Давай влюбимся на одну ночь?

      На свете есть любовь. Она может возникнуть где угодно, даже там, где не ждут, где и не скажут, где и не подумают её искать. Она может вырасти на пустом месте и за одну секунду расцвести. Порой ей достаточно одного взгляда, чтобы проникнуть в душу. Она может ворваться в мысли, достигнуть сердца, усадить на ступеньки, лишить слов. Любовь — на тысяче стебельков один единственный цветок.       Любовь может вырасти сама по себе и исчезнуть как ни в чём не бывало, потому что ничто её не держит или не связывает навсегда. Она может расти в местах, куда не заглядывает солнце. Она разжимает чей-то кулак, меняет смысл слов.       Любовь не несёт в себе смысл, любовь не носит чьё-то имя, любовь делает влажными глаза, любовь согревает сердце, любовь дрожит как осиновый лист, любовь безрассудна. Огромная настолько, чтобы казаться бесконечной, чтобы ввести в оцепенение. В её объятиях навсегда прощаешься с прошлым.       Любовь может сделать лучше и постепенно изменить. Она даёт всё, что сама пожелает, и в обмен не просит ничего. Она может родиться от жеста, от намёка на улыбку, от приветствия, по ошибке, от пройденного вместе пути.       Любовь не несёт в себе смысл, не является чьим-то именем.       Любовь Дамиано — Катерина.

***

      Катерина стоит посреди гостиной своего номера. У неё в руках ручка от чемодана. Она осматривает помещение, долго задерживая взгляд на почти завявших цветах на камине. Они собрали их вместе, в ту ночь. Рвали с чужих дворов и смеялись. В её голове пустота.       Катерина уже десять минут не знает, как попрощаться. Она словно забыла, как ходить и говорить. Её ждёт Киев, её ждёт кот, её ждёт вся страна, но хочет ли она к ним?       В Роттердаме пасмурно — её любимая погода. Будь у неё ещё немного времени в запасе, она бы пошла гулять. Она бы снова случайно с ним встретилась бы в одном из коридоров, перебросилась бы парой фраз, и они бы пошли вместе. Куда угодно. Вместе. Однако, времени у неё нет.

***

      — Улыбаешься? — Дамиано вошёл без стука, бесцеремонно. Стоял напротив и смотрел ей в глаза. — Улыбка тебе идёт, — говорит он, смахивая большим пальцем слезу с её щеки. Он не находит слов. Дамиано хочет обнять её, закутать, оставить себе, не отпускать. Дамиано хочет быть рядом. Дамиано понимает, что любовь над ним смеётся. — А ещё тебе иду я.       Катерина нервно смеётся.       — Да, — соглашается. — Ты неимоверная заноза, и я иногда не понимаю тебя, и, бывает, что ты можешь вывести меня из себя, — её голос немного дрожит, — но я следую за тобой, не смотрю на себя их глазами. Дамиано, — она делает паузу, — я не смогла влюбиться на одну ночь, — сдерживается, чтобы не заплакать, — я влюбилась, кажется, на всю жизнь.

***

      — Ты чего такой грустный? — Виктория усаживается рядом с ним в самолёте. — Мы выиграли на Евро. Улыбнись! — она слегка толкает его в плечо, смеясь. — Томас ждёт не дождётся, когда прилетит домой и напьётся в мясо.       Виктория хорошая. Виктория замечательная. Виктория всегда поможет, и сейчас она видит, что без неё не обойтись.       — Дамиано? У тебя всё хорошо? — Она тревожится. Улыбка спадает с её лица.       — Да… то есть нет, — он наконец обращает на неё взгляд. — Я влюбился, Вик, — с грустной улыбкой и подбитыми воспоминаниями он признаётся. — Я чертовски сильно облажался.       — Оу… — Виктория, кажется, знает Дамиано вдоль и поперёк. Знает его желания, цели, может предугадать его действия. — И она не из Италии, так ведь?       — Да, — Дамиано смотрит в пол. — Ты любила когда-нибудь, Вик? Это неожиданное чувство. Я не знал, что оно может появиться так внезапно и разрастись до вселенских масштабов. Это чувство словно мир собрался в одном человеке, который подходит тебе как пазл, сочетается с тобой, как сочетаются ингредиенты твоего любимого блюда. А сейчас… я становлюсь всё дальше и дальше от этого мира. Она забрала с собой меня настоящего. И мне боязно и больно.       — Ну ты и влип, — Виктория кладёт руку ему на плечо. — Дамиано, — ласково начинает она, — посмотри на меня. Ты же знаешь, что со своей жизнью ты можешь делать всё, что угодно? Ты можешь сорваться и сделать, что твоя душа пожелает. И если она говорит, что хочет к ней, то что тебе мешает поддаться ей? Что тебе мешает продолжать дальше любить, не прекращать общение? Что тебе мешает купить билеты в Киев в любой день и улететь?       — Так ты знала?       — Догадывалась, — пожимает плечами. — У тебя есть целая жизнь, чтобы быть с ней. Не позволяй себе всё испортить. Улыбнись. Я не узнаю своего Дамиано! Если ты будешь всегда такой грустный, мне придётся пожаловаться твоей даме сердца, — подмигивает.       Виктория любит его. И она готова помогать ему всю свою жизнь. Потому что её любовь — это он.

***

      Катерина стояла напротив зеркала. Она была сосредоточена на своём внешнем виде. Несколько раз поправила платье, два раза переделала причёску. Её начал раздражать небольшой цветок на платье, потому она, долго повозившись, отрезала его.       Катерина стояла напротив зеркала, а видела счастливую девушку. Она улыбалась сама себе. Слышала стук своего сердца, словно она прыгнула с огромной высоты. Она ещё не вышла, но уже чувствовала, как любовь внутри переполняет её. Она не в силах ей запретить врываться и пускать мелкую дрожь, напоминающую слепой дождь.       Катерина стояла напротив зеркала, а голове её крутились сотни воспоминаний. Вот она стоит на пороге своей пустой квартиры, проходит на кухню, ставит чайник, а мысли её далеко не с ней. Они убежали от неё в Рим. А спустя время она видит Дамиано с букетом цветов, напоминающий тот, что завял у неё на камине. Он прилетел в августе. Он привёз с собой лето. Затем Катерина видит себя на пляже, в самолёте, в десятках перелётах и тысячи ночей. Она вспоминает видеозвонки и переписки. Она вспоминает прошедшие два года, которые кажутся двумя днями. Она помнит поцелуи, слова, быстро сменяющие друг друга, чувства, которым она всегда позволяла нахлынуть, любовь, заполнившую всю её.       Катерина шла медленно. Она улыбалась, приближаясь к алтарю.       Дамиано смотрел на воплощение совершенства и не понимал, что он сделал во всех своих прожитых жизнях, что ему досталось сокровище.       Катерина хотела измениться. Стать лучше. Перестать расстраиваться из-за пустяков. Наслаждаться жизнью. Любить. Чувствовать. Хотела стать совершеннее. Изучать языки и путешествовать. Не слушать людей. Стать открытой. Найти себя.       А Дамиано смотрел на неё, и шептал ей на ухо, что лучше неё никого нет и не будет, что она — уникальная и неповторимая. Поддерживал её, был рядом, находясь на расстоянии нескольких тысяч километров. Не отпускал её руку, даже когда не мог почувствовать её тепло. Дамиано просто любил. И всё, что когда-нибудь мог он пожелать, собралось в этой прекрасной девушке с твёрдым взглядом и мягким сердцем.       — Согласны ли вы, Дамиано, взять в жёны Катерину? — говорит слегка хриплым голосом старик, бросая взгляд своей супруге, стоящей чуть позади.       Её глаза полны слёз. Она полна воспоминаний. Когда-то у этой самой арки, в этой забытой богом итальянской деревушке, она стояла держа за руку человека, покорившего её сердце и душу. Она вспомнила, как ни разу не пожалела о побеге из дома ради него. не пожалела о переезде из города, о любви, которая принесла столько боли в самом её зарождении.       — Да, — отвечает Дамиано, крепче сжимая руки Катерины.       — А вы, Катерина, согласны взять в мужья Дамиано? — Её не смущает вся неофициальность церемонии. Её не смущает отсутствие гостей, поднимающийся ветер.       — Да, — не дожидаясь разрешения, она целует Дамиано. Катерина чувствует, как капли падают на её лицо. Она снова оказывается на том мосту под дождём. Она рядом с человеком, ради которого и мир потерять не жалко. Ради которого она останется в самом ужасном кафе.