Ломая проход / Breaking the window

Беллатрикс Блэк зарычала, со всей силы пиная небольшой камень. Он полетел вперёд по неровной земле Запретного леса, ударяясь о другие камни. Наконец, он снова оказался рядом с её ногой, и она снова пнула его, с удовольствием представляя чёртову глупую, отсечённую голову Родольфуса Лестрейнджа вместо него. Камень вновь отправился в полет, на этот раз приземляясь далеко от раздражённой Беллатрикс. Родольфус надоедал ей с тех самых пор, как их семьи договорились о помолвке. О, газетам это понравилось, конечно; это было на всех главных страницах. Конечно, она сама об этом ничего не говорила. Беллатрикс ещё раз вскрикнула, взглядом отыскивая что-то другое и, в конце концов, пиная упавшую ветку. Это было нечестно. Ей предложили начать учиться на аврора после выпуска! Она собиралась получить лучшие баллы по ТРИТОН для этого, чтобы доказать что даже МакГонагалл не зря называла её лучшей ведьмой своего поколения! Она разрабатывала свои собственные заклинания! Она была звёздным охотником Слизеринской команды! Горечь наполнила её оттого, что эти великие достижения не будут значить абсолютно ничего: Родольфус ясно дал понять, что она должна будет сидеть дома и нарожать кучу чистокровных детишек. Это злило её. Очень. Конечно, она понимала свою обязанность перед чистокровным волшебным обществом: ему нужны были новые члены и, как от девушки, от неё ожидали, что она родит новое поколение чистокровок. Ладно. Но это же 1968! Ведь была возможность завести семью и одновременно строить карьеру. Многие ведьмы так и поступали. Это было современно, в конце-то концов. К сожалению, её отец был согласен с Родольфусом: чистокровное размножение превыше всего, он говорил. Хоть ему и не нравилось расстраивать старшую дочь, будущее волшебного мира было более важно, чем её счастье. Да. Это огорчало Беллатрикс и, скорее всего, она будет чувствовать это до конца своей жизни. Беллатрикс ещё раз раздражённо закричала и несколько раз сильно пнула несчастную ветку, ворча с каждым ударом. Острая боль пронзила её ногу, когда один из них пришелся по ветке под неудачным углом. Теперь у неё болит нога. Отлично. Мог ли этот день стать ещё хуже? Беллатрикс закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться. Она прислушалась к тишине глубокой ночи в Запретном лесу и нашла это расслабляющим. Конечно, ей говорили, что это опасно и запрещено, но её это никогда не останавливало. Она знала все пути, как выбраться и вернуться в Хогвартс непойманной, и делала это довольно часто… Останавливаясь в Кабаньей голове, чтобы заняться старым, как мир, подростковым пьянством, или просто наслаждаясь моментами свободы во время прогулки по Запретному лесу для радости от мига одиночества. Одиночества вне ожиданий и политики. Просто побыть самой собой. Она остановилась и вздохнула: иногда ей хотелось поговорить с кем-нибудь. У неё были союзники и подхалимы, но не друзья. По крайней мере, не настоящие. Никому не выговориться. Не поплакать ни на чьём плече. Конечно, у неё были Энди и Цисси, но они бы не поняли. Они не понимали и неизбежность, также ожидающую их. Поэтому Беллатрикс полностью погрузилась в своё хобби: жуткие истории, вызывающие дрожь и отвращение. Ещё одна вещь, которой она не могла поделиться со своими сёстрами, потому что Энди это не нравилось, а Цисси боялась собственной тени. Ужас. Ужас был клоуном у твоей задней двери в полночь: неправильная вещь в неправильном месте в неправильное время. И здесь, окружённая тьмой Запретного леса, она нашла хорошую атмосферу, чтобы почитать хорошие пугающие истории… и написать их. О, её нельзя было сравнить с великими авторами ужасов, хоть она и была достаточно натренирована для этого, но она и правда чувствовала, что становится всё лучше в этом деле. Кроме того, это было своеобразной терапией. Она нашла хорошее место, чтобы присесть и достала пергамент и перо. Хмм, что же написать сегодня? От какой насильственной и успешной смерти главный мужской персонаж истории, идиот-который-точно-не-был-репрезентацией-Родольфуса-Лестрейнджа-нет-как-вы-могли-об-этом-подумать? -Это-абсолютно-точно-неверно-и-тот-кто-об-этом-подумал-просто-лжец, закончит сегодня? Хмм, возможно, вендиго? Или ходячий мертвец? Зомби очень хороши. А может игра в кошки-мышки с вампиром или старое доброе нападение пещерного медведя? Разве не будет смешным, что, если пещерный медведь раздерёт малыша Родольфуса, отец должен будет найти нового кандидата в женихи для неё? Она даже подумала, возможно ли где-нибудь арендовать пещерного медведя. Очень большого и с большими клыками. Она только поднесла перо, чтобы вывести «это была тёмная и штормовая ночь», когда что-то привлекло её внимание. По правде говоря, она находилась глубже в Запретном лесу, чем обычно, так что она не очень хорошо знала окрестности. Она заметила странное сияние на расстоянии, яркое и голубое. Интересно. Такое сияние могло исходить от полей грибов светящихся колпачков, которые находились в этой части леса, но она только что прошла мимо самого большого, которого она знала. Это требовало дальнейшего расследования. С осторожностью она поднялась на ноги и обнаружила себя, стоящую на небольшой поляне. В её центре большое и искривлённое мёртвое дерево с массивными корнями. Между двумя самыми большими было небольшое озеро с голубой светящейся водой. Являясь чистокровной ведьмой, она могла почувствовать чистую силу, звенящую в воздухе. Озеро, на которое она смотрела, своими спокойными водами излучало концентрированную магию. Казалось, весь лес вокруг неё затих. Беллатрикс закрыла глаза и наслаждалась чувством мощных волн магии, проходящих сквозь её тело. Беллатрикс очень опасалась, что эта ситуация становилась похожа на одну из сцен из её любимых историй ужасов… которые никогда не заканчивались хорошо. Но интерес поборол чувство самосохранения. Магия здесь: она была так сильна, что её просто тянуло вперёд. Она осторожно заглянула в озеро. На первый взгляд оно казалось небольшим и спокойным, но когда она присмотрелась, что-то было не так. Озеро было гладким, как зеркало, хоть и дул слабый ветер. Но отражение леса вокруг неё было другим: на поверхности воды она видела упавшее дерево, рассечённое напополам, похоже, молнией. Когда она оглянулась, то увидела то же самое дерево, всё ещё стоящее прямо и твёрдо. Она заметила ещё больше различий, но одна вещь, которую она не признала до этого, была очевидна: она не видела своего отражения. Она провела рукой над озером и… ничего. Только она собиралась взять камень и кинуть его в воду, чтобы увидеть, что произойдёт, она услышала, как кто-то приближается. Это были те самые звуки веток, хрустящих под ногами. Инстинктивно, она обернулась, но никого не увидела. Потом она поняла, что звуки исходили не из леса, а из озера. Интересно! *** Гермиона Грейнджер шла по Запретному лесу, крепко держа свою корзинку. Получение разрешения на выход из замка ночью заняло несколько времени, но теперь она могла поискать светящиеся колпачки. Они были ей нужны для одного эксперимента в изготовлении зелий, над которым она работала; но все места были пусты. Это заставило её пойти глубже в лес, чем ей нравилось. Она не знала, почему с Филчем было так сложно, вот честно. Она сражалась в войне, в конце концов. Если она смогла выстоять против Волдеморта и его сторонников, то в этом лесу было мало того, что могло бы представлять ей угрозу. Так как светящиеся колпачки, магические грибы, появлялись только ночью, ей сейчас приходилось блуждать в темноте леса. Она находила это даже расслабляющим. К тому же, она не так уж и много спала в последние дни. Когда пыль осела и война закончилась, ей пришлось разбираться с последствиями. Она не ожидала, однако, остаться одной с травмой и ночными кошмарами. Серьёзно, с ней всё было в порядке, пока у неё не оказалось достаточно времени, чтобы остановиться и подумать о всех тех плохих вещах, которые случились с ней в эти несколько лет. Вся ложь, насилие, война, боль. Ей было интересно, как Гарри справляется с этим. Полная решимости закончить своё обучение, она вернулась на седьмой год в Хогвартсе. К несчастью, она была единственной из своего курса, кто захотел сделать это. Гарри и Рон отправились прямиком в корпус авроров, другие её друзья выбрали не возвращаться или просто пропустить год. Луна, например, решила взять год отдыха, чтобы попутешествовать по Европе вместе с отцом. Как и многие другие. Она рассталась с Роном, конечно, так и было. Честно, они друг другу не подходили, и она не знала, кто был больше рад, когда они решили расстаться. Гермионе не будут рады в доме Уизли ещё некоторое время, прежде чем всё немного успокоится, но хотя бы они остались с Роном хорошими друзьями. Но всё равно, она осталась без людей, с которыми можно было бы поговорить. И чтобы отстраниться от своей травмы и кошмаров, Гермиона с энтузиазмом ушла в академические исследования. Если бы она оставалась достаточно занятой, то смогла бы отодвинуть все переживания и страхи на задний план, где они и должны были быть. Большая сосредоточенность на работе значила меньшую сосредоточенность на её… её… … её разрушающем душу одиночестве. Гермиона резко остановилась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она всё чаще и чаще начинала ощущать такие перепады настроения. Слёзы навернулись, и она позволила им течь, её тело тряслось. Она даже не знала, почему плачет. Гермиона вытерла слёзы рукавом. Возможно её мать была права, и ей следовало посетить терапевта. Терапия и ментальное здравоохранение были востребованы в мире волшебников после второй магической войны, в Хогвартсе даже хотели добавить психотерапевта в штат. Возможно, ей следовало поговорить с МакГонагалл о том, чтобы найти себе хорошего терапевта, который бы знал о волшебном мире. Она не могла продолжать так. Это было точно. Гермиона закрыла глаза и вспомнила свои дыхательные упражнения. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Светящиеся колпачки. Сосредоточься на светящихся колпачках. Забудь об остальном. Гермиона заставила себя сосредоточиться и поискать ещё грибы, оставляя всё другое позади, как она всегда и делала. Когда она заметила яркий голубой свет на расстоянии, то обрадовалась, думая, что получила джекпот. Она рванулась вперёд и продралась сквозь ветки… только чтобы с удивлением не увидеть ни одного гриба на поляне. Разочарованная, но всё ещё заинтересованная она обнаружила, что находилась на поляне с огромным разрубленным деревом посередине, между корней которого было светящееся голубым озеро с поверхностью спокойной, как кладбище. Магия в воздухе была… пронзающая. Хоть она и не выросла в магии, как некоторые другие, количество энергии в пространстве было переполняющим. Кончики её пальцев даже закололо. Чёрт, магические потоки, как этот, заставляли встать её волосы от статики. Гермиона осторожно приблизилась, хрустя ветками под ногами. Она поставила корзину на один из больших корней, чтобы заглянуть в озеро. Тотчас страх пронзил её: в этом озере она увидела лицо, которое она видела в каждом из своих кошмаров. Беллатрикс Лестрейндж, женщина, которая пытала её и хотела убить. Репрезентация всего того, что было неправильно в этом мире. Женщина, которая, она знала, была мертва и которую, к её стыду, она рада была видеть мёртвой, смотрела на неё своими тёмными глазами. Гермиона вскрикнула и отступила назад, спотыкаясь и падая на пятую точку. Она быстро отползла от озера, прижавшись спиной к дереву, слишком испуганная, чтобы шевелиться. — Я видела тебя, — прозвучало из озера. Этот голос. Её голос. Это не могло быть. Это не происходило. Это не могла быть она! Её сердце билось, как отбойный молоток, и стало тяжело дышать. Гермиона пыталась взять своё дыхание под контроль, но страх переполнял её. Она вспомнила дыхательные упражнения. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. К несчастью, эти упражнения ей не помогли. — Я всё ещё слышу тебя, — донесся её голос. — Я знаю, ты здесь. Это не происходило. Это не могло происходить. Она была мертва. Беллатрикс Лестрейндж была мертва! — Выйди, — прозвучал голос, довольно дружелюбно. Ха. Дружелюбно? Гермиона оставалась как можно более неслышной. Боги, ей казалось, что она теряла сознание. — Я не буду кусаться, обещаю. Сейчас, Гермиона успокоилась, немного, но достаточно, чтобы прислушаться к голосу. Он точно принадлежал Беллатрикс, но был… моложе. Живее. У неё даже был небольшой манчестерский акцент. Он совсем не звучал, как царапающий слух голос из её кошмаров. — Ты собираешься прятаться всю ночь? — донеслось, уже с раздражением. — Я обещаю, я никому не скажу, к моей чести, как старшей дочери дома Блэк. Услышать это для Гермионы было достаточно. В этот момент она снова была на холодном полу Малфой-Мэнора, жестокая рука прижимала её голову к камню в то время, как жестокий насмешливый голос шипел и кричал ей в ухо. Гермиона зашипела и схватила своё предплечье: она всё ещё страдала от проклятой раны на коже, и стресс часто заставлял её снова открываться. Как сейчас, когда ей мантия липла к ней от крови. Это был кошмар. Ужасный кошмар. Гермиона выпрямилась и приготовилась бежать к деревьям. — Поговори со мной, — прозвучало из озера. — Пожалуйста. Это заставило Гермиону остановиться. Это звучало… грустно. Умоляюще. По-человечески. Хоть сердце всё ещё бешено стучало у неё в груди, Гермиона повернулась к озеру. С её места она видела только сияющую поверхность. Это озеро. Это место. Этот голос. Все это не могло быть здесь, но было. Интерес начала побеждать страх. Гермиона решила хотя бы разрешить эту загадку, но сохраняя безопасную дистанцию. Она выпрямилась и посмотрела в лицо своему страху. Молодая ведьма несколько раз выдохнула и снова повернулась к озеру. Нервничая, она попыталась взять себя под контроль. Лицо в озере без сомнения принадлежало Беллатрикс Лестрейндж, но сейчас, когда она лучше видела, оно было другим. Щёки были полнее, кудрявые волосы объёмнее, точно получая больше ухода, и совсем не было седины. Брови были более узкие, и никаких тёмных кругов под глазами с тяжёлыми веками. У неё был её сильный подбородок и эти тёмные глаза. Это была Беллатрикс, но… моложе. Если бы Гермионе нужно было догадаться, она была где-то её возраста, может, даже моложе. Это заставило её понять две вещи: первое, какой же красивой молодой женщиной Беллатрикс была, второе, какой чужой казалась эта тёплая улыбка на её лице. — Привет. Наконец-то решила показаться, хм? — сказала Беллатрикс. Это прозвучало достаточно дружелюбно, но только заставило Гермиону больше заволноваться. — Эм… Здравствуй? — мягко ответила Гермиона. — Ты не на одной поляне со мной, — как факт произнесла Беллатрикс. — Я… Я так не думаю, — сказала Гермиона. Потом она заметила. — Отражение в воде. Оно… оно другое. — Я знаю! — ответила молодая Беллатрикс. — Ты чувствуешь магию, исходящую от озера? Она хороша, да? Гермиона кивнула. Да, она заметила. — Это заставляет мои волосы на затылке встать. — Я никогда не видела или чувствовала что-то подобное до этого, — сказала Беллатрикс. — А ты? — Нет, — Гермиона потрясла головой. — Точно нет. Беллатрикс нахмурилась. — О, как грубо с моей стороны. Я не представилась! Беллатрикс Блэк из благородного и древнего дома Блэк. Рада встретить тебя. Хорошо, по крайней мере эта версия Беллатрикс была вежливой, немного гордой… и жизнерадостной. — Гермиона Грейнджер, — автоматически ответила Гермиона. — Из абсолютно неизвестного и невзрачного дома Грейнджер. Это заставило девушку в озере рассмеяться. — Я никогда не слышала о твоей семье, но я и не уделяла урокам высшего общества много внимания. Это больше похоже на мою мать. Или на Цисси, я думаю, — произнесла Беллатрикс. Гермиона не стала поправлять её, не зная, как молодая Беллатрикс отреагирует. Она казалась на удивление дружелюбной. — Что ты делаешь здесь так поздно ночью? Беллатрикс усмехнулась и скрестила руки на груди. — Я могла бы спросить тебя о том же. — Я искала светящиеся колпачки. Не больше, не меньше, — сказала Гермиона, защищаясь. — Светящиеся колпачки? — ответила Беллатрикс. — Ты довольно близко. Они светятся в тёмных низинах. Ты найдёшь большую поляну в пятидесяти метрах в том направлении. Гермиона посмотрела туда, куда указала Беллатрикс, и увидела голубой свет на расстоянии. — А о том, что здесь делаю я… Ну… Я просто… Я просто хотела уйти от всего и просто понаслаждаться тишиной. — Я думаю, я понимаю, — полу улыбнулась Гермиона. — И потом я нашла это озеро. И тебя, — сказала Беллатрикс. — Подожди, у меня есть идея. Со своего места Гермионе было видно, что Беллатрикс погрузила свою руку в озеро. Её кисть медленно скользнула в воду. — Гермиона? — спросила она. — Моя рука показалась из озера с твоей стороны? — Нет, — ответила Гермиона. — И слушай, разве это хорошая идея — засунуть свою руку в магическое озеро, когда ты не знаешь, как оно работает? Беллатрикс пожала плечами. — Кто знает, — сказала она. — Давай, опусти свою ладонь в озеро. Может, ты сможешь почувствовать мои пальцы в воде. — Что? — моргнула Гермиона. — Нет! Это слишком опасно! — О, да ладно тебе, — Беллатрикс скорчила лицо. — Пугливый цыплёнок. Опусти руку сюда. Гермиона потрясла головой. — Это идёт против всех правил магических экспериментов, так написано в книге профессора Пенроуз… — Ясно. Пугливый цыплёнок, — вздохнула Беллатрикс. Гермиона окаменела: никто не будет над ней смеяться, тем более Беллатрикс Лестрейндж… или Блэк… без разницы. — Ладно! Она аккуратно опустила руку в озеро. Вода была единственным, что она могла почувствовать, и ничто другое. Она чувствовала только озеро вокруг своих пальцев. — Хоть что-то? — спросила Беллатрикс. — Только корни и грязь, — ответила Гермиона. — А ты? — То же самое, — ответила Беллатрикс. — Я думаю, магия есть только в поверхности. Мы в одном месте, это точно. Но всё разное. Дерево, например. Упавшее, за тобой. Оно стоит прямо за моей спиной. Это превосходно. Обе здесь и одновременно нет. Гермиона кивнула. Да, это было превосходно. И если бы человеком с другой стороны озера был кто-то другое, кроме Беллатрикс Блэк, она была бы восхищена. Но эта Беллатрикс казалась такой… невинной и наивной, не показывавшей ни капли того безумия, что было характерно для её старшей версии. Или возможно, она просто скрывала это. Однако, что-то происходило. Свет вокруг озера начал угасать, и картинка в воде стала рябить. — Гермиона? — спросила Беллатрикс. — Что происходит? Картинка всё больше пропала, всё труднее было различить и услышать девушку в озере. Гермиона почувствовала облегчение, так как часть её хотела, чтобы девушка исчезла. Однако, перед тем, как она исчезла совсем, она задала простой вопрос. Он был произнесён очень мягко и с надеждой, что сделало Гермиону более заинтересованной, чем испуганной. — Гермиона? — мягко спросила Беллатрикс. — Ты… ты придёшь опять завтра ночью?