Ломая проход / Breaking the window

Было около полуночи, когда Гермиона подошла к озеру на поляне, но обнаружила, что это совершенно нормальный пруд. В воздухе не было ни капли магии, исходившей от озера прошлой ночью, которую она чувствовала, и не было никакого свечения. Для любого проходящего мимо человека оно выглядело не более чем обычным озером с водой. Конечно, она взмахнула палочкой, чтобы произнести несколько заклинаний обнаружения, но ничего не было. Любопытно. Даже если магия перестала действовать, должны остаться остаточные следы. Гермиона присела на одну из окаменевших веток и задумалась. Неужели ей это только показалось? В конце концов, она плохо спала, и ей виделись кошмары. На самом деле думать об этом было не слишком обнадеживающе. Если бы она всё это вообразила, это означало бы, что у неё серьезные психологические проблемы. И, по правде говоря, то, что произошло, было настолько диковинным, что она провела много часов, лёжа без сна в своей постели, задаваясь вопросом, не потеряла ли она своё здравомыслие и начала видеть людей, которых там не было. Она спорила сама с собой, стоило ли ей вообще возвращаться. Если всё это было у нее в голове, то в этом не было смысла. Но если бы это была настоящая Беллатрикс, стала бы она вмешиваться в линию времени, просто разговаривая с ней? Так ли вообще работает время? Оставив в стороне временные махинации, она спросила себя, действительно ли она вообще хочет поговорить с Беллатрикс. Гермиона сильно пострадала от рук злой ведьмы, которая теперь регулярно появлялась в её ночных кошмарах. Шрам на её руке все ещё иногда болел, старая рана открывалась, и кровь попадала на рукав в неподходящие моменты. Неужели она действительно хочет поговорить с человеком, который так с ней поступил? Даже если она была моложе и казалась более дружелюбной? И всё же, в конце концов, любопытство победило. Ей было интересно, было ли то, что она видела, реальным или нет. Если это было не так, это было бы сигналом для неё обратиться за профессиональной помощью. Если это было на самом деле, что ж, тогда у неё была бы интересная тайна на руках. Несмотря на то, что Беллатрикс была вовлечена, она все ещё предпочитала последнее первому. Гермиона решила подождать у бассейна, завернув ноги в одеяло и читая книгу. Она нашла это довольно успокаивающим и погрузилась в текст. Когда она посмотрела на часы, было почти три часа ночи. Гермиона вздохнула. Что она делает? Она сидела здесь, глубокой ночью, рядом с тихим озером посреди опасного леса уже почти три часа. Сам по себе этот факт не говорил ничего хорошего о её душевном состоянии. «Ты сходишь с ума, Гермиона», — вздохнула про себя молодая ведьма и захлопнула книгу. «Пора вернуться в Хогвартс, забраться в постель и забыть обо всей этой ерунде». Она уже собиралась встать, когда почувствовала волну магии в воздухе и обнаружила, что ранее неподвижное озеро теперь излучает свет и магию. В тот же миг волосы у неё на затылке встали дыбом, когда воздух внезапно наполнился магией. Гермиона повернула голову в сторону озера и увидела улыбающееся лицо Беллатрикс, смотревшей на неё. — Гермиона! Ты вернулась! — взволнованно воскликнула Беллатрикс. Казалось, она этого не ожидала. — Добрый вечер, Беллатрикс, — поздоровалась Гермиона, в её голосе было гораздо больше тревоги, чем ей хотелось бы. — Ты имеешь в виду «доброе утро»? — Беллатрикс приподняла бровь. Это было хорошее замечание. Сколько было времени? Молодая ведьма посмотрела на часы и увидела, что уже глубокая ночь. — Хм. Ровно в три часа ночи, — пробормотала она, едва сдерживая зевок. — Да, здесь то же самое, — ответила Беллатрикс. — Любопытно. — Три часа ночи, — сказала Гермиона, потирая подбородок. — Час Колдовства. — Это не совпадение, — кивнула Беллатрикс. Час Колдовства, время суток, когда вся магия была в самом разгаре, и когда сверхъестественные события были более вероятны. Это был хорошо известный факт в волшебном сообществе и именно по этой причине так много магических экспериментов проводилось глубокой ночью. — Ты случайно не засекла вчера время, когда магия озера внезапно исчезла? — спросила Беллатрикс. — Готова поспорить, что это было в четыре утра. Гермиона кивнула. — Я этого не делала, — ответила она. — Но мы, вероятно, узнаем это сегодня. Ты долго ждала? — Примерно с семи вечера, сразу после ужина, — коротко улыбнулась Беллатрикс. Это заставило Гермиону моргнуть. Сама она пришла в полночь, значит, Беллатрикс просидела у озера почти восемь часов подряд. — Подожди, — сказала она. — Ты здесь с раннего вечера? — Хм, — кивнула Беллатрикс. — Мне не нужно много спать, я сделала всю домашнюю работу и работала над новой историей, так что это не пустая трата времени. Ты? — С полуночи, — ответила Гермиона, прислонившись спиной к дереву и положив одеяло между собой и корой, чтобы было удобнее. — Хотя, если это действительно только Час Колдовства, когда озеро активно, мы могли бы лучше планировать беседы. На юном лице Беллатрикс промелькнула лёгкая улыбка. — Так ты хочешь поговорить ещё? Гермиона закусила губу. Неужели это правда? Она полагала, что да, по крайней мере сейчас. — Вся эта ситуация интересна, не так ли? — ответила она, и это определенно не было ложью. — Я знаю! — ответила Беллатрикс. — Я искала тебя, понимаешь? Я провела некоторое время в библиотеке, просматривая старые ежегодники и фотографии. Единственным упоминанием о Грейнджерах, которое я нашла, были Дагворт-Грейнджеры из Кента. Не члены Священных 28, но, тем не менее, престижная магическая линия. Основатели Самого Необычного Общества Зельеваров. Это многое значит, Гермиона. Ты, должно быть, так гордишься. Было довольно тревожно слышать, что Беллатрикс искала её и копалась в личной истории. Вероятно, на самом деле существовала связь между её семьей и Дагворт-Грейнджерами, но она решила, что, вероятно, поправлять её, не было хорошей идеей. — Ну, — сказала Гермиона. — Я стараюсь быть самой собой, насколько это возможно. Иногда тебе приходится делать себе имя. — Я, конечно, это уважаю, — ответила Беллатрикс через озеро. — Но выслушай меня, хорошо? У меня есть теория. Дизайн твоей формы другой. Не похоже ни на один дизайн, который я видела или сумела найти в школьных архивах. И ещё есть вопрос о мёртвом дереве позади тебя, в то время как то же самое дерево стоит прямо позади меня. Возможно, это одно и то же время, но я предполагаю, что это не один и тот же год. Я предполагаю, что ты находишься в будущем. Ну, для тебя это настоящее, но с моей точки зрения, я имею в виду. Итак, какой сейчас год у тебя? Гермиона закусила губу. Она полагала, что Беллатрикс достаточно умна, чтобы в конце концов понять это. Должна ли она это сказать? Или не должна? — 1998, — ответила она, но почти сразу же пожалела, что сказала это. Беллатрикс ахнула. — Ух ты! Неудивительно, что я не узнала название твоего дома или что я никогда не видела тебя в Хогвартсе! Здесь 1968 год. Это разница в тридцать лет! Это потрясающе! Какое сегодня число? — 30 сентября. Беллатрикс усмехнулась. — Здесь то же самое. Однако это заставило Гермиону задуматься. — В три часа ночи? Тридцать лет? В 30-й день девятого месяца? Я тоже не думаю, что это совпадение. — Сомневаюсь, что это так. Мой дедушка был исследователем магии и невыразимцем во французском министерстве до того, как семья моей матери переехала в Соединенное Королевство, — Беллатрикс потерла подбородок. — Когда он ещё был жив, он рассказывал мне истории о том, что число три и его кратные числа, такие как тридцать, шесть, девять или триста, обладают врождёнными магическими свойствами. Причина этого, на самом деле, не совсем понятна, но дедушка посвятил большую часть своей жизни изучению магии в нумерологии. Он считал, что это связано с принципом Парето, ты знаешь, где 80 процентов следствий происходят из 20 процентов причин? Это одно из тех математических правил, которые можно найти повсюду во вселенной. — Это интригующая тайна, — сказала Гермиона. Так оно и было. Что это было за озеро? Откуда оно взялось? Почему оно было активно только в Час Колдовства? Как давно оно здесь? Как долго оно здесь пробудет? Она должна была признать, что на интеллектуальном уровне её любопытство было более чем задето. — После всего, что произошло в прошлом году, я готова к интеллектуальному вызову. Беллатрикс на мгновение замолчала, что заставило Гермиону начать смотреть вниз, в озеро. Молодое лицо Беллатрикс все ещё было там, яркое в лунном свете. Её словно терзали сомнения. — Гермиона? — Беллатрикс вздрогнула. — Если ты действительно на тридцать лет в будущем, есть… хороший шанс, что я все ещё жива. Конечно, это было не так. Но Гермиона чувствовала, что не стоило говорить ей об этом. Она изо всех сил старалась сохранить как можно более нейтральное выражение лица, вглядываясь в озеро. — Я не хочу знать, что со мной будет, — решительно заявила Беллатрикс. — Нет? — Это может быть хорошо, но может быть и плохо. Или что-то среднее. Я не хочу… потерять надежду. Я не хочу жить в плохом будущем, — Беллатрикс опустила глаза, печаль ясно читалась на её лице. — Но что, если это хорошо? — спросила Гермиона, мгновенно проклиная себя за этот вопрос. В конце концов, будущее Беллатрикс в его нынешнем виде было далеко не хорошим. Беллатрикс снова подняла глаза. — Видишь ли, в том-то и дело. Хорошее и плохое находится в глазах смотрящего. Я… просто не хочу рисковать, Гермиона. Так что обещай мне. Обещай, что никогда не расскажешь мне о том, что произойдет в моём будущем. И даже в будущем в целом. Я просто не хочу знать. Я хочу жить в настоящем. Я не хочу жить, беспокоясь о том, что может случиться, а может и не случиться. — Обещаю. И я обещаю быть осторожной, — кивнула Гермиона. — Хорошо, — улыбнулась Беллатрикс. — Мы можем поболтать обо всем остальном. Школа. Жизнь. Семья. Хобби. Что-нибудь. — Хм, — сказала Гермиона. — Это довольно конкретно. Как насчёт… не говорить ни о чём, что могло бы быть в Ежедневном Пророке? Я имею в виду такие вещи, как местные или мировые новости. В этом есть смысл? — Да, — улыбнулась Беллатрикс. — Я не могу обещать, что не позволю ничему маленькому проскользнуть в случайном разговоре, но я сделаю всё возможное, чтобы быть очень осторожной, — пообещала Гермиона. Возможно, слишком много рассказывать Беллатрикс о её конечной судьбе было бы действительно ужасно жестоко. — Я не буду лгать. У меня тысячи вопросов, но это к лучшему, если я их не задам, — ответила Беллатрикс. Они провели некоторое время, болтая о незначительных вещах, в основном связанных со школьной работой, пока Беллатрикс, очевидно, не проверила время и не обнаружила, что было 3:55. Если их теория верна, озеро скоро снова перестанет работать. — Ты вернёшься завтра? — спросила Беллатрикс, снова со странной надеждой. Гермиона на мгновение задумалась. — Мне придется найти другой способ получить разрешение на поздний выход. Я не могу продолжать говорить профессор Спраут, что мне нужно найти больше светящихся колпачков. — Разрешение? — моргнула Беллатрикс. — Ты спросила разрешения? — Да. А что? — Пфф, нет, — Беллатрикс подняла бровь, слегка насмешливо посмотрев на Гермиону. — Я иду, куда хочу, Гермиона, и у меня есть свои способы. Ты ведь знаешь картину с Хитрым Питом Бивандером, верно? На первом этаже примерно в двух коридорах от Башни Гриффиндора и примерно в трёх от входа в подземелье Слизерина? — Да, — ответила Гермиона. На картине был изображен знаменитый волшебник, которого одни называли обманщиком, а другие — мошенником. Он был довольно нахальным парнем, который крал деньги у богатых, но, к сожалению, никогда не удосуживался отдать их бедным. Негодяй, да, но также мастер Алхимии и Трансфигурации. — Просто шепни ему на ухо слово «Unxmaal», и он позволит тебе потянуть уровень за его рамкой, чтобы открыть секретный коридор, ведущий под озером прямо в Запретный лес, недалеко от Хогсмида, — сказала Беллатрикс. — Это всего лишь один прямой путь к свободе. Вот как я вхожу и выхожу из Хогвартса в Кабанью голову для старого доброго подросткового пьянства. Или если я просто хочу побыть здесь одна, чтобы написать или что-то в этом роде. — Unxmaal, — повторила Гермиона. — Не знаю, стоит ли. Это звучит довольно странно… — Да ладно тебе, Гермиона, — слегка надулась Беллатрикс. — Я была бы рада, если бы мы могли поболтать ещё. Гермиона вздохнула. Озеро начало мерцать, когда магия снова исчезла. — Хорошо, я попробую. Что самое худшее, что может случиться? — Хорошо! — ответила Беллатрикс. — Увидимся завтра! — До свидания, — сказала Гермиона, и последнее, что она увидела в озере, была улыбка Беллатрикс. Гермиона немного посидела, глядя на теперь уже спокойные воды, показывающие её собственное отражение, и думая, насколько сюрреалистичным всё это становится. Самым странным было то, что Гермиона действительно с нетерпением ждала возможности снова поговорить с Беллатрикс, и она действительно не знала, почему. Она собрала свои вещи, сложила одеяло и взяла корзину, полную светящихся колпачков. Она направилась обратно к опушке леса, пока не достигла берега озера, а затем собралась с духом для долгого пути к главному входу в замок. Возможно, если этот секретный вход выходил рядом с Хогсмидом, это означало бы гораздо более короткую прогулку. Она пообещала себе, что разберётся с этим завтра. Добравшись до замка, она подавила зевок: небо было ясным, и она видела, как солнце начинает подниматься с востока. К счастью, была суббота, так что она могла поспать допоздна. Она постучала в ворота и после того, как Филч впустил её, она направилась прямо в общежитие. Её кровать казалась очень уютной, так что она сбросила одежду и пошла умыться по-быстрому. После того, как легла, она позволила усталости нахлынуть. И всё же Гермионе было любопытно. Беллатрикс казалась… милой. Такая невинная, даже восторженная. Чёрт, когда она не кричала ей в лицо и не болтала о магической чистоте, она действительно казалась хорошим человеком. Но Гермиона также помнила, какой мерзкой женщиной она стала: шрам на её руке был явным свидетельством этого. Что могло случиться, что превратило её из веселого подростка в безумную и Беллатрикс Лэстрейндж, которая так жестоко мучила её? Гермиона была полна решимости выяснить это. *** К этому времени Беллатрикс стала неоспоримым экспертом по проникновению в Хогвартс и выходу из него. За все годы учебы в этой школе её поймали только один раз, и даже тогда ей удалось избежать наказания, заявив, что она ходила во сне. Во что дежурный префект, каким-то чудом, действительно поверил. Это никогда не переставало быть захватывающим. Она просто гуляла одна, тайком пробиралась в деревню, в лес и в любое время, когда ей хотелось. Она умело ориентировалась по коридорам и превратила это в настоящее искусство. Крадучись вдоль стен, она вернулась в подземелье Слизерина и прокралась в свою комнату в общежитии. Трое её незадачливых соседок по комнате даже не подозревали, что она ушла, и, наложив на себя заклинание, которое заглушило бы любые звуки, переоделась в ночную одежду и забралась в тёплую постель. Пока она лежала, уставившись в потолок, её мысли сразу же вернулись к девушке в озере. Гермиона. Она была интересной. Умной. Забавной. На её лице появилась улыбка: милой. А еще она была симпатичной. Затем её тонко настроенные слизеринские инстинкты снова включились. Беллатрикс удивлялась, почему она так доверяет этой девушке? В конце концов, обычно она такой не была. В Хогвартсе она не могла доверять никому, кроме очень немногих избранных людей: все остальные использовали бы её для своих собственных целей, либо как средство получить доступ к влиянию её выдающейся семьи, либо к её собственным значительным навыкам. На четвертом курсе у неё был мальчик, который придумал ошеломляюще сложную многоуровневую схему только потому, что хотел регулярно списывать её домашнее задание. Беллатрикс все лежала, уставившись в потолок; её грызли новые сомнения. Будет ли эта девушка другой? В конце концов, она может быть просто ещё одним паразитом с желанием вцепиться в неё? Но какой в этом смысл? Беллатрикс была в прошлом. Гермиона — в будущем. Между ними было тридцать лет, очень уникальная ситуация. И, будучи из будущего, как могла Гермиона на самом деле извлечь выгоду из попыток использовать её? Что она могла выиграть? Во всяком случае, Гермионе следовало бы относиться к ней с большим недоверием. Беллатрикс могла бы извлечь больше пользы из будущих знаний, чем Гермиона из прошлых. Одна вещь, которая поразила её, это то, что Гермиона, возможно, пытается повлиять на будущие события, но как это вообще может быть? С точки зрения Гермионы, всё это уже произошло бы. Черт, если колдун Пол Манхейм был прав, а она была уверена, что он прав, неизменные аспекты потоков времени могли означать, что Гермиона должна была связаться с ней из будущего, чтобы убедиться, что всё, что произойдет в будущем, действительно произойдет. Чёрт… Все это было так сложно. В любом случае, это мало что значило для нее в настоящем. Не было ничего плохого в том, чтобы поговорить с Гермионой. Чёрт, она даже казалась довольно настороженной, когда Беллатрикс упомянула свою выдающуюся фамилию, что было довольно редкой реакцией. Конечно, оставался вопрос о самом магическом озере. Что это было за озеро? Как она могла говорить с кем-то так далеко в будущем? Все это было чистой случайностью, но это делало ещё более особенным. Подруга… из будущего. Это было совсем не то же самое, что тайком выпивать с несовершеннолетними или заниматься темными искусствами в лесу. Это было… настоящее приключение. Тайное приключение. Что-то, что было для неё и только для неё. Беллатрикс решила, что даже не станет делиться этим со своими сестрами. Она не могла. Энди была слишком болтлива, и Цисси постарается найти способ использовать знания из будущего. Нет, ей придётся держать это в секрете. Это было волнительно. Возможно, даже… последнее приключение, которое она когда-либо испытала, прежде чем выполнить свои обязанности перед волшебным обществом в качестве чистокровной ведьмы. Последний шанс перед… Мрачная мысль пришла ей в голову, и, на самом деле, она не хотела думать об этом. А сейчас она заснет и, возможно, увидит во сне таинственную девушку в озере. *** В течение нескольких часов, оставшихся от ночи, Беллатрикс спала чрезвычайно хорошо. После освежающего душа она провела палочкой по волосам и закончила с кудрями, которые были чуть более пышными, чем обычно. Сейчас это её вполне устраивало. Она переоделась в форму, которую, по крайней мере, не могла дождаться, чтобы сбросить в конце года, и покинула подземелья Слизерина, направляясь, в Большой зал на завтрак; её сумка с книгами на плече. К тому времени, как она добралась туда, студенты уже начали прибывать. Беллатрикс подошла к концу стола Слизерина, где три места рядом друг с другом были свободны. Три места, которые, как знал каждый слизеринец, были зарезервированы. Беллатрикс заняла среднее место и немного подождала. Её сестрам не потребовалось много времени, чтобы прийти. Андромеда, энергичная пятикурсница с мягкими каштановыми волосами, и Нарцисса, отважная третьекурсница с белокурыми волосами, весело болтали, когда вошли в Большой зал, сразу же направившись к своим местам. — Ну, доброе утро вам двоим, — сказала Беллатрикс, приветствуя единственных в мире людей, которым она полностью и полностью доверяла. — Привет, — ответила Энди. — Белла, ты видела, что произошло возле гостиной Хаффлпаффа? — Цисси хихикнула. Беллатрикс нахмурилась.  — Я только что вышла из душа. Что я пропустила? — Какой-то идиот установил несколько вонючих заклинаний возле двери, — Андромеда закатила глаза. — Итак, когда сегодня утром вышли первые студенты, они взорвались и заставили весь коридор… и всех людей в нём… пахнуть абсолютным дерьмом. Затем несколько студентов побежали обратно в общую комнату и унесли проклятия с собой, где они распространились на остальных бедняг. Теперь это на каждом. — Ха! — рассмеялась Беллатрикс. — Мне жаль, что я пропустила это. — Я знаю! — Цисси хихикнула. — Лучшее начало дня в моей жизни! Кстати говоря, от стола Хаффлпаффа исходило довольно… навязчивое дуновение. Тот, кто придумал эту шутку, был хорошо знаком со многими запахами английской сельской местности. В тот же миг Цисси начала корчить им рожи. — Не делай этого, Цисси, — фыркнула Энди, бросив на нескольких хаффлпаффцев сочувственный взгляд. Беллатрикс пожала плечами. — Ну, на этот раз они не смогут обвинить в этом меня. Я была в общежитии, когда это произошло, и у меня есть свидетели. — О, они уже утащили преступника в кабинет директора, — сказала Нарцисса. — Гриффиндор. Расстроен из-за проигранного матча. Серьёзно, если бы это был слизеринец, их бы вообще не поймали. Трех сестер быстро потянуло посмотреть, что у домашних эльфов было в меню на сегодня, и выбор был в изобилии. — Хм, ореховый хлеб! — воскликнула Энди, радуясь, что её любимая еда сегодня была на столе. Цисси взяла булочки и взбитые сливки, а Беллатрикс — жареное. Бекон, яйца, печёные бобы и сосиски. Беллатрикс, конечно, сейчас не помешало бы немного сосисок. Почти полные ночи без сна напролет требовали обильной дозаправки в начале дня. — Сначала Трансфигурация, — вздохнула Энди, прожевав и проглотив кусок орехового хлеба. — МакГонагалл ненавидит меня. — Если ты не одета в красное, ты немедленно попадёшь в её список нелюбимчиков, — Цисси закатила глаза. Беллатрикс пожала плечами, отправив в рот кусочек колбасы. — Эй, с ней все в порядке. Не то чтобы у других учителей не было любимчиков. Мы не зависим от других. Мы зависим только от самих себя. Так было всегда. Кудрявая ведьма воспользовалась моментом, чтобы обнять обеих сестёр за плечи. Не только для того, чтобы показать столь необходимую привязанность, поскольку у трех сестер была нерушимая связь, но и для того, чтобы тонко дать понять другим ученикам, что обе её сестры находятся под её полной защитой. Сигнал о том, что если кто-то причинит им вред в любой форме, то будут… последствия. И это всегда срабатывало. В конце концов, мало кто осмеливался связываться с Беллатрикс Блэк. Так что для её сестер жизнь в Хогвартсе была относительно легкой, когда дело касалось общения с другими учениками. — Белла? — спросила Цисси, немного смутившись. — Ты поможешь мне с моим заданием по Арифмантике? Я просто не могу разобраться в некоторых из этих расчетов. — Конечно, — сказала Беллатрикс. — Думаю, я уже знаю, какие у тебя могут быть проблемы. Загляни попозже в общежитие седьмого курса, и мы все выясним. — Спасибо, Белла. Энди пристально посмотрела на неё. — Что? — Беллатрикс нахмурилась. — Сегодня ты какая-то другая, Белла. — О? — Ты стала менее суровой, больше улыбаешься, в твоих глазах появился огонёк. И ты даже ни разу не закатила глаза, когда Цисси попросила тебя помочь с домашним заданием. Что происходит? — Андромеда усмехнулась, скрестив руки на груди и понимающе ухмыльнувшись. Беллатрикс пожала плечами, сохраняя нейтральное выражение лица. — Кто знает? — Я узнаю! Я собираюсь это выяснить, понимаешь? — Энди подмигнула. — Удачи! — сказала Беллатрикс, прежде чем кинуть в неё малину. Энди тут же скорчила гримасу. — О, как мило! — она закатила глаза. Беллатрикс усмехнулась и улыбнулась ей. — Не думай, что я не видела, как ты смотришь на стол Хаффлпаффа. Новое соперничество, да? — сказала она. Энди мгновенно заняла оборонительную позицию. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — фыркнула она, слегка вздернув подбородок. О, теперь Беллатрикс точно знала, что что-то случилось. Ей было интересно, о чём на этот раз пойдет речь. Достаточно было бы, чтобы кто-то оскорбил Энди в лицо, позлорадствовал по поводу получения лучшей оценки или просто преградил ей путь один раз. Три сестры, хотя и очень любили друг друга, в конце концов, были очень разными по характеру и поведению. Беллатрикс реагировала на оскорбления мгновенно и злобно. Цисси была непревзойденным психологом, для которого почти все были прозрачными. Но Энди? Энди таила обиду. Она была экспертом в том, чтобы разыгрывать длинную аферу, нанося удар, когда этого меньше всего ожидали, и часто через несколько месяцев после первоначального пренебрежения. Энди никогда не забывала и не прощала. На самом деле, можно было определенно утверждать, что из всех сестер Блэк Андромеда была самой опасной. Три сестры ещё немного поболтали, пока не закончился завтрак и не начались занятия. Беллатрикс поднялась со своего места и вздохнула, прежде чем последовать за сёстрами в коридор. Время для ещё одной умопомрачительной скуки на пару часов. Момент, которого она с нетерпением ждала, был разговор с Гермионой позже ночью.