Ломая проход / Breaking the window

Одной хорошей вещью в том, что её фактически исключили на месяц, было отсутствие утренних занятий, а это означало, что Гермиона могла спать допоздна так долго, как хотела. Даже для неё было неожиданностью, как сильно она нуждалась в отдыхе и наслаждалась им. Работа над собой до мозга костей и нерегулярный режим сна в довершение всего сказывались на ней, и последние пару дней она спала далеко за полдень. Так по-декадентски. Быстро возникла закономерность: спать допоздна, завтрак, исследование, дополнительный обед, исследование, ужин, ещё одно исследование, общение с Трикс, сон. Повторить. МакГонагалл оказала ей огромную услугу, исключив её, но, вероятно, не так, как она намеревалась: теперь у Гермионы были свободны руки, чтобы полностью посвятить себя исследованию Зеркала Фейри. И теперь, когда она была на часах, это было огромным благом. У неё было всего около четырех месяцев, прежде чем Зеркало Фейри перестанет появляться, и её подруга будет обречена следовать по пути, который ей проложила история. Сидя у озера и листая свои книги, она чувствовала, что снег всё ещё давит на неё. Как бы то ни было, в начале декабря, судя по раннему снегопаду, зима обещала быть необычайно холодной. Всё ещё в ушанке и толстом зимнем пальто, она также надела шерстяные перчатки без пальцев, чтобы согреть руки и при этом иметь возможность заниматься с книгами. Несмотря на одежду, несмотря на чашку горячего чая, она почувствовала, что дрожит. Очевидно, погода в 1968 году была ничуть не лучше, когда она увидела свою подругу в Зеркале Фейри с толстым шерстяным шарфом на шее. — Хорошо, — сказала Гермиона, найдя нужную страницу. — Я наконец-то закончила перевод. Потерпи, это немного грубо. «Накануне летнего солнцестояния, когда луна была самой высокой, герболог искал в лесу те растения, которые цветут в лунном свете. Когда он следовал за потоком магии через лес, собирая растения для продажи в своём магазине, он наткнулся на самое великолепное зрелище. Посреди леса, на поляне, среди мёртвых корней окаменевшей ивы, лежал пруд чистой магии. Он заливал поляну жутким голубым сиянием. И всё же герболог не испугался. Он был не способен бояться. Единственная причина, по которой он не боялся, заключалась в великолепном единороге, который неторопливо вышел на поляну. Возможно, это было любимое место для питья единорога. Это не имело значения, так как любопытное существо тянуло к воде. И всё же он не пил. Со своего насеста герболог мог только различить тень фигуры в озере, оглядывающейся на поляну. Но, к его удивлению, это не было отражением самого единорога. Внезапно величественное существо заржало в ужасе, и на мгновение герболог подумал, что оно, возможно, заметило его. Однако это было не так, так как единорог бежал в направлении к нему. Когда существо прошло мимо, герболог увидел, что фигура всё ещё там. Скорее любопытствуя, чем испугавшись, мужчина шагнул к волшебному озеру. Чтобы всмотреться. Он мгновенно сильно испугался, потому что на него смотрело существо из кошмара. Единорог, да, но с кожей чёрной, как уголь, тремя парами глаз, голубых, как луна, и выражением злобы. Герболог с помощью какой-то формы телепатии или собственной интуиции получил впечатление, что это ужасное существо хотело причинить ему вред так, как человек никогда не знал и даже не мог себе представить в своих самых мрачных снах. Это озеро. Это Зеркало Фейри. Это показывало ему ужасы извне. Тёмное зеркало его собственного мира. Страна бесконечных кошмаров. Герболог бросил свою корзину и побежал так быстро, как только могли нести его ноги. Он бежал, бежал и бежал, всё время клянясь, что ужасное существо было прямо за ним, кусая его за пятки. Он вбежал в свой город, в свой дом, и запер за собой дверь на засов. Он несколько дней отказывался покидать свой дом. Позже его сын, который довольно скептически относился к этой фантастической истории, захотел вернуться в лес, в который отказался вернуться его отец, и не обнаружил никаких признаков волшебного пруда. Рядом с брошенной корзиной мужчины была обычная лужа собранной дождевой воды, никаких признаков того, что в воздухе когда-либо была хоть капля магии. Герболог так и не вернулся в лес.» — Хм, — Беллатрикс потёрла подбородок. — Интересно. — Это первое задокументированное появление Зеркала Фейри, и в книге говорится, что эта история была написана где-то в 13 веке. К сожалению, это не даёт нам много новой информации, — сказала Гермиона, слегка расстроенная тем, что, казалось бы, потратила много времени на перевод этой истории. — Подожди… он следовал за потоком магии через лес, верно? — Беллатрикс закусила губу. — Интересно, имеет ли он в виду магические линии. Обычно вдоль линии разметки светится множество волшебных растений, так что гербологу имело бы смысл следовать за ними. Хм, путь магических линий через Запретный лес хорошо задокументирован, и я держу пари, что если мы найдем место, где все линии пересекаются на карте, это будет именно там, где мы сейчас находимся. Я займусь этим вопросом. Это могло бы нам пригодиться. Это заставило Гермиону коротко улыбнуться. — Это, по крайней мере, что-то, — сказала Гермиона. — Это просто немного разочаровывает, что история, казалось, была больше об этом чёрном единороге, чем о самом Зеркале Фейри. — Но, конечно, чёрных единорогов нет, — сказала Беллатрикс. — Их никогда не было. Они — создания света. Это противоречит их природе. — Вообще не было зафиксировано никаких наблюдений? Может быть, это была какая-то генетическая аномалия? — Гермиона задумалась. — Что-то вроде обратного альбиноса. Или пантеры. — Нет, — сказала Беллатрикс. — Единорог — это не обычная лошадь. Все они совершенно белые со светлой гривой, что следует их светлой магической природе. Поверь мне, если бы там были зеркальные угольно-чёрные единороги, настроенные на шлюх, их бы видели повсюду. Это была шутка, чистая и простая, но Беллатрикс подняла хороший вопрос. Цвет был связан с их магической природой и не изменился бы, если бы их магическая природа тоже не была другой. Пока Гермиона была погружена в свои мысли, Беллатрикс постучала пальцами по корню, на котором сидела. — Герми, я собираюсь сказать что-то совершенно безумное. Давайте предположим две вещи: история верна, и герболог действительно видел чёрного единорога в Зеркале Фейри. А во-вторых, чёрных единорогов никогда не существовало, ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. — Эти два предположения противоречат друг другу, Трикс, — ответила Гермиона. — Не обязательно, — сказала Беллатрикс. — Нет, если мы добавим третье предположение: Зеркала Фейри — это не только окно в другие времена, но и в другие места. — Но нет никаких доказательств того, что… — Гермиона начала было говорить, но быстро спохватилась, когда что-то затрепетало на краю её памяти. — Подожди… Гермиона тут же бросилась к своим заметкам и быстро схватила две книги, помеченные жёлтым стикером. После быстрого поиска Гермиона нашла те отрывки, которые искала. — Примерно в 1877 году в Чёрном лесу было замечено ещё одно Зеркало Фейри. Охотник, который нашёл его, утверждал, что видел, и я цитирую: «удивительную страну красок и жизни, непохожую ни на что, что я когда-либо видел за то короткое время, что изучал Божье творение. Хвала Господу Всемогущему, ибо я воззрился на Райский сад». Если отбросить религиозную риторику, это описание сильно отличается от большинства других свидетельств очевидцев, в которых описывается Зеркало Фейри, отражающее одно и то же место в будущем или прошлом, точно так же, как это делает наше. Это тоже не одна история. Есть рассказ очевидца о японском маггловском наёмнике, который отправился в лес самоубийц вокруг горы Фудзи, чтобы повеситься после того, как его бросила жена в 1975 году, но передумал, увидев «неописуемую сцену красоты и чуда, полную красок и жизни». Я не знаю, видела ли ты когда-нибудь фотографии японского леса самоубийц, но я бы не стала точно описывать его как место чудес. Самый последний рассказ о наблюдателе за драконами в лесу Румынии в 1994 году, который заблудился в указанном лесу и провёл «много часов, удивляясь самой природе». Беллатрикс подалась вперед. — Мерлин, Герми, где ты всё это нашла? И за такое короткое время? — Это просто исследование, — пробормотала Гермиона, отводя взгляд от подруги. — Твой дядя любил тебя настолько, что потратил 30 лет, вытаскивая всё, что мог найти на Зеркала Фейри, в надежде, что это поможет девушке, имя которой он знал, изменить прошлое. По правде говоря, Гермиона чувствовала себя немного обманщицей: Ахилл Розье сделал большую часть работы, пока она и Беллатрикс просто соединяли точки. Конечно, чтобы собрать всю эту информацию, ей потребовались бы годы исследований, а сейчас на это просто не было времени. — Может ли это быть? — Беллатрикс потёрла подбородок. — Герми, там много волшебных существ. Некоторые за гранью фантастики… Гермиона кивнула, понимая, что Беллатрикс пыталась сказать. — Трикс, в этом ты, возможно, права. Существуют магические существа с чёткой эволюционной родословной. Книззлы, например, хоть и волшебны по своей природе, но имеют общего предка с обычной домашней кошкой. Тот факт, что они могут скрещиваться, только доказывает это. Тем не менее, существует множество магических существ без чёткой эволюционной линии. В этот момент Беллатрикс казалась немного раздражённой. — Я хочу, чтобы ты знала, что мы хорошо осведомлены о существовании дарвиновской эволюции в волшебном мире. И я знаю, что такое книззл, большое тебе спасибо! — Я не имела в виду… — …всё в порядке, — Беллатрикс махнула рукой, желая двигаться дальше. — Дело в том, что они не могли возникнуть из ниоткуда. Они должны были откуда-то взяться! Что, если… они каким-то образом прошли через Зеркало Фейри? Гермиона прикусила губу. Хотя прямых доказательств этому утверждению не было, факт оставался фактом: леса, в которых видели Зеркала Фейри, изобиловали волшебной жизнью, иногда граничащей с фантастикой. Один такой лес был бы статистической аномалией. Но все они? Нет, Беллатрикс, возможно, что-то здесь заподозрила. — Ты понимаешь, что это новаторская работа, верно? — Гермиона усмехнулась. Беллатрикс кивнула и слегка улыбнулась ей. — И две самые умные ведьмы своего возраста совершают первопроходческие действия во времени и пространстве. Гермиона не могла не улыбнуться в ответ на это. — Это будет чертовски хорошая диссертация. В озере Беллатрикс наклонилась вперёд. — Я сделаю тебе кое-что получше… что, если мы пойдем туда? Гермиона моргнула. — Придёшь ещё раз? — Подумай об этом, — сказала она, для пущей убедительности водя палочкой по озеру. — Я сделала несколько снимков, и мне кажется, что это озеро — воронка магического вихря. Это ни с чем не спутаешь. Я имею в виду, что каждый раз, когда ты аппарируешь, ты создаёшь искусственный магический вихрь, соединяющий одно место с другим. Сама причина, по которой люди так болеют от слишком далёкой аппарации, заключается в том, что искусственный вихрь не хочет существовать и вынужден оставаться открытым достаточно долго, чтобы произошло явление. Портключ — это более стабильный, постоянный магический вихрь, но также существует множество естественных магических вихрей, и если это одна сторона воронки… Или воронкообразная система… — …тогда есть другие воронки, к которым он подключен, — закончила Гермиона. — И если он достаточно стабилен, чтобы позволить путешествовать, или если его можно подключить к нужной воронке… — Мы могли бы встретиться! — крикнула Беллатрикс, явно воодушевленная. — Либо в одной из наших временных линий, либо, может быть, даже в этом таинственном месте, которое было описано этими очевидцами! О, Мерлин, Герми, что, если нам удастся это провернуть?! Какое это было бы удивительное приключение! Для нас обеих! Гермиона не смогла сдержать улыбки. Её подруга, безусловно, была полна энтузиазма. Ей не хотелось портить ей настроение. — Если мы сможем это сделать. Такие вещи обычно совершаются с помощью ритуала, но его не существует. Ещё нет. Нам придется его изобрести. Особенность древних ритуалов заключалась в том, что они должны были быть изобретены в какой-то момент. Найти его было намного проще, чем создать, что требовало бесконечного количества проб и ошибок, поиска правильных слов, правильной интонации слов, правильных движений палочки и правильного порядка действий. И с чего вообще начать? — Кровь, — решительно произнесла Беллатрикс. — Это будет кровавый ритуал. — Почему? — Кровь — это жизнь. Кровь — это сила. Кровь — это сосуд для магии, — сказала Беллатрикс. — Как ты думаешь, почему чистокровные так стремятся сохранить свои родословные незапятнанными? Или почему кровавые жертвоприношения — это вещь? Прочитай свою историю магии: ранние эксперименты с явлениями включали в себя большое количество магической крови в качестве компонента заклинания. Если мы хотим, чтобы это сработало, это должно быть через ритуал крови. У тебя есть с собой что-нибудь острое? Мы могли бы провести небольшой тест. — Ты уверена, что крови магглорождённой будет достаточно? — сказала Гермиона с саркастической ноткой в голосе. — Ты опять об этом? — Беллатрикс подняла бровь. — Я извинилась за это, что, кстати, я редко делаю. — Хорошо, извини, извини, — быстро сказала Гермиона и порылась в кармане, найдя маленький перочинный нож, которым иногда чистила яблоки. Она развернула его, кончик выглядел достаточно острым, чтобы сделать трюк. Однако, когда она заглянула в озеро, то немного испугалась. Трикс держала в руке кинжал странной формы, с которым она была хорошо знакома. Почти инстинктивно она схватилась за предплечье, чтобы убедиться, что проклятая рана снова не открылась. Беллатрикс, тем временем, очевидно, приняла её реакцию за восхищение. — Классный кинжал, не так ли? — улыбнулась Беллатрикс. — Купила его в «Борджин и Берк» во время моей последней поездки по магазинам. На самом деле это проклято: если бы я захотела, я могла бы нанести рану, которая оставила бы действительно уродливый шрам, который часто открывается. Конечно, я купила его в основном потому, что он выглядит круто, но мне бы очень хотелось вырезать «Я люблю длинные большие члены» на коже лба Лестрейнджа. Гермиона изо всех сил старалась дышать ровно. На мгновение она снова оказалась на полу поместья Малфоев, насмешливая, хихикающая Беллатрикс, прижимающаяся к ней сверху. Она чувствовала её вес на своём теле, её голос в ушах, кончик кинжала, пронзающий её кожу. Гермиона заставила себя думать, что Трикс не была той женщиной. Ещё нет. И если ей это удастся, то никогда. Трикс была её подругой. Подругой. Не врагом. — Герми, ты в порядке? — вынырнув из своего тумана, Гермиона услышала, как сказала Беллатрикс. — Ты выглядишь так, словно увидела привидение. — Это так… ничего страшного, — сказала молодая ведьма. — Может, начнём? Гермиона зашипела, когда прижала кончик своего карманного ножа к ладони. На лезвии начала образовываться капелька крови. По другую сторону Зеркала Фейри Трикс проделала то же самое со своим адским кинжалом. — Готова? — спросила Беллатрикс. — На счёт три. Раз… два… На счет «три» две капли крови в двух разных временных линиях упали в воды Зеркала Фейри и ударились о поверхность почти в одно и то же время. На мгновение воды Зеркала Фейри и голубой свет стали ярко-красными. Зеркало Фейри, казалось, на мгновение завертелось, и голубой магический свет показался немного ярче, чем раньше. Две девушки переглянулись и осторожно опустили руки в воду. На этот раз, в отличие от многих лун до этого, Гермиона была почти поражена, почувствовав нежное прикосновение. Рука Беллатрикс в воде была недостаточно твёрдой, чтобы схватить её, но достаточно твёрдой, чтобы коснуться её кожи. — Я чувствую тебя! — Беллатрикс хихикнула, в её голосе была явная радость. — То же самое, — ухмыльнулась Гермиона. — У нас есть доказательство концепции! Они обе убрали руки, очевидно, одновременно осознав, что только что опустили руки в озеро с водой, температура которой была близка к точке замерзания. После того, как они вытерли руки, Гермиона снова повернулась лицом к озеру. — Итак. Линии разметки, магия крови и магические вихри. Это три новых направления исследований, — сказала Гермиона. — Я займусь прокладкой линий и найду их карту. О, я знаю, — сказала Беллатрикс. — В выходные я попрошу Себастьяна… Кстати, это наш дворецкий… прислать мне по почте две книги из библиотеки дедушки. Я сделаю копии и закопаю их в маленькую коробочку под третьим корнем слева от тебя, вместе с копией карты расположения линий. Гермиона посмотрела в её сторону и пересчитала корни. Раз, два, три… Ах, вот оно что. Немного покопавшись, Гермиона нашла коробку с картой и двумя книгами. Взглянув на карту, она увидела, что Беллатрикс уже обошла место, где они пересеклись: как они и предсказывали, это была поляна, на которой они обе сидели. Затем Гермиона взяла первую книгу. «Источник магии. Вихри в дикой природе», — прочитала Гермиона название. Это был жёсткий теоретический материал и основа продвинутой теории магии. Она сама пыталась овладеть этим предметом на четвёртом курсе, но у неё не было надлежащей теоретической базы. Многое из того, что описано в этой книге, всё ещё было немного выше её понимания… конечно, она не призналась бы в этом Беллатрикс, и, по справедливости, это была отдельная область, на которой ей ещё предстояло полностью сосредоточиться. Так было до тех пор, пока она не заметила нечто невероятное. — Подожди. Тибо Людольф Розье. Твой дедушка написал эту книгу?! Кивок и улыбка Беллатрикс подтвердили это. — А записки? — спросила Гермиона, обнаружив аннотации и примечания почти на каждой странице. — Дедушка работал над третьим, исправленным изданием, но он так и не закончил его до своей смерти, — сказала Беллатрикс с некоторой грустью в голосе. — Здесь есть заметки, написанные другим почерком, — сказала Гермиона, заметив второй набор почерков среди заметок во многих местах. — Мои, — улыбнулась Беллатрикс. — Я планировала закончить работу над третьим изданием от имени моего дедушки, но некоторые эксперименты необходимо переделать, а на данный момент у меня нет средств или опыта. Её подруга тяжело и печально вздохнула. — Ещё одна вещь, которую я не смогу сделать. Ещё одна вспышка боли в её глазах: хотя она не сказала этого вслух, Гермионе было ясно, что Беллатрикс чувствовала, что подводит своего дедушку. До неё дошло, насколько Трикс отличается от женщины, которой она в конечном итоге станет. О, сходство было налицо: здесь и там были вспышки одержимости, вспышки высокомерия, а также случайные вспышки гнева. Но ничего такого, что было бы нездоровым. Ничего, что напоминало бы ей о безумии Беллатрикс Лестрейндж. На самом деле Трикс произвела на неё сильное впечатление: она была умна, проницательна, полна жизни и страсти. То, что она не только хотела закончить работу своего деда, но и понимала её так досконально, говорило о многом. — Я думаю, что твой дедушка всё равно очень гордился бы тобой, — сказала Гермиона с предельной искренностью. Это, казалось, был тот толчок, в котором Беллатрикс нуждалась в данный момент. Она подняла глаза, слегка слезящиеся, в то время как кудри упали на её щёки. Легкая, короткая улыбка была безмолвным словом благодарности. — Я скучаю по нему, — тихо сказала Беллатрикс. — Мне очень жаль, — ответила Гермиона. — Ты бы ему понравилась, понимаешь? — ответила она. — Его меньше заботила кровь, а больше интеллект, мастерство и сила характера. — Я думаю, что в целом мне больше нравится семья со стороны твоей матери, — усмехнулась Гермиона. — Ха! Беллатрикс рассмеялась. — Скажи мне это ещё раз после того, как познакомишься с мамой, Герми. Она может быть… критичной. — И всё же, — вздохнула Гермиона. — Возвращаясь к рассматриваемой теме, я действительно достаточно знаю о вихрях, и если с каждой стороны ещё не существует естественного или искусственного вихря, нам понадобится участник ритуала со всех активных сторон этой космической двери. Это значит, что нам понадобится третий человек, чтобы прорваться. Чёрт возьми! Беллатрикс на мгновение отвела взгляд, задумчиво постукивая себя по подбородку. — Не обязательно… — пробормотала она. — Трикс? — На днях я только что сдала первый набросок своей диссертации по Арифмантике, и я думаю, что мы могли бы применить часть теории на практике, — сказала Беллатрикс. Ах да, Гермиона вспомнила. В её школьном досье была копия довольно умопомрачительной эзотерической диссертации Трикс. Она вспомнила, что речь шла о манипулировании числами, чтобы изменить реальность. — Хорошо, линии разметки похожи на подземные реки магии, текущие через весь лес. Через Зеркало Фейри мы обе подключены к потоку линий в оба наших времени, — сказала Беллатрикс. — Мне нужно было бы провести некоторые измерения и сделать некоторые вычисления, но я думаю, что если мы аккуратно поместим серию камней прямо в поток линий на обеих наших сторонах Зеркала Фейри, мы сможем изменить поток магии, чтобы создать зоны пустоты. — Зоны пустоты? — Гермиона нахмурилась. — Какова была бы цель этого? — Нет, нет, это может сработать! — усмехнулась Беллатрикс. — Пустоты хотят быть заполненными, верно? Это универсальный закон. Природа не терпит пустоты. Что ж, магия тоже помогает. Пустотные зоны заполняются и становятся зонами высокой энергии. Достаточно высокоэнергетических зон в нужных местах как в наших местах, так и… Гермиона ахнула. -… ты хочешь обмануть магию, заставив её думать, что по ту сторону Зеркала Фейри есть третий участник! — Это не чисто теоретически. Дедушке удалось создать портключ таким образом между двумя континентами самостоятельно, без второго лица, просто манипулируя линиями разметки, — сказала Беллатрикс. — Конечно, это немного больше, чем это, но с достаточным зарядом… Возможно, мне следует поговорить с Антонином. Гермиона чуть не упала, когда услышала это имя. Существовал только один человек, которым мог быть этот Антонин. Антонин Долохов, один из товарищей Беллатрикс по Пожирателям Смерти. Гермиона предположила, что ей не следует удивляться тому, что Беллатрикс узнала его до дней Пожирателя Смерти. Чёрт возьми, она могла быть тем самым человеком, который рекомендовал его Волдеморту. — Антонин? — осторожно спросила она. — Хм? — пробормотала Беллатрикс. — Я уверена, что упоминала о нём раньше… Я думаю… Нет? Ну, он рэйвенкло, на год младше меня. Перевод в Дурмстранг. Умный. Однако важно то, что он действительно связан со студенческим радио Хогвартса. Гермиона приподняла бровь. — Я… не совсем понимаю. — О, магический резонанс, когда он проходит по линиям, очень напоминает радиоволны, — сказала Беллатрикс. — Для трюка, который мы пытаемся провернуть, нам понадобится максимально чистый магический резонанс, и для этого нам нужно будет найти способ «очистить» сигнал, так сказать. Не волнуйся, я сохраню дискуссию чисто теоретической, чтобы скрыть, чего я на самом деле добиваюсь. — Я… поверю тебе на слово, — Гермиона глубоко вздохнула. Здорово. Гермиона не могла не задаться вопросом, действительно ли Беллатрикс познакомила Долохова с другими Пожирателями Смерти. Если бы это было так, то казалось бы, что, дав Беллатрикс повод поговорить с Антонином Долоховым, Гермиона потенциально разрушила жизнь ещё одного человека своими благими намерениями. Как будто ей нужно было больше причин, чтобы изменить судьбу. — Герми, взгляни на другую книгу, которую я тебе послала. Именно тогда Гермиона заметила вторую книгу в коробке: она была намного старше предыдущей, похоже, в кожаном переплете и заперта на железную застежку. После быстрого заклинания, чтобы открыть замок, она перевернула обложку и прочитала название. — Кровавые обряды и вакханалии. Используй силу своей крови, — пролистав несколько страниц, она просмотрела несколько описанных обрядов и увидела несколько отвратительных иллюстраций. — Господи, Трикс, что ты мне только что прислала?! — Это древняя коллекция ритуалов крови с древних времен, — сказала Беллатрикс. — Составлено в средние века. Мы уже видели, что кровь — это ключ, поэтому, если мы используем часть ритуалов, описанных в этой книге, в качестве шаблона, это может сэкономить нам некоторое время. Ещё больше перевёрнутых страниц, ещё больше ужаса. У Гермионы отвисла челюсть, когда она увидела древнее изображение на дереве, изображающее ведьму, держащую отрубленную голову козла над ревущим огнем. — Трикс, эти обряды… Это не просто чёрное искусство… это искусство чернейшее! Серьёзно, такие книги, как эти, могут быть причиной того, что охотники за ведьмами были чем-то особенным! Она увидела вспышку раздражения, промелькнувшую на лице Беллатрикс. — Магия по своей сути не является добром или злом, Герми. Это зависит от того, как ты её используешь и для чего ты её используешь. Тёмные искусства можно использовать во благо, а светлые заклинания так же легко использовать в злых целях. Кроме того, в средней части книги есть гораздо более мягкие обряды. Тем не менее, тебе, вероятно, не следует оставлять её без присмотра. Эта конкретная книга запрещена в большинстве волшебных стран. По действительно глупым причинам, я могла бы добавить. Действительно, оттенки женщины, которой она могла бы стать, всё ещё были там: безжалостность и готовность сделать всё, что потребуется. Трикс была слизеринкой насквозь, рассматривала магию как инструмент и, как правило, не беспокоилась об этике. Младшая Беллатрикс, возможно, и не была тёмной ведьмой, но она определенно была серой. Они ещё немного поболтали о мирских вещах, прежде чем Зеркало Фейри погасло на весь день. Уставшая и замёрзшая Гермиона вернулась в гостиницу и, немного согревшись у огня, бросила книги на стол и забралась под одеяла, чтобы немного отдохнуть. Завтра будет ещё один напряженный день исследований. *** Гермиона лежала на холодном полу поместья Малфоев, из её глаз текли слёзы, она дрожала от страха. Над ней нависла Беллатрикс Лестрейндж, на её лице была кривая улыбка. Тёмной ведьме очень нравилось видеть, как она страдает, и она насмешливо смеялась над её всхлипываниями и криками. — Пожалуйста… — Гермиона осмелилась заговорить, её голос был хриплым и слабым от всех криков. — Я ничего тебе не сделала… Кривая улыбка тёмной ведьмы превратилась в недоверчивое выражение, прежде чем оно продолжило превращаться в ярость. — ЛГУНЬЯ! — крикнула Беллатрикс ей на ухо после того, как сильно ударила её по лицу. — Ты бросила меня! Ты оставила меня совсем одну! Ты грязный лживый кусок грязнокровных отбросов! Ты никогда не была ничем иным, как отбросами! Ты заплатишь, ты заплатишь, ТЫ ЗАПЛАТИШЬ! ВОРОВКА! ЛГУНЬЯ! Боль, более ужасная, чем она когда-либо испытывала за свою короткую жизнь, пронзила её тело, когда ещё одно проклятие Круциатуса прожгло её нервную систему. Невероятно, но это было ещё хуже, чем те, которые она нанесла ей только что. Её тело задрожало, а перед глазами замелькали пятна… она так сильно прикусила щеку, что почувствовала вкус крови. — Привыкай к боли, маленькая грязнокровка! — крикнула Беллатрикс. — Ты будешь чувствовать себя очень хорошо сегодня вечером! Я собираюсь свести тебя с ума! Я уничтожу этот драгоценный маленький разум, которым ты так гордишься! Это то, чего ты заслуживаешь! — НЕТ! Пожалуйста! У меня нет… — ТИШИНА! КРУЦИО! Гермиона начала просыпаться только для того, чтобы обнаружить, что сидит прямо в постели, в то время как её тело было мокрым от пота. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, теперь понимая, где она находится и что она в полной безопасности. Как и ожидалось, она была в своей комнате в гостинице. Гермиона провела рукой по волосам и позволила себе упасть обратно на матрас. С тех пор как она поговорила с Ахиллом Розье, её кошмары вернулись с удвоенной силой. Она переживала свой травмирующий опыт в поместье Малфоев почти каждую ночь, и, кроме того, после разговора с Розье, несколько слов, сказанных Беллатрикс в ту роковую ночь, выделялись. «Ты бросила меня», «Ты оставила меня совсем одну». Хотя в то время это не имело особого смысла, и Гермиона точно не была в состоянии глубоко задуматься над ними. Однако теперь, когда Ахилл Розье дал ей немного больше контекста, смысл этого стал совершенно ясен: Беллатрикс знала, кто она такая, потому что помнила, как разговаривала с ней в 1968 году. Беллатрикс встретила Гермиону до того, как Гермиона встретила её. Очевидно, Беллатрикс также была весьма обижена на молодую ведьму, несмотря на тот факт, что неизбежно разрушающееся Зеркало Фейри было чем-то, что полностью выходило из-под её контроля. Это причиняло боль сердцу Гермионы, потому что причинять своей подруге такую душевную боль было не тем, что она когда-либо намеревалась. Она всё ещё была полна решимости изменить судьбу Беллатрикс, будь проклята темпоральная механика! Она повернула голову набок и увидела, что солнце уже взошло. Она спустила ноги с кровати и влезла в ожидающие её тапочки, одновременно хватая халат. Её первой остановкой была дверь её комнаты, которую она быстро открыла и обнаружила, что согласованный поднос с завтраком ждет её снаружи. Она быстро вкатила его и с удовольствием съела кусочек камберлендской колбасы за чашкой чая, когда села за стол и начала работать. Честно говоря, в эти дни она почти не беспокоилась о том, чтобы одеться, разве что для того, чтобы выполнить поручение или выйти ночью навестить Трикс. Три недели. Три недели она жила так. Честно говоря, это было вдохновляющее время для неё, особенно когда было такое ясное ощущение прогресса. Если бы она всё ещё училась в школе, рождественские каникулы быстро приближались бы. Как бы то ни было, у неё были свободны руки для экспериментов, которые занимали большую часть её дня. Сейчас, в самом разгаре декабря, она скоро проведёт неделю со своими родителями, но у неё уже был план, как максимально увеличить время, проведённое с родителями, жертвуя при этом как можно меньшим количеством времени на исследования. Обе девушки уже пожертвовали пинты своей крови на это дело, порезав и исцелив ладони больше раз, чем она осмелилась бы сосчитать. Она немного беспокоилась о том, что у неё может развиться анемия, поэтому купила несколько бутылок таблеток с железом в аптеке в Даффтауне и попыталась есть больше пищи, богатой железом. Тем не менее, она и Трикс добились большого прогресса. Беллатрикс было легко поделиться своей частью исследования, просто спрятав её в коробку, чтобы отправить вперёд во времени. К сожалению, единственный способ для Гермионы сделать то же самое — поделиться этим с Беллатрикс, сказав ей через Зеркало Фейри. Она была вынуждена сделать это по существу и эффективно. С этой целью она украсила стены своей комнаты всевозможными заметками, картинками, страницами книг, иллюстрациями и соединила всё это красными лентами. К настоящему времени бумаги покрывали так много части стен, что почти не было видно оригинального дерева. Большая часть исследований носила довольно мрачный характер, что и следовало ожидать при исследовании ритуалов крови: Гермиона постоянно вешала табличку «Не беспокоить» на своей двери снаружи, или уборщица начала бы думать, что она была какой-то культисткой… или, что ещё хуже, вычистить всё это и испортить её тщательно продуманную настройку или рассортировать бумаги по порядку. Гермиона усмехнулась. Её комната, вероятно, показалась бы любому постороннему обиталищем сумасшедшей. Тем не менее, спустя три недели кропотливых и интенсивных исследований Гермиона действительно почувствовала, что близка к прорыву. Она обнаружила, что хорошо ладит с Беллатрикс: хотя у них были некоторые жаркие споры, Беллатрикс предложила множество свежих и практических идей наряду с более аналитическим и теоретическим подходом Гермионы. Хотя иногда это означало, что ей приходилось срезать несколько углов, которые она предпочитала не срезать, она не могла спорить с очевидными результатами. Прямо сейчас… или прямо сейчас, в 1968 году? Однако это сработало… Беллатрикс наконец-то разрешила одну из мучивших их проблем: для трёхстороннего соединения через магический вихрь в конце каждой точки соединения потребуется человек, чтобы выполнить ритуал крови. И, конечно, их было только двое. Очевидно, с некоторой помощью младшего Антонина Долохова Беллатрикс рассчитала лучшие места для размещения камней, чтобы изменить поток магии в соответствии с их потребностями. Однако, когда Гермиона отправилась расставлять жилые камни в своей временной линии, некоторые вещи не закончились. Гермиона была удивлена, узнав, что Беллатрикс действительно допустила несколько ошибок в своих расчётах по арифметике… из-за чего Трикс была очень смущена. Была внесена поправка. В то время как Беллатрикс работала над схемами, Гермиона была в основном сосредоточена на создании ритуала крови с нуля, используя фрагменты существующих ритуалов в качестве основы, используя свои предыдущие эксперименты в качестве руководства для корректировки. Она чувствовала, что теперь так близка к разгадке, что почти ощущала её вкус. Сегодня вечером. Возможно, сегодня вечером их тяжёлая работа окупится. Гермионе пришлось признать, что она волновалась всё больше и больше. Не только за то, что помогла своей подруге, предотвратив её тёмный путь, хотя это, очевидно, было частью этого, но и за то, что они вдвоём выполняли здесь какую-то новаторскую работу, которой никогда раньше не было. Она следила за тем, чтобы каждый шаг здесь был тщательно задокументирован. Если это сработает, они с Трикс действительно смогут встретиться. Поговорить с глазу на глаз. Прикоснуться. Возможно, это было самое волнующее из всего. *** Беллатрикс была так поглощена своей работой, что не слышала, как Андромеда вошла в её общежитие, пока сестра буквально не оглянулась через её плечо. Как только она это сделала, Беллатрикс захлопнула блокнот и повернулась. Когда паника улеглась, она заставила себя действовать спокойно и улыбнулась сестре. — Что случилось? — спросила она, собственный тон выдал её. Судя по времени, сестра, скорее всего, пришла за ней на ужин. Но выражение беспокойства на лице Энди говорило о другом. — Белла… — спросила Энди. — Что ты делаешь? — О, — Беллатрикс пожала плечами. — Просто проект, над которым я работаю для Слагхорна. Я… — Чушь собачья! — Энди прервала её тоном, который поразил Беллатрикс: сестра всегда была мягкой и нежной… иногда холодной, да, как слизеринка, но никогда не была такой напряженной. Её сестра сделала шаг вперёд. — Ты думаешь, я глупая, Белла? Да?! Беллатрикс прищурилась и тоже шагнула вперёд, глядя в глаза своей младшей сестре. Из всех людей она ни за что не позволила бы Энди запугать себя. Будучи такой же Блэк, как и она, однако, она не отступила и даже не вздрогнула. — Я не думаю, что ты глупая, Энди. — Хорошо! — крикнула Энди. — Потому что я узнаю обряд крови, когда вижу его! Что ты задумала, Белла? Это для того Волдеморта?! Ты пытаешься произвести на него впечатление?! Беллатрикс замерла. — Что?! Нет! — Тогда почему Лестрейндж хвастается, что ты пойдешь с ним на другую встречу, а?! — Энди скрестила руки на груди. — Я думала, мы обещали друг другу, что не вернёмся. Мы только что убедили Цисси держаться подальше, а теперь ты бежишь прямо к нему?! Какой пример это подает ей? Беллатрикс вздохнула. Конечно, они обе беспокоились о Цисси, и то, что она делала, могло произвести неправильное впечатление. Она и оглядела комнату. Не обнаружив любопытных глаз, она положила руки на плечи сестры и коротко улыбнулась. — Я иду только потому, что Дамблдор попросил меня об этом. — Что… Директор школы? — Да! — Беллатрикс усмехнулась. — Меня ни в малейшей степени не убеждает этот идиот-клоун, называющий себя «Тёмным Лордом». За какую идиотку ты меня принимаешь? Нет, Дамблдор попросил меня немного осмотреться, посмотреть, что я могу увидеть, а затем доложить ему. — Белла, это опасные люди! — Энди заговорила, её глаза наполнились беспокойством. — Но если мы поймаем их на чём-то незаконном, если Родольфус замешан, Дамблдор может привлечь авроров, и тогда мне не придется выходить за него замуж! — улыбнулась Беллатрикс. — Разве ты не понимаешь, Энди? Это мой шанс. Если я найду что-нибудь пикантное и убийственное, мне не придется выходить за него замуж! Энди заметно побледнела. — О, Мерлин, Белла! Разве ты не понимаешь, что Дамблдор говорит тебе именно то, что ты хочешь услышать? Отец просто найдет тебе кого-нибудь другого, на ком ты сможешь жениться! — Без сомнения, — сказала Беллатрикс. — Но это будет не Лестрейндж. И к настоящему времени я достаточно взросла и сильна, чтобы действительно участвовать в разговоре. Кроме того… — она на мгновение заглянула в блокнот. — Возможно, есть другой выход из этого. — Всё ещё не объясняет, почему ты исследуешь кровавые обряды, — Энди прищурилась. — Это как-то связано с девушкой, о которой ты упоминала? Так оно и есть, не так ли? Беллатрикс ничего не сказала, но её молчание сказало всю историю, даже если бы она этого не хотела. — Во что она тебя втягивает? Кровавые обряды… -… опасны. Это тёмные искусства. Развращает души, оскверняет невинных, огонь и сера, сходящие с небес, кипящие реки и моря, сорок лет тьмы, землетрясения и вулканы, мёртвые, восстающие из могил, человеческие жертвоприношения, собаки и кошки, живущие вместе, массовая истерия! — Беллатрикс закатила глаза. — Я всё это уже слышала раньше. И как Блэк, ты из всех людей должна знать лучше, чем поддаваться невежественному мяуканью министерских щеголей. Энди закатила глаза. — Есть причина, по которой магия крови строго регулируется, Белла. Ты могла бы отправиться в Азкабан. — Если бы все практикующие магию крови были арестованы, около 75 процентов волшебного населения было бы в Азкабане, Энди! — Это не имеет значения! — Энди вздохнула. — Ты играешь со своей жизнью. Это… эта девушка заставляет тебя делать это? Потому что, если это так… — Энди… — Беллатрикс сердито посмотрела на неё, вздёрнув подбородок и бросив сестре вызов продолжить этот допрос. — Она заставляет тебя делать это, не так ли? — Андромеда поджала губы. — Это Гермиона подговорила тебя на это! — Хватит! — крикнула Беллатрикс в лицо Энди. — Я БУДУ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО МНЕ ЧЕРТОВСКИ ХОРОШО НРАВИТСЯ, ЭНДИ! МЫ С ГЕРМИОНОЙ СОБИРАЕМСЯ СОВЕРШИТЬ ЭКСТРАОРДИНАРНЫЙ ПОДВИГ, КОТОРОГО НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ СОВЕРШАЛИ, НИКОГДА! ВЕРНИСЬ К ПРЕВРАЩЕНИЮ ГРЫЗУНОВ В ДЕРЕВЯННЫЕ КУБКИ ДЛЯ КЛАССА ТРАНСФИГУРАЦИИ И ОСТАВЬ ВЕЛИЧИЕ ТЕМ, КТО ЭТОГО ДОСТОИН! ОСТАВАЙСЯ ТАКОЙ ЖЕ КРОШЕЧНОЙ МЫШКОЙ, КАКАЯ ТЫ ЕСТЬ, ЭНДИ! И БУДЬ РАДА, ЧТО Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ СТОЯТЬ В МОЕЙ ТЕНИ! Грудь Беллатрикс вздымалась, пока Энди смотрела на неё сверху вниз, глаза слезились, а руки дрожали. Мгновенно выражение лица Беллатрикс смягчилось. — Энди… Я… . Я не имела в виду… — ОТЛИЧНО! — крикнула в ответ Андромеда, поворачиваясь, чтобы броситься к двери. — СОВЕРШАЙ СВОИ КРОВАВЫЕ ОБРЯДЫ! И БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! ПОСМОТРИМ, НЕ ВСЁ ЛИ МНЕ РАВНО! — Энди… Дверь с громким стуком захлопнулась, оставив Беллатрикс стоять в комнате, чувствуя, как её сердце сжимается от раскаяния. — Чёрт, — пробормотала она и сделала пометку, чтобы загладить свою вину позже. А сейчас у неё была работа, которую нужно было сделать. Как бы сильно ни сжималось её сердце от сожаления о своей вспышке, ей придется выучить слова ритуала наизусть, а также движения палочки и даже интонацию своего голоса. Всё должно было быть выполнено идеально, и она не могла позволить себе отвлекаться. Если они преуспеют сегодня вечером, то она увидит Гермиону. Во плоти. От одной этой мысли у неё по спине побежали мурашки.