моя апрельская ложь.

❝Добровольно погрузившись в одиночество, покинув свой пост в человеческом сословии — наиболее привычный вид защиты от обыкновенных мучений, возникающих во время взаимоотношений с тем самым обществом. Думаю, всем уже давно очевидно, какого рода счастья я испытаю: счастье покоя❞.

Франция, Париж, 1795 год.

«johann strauss — wiener blut»

      Эпоха революционной борьбы служит очень значимым толчком в творчестве и работе молодого герцога, чьи глаза словно плодородная земля и вспаханное поле. Его глаза — это природа в её самом очаровательном и гордом обличье, чьё созерцание окутывает нас в объятия ночных туманов и утренней росы. Чон Чонгук, он же небезызвестный герцог одной из французских провинций, одно лишь упоминание о котором заставляет кровь стынуть в собственных жилах. Настолько властен данный молодой господин, молва о котором распространяется даже за границы самой Франции, оставляя после себя некий портрет в голове. Довольно пугающий, но крайне притягательный портрет, изображённого на котором действительно хочется узнать лично. В кругах местной аристократии тот, чей образ лишь начерчен в голове, настолько редким гостем он бывает на мероприятиях и торжествах Его Величества.       Проживая в своих владениях, чья площадь располагается на сотни ярд, в голове Чонгука лишь мысли о пугающем будущем, что ждёт его прямо за старой деревянной дверью поместья того. Шрамы прошлого до сих пор не заживают, а значит, что ранить хрустально-чистое сердце юного герцога довольно легко и до жути абсурдно. Возможно, по этим причинам данная личность и не покидает пределов своей собственной провинции, заканчивая государственными дела в своём обширном кабинете, где на книжных полках расположены культовые романы классиков их десятилетия, а также старинные рукописные рассказы их дворянского рода, что за это десятилетие потерял практически всех своих членов, не считая двух, ещё совсем юных дарования семейства Чон, родители и тётушки которых скоропостижно умерли от чахо́тки, оставив весь груз общественных проблем и поручений на хрупкие плечи детей.       У самого Чон Чонгука — целая гора ещё не распечатанных и не принятых приглашений на музыкальные банкеты, приёмы и балы, где уйма милых дам и их галантных кавалеров, что вежливо приглашают своих возлюбленных на танцы, начиная вместе погружаться в каждую ноту сей мелодии, исходившей от маэстро. Юноша бегло говорит по-французски, по-немецки, а также не забывает про родные корни и обычаи, что разделяет с ним его младшая сестрица, что является единственной особой, что смеет нарушать благородное одиночество герцога. Вокруг Чона ореол славы и популярности среди дам высшего общества, из-за чего герцог практически каждый воскресный ужин получает стопки любовных писем и признаний о запретных чувствах. Чонгук — юноша, от одного лишь взгляда которого девичьи сердца графинь разбиваются о деревянный пол своих собственных спален, когда те вновь и вновь прокручивают в своих головах его образ и величие.       — Она словно цветок одинокого белого лотоса, что впал в объятия лунного света и оставил все переживания на переплёте старых ран, — перечитывая вновь и вновь написанные строки из письма местного графа, он повторяет про себя эти строки снова и снова, словно это некое заклинание, предвещающее ему крепкий сон и чистые мысли в загруженной голове. — Она муза для гения южных провинций, она чарующий свет во мраке ваших оков.       Чонгук хранит воспоминания о том дне, когда получил столь неожиданную весть от старого друга своего дворянского рода, что убеждён и верен своей теории о том, что выдать замуж свою любимую дочку за герцога, приближённого к его величеству, — самое верное решение в его жизни. В том конверте было ещё несбывшееся счастье человека, чьи финансы были катастрофически малы. Но знал бы граф, что не только его дочь испытывает боль в области грудной клетки, где, по рассказам былых классиков, порхают бабочки, а также прорастают плоды чистой и невинной любви. Ведь Чонгук не является тем человеком, который остаётся в памяти многих дворян, что боятся встречи с ним. У него чуткое, изнеженное сердце, раны на котором до сих пор такие зияющие и глубокие. Запрятанная куда-то далеко от чужих глаз тоска иногда появляется на лице молодого господина, но лишь мимолётно остаётся на нём, после чего предоставляет иному спектру эмоций заиграть на лице юноши, что думает и мечтает об одном — о счастье собственного покоя.       Чонгук не говорит про свою тоску о прошлом, он лишь быстро убирает письмо с красной тесьмой на нём, что ранее была выполнена в изумительном переплёте с иными шёлковыми нитями, что хранили в себе тайну одного графа, что так смело поделился своим секретом с самим герцогом, а тот был поражён таким поступком. Поражён до самых кончиков своих волос, что были невольно убраны в небольшое подобие пучка, что перевязан белой плотной нитью шёлка. Те самые письма юноша хранит в самом дальнем ящике своего письменного стола, что сделан из величественного дуба, который доставлен ещё с самых границ северных земель, где по сей день процветает торговля столь ценным природным ресурсом. Герцог то и дело оглядывается на стопку писем, невольно прокручивая в голове странные идеи и задумки, после чего медленно, но всё же направляется в сторону массивных дверей, перед этим не забыв накинуть на крепкие и израненные плечи плащ, говорящий о значимости его рода.       — Аллен, — во мраке ночи слышится голос, что вылетает из уст наследника дома Чон, после данных действий которого перед его глазами всплывает силуэт верного дворецкого, а также наставника с самого его детства, который стал неотъемлемой частью жизни герцога южных земель.       — Да, Ваша Светлость, — покорно отзывается мужчина, поправляя на левой руке перчатку, чей цвет так элегантно сливается с лунной ночью, что становится редкостью в здешних краях. — Что-то беспокоит вас?       Карий взгляд устремлен на мужчину, а руки находятся в довольно странном жесте, показывающем дискомфорт морозной ночи сегодняшнего дня. Из алых уст слышится тяжёлый вздох, после чего крепкая грудь герцога вздымается вверх, наполняя организм свежим воздухом, в котором так нуждается.       — Перебирая новые письма из высшего света, я наткнулся на довольно странное предложение от графа Кима, что довольно близок с родом Ванкуверт. В нем чёрными чернилами было написано предложение, в котором он готов отдать мне в жены его младшую дочь, что прекрасна, как цветок белого лотоса, на который падают лучи таинственной луны, скрывающей его за плотным ночным туманом, — спокойствие в его тоне совершенно не пугает мужчину во фраке, что внимательно слушает речи своего господина, который к этому моменту успевает вместе с ним дойти до лестницы, что ведёт на первый этаж величественного поместья, доставшегося от былых предков юноши. — Я, возможно, принимаю довольно нерациональное действие, но будь добр подготовить все нужные бумаги за короткий срок и скажи, что я приду завтра на бал в честь Его Величества. Хочу собственноручно убедить в некоторых вещах, которые кроются за всем этим предложением.       Серьёзный взгляд старшего внимательно изучает каждую деталь, что смеет появиться на лице юного герцога, после чего на лице того появляются довольно заметные морщины, говорящие сим действием только лишь о том, что тот понимает и ему нужно будет сообщить эту каждому из прислуги, в особенности горничным, которые должны заняться внешним видом Чона, ведь, как-никак, это первый его выход в свет спустя довольно большое время, которое он провёл здесь, в стенах родного дома.       — Смею ли я задать лишь один вопрос, господин? — проговаривает господин Аллен, приглашая младшего за стол, где уже подан поздний ужин уважаемого в стране человека, состоявший из крепкого английского чая, а также свежего телячьего мяса в собственном соку и медовом соусе, ингредиенты для которого можно найти в самой дальней части территории герцога, ведь он один из немногих, кто ценит всю жирность, от которой пользы в большинстве своём больше, чем от людей в высшем свете. — Мои мысли не покидает одна вещь, о коей я, смею предположить, задумались и сами вы, господин.       — Он утончает и страстно влечёт, — в тишине отзывается брюнет, осторожно расположив на своих коленях небольшую салфетку, дабы избежать порчи дорогостоящих брюк, — к нежным порокам, усладам.       — Больше не смею вас отвлекать, господин, — с полуслова понимая, что его мысли верны, дворецкий совершает лёгкий поклон в знак уважения, после чего покидает комнату, дабы оставить молодого господина наедине со своими мыслями, ведь он, как никто другой, знает о его привычках и предпочтениях. — Мои предположения были абсолютно верны.       Когда же на небосводе таинственная луна освобождает своё почётное место яркому осеннем солнцу, в поместье царит не хаос, как это принято в любой другой значимый день в иных семьях, наоборот, самая настоящая тишина гуляет в доме до тех пор, пока не настаёт время выдвигаться в нужное место, из-за чего горничные шепчутся о том, как же чудесен герцог в этот безоблачный сентябрьский вечер, когда на небосводе порхают, словно первые бабочки, звёзды, а тихие песни сверчков озаряют атмосферу иным шармом.       Длинный чёрный плащ скрывает крепкую форму юноши, что подчёркнута костюмом, выполненным французским мастером из глубинок процветающей страны, что недавно пережила белый террор. Изысканная хлопковая ткань идеально подходит образу таинственного герцога, чьи длинные волосы всё так же убраны в невысокий аккуратный пучок со всё той же шелковой лентой, о значимости которой известно лишь только ему, не более.       — Удачного вам вечера, мой господин, — твердит ему Аллан, неожиданно появившись около повозки молодого герцога, что задумывается о значимости неких бумаг, коих он просит подготовить в ближайшее время.

[➹]

      Добравшись до нужного места, Чонгук осторожно переступает через порог поместья неизвестного ему герцога, после чего осторожно сливается с толпой другой знати, что смеют кидать свои любопытные взоры прямо на него. Действительно, редко встретишь самого Чон Чонгука на столь роскошном мероприятии, что посвящено какой-то странной теме. Высшей свет словно просыпается после очень долгого и монотонного сна, раз в стенах столь массивного здания находятся люди, о которых ранее не слышали даже простые графы и графини.       Один его хороший знакомый как-то сказал, что ценность столь частных мероприятий могла бы возрасти куда выше, если вместо сплетен и излишнего пафоса здесь можно было бы поговорить на серьёзные темы и вещи, что касаются самой Франции, столь великой земли, по которым ступают их дети и близкие родственники. Но было ли это едва похоже на то, что сейчас перед собой видит статный брюнет, которому куда приятнее провести беседу с его верным дворецким где-то в давно пустующей беседке около поместья, где виднеется густой и мрачный лес, а также небо по-необычайному отдаётся во власть белокурой красавицы луны. Одно дело находиться в стенах здания и компании, с которыми ты вырос рука об руку, деля общие секреты и важные дела, а другое — быть здесь и надевать на себя маску общего приличия и лицемерной особы, которой выгодны новые знакомства в высших кругах, которые, в будущем сыграют твоей репутации только лишь на руку, да не более того. Избалованные молодые дворянки, молодые люди, чьё эго намного выше самых высоких европейских гор, а также их родители, что ищут своим детям куда лучшего супруга, чем они себе только представляют.       Парад человеческого лицемерия, что протекает прямо в середине зала, никак не привлекает здравый разум юного герцога, из-за чего, поговорив ещё немного с неким графом о бизнесе в южных землях, решает уединить где-то в стороне, дабы избежать ненужных слов и сплетен, ведь, как-никак, но совсем скоро новости о его стремительной помолвке пробегутся по всей стране, от каждого дворового мальчишки можно будет узнать, что всеми любимый тайный герцог женится! Но греха таить не стоит, Чон в высшем свете — фигура громкая.       О нём говорят практически все без умолку. Каждый по-разному описывает своё отношение в сторону Его Светлости герцога. Кто-то осуждает того за излишнюю скрытность, некто твердит о том, как презирает столь молодого парнишку, которому достался статус и имя лишь из-за быстрой кончины его знатного рода, а другие же восхищаются им. В основном это молодые ребята, которым не понаслышке знакомы его действия во время белого террора и общей революции. Жалко только то, что не он унаследовал от собственного отца традицию великого дома Чон, став главнокомандующий второго императорского войска, сделав акцент на сфере семейного бизнеса и дел империи. Столь значимое место занимает второй наследник дома, о которой мужчины предпочитают молчать, ведь не каждому приятно осознавать, что какая-то девчонка становится во главе столь значимой должности, хотя зачем им всем думать своей старой головой? Тренировки и непосильный труд никогда не ценятся ими, в особенности, если ты часть прекрасного пола.       Брюнет желает всегда одного — хотя бы покоя собственной сестры, по этой причине он зачастую берёт весь груз ответственности в высшем свете на себя, сделав себе образ серьёзного, таинственного и крайне спокойного герцога, на котором держится довольно большая часть экономики и дел Франции. Юноша отработал свой образ фактически до идеала: прекрасная осанка, крепкая фигура, превосходная репутация, чудная пластика движения, образованность и вежливость. Тот самый принц из детских сказок, в котором так нуждается чья-то дочь.       — Куда бы я не пришёл, всегда слышу сказ о таинственном наследнике дома Чон, чей образ как ненавидят многие, так и обожают в высших кругах, — за спиной доносится до одурманивания знакомый голос, и, когда он поворачивается вполоборота, медовый взгляд юноши цепляется за внешний вид своего собеседника, которого лично тот не желает увидеть хотя бы в первые минуты своего нахождения здесь. — Не думал, что вновь встречусь с вами, о Ваша Светлость, Чон Чонгук! Буду признателен всем своим хрупким сердцем, если уделите мне всего-навсего пару минут вашего свободного времени на данном вечере.       — Ваше Сиятельство, — проскальзывает из красноречивых уст юноши, когда тот решается вступить в диалог с человеком, слава о котором бежит чуть ли не по всему высшему обществу. — Ким Тэхён, рад встречи с вами. Моё воспитание не позволяет просто так уйти от разговора в высшем свете, так что моё свободное время на данный промежуток времени полностью в ваших крепких руках, граф.       Граф младше Чонгука на каких-то два года, но среди дамских круг именно эти две персоны славятся тем, что являются идеальный кандидатурой в мужья юным дамам, чьи сердца, словно ещё не раскрывшейся пион, — хрупки и утонченны. Если внешний вид костюма выходца из дома Чон минималистичный и до ужаса сдержанный, не считая яркой шёлковой ленты, что держит длинные пряди его волос в пучке, делая тем самым образ с некой ноткой шарма, то внешний облик его собеседника кардинально отличается. Если суконные одеяния старшего выглядят как более торжественный вариант повседневной мужской одежды, а на его жилетке чудным образом вышита эмблема знатного рода, то Тэхён выглядит роскошным, с какого бы ракурса или же угла не глядят на него люди. Длинный красный фрак чудесным образом делает из него фигуру, к которой сразу же подходят юные дамы, а на жилете висит ничто иное, как семейная брошь, по размеру напоминавшая большую морскую раковину, которую запросто встретить у берегов Италии, в которой всего один раз бывал герцог, и то в ещё совсем юном возрасте, вместе со своим отцом и младшей сестрой.       Ким Тэхён же становится полной противоположность молодого и амбициозного герцога, молва о котором захватывает всю Восточную часть нынешней Европы, доход вплоть до самых современных столиц и их горожан. Граф любит аристократичность и ценит всю значимость своего дворянского рода, что достался ему от отца и матушки, что, по воле самого Господа Бога, отправились в мир иной, найдя там успокоение, чего нельзя сказать о том самом герцоге, что решает не заявляться долгое время на званные вечера. Даже их причёски полная противоположность друг друга. Чон старается всегда держать волосы в пучках или же хвостах, когда же Тэхён, чьи волосы больше походят на морские волны, что появляются во время ночных ураганных хроник дня, старается не скрывать их и правда гордится ими.       Их разговор был бы крайне долгим, возможно, тянулся бы до самого окончания светского мероприятия, если бы в поле зрения Чонгука не попала знакомая фигура младшей сестры, что порхала в сторону старшего брата, как самая настоящая бабочка, что ловко сливается в такте с музыкой и старается обойти кучку любопытных аристократов, что крайне удивлены видеть двоих наследников дома Чон здесь, вместе, так ещё и в высшем обществе.       — Здравия, Ваше Сиятельство, Ким Тэхён, — осторожно проскальзывает между их темой для разговор та, поправив края своей пышной юбки, ткань которой выполнена из тяжёлого бархата, а края из качественного французского кружева, коим славятся все великие мастера страны.       Время, в котором они сейчас находятся, великие мастера прозовут веком галантности и женственности. Младшая из рода Чон как никогда подходит под описание эталона красоты этого времени — узкие плечи, тонкая талия, округлые бёдра, небольшая причёска, мелкие пряди из которых спадают ей на фарфоровое лицо, на котором читается серьёзность, а лисий взгляд так и говорит о том, что за её милой внешностью прячется бурый медведь, способный свести тебя в мир иной. Но сейчас Сыльги напоминает самую настоящую статуэтку. Её образ выглядит столь изящно, плавно и по-лебединому грациозно. А платье, выполненное в светлых тонах, подчёркивает силуэт фигуры той.       — Прошу простить мою наглость, но не могу ли я забрать у вас на пару минутах данную персону, нам просто нужно обсудить одну деликатную вещь, — взгляд Кима направлен прямиком на юницу, когда же та ловко берёт фигуру Чона под руку, после чего проговаривает немного тише: — Nez à nez, Monsieur le duc. Сие действие крайне бескультурно, но разговор не займёт и четверти часа, граф.       Откланявшись, кровные родственники осторожно выходят на свободную террасу, дабы устранить лишний шум из бального зала, а также хоть немного остаться наедине, ведь по действиям младшей понятно, что это крайне важно и стоит уделить информации своё внимание.       — На южные земли напали, — глухо выскальзывает из уст младшей герцогини, что в точности, как и её старший брат, унаследовала традиции дома Чон, став главнокомандующий второго императорского войска. — Граф Фаундер и маркиз Хео устроили засаду, стараясь обвинить нас в политической измене, на что сие действие могло бы стоить нам отвратительной репутации и дальнейшего унижения всего знатного рода Чон.       Её фигура перемещается близ небольшого балкона, вид с которого открывается чудеснейший, любой поэт или художник из Франции точно получил флюид вдохновения, находясь прямо здесь и сейчас. От былой милоты и женской хрупкости не осталось и следа, сейчас Чон как никогда серьёзна и спокойна, ведь знает, что не пришла бы сообщить это брату, не уладив все дела до конца.       — Мы знаем, кто мы есть, но не знаем, кем мы можем быть, — проскальзывает из алых уст старшего, что продолжает наблюдать за силуэтом родственницы. — Но дорога на сырой и прогнивший эшафот точно не наш общий финал, как бы злые языки не старались испортить крепкий фундамент под нашем именем, Сыльги. Назови мне фракцию, в которую входили эти головорезы, а также пришли к утру все документы, дабы уже в эту декаду месяца мы могли подвести членов столь прогнившей группы под французский суд. А если же есть те, кто лично тебе что-то сделал, то отдельно напиши мне имена этих людей. Я лично возьмусь за них, сестрица.       — Герцог Ванкуверт, — весь великий монолог прерывает голос русоволосой девы, что чудесным образом успокаивает брата одним лишь касанием своей руки, говоря тем самым только лишь о том, что за неё не стоит кичиться в точности, как в самом детстве, — помнишь, ты отказался от моего замужества с ним, говоря, что дочь великого рода Чон не станет слугой старому больному герцогу? Так вот, произошло то, о чём ты когда-то боялся. Он озлобился, поддался греху. Но знаешь, что самое странное в данной ситуации? Он желал выдать свою младшую дочь Лоренцию тебе в жёны, но до стен их поместья дошли слухи о том, что ты собираешься жениться не просто на девушке из высшего общества, а на восемнадцатилетней дочери некого графа Кима, чья репутация словно пороховая бочка. Брат, когда ты решил принять столь ветреное решение? Это правда не похоже на тебя, ты ведь сможешь мне всё объяснить в своё свободное время, когда приеду к тебе? Иначе я точно запутаюсь во всех этих сплетнях и жалких языках аристократов.       — Ты знакома с дочерью господина Кима? — без каких-либо колебаний в голосе интересуется он, пока волосы его ласкает тёплый сентябрьский ветер. — Ты поймёшь всё, когда мы поговорим дома, да и наедине с Алланом. Сейчас же у стен есть уши, а у ветра верные глаза, поэтому просто расскажи мне, какова та девушка.       В ночном полумраке скользит небольшая пауза, говорящая только лишь о том, что младшая не смеет перечить старшему, принимая чёткие указания брата, собираясь рассказать всю ту информацию, которой владеет касаемо той самой персоны, что выбрал себе брат в законные жены.       Прохладный осенний воздух проникает в лёгкие уже дебютировавшей в высшем свете девы, а взгляд скользит по острым скулам Чонгука, который сосредоточен на собственном решении и вопросе, который смеет задать той, что зовётся его последней кровной родственницей.       — Младше меня на два года, при первой встречи на моё совершеннолетие показалась лично моей персоне тихой девушкой, что не смеет и взгляда своего поднимать на фигуру отца. Странность в ней есть: сидела в библиотеке и изучала архитектурные достояния Европы, когда же другие девы были заняты балом в мою честь. Сие действие показалось мне совершенно отличающимся от тех, кои я привыкла видеть в высшем свете, ибо практически всех аристократок, которых я знала, интересовало две вещи — удачное замужество и роскошь, что ждёт их при удачном заключении брака. Эта миледи явно воспитана в аристократических предрассудках: для неё замужество — дело лично папеньки, ей никак не до вас, Ваша Светлость, — следует небольшая пауза, некий антракт в её долгом и тягучем монологе, больше походивший на сладкий пчелиный мёд; настолько искусна в разговорах Чон Сыльги. — Но она действительно напоминает мне некую принцессу лунных лучей. Изящна, воспитана лучше многих герцогинь, добра, а также невинна, как маленький ребенок. Она действительно сошла с картин некоего известного художника, сказания о котором прошлись по всему Парижу. Таким образом, она в точности её покойная мать. Она также добра и мила со всеми, а отцовские гены, благо, обошли её стороной. Не смею и думать о том, что она знает о корыстных планах своей семьи, а также правды, что скрывается в стенах её родового поместья. Да и со своим старшим братом она никак не связана, господин, поэтому даже худший вариант событий никак не повлияет на её персону.       — Превосходно, — следует после речей той, после чего старший поправляет края своего жилета. — Не могла ли бы ты оставить мою персону наедине с самим собой? Хочу немного подумать и побыть в гордом одиночестве. Насколько я знаю, тебя хотел также видеть граф Ким. Не думаю, что его персоне понравится столь долгое ожидание для личного разговора с тобой. Как-никак, ты тоже гостья данного вечера, поэтому наш следующий разговор пройдёт уже в розовом поместье.       — Конечно, тогда буду признательна, если через пару дней я приеду к вам в поместье и мы продолжим с вами наш диалог, дорогой брат.       Юная дева покидает небольшую террасу сразу же, как заканчивается речь Чона. Они оба привыкли, что Сыльги видит в нём авторитет. Но только лишь в глубине своей погибающей души длинноволосый юноша осознавал, что в нём она видит прообраз покойного отца, которого лишилась на собственных глазах, даже если этот факт они скрывают друг от друга где-то в самых тёмных углах собственных душ.       Он заменяет ей всех, как и пообещал.

[➹]

      Вечер тянется довольно медленно, на часах нет и полуночи, словно стрелка часов и вовсе уснула на своем рабочем месте, а покидать бал, устроенный, отчасти, в честь чей-то помолвки из высшего общества — крайне дурной тон, так что Чонгук, как будто в предвкушении чего-то насыщенного и по-настоящему интересного, находится на той самой террасе, наблюдая за тем, как тёплый ветер ласкает разноцветные листья деревьев, даря тем их первый и последний танец в этом году. Даже находясь здесь, юноша слышит весёлую музыку, что завороживает внутри всех присутствующих.       В бальном зале атмосфера становится всё более и более оживлённый, словно финал столь однотипного зрелища подбирается со всех его сторон. На душе же герцога появляется некая лёгкость, говорящая ему о том, что совсем скоро он сможет уехать обратно в поместье, где столкнётся с его верным и хорошим товарищем сном.       Статный брюнет так и продолжил бы наслаждать компанией себя любимого, если бы позади не послышались тихие шаги, звук от которых напоминал ему женский каблук. Имея младшую сестру, тот навсегда запомнит и сможет отличить мужской каблук от женского, которому свойственен более лёгкий звук.       — Pardonnez-moi, comte, je veux un peu d'intimité sur le balcon, — ловко вылетает из уст незнакомки, когда та спокойно ступает на аккуратную плитку балкона, где до этого момента не замечает фигуру молодого человека, который до сия мгновения увлечён изучением местных пейзажей. — Ох, прошу простить мою бестактность, вы, видимо, кого-то ждёте, а я так бесцеремонно пришла сюда. Я сейчас же покину ваше общество, господин.       Именно в тот момент взгляд Чонгука цепляется на таинственную барышню, которая заинтересовала его своим воспитанием, манерой речи, а также внешним видом, который больше походит на повседневный образ, чем на торжественный. Непричастное лицо ко всему этому торжеству напоминает парню самого себя, что, несмотря на всю свою воспитанность, старается найти скрытое от чужих глаз место и скоротать там как можно больше своего собственного времени. Незнакомка слабо улыбается, начиная возвращаться обратно в бальный зал, но её в ту же секунду останавливает низкий голос герцога:       — Вы никоим образом не помешали мне, юная леди. Если желаете в точности, как и моя особа, отстраниться от всей суматохи этого вечера, то предлагаю составить компанию на этом небольшом балконе одиночества, где вас не будут расспрашивать настырные носы высшего общества.       В белом платье, силуэт девы двигается постепенно в сторону конца того самого балкона; хрупкие плечи скрываются за пышными рукавами, а в её аккуратную причёску осторожно вплетены живые полевые цветы, что для многих дворянок кажется самым настоящим ужасом. Но только не для неё. Да и не для него. Чонгуку кажется это милым, полным олицетворением ещё юной души той, которая ещё не тронута этим гнилым и тёмным миром, из-за которого фарфоровое сердце юноши в уйме ран и болезненных ушибах.       Герцог не видел столь чарующую незнакомку во время вальса и полонеза, да и вообще за весь вечер он выучил практически весь высший свет, но вот именно эту девушку он смел пропустить. Та словно ускользнула от его взора, но сейчас же сама судьба решила познакомить этих двух ценителей тишины и покоя.       — Смотрю, вы решили остаться в стороне от своих одногодок, господин. Те желают получить внимание милых дам, но вы мне кажетесь совершенно не таким, как они, что радует мой взор, если честно. Впрочем, мне самой неугодно находиться в высшем обществе, зная, что моя судьба решена мои собственным отцом, поэтому разрешите составить вам скромную компанию на остаток данного вечера, — спокойная речь лишь радует сознание Чона, на что тот кидает мирный взор на юницу, после чего осторожно вздыхает полной грудью, ментально радуясь, что тот находит хотя бы единомышленника в данных вопросах. — Раз мы начали с вами нашу беседу, разрешите узнать ваше имя, чудный незнакомец?       — Чон Чонгук, милая дева, — без всяких предрассудков называет свою персону герцог, не беспокоясь о том, что тот говорит своё настоящее имя. — Разрешите узнать, как же зовут вас, таинственная незнакомка?       Серьёзный взгляд продолжает цепляться за миниатюрный полевой цветок, что находится в пышной копне волос молодой девы, из-за чего сам герцог ловит себя на мысли, что данным поведением он пробуждает внутри себя совсем ещё юного ребёнка, которого клянётся больше никогда и ни за что не беспокоить.       — Ким Дженни.

Минута. Молчание. Тишина.

      Былая атмосфера испаряется, на место всего этого приходит только лишь странное чувство. Их первое знакомство должно произойти совершенно не так, не таким образом они должны познакомиться, зная, какая судьба их ждёт через каких-то пару недель. Судьба готовит довольно коварную ловушку, из которой будет довольно нелегко выбраться двум душам.       Чонгук кланяется юной деве, оставляя на тыльной стороне ладони тот обжигающий поцелуй их первого знакомства, который останется в сознании двоих навсегда, словно это сцена из уличной комедии, которую любят ставить в уличных театрах Франции. Исподлобья глядя на скромную реакцию девы, тому кажется, что та дрожит, словно последний лист на старой ветке массивного дуба, под которым всё своё детство любили играть самые младшие из его рода.       — Удивительно, что мы познакомились до вашего официального визита в наше поместье, герцог, — находит в себе силы проговорить девушка, слегка поджимая алые уста, из которых продолжают выскальзывать столь чудесные ответы на ситуацию, в которой они оба оказываются.       — Действительно неожиданно, — больше ничего не может придумать молодой герцог, кроме как эту пустую фразу, от которой у него появляется лёгкая ухмылка.       Действительно, очень неожиданно узнать о том, что совсем недавно твой собеседник и единомышленники в некоторых вопросах окажется твоим будущем партнёром, с которым вас сводит не судьба, а письмо человека, который для одной особы является отцом, а для другого — крайне странной личностью, с которой требуется уладить пару очень важных вопросов.       Не смея создавать неловкую тишину, две молодые души решают продолжить свой разговор на различные темы, пока же лунный свет медленно, но всё же верно освещает им большой сад данного поместья, на который прикованы их взгляды. Осень в этом году выдаётся действительно прекрасной, даже несмотря на то, что совсем недавно по всей стране прошлась громкая революция и высший свет претерпел ряд изменений и репрессий.       — Год назад у моего отца умерла жена, то есть моя родная мама, — одной ночи известно, как долго они продолжают их беседу, ведь даже музыка на фоне немного утихает, а былой смех в бальном зале перерастает в спокойные беседы аристократов, что изрядно устают от громких песен и энергичных танцев. — Просто представьте себе это, едва траур по ней закончился, а он уже ходит на светские мероприятия и балы, ища новую спутницу для грядущих ночей. Мне совершенно не понять его столь бесцеремонные поступки, Ваша Светлость.       — Ваш отец действительно странный человек, миледи, — отвечает той Чонгук, моментально переключив свой взор на спокойное выражение лица юной девы. — Я, как никто другой, знаю об этом и полностью поддерживаю ваше мнение.       Их взгляд встречается в это же мгновение. Медовый взгляд её очей начинает утопать в чёрном океане его глаз, из которых сложно найти выход. Им обоим неизвестно, что сейчас тревожит их головы, какие вопросы давно мучают их разум, а также какое именно мнение складывается о них самих в их сердцах. Просто стоять в тишине Дженни не может, поэтому, сведя тонкие брови к переносице, она робко, но всё же спрашивает герцога о том, что давно мучает её.       — Я слышала о вас как и величественные рассказы, но так же и мрачные факты, о которых даже главные сплетники стараются молчать. Так чему же мне верить, дабы понять, что же ждёт меня в будущем?       — Верьте тому, что подсказывает вам ваше подсознание, а не голова или же сердце. Разум приведёт к самым мрачным мыслям, ведь именно собственной головой мы начинаем думать только лишь о самом мрачном, когда же душа наоборот — даёт самую высокую надежду. Только подсознание медленно, но верно позволяет нам двигаться в правильном направление. Поэтому не слушайте никого, кроме как своё подсознание в самых важных вопросах касаемо вашего будущего, миледи.       Выпрямившись, молодой герцог в последний раз пробегается своим взглядом по взволнованному лицу девы, после чего прощается с ней, твердя лишь только о том, что совсем скоро они встретятся вновь, только вот уже в иной обстановке и при иных причинах.       В тот вечер начинается судьбоносная шахматная партия, победитель которой станет известен только лишь весеннему ветру и ночной тишине.