chapitre deux.
29 июня 2021 г., 23:07
Небольшой, еле греющий собственное сознание и разум огонь невольно играет с остатками липовых дров в массивном камине, что благодаря своим габаритам и расположению может освещать своим неярким, но всё же светом комнату, позволяя хозяйке данных имений заглядывать в небольшие окна гостиной, что ведут в сад цветущей гортензии и пышных пионов, чей аромат тонкими нотками доносится в стены всего строения. Погода в северном округе хоть и не радует местных жителей, считавших что дождь — это самое ужасное, что можно себе только представить, но для леди, что выросла в землях, прославленных исключительно жарким солнцем и урожаем, это как никогда кстати, ведь именно с этими холодными каплями все её проблемы куда-то испаряются. Именно за эти моменты Йеджи ценит свой переезд из родительской лачуги сюда, в поместье местного графа, Чхве Ёнджуна. Не сказать, что молодая леди северных земель рада тому, что покинула родимый дом, но ведь её с самого рождения готовили к женитьбе, дабы укрепить отношения между их двумя семьями, что напрямую связаны с добычей драгоценных камней и поставкой высококачественных инструментов.
Йеджи — дочь маркиза Хвана, чей статус и верность короне выше всех остальных семей, что приближены к его Императорскому Величеству. Отец всегда выполняет приказы Императора, будь это сложная миссия в южных землях, требующая испачкать руки в крови невинных людей, или же личное поручение его Величества, о котором знает исключительно сам мужчина. Юная маркиза никогда не лезет в личные дела её отца и самого императора, ибо знает, что это не её ума дело. С малых лет юница обучалась этикету, политике, экономике, а также истории их империи, ведь будущее той уже давно предписано её родителями и одним графом, который договорился с маркизом о том, что брак их детей будет осуществлен, когда младшая дочь Хвана уже станет совершеннолетней, а его сын уже пройдёт службу в великой имперской армии. Таким образом и складывается судьба юной леди, о которой в будущем будет ходить много легенд и тайн, о которых обществу придётся лишь гадать.
Нельзя сказать, что род Хван имеет лишь только одну наследницу их дома, нет, у прекрасной девы также имеется два старших брата и сестра, чьё будущее зависит лишь от них самих. Только судьба молодой Хван находится в руках у её любящего отца, который хоть и подписал договор между двумя семья, однако не против того, что его дочь находит новые увлечения или равных себе по духу друзей и товарищей. Старшие братья напрямую являются наследниками их рода, от чего постоянно находятся на тренировочной площадке у их поместья, а также в возрасте пятнадцати лет отправлены на службу герцогу Чхве, что входит в тройку самых приближённых семей его Величеству. Сестра же выбрает себе точно такую же судьбу, только лишь в возрасте двадцати трёх лет находит себе человека, от которого на данный момент ждёт их первенца, самого первого внука в семействе маркиза Хвана. Когда-то бывшая маркиза становится герцогиней, а её жизнь походит больше на любовные романы. Такими Йеджи видит судьбы своих самых близких ей людей.
Закончив с забвением в собственных мыслях, маркиза убирает с лица небольшие пряди своих длинных каштановых волос, что до этого вечера находится в небольшой и аккуратной причёске, которая невольно подчёркивает всё изящество и женственность той, и, оглянув свою комнату взглядом, всё же решается спуститься вниз, прямо на ужин со своим женихом, который и кажется холодным и своенравным молодым человеком, но по отношению к той пытается сделать всё, что в его силах. Граф уважает личное пространство дамы, поэтому всегда держит дистанцию и мил с ней, словно она — последний луч света во мраке его души. Только вот сердце милой дамы болит не по данному молодому человеку и никак не по его старшему брату, а скорее по принцу первой лунной ночи, а также по тому, кто впервые отправил письмо, в котором хранятся все тёплые чувства по отношению к маркизе. Он видит в ней не просто леди со статусом и влиятельной семьёй, а миледи с добрым сердцем, чьи красно-рыжие волосы бурно развеваются в бликах тёплого заката.
Молод, воспитан, умён, а главное один из немногих, кто слушает мнение женщин. В столь трудное время он просто находка, чего уж тут греха таить, завидный муж и семьянин. Этим он и цепляет крепкий род семьи Хван, что властвует в данных землях, внимательно следуя каждой новой реформе Императора. Только вот никто не спрашивает разрешения у дочери того самого графа, готово ли её сердце теперь навечно быть под охраной крепких рук и зорких очей юноши. Действительно, никто же не знает, что сердце юной девы давно разбито о сырую землю в саду, увидев в своих имениях мальчишку её возраста, что становится для семьи Хван ценным помощником и верным слугой. Он протеже отца Йеджи. Молодой человек, происходящий из такого знатного и влиятельного рода, решает взять новомодный план обучения у отца прекрасной девы.
— Йеджи, — вернувшись к реальности, голос заставляет миледи обернуться, после чего поздороваться с человеком, что прямо сейчас направляется в сторону аристократки, — я не столь очарован красотами данного поместья, как вашими глазами. Они сияют, словно морская гладь в штиль, я вижу в них отражение красоты природы, ну а также вашу внутреннюю красоту!
Чхве Ёнджун. Причина спокойствия данных стен, а также владелец поместья, в котором они сейчас оба находятся в столь поздний час. Будь воля столь юной девы, она бы не желала встретиться с ним прямо сейчас, её разум занят другими проблемами, о которых стоит молчать. Навечно запечатать свои тайны и мысли в подсознание, дабы граф не догадался, что служит причиной такому скромному поведению дамы.
— Ах, Ваше Сиятельство, — спокойный тон и прямая осанка, всё так, как её научили преподаватели в семейном поместье. Всё именно так, как следует юной даме, — не стоит говорить при всех такие речь, будь мы даже помолвлены и клялись в чувствах перед богом, это ведь нарушение этикета.
— Ради вас я готов даже отдать свою жизнь, если это потребует мой долг, так что отбросьте формальности, миледи.
Прохладный осенний воздух настырно стучится в окна большого фамильного поместья, пока две молодых души продолжают свой разговор касаемо разных вещей, которые им только предстоят в будущем. Со стороны кажется так, словно они прекрасная пара, жизнь которой прописана самой судьбой, но и у любой картины есть обратная, тёмная сторона, что скрыта во мраке ночи и луны. Отбросив все формальности в сторону, можно осознать одно: в безграничной любви к солнечной деве упал лишь один-единственный юноша, пока сама Йеджи старалась скрыться от мира всего под тенью прошлого.
Пока молодой граф открывается высшему свету с иной стороны, молодая маркиза убивает внутри себя чувства к тому, с кем ей никогда не быть, даже если та скроется где-то в Европе, сменив своё имя и небезызвестную фамилию. Не остаётся больше хрустальный слёз, которые может показать на своём фарфоровой личике Хван, остаётся лишь боль, которую она скрывает под театральной маской спокойствия, как только в поле её зрения появляется юноша, который относится к ней, как с самому ценному сокровищу во всей Франции.
Вечер имеет своё логическое продолжение, а новые темы были бы раскрыты в общих дискуссиях, если бы в гостиную комнату не явился верный слуга Чхве, по внешнему виду которого ясно одно: молодой человек прибывает сразу, как только узнал нечто важное.
Чёрный плащ укрывает его силуэт от сильного дождя, что продолжает идти вот уже который час, короткие вьющийся волосы лезут во все стороны, а в руках у него находится письмо, которое, скорее всего, и является причиной позднего визита. Кто знает, какое именно содержание в нём кроется, а также какие вести принёс в данное поместье верный слуга их рода.
— Ваше Сиятельство! — наступившую тишину прерывает звонкий голос юноши, что набирает в свои лёгкие свежий воздух, а также наконец собирается с силами, дабы донести до господина важные вести из столицы. — Ох, госпожа, прошу меня простить, я сразу и не заметил вас, прошу простить мою наглую персону на подобный моветон, — заметив в комнате невесту графа, тот делает лёгкий поклон в знак собственного уважения к её персоне, после продолжив: — Господин, пришли новости из столицы. Наша фракция требует провести собрание на этой недели. Его Светлость, сам герцог Чон Чонгук желает видеть вас в столице в ближайшие дни. Говорят, срочные вести, а также приказали мне донести до ваших рук письмо.
Расположив на небольшом дубовом столике письмо с красной тесьмой на нём и величественной печатью, слуга кланяется, после чего, с позволения Его Сиятельства, покидает комнату, оставляя две молодых души вновь наедине.
— Не пройдёт и дня, как мою персону вновь возжелали видеть в столице, — взяв в руки то самое письмо, Чхве убирает его в карман своей жилетки, после чего встречается с парой янтарных глаз своей возлюбленной, что при свете свечей более прекрасна, чем в любое другое время суток. — Но если сам герцог пожелал видеть меня, дело срочное, никак иначе. Но не переживай, не думаю, что это будет на долгий срок, пара дней, — свободной рукой коснувшись тонкого запястья девушки, граф продолжает, — и я вновь буду с тобой.
Испытывает ли Хван обиду на то, что Ёнджун в постоянных поездках и находиться вне дома? Сложно сказать, какие именно эмоции испытывает приличная дама в этот промежуток времени, но ей и правда бывает одиноко в столь огромном поместье. Если же с Чхве приятно завести разговор и поговорить по душам у камина, обнажив все самые хрупкие части собственного сердца, то в компании себя девушка медленно, но верно впадает в сомнения по поводу своих чувств и поступков. И сейчас ей не остаётся ничего, кроме как проявить наглость, иначе очередные дни её одиночества приведут миледи в апатию.
— Ваше Сиятельство, могу ли я…
Сказав только одну фразу, молодой человек сразу же останавливает её красноречие, лёгким движением руки взяв её за руку, заглянув в самое сердце.
— Чхве Ёнджун. Отбрось ненужную формальность в моменты, когда мы наедине друг с другом, прошу. Мы не в кругу аристократов, где-то в высшем обществе. Мы дома, а значит, можно называть друг друга по именам. Совсем скоро мы тем более сыграем свадьбу, миледи, так что будьте добры ко мне, обращайтесь по имени, а не по статусу.
— Хорошо, Ёнджун, — с непривычки произносит Йеджи, внимательно следя за каждой деталь в движениях графа. — Могу ли я проявить немного дерзости и попросить тебя поехать вместе с тобой в столицу? Не подумай, что эти стены давят на меня, нет, даже наоборот, мне очень комфортно здесь, только вот проблема в том, что я желаю встретиться со своей хорошей знакомой герцогиней, что как раз сейчас находится там.
Монолог мог бы продолжаться ещё очень и очень долго, если бы не естественная улыбка графа, который лишь спокойной кивнул, осознав, к чему клонит его невеста, рукав повседневного платья которой немного сполз, открывая ему взор на острые ключицы той. Стройность девушки только той к лицу.
— Конечно, я скажу Фенцио, чтобы и твои вещи были подготовлены к поездке, Йеджи.
А ей только спокойно от его слов. Он вновь понимает её и даёт согласие на то, что обычные мужья не любят делать. Он вновь укрывает её заботой и пониманием, а миледи остаётся ничего, кроме как украсть двумя хрупкими кистями руку юноши, что медленно следит за тлеющими дровами в камине большого поместья.
[➹]
— Всевышний, сжалься над моим мужем и подари детям нашим ещё счастливое время над головой… Массивные каменные стены небольшой церкви, что располагается на самой окраине некой деревни, впитывают в себя всю ту боль, что приносят с собой морально убитые люди, что просто отчаялись верить в лучшее в собственной жизни. Немного понаблюдав за местными жителями, сложно сказать, что именно сейчас наступил мирный период во французской революции. Нет. Когда-то добрые и открытые сердца граждан превратились в пепел и осколки прошлого счастья, которое упорхнула от них настолько же быстро, как бабочка в летний вечер. В уставших лицах читается горе и отчаяние, у каждого здесь произошло горе, о котором готов выслушать их только Всевышний, но никак не другой человек. Но это полностью их право, ведь девушка в точности, как и они, приходит отмаливать боль утраты своих близких людей, годовщина кончины которых должна быть совсем скоро. Юная дева является в стены данной церкви лишь для того, чтобы немного унять ту боль, что с каждым днём всё больше и больше просыпается в ней. Заглушить то отчаяние, что пробуждается в её хрупком хрустальном сердце вновь. Церковная атмосфера совершенно отличается от той, что снаружи массивного здания. Открытые раны перестают кровоточить, а необъяснимая аура безопасности гуляет здесь в том же порядке, что и лёгкий осенний ветер за витражами. Именно здесь ты можешь открыть свои хрупкие частицы души и поведать всё, что тебя беспокоит, не боясь, что кто-то сумеет и слово тебе сказать. Здесь все отмаливают одно и то же, только вот тяжесть тех самых грехов и обид отличается, что и делает это место центром общих проблем. — Господи Боже, простите дитя своё и благослови ту на жизнь мирную, — из алых уст слышится шёпот, а на глазах выступают слёзы, которые совершенно никак не остановить. — Аминь. Душа молодой герцогини оголена прямо здесь и сейчас. Сердце больно бьётся в такт церковных колоколов, а мысли вновь о прошлом, боль от которого никак не может покинуть жизнь прекрасной девы. Она помнит июль тысяча семьсот семьдесят пятого года, как время, когда она впервые испытала искренне счастье. Июль она запомнит как момент, когда от неё ушла юность, которую уже никогда не вернуть. Она запомнит, как лезвие острого клинка рассечёт монолит ещё хрупких её рук, а после по её прекрасным синим венам в последний раз пробежится кровь, как по прекрасной мраморной плитке течёт алая густая жидкость, больше похожая на одурманивающий винный напиток, придуманный ещё давно наши предками, что знали про данную усладу больше, чем даже мы сами. «Это всё безумие», — думает она, но всё же она не против испытать данное чувство вновь, будь у неё ещё один шанс. Видимо, девушка вынуждена причинять себе физическую боль, чтобы унять ту, что рождается в голове, когда нет ничего, кроме её и мыслей о её прекрасных изгибах тела. — Будь собой всю жизнь. Днями позже она будет видеть образ того злополучного дня в своих снах и тайных мечтах, чёрной тенью, словно ворон, пролетевший среди веток дремучего леса, что окутывает всех местных жителей в объятия ночи. А она возненавидит себя, точнее то, что она допустила: слёзы на глазах близких, крах веры в светлое будущее, а также ту самую улыбку человека, который напоминал самого настоящего паразита, что сидит у неё в костном мозге и управляет всеми её действиями в те тёмные времена. — Я больше не борюсь, теперь это окончательно тянет на дно. Облака за окном плывут неспешно, оставляя после себя характерный остаток на душе каждого человека, что прямо здесь и сейчас наблюдает за алым солнцем, уходящим в закат, уступая свой былой пьедестал почёта собственному спутнику. Помолившись за здравие и благополучие покойных, юница покидает стены храма Божьего, невольно оглянувшись на пейзаж, что находится прямо за зданием. Юная дама не спешит убрать со своей головы шаль, наоборот, медленно располагается на старой деревянной скамье совершенно одна, не обращая внимания на то, что прямо сейчас бьют колокола; она погружается с головой в одиночества былых дней, что так быстротечно покидают её. Молодая герцогиня и преемница военного рода занята созерцанием, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Сыльги не обращает внимания на пары молодых людей, что спешат помолиться за их общее благополучие и удачного возвращения с фронта, или же точно таких же одиночек, как она сама. Нет, она полностью в себе, лишь иногда отрываясь от алого заката, она поглядывает на небольшие волны и их пену, что так неосторожно разбивается о скалы дикого пляжа. На душе становится приятно лишь из-за того, что та может отвлечься от уймы проблем, пусть даже на такой короткий срок. Именно в столь личный момент молодая герцогиня не ожидает встретить юношу, что совсем недавно выбран ею, как спутницей на очередной банкетный вечер. Мрачная душою дева встречается лицом к лицу с ярким лучом летнего солнца. — Я и подумать не мог, что встречу герцогиню у стен небольшой церкви, в самом пригороде Франции, — следуя хорошим манерам, молодой граф первый начинает их диалог, продолжая поправлять собственную жилетку, которая, кажется, ему не по размеру. Наверное, тот торопился сюда, по этой причине выбрал одеяния, которые первые попались под руку. Граф Тэхён. Личность аристократ окутана как тайна, так и слухами. В точности как и у самой девушки. Но если же старший брат той считает, что данному человеку не стоит доверять и говорить что-то, что может быть связано с политикой и экономикой, то Кима Сыльги хорошо узнала благодаря службе во время Великой революции, отголоски которой до сих пор отражаются в вечных бунтах и восстания на границе, из-за которых молодая герцогиня в постоянных отъездах. Именно в один из таких этапов в жизни она и знакомится лицом к лицу с юношей, что стал преемником собственного дома в довольно юном возрасте, при этом успев отточить своё мастерство владения оружием до идеала. Не сказать, что они в хороших отношениях, но они оба уважают и ценят помощь друг друга в столь важный для страны момент. Именно по столь серьёзным причинам молодые люди знакомы и неприязни меж ними, как таковой, нет и в помине. — Молитесь за здравие или погибших? И вновь вопрос со стороны графа, когда же молодая графиня продолжает молчать. Видел бы это учитель этикета той, тогда наказания не избежать. Но как бы она не желала остаться в столь важный момент одна, юнице приходится ответить и продолжить их разговор, дабы не показать род Чон в неправильном свете. — Вы похожи на пилигрима в данных одеяниях, Ваше Сиятельство, граф Ким Тэхён. А у графа смех проскальзывает сквозь серьезную мимику его лица. Сыльги лишь только сейчас замечает, что весь внешний облик графа отличается от того, который она привыкла видеть в высшем обществе; длинные волосы свободно развеваются, когда раньше молодой человек любил убирать их в высокий хвост или же перевязывать шёлковыми нитями; рубашка и жилетка свободны, специально скрывая крепкое телосложение графа. Он точно прибыл сюда по срочному, но крайне личному делу, оставляя свой внешний вид таковым, какой он исключительно в стенах собственного поместья. — Из ваших уст это похоже на комплимент, чем на описание моего внешнего вида, Ваша Светлость, герцогиня Чон, — вновь уста аристократа складываются в подобие тёплой улыбки, а в глубоких голубых глазах отражается закат и лицо чудесной дамы, что прямо сейчас встаёт с места и одаряет преемника дома Ким лёгкой полуулыбкой. — С чего вам знать, возможно, я отмаливаю собственные грехи, — её слова услышаны только им и прохладным осенним ветром, который унесёт их сегодняшний диалог с собой, прямо за горизонт и оставит всё в секрете. — С чего вдруг столь большая уверенность в собственных предположениях? А Тэхён верит, что за холодным обликом и мрачной историей их рода скрывается невинность и лёгкость этой дамы. За пустыми серыми глазами скрывается девушка, которая готова подарить этому миру своё тепло и доброту. Светло-русые волосы доходят ей до ключиц, а во внешности наблюдается точная копия собственной матери. Ким знает, что в тот роковой день, когда великая семья Чон практически вся погибла в ужасном пожаре, произошло нечто, что так тщательно стараются скрыть брат с сестрой. Стоя перед юной леди, Тэхён никогда не станет прямо говорить ей о том, что вместе с некоторыми членами высшего света ведёт расследование касаемо того дня, когда два молодых наследника лишились абсолютно всех своих близких. Он не посмеет сделать этого, ибо в глубине души знает, что за тем огромным грехом стоят не маленькие дети, а человек, который стал для Сыльги вторым отцом. У графа мало доказательств, на руках только лишь слухи и предположения высшего света. Но грянет день, когда юноша сделает так, что на лице столь добродушной дамы появится улыбка. Он обязан ей жизнью, с Великой революции прошло не так много времени, но перед глазами до сих пор та рана в солнечном сплетении, а также устрашающий вид герцогини, которая спасла некого графа от собственной смерти. Тэхён пообещал, что сделает всё так, как и планирует, и отблагодарит Сыльги за то, что та позволила ему жить прямо здесь и сейчас. — Такая миледи, как вы, не может совершать столь огромный грех, дабы ходить на вечерние воскресные молитвы. А зная вашу историю рода, смею предположить, что ходите вы в это стены из-за второго варианта. — Вы правы. Отмаливать смерть моих погибших родственников — честь и обязанность, — голос, как всегда, спокоен, а в глазах лучи яркого солнца, что совсем скоро скроется за горизонтом, дав понять людям, что совсем скоро наступит глубокая ночь. — Разрешите узнать: а что вы забыли в стенах церкви в столь ранний поздний час? — А вы не знали? Многие считают меня монстром и виновником в гибели родного отца, хотя откуда любопытным носам знать правду, с которой мне приходится жизнь вот уже который год. Для высшего света я обычный зазнавшийся граф, который возжелал место отца как можно скорее. Но если говорить откровенно, то я пришёл сюда не за индульгенцией, а чтобы уладить некоторые вопросы с ересью, что стала беспокоить пригород резиденции моего хорошего знакомого. В воздухе повисает долгое молчание, которое никто не хочет нарушать. Как бы им не хотелось, но просто так тянуть время не стоит, поэтому, поправив своё одеяние, герцогиня осторожно глядит на графа, после чего продолжает их диалог: — Я не считаю вас монстром, господин Ким Тэхён. Да и берегите своё здоровье, Ваше Сиятельство. Вашей ране нужен покой некоторое время. — Рад слышать это. Данные слова большая услада для моих моих. Разрешите спросить ещё одну вещь? — Говорите. — Не вы ли сбежали с полотна одного известного французского художника, который описывал пропавшую деву столь же прекрасной, как вы? Ваши волосы в точности мне напоминают то описание; длинные светлые волосы похожи на нити лунного шёлка, который аккуратно спадает на плечи, взгляд серо-медовых глаз заставляет невольно утонуть в чарах их обладательницы, а кожа — фарфор. Что только скользит в голове у преемника дома Ким, когда тот решается сказать всё то, что давно вертится у него на кончике языка — одному только Господу Богу известно, но никак не ему самому. — Вы мастер делать девушкам комплименты, Ваше Сиятельство. Вы льстите мне, поэтому попрошу впредь этого не делать. — От правды сложно скрыться, вы знали? А от слов румянец у неё. Такой детский и невинный. Но в душе самая настоящая паника и ураган, который готов испортить всё на своём пути. Из-за событий прошлого нельзя доверять людям, с которыми ты толком не знаком. — Прошу меня простить, Ваше Сиятельство, но я вынуждена покинуть вашу персону. У меня есть иные дела, которые требует от себя срочного присутствия. Если проявите своё желание, буду рада видеть вас у себя в поместье, где мы сможем продолжить наш с вами диалог. А сейчас всего вам хорошего, да и берегите себя. Поправив опрятную на вид форму, миледи прощается с графом, медленным шагом направляясь в сторону повозки, которая уже давно ждёт герцогиню около старого здания церкви. А Тэхёну улыбку прятать приходится в это же мгновение, ощущая внутри себя нечто тёплое и меланхоличное. Она заговаривает с ним без всякой лести и масок, с глазу на глаз. Приятно, а в душе приятно обжигает, словно по венам протекает дорогой алкоголь, оставляя после себя танинное послевкусие их встречи. А Ким ведь действительно назначит встречу, да и, возможно, не одну. Он благодарен ей за многое, да и сам желает раскрыть тайну, от которой совсем ещё юная леди превращается в глыбу крепкого и недоступного льда. Его длинные и тонкие пальцы скрываются где-то в копне густых тёмных волос, а после он немедля скрывается за крепкой каменной стеной церкви, где его и правда ждут дела, о которых ранее просит его старый приятель. А Сыльги вновь ком в горле сглатывает, скрывая это за искусной театральной маской безразличия и спокойствия. Ким напоминает ей образ покойного отца: приятная внешность, глубокий голос, от которого в голове всплывают воспоминания из раннего детства, тёмные длинные волосы, а также голубые, как бескрайний океан, глаза. Но граф невиновен в этой схожести, скорее судьба напоминает ей о том, что произошло тогда, в ещё её раннем детстве. От этого желание провалиться под землю ещё больше возрастает. Зайдя вовнутрь повозки, серый взгляд с примесью чего-то медового встречается с фигурой родного брата, нынешнего герцога, который как ни в чем не бывало смотрит в противоположное окно, где открывается вид на небольшую деревню, где по сей день процветала жизнь. — Что желал от тебя граф Ким Тэхён? И вновь этот тон. Пугающий, но в то же время спокойный, о чём-то беспокоящийся. Сыльги привыкла к тому, что Чонгук полная копия их покойной матери. В той женщине были исключительно положительные качества, желание быть ей подобной до сих пор сидит в голове у юной леди. А Чон-младшая даже находит схожесть старшего с матерью забавной: даже родинки на носах одинаковая. — Лишь интересовался причиной похода на воскресную службу, не более. Да и я позже пригласила его на чаепитие, дабы не показывать свои ужасные манеры. — Хорошо. Главное, что с тобой всё в порядке. Крепкая рука перемещается на плечи юной леди, после чего на лице появляются первые положительные эмоции. Герцог не может быть холодным, когда остаётся наедине с той, кого по праву зовёт собственной сестрой. В них одна кровь, да и всю свою жизнь они полагаются друг на друга, не считая ещё и того ребёнка, которого в народе прозвали бастардом. — Не переживай, брат, вы с Агнис единственные, на кого я действительно могу полагаться. Если меня что-то будет беспокоить, я знаю — вы поможете решить любую проблему. — Отлично, тогда можем ехать, — проговаривает тот, вовлекая светловолосую в собственные объятия. — Есть ещё пара дел, которые нужно решить и обсудить. Как-никак, на днях будет собрание фракции, там нам нужно будет узнать про одного человека. — Связано с тайным сговором против власти? — Не только… На этом речи молодого господина подходят к концу, а в повозке нависает тишина, к которой каждый из них привык. Вновь каждый в собственных мыслях, и вновь каждый решает собственные мелкие проблемы в сознании, дабы не беспокоить последних близких ему людей.[➹]
В момент, когда рядом с тобой рухнет израненный друг, В момент, когда после первой потери ты потеряешь себя, Ты поймёшь, что стёр позвоночник в порошок, А боль не пройдёт от того, что убили его, не тебя…
Чонгук сидит за длинным деревянным столом, полностью погружённый в собственные мысли и мечты: кажется, словно данный предмет интерьера располагается на несколько десятков метров вперёд, но на самом деле это вовсе не так. Голова полностью забита проблемами и их способами решения. Юный герцог как никогда серьёзен, а его крепкие кисти рук находятся в сложенном жесте, показывая полную концентрацию того. За спиной герцога два больших окна, слегка прикрытые тяжёлыми портьерами, что сделаны из довольно дорогой ткани: подобным жестом он не позволяет лунному свету проникнуть в комнату, независимо от того, нужно ему или нет. Подобная картина могла продолжаться хоть всю грядущую ночь, если бы в кабинет не зашёл верный дворецкий поместья Чон, на котором и лица не было: скорее всего, вести он принёс не самые лучшие. — Где Агнис? — в полумраке ночи проскальзывает из уст Чонгука, который фокусируется прямо на Аллане, что выглядит крайне обеспокоенным, а в его взгляде читается беспокойство за молодого человека, ведь, как-никак, ему тоже требуется отдых, а все проблемы можно решить уже на трезвую и лёгкую голову. — Я отправлял человека за ней, так почему она ещё не явилась в поместье, Аллан? — Госпожа до сих пор не вернулась с восточных земель, Ваша Светлость. Там до сих пор происходят народные волнения, но она просила передать вам письмо. Но молва о том, что госпожа получила довольно глубокое ранение — правда. Эдгард передал нам о том, что юная леди всё же успеет к концу недели вернуться, дабы после стать вашей правой рукой, герцог. Уж больно много миледи настрадалась во время Великой революции. — Отлично, — холодный тон испаряется, а в комнате впервые ощущается не такая мрачная атмосфера. — Ступай и отправь письмо в дом маркиза Кима с новостью о том, что на днях я и близкие мне люди приедем просить руки его младшей дочери. — Не переживайте, Ваша Светлость, всё будет подготовлена в кротчайшие сроки. На этом мужчина испаряется из кабинета герцога, словно его здесь и не было, а Чонгук принимает решение всё-таки пойти к себе в спальню, дабы прийти в себя и немного отдохнуть от монотонности и проблем предыдущих дней. В голове у герцога лишь мысли о том, что уже совсем скоро он сумеет провернуть то, о чём мечтал ещё с юношеских лет, дабы вернуть былую славу и имя своему роду.
