Когда-нибудь

      Когда-нибудь у Достоевского пройдут  эти пугающие круги под глазами из-за стольких бессонных ночей в разработке идеального плана.       Когда-нибудь у него пройдёт эта головная боль, к которой он уже привык, как к собственным мыслям. По старой привычке он мажет виски русской "Звездочкой", от запаха которой Гоголь до смешного пугливо уходит в другую комнату. Кажется, это единственное, что может прогнать этого говорливого попугая и заставить голову хоть чуточку заработать, потому что сил уже почти не осталось.        Когда-нибудь его тонкие длинные пальцы наконец согреются. От случайных прикосновений к нему у Николая по телу проходит мороз от настолько ледяных рук. Если бы у него спросили, что такое Сибирь, ему бы непременно вспомнился изящные и холодные руки Фёдора. Это невозможно терпеть, кажется, будто вся комната насквозь пронизана холодом: от настежь открытого в стужу окна, которое Гоголь устал закрывать, и от отрешенного от мира сего хозяина этой самой комнаты. Николай, поджав губы, опять полуобиженно говорит ему что-то на этот счёт, но Фёдор лишь отмахивается: так проще контролировать ход мыслей.       Когда-нибудь кожа Достоевского приобретет более здоровый оттенок. Ему уже привычно слышать, что он похож на мертвеца из фильмов. Точнее слышать только от Гоголя, вечно прыгающего вокруг него с просьбами беречь себя и дурацкими советами. А он, как обычно, не послушает его, смерив усталым взглядом, лишенным жизни.       Когда-нибудь Фёдор действительно подумает о своём здоровье на радость Николаю и будет выглядеть по-человечески. А пока он избавляет человечество, погрязшее в грехах, от бельма на глазу в виде эсперов. Он, подобно Богу, должен изменить мир. Даже если придётся чем-то жертвовать. Это совсем не пугает его, хоть и до жути пугает Гоголя.       Фёдор прекрасно понимает, что "когда-нибудь " никогда не наступит. Как бы сильно этого Гоголь не хотел.