Пойдем со мной

      Они находились в доме два дня, а Харон уже сходил с ума. Днем от скуки: он только и делал, что лежал, плюя в потолок и читая, или чистил дробовик, который в конце первого дня был весь очищен. Развеятелем скуки оказался Фокс: вначале он рассказывал о себе, как совершенствовался и самообучался, и тем самым подталкивал Харона к диалогу, и, как обычно, он отпирался сначала. А потом все же сдался. Да к черту все. Он задыхается от бездействия, будто опять стоит в этом треклятом Девятом круге. Он что-то рассказывал из похождений Одинокой странницы, а именно как все было на самом деле. Но рано или поздно Фокс уходит, желая Харону спокойной ночи.       И гуль остается во тьме наедине с кошмарами. Он закрывает глаза, и снова оказывается в комнате, маленькой и темной, в полном одиночестве. Здесь было душно, и при этом холодно. Харон открывает глаза и садиться, глубоко вдохнув. Липкая тьма не отпускала; погруженная в темноту комната только сильнее нагнетала и затуманивала сознание. Гуль смотрел куда-то вперед, сжимая под собой простынь. Стоп. Он лежал на голом полу. Харон прилег на постель, руками поглаживая ее. Взяв одеяло, он закутался в него, а потом и вовсе нырнул. Однако стало хуже: кроме сложности в дыхании стало еще и невыносимо жарко, и он попытался выбраться, но невидимые руки держали, приковывая к постели. Харон все-таки смог сдернуть с себя после небольшой борьбы одеяло, тяжело дыша. Опять это проклятая комната. Гуль впал в отчаяние, не зная, куда ему скрыться от этого и как с этим бороться.       Где-то за комнатой раздались шаги, и Харон замер. Перед ним медленно открывалась дверь, и он в панике отполз в угол кровати, пока не уперся во что-то спиною. Он пытался убежать, но ноги казались ватными, словно их отключили от нервной системы. Размытая фигура зашла в комнату и сразу нашла его, неспешно подходя к гулю. Тот попытался перебраться в другой угол, но крепкие руки сжали за плечи. Харон взялся за них, тщетно отцепляя от себя. Руки были похожи на тиски, постепенно его сдавливая практически до боли, от которой он хотел закричать. Для тебя не существует боли. Молчи. Не показывай слабость. Терпи!. — Харон, это я. Фокс. — Сквозь тьму до него доносился знакомый бас, твердящий утешительные слова.       Тиски постепенно заменили теплые, мягкие руки, которые, как оказалось, невесомо поглаживали; одна из них оторвалась от плеча, взяв за запястье и гладя его. Тьма отходила, и теперь Харон более четко видел перед собой мутанта, смотрящего на него привычными добрыми глазами. Увидев осознанность в его взгляде, Фокс приподнял уголки губ, продолжая говорить успокаивающие речи. Он продолжал это делать, пока дыхание гуля не успокоилось. Они сидели в молчании, изредка встречаясь глазами и желая сказать что-нибудь. Но никто из них не решался, возвращаясь к своим делам: Фокс поглаживал запястье напарника, последний, как не пытался это отрицать, наслаждался этой нежностью, наблюдая за движением пальца по его огрубевшей коже. Но рано или поздно это должно было закончиться. Харон убрал руку от мета-хомо, взяв книгу с тумбочки, в которую, как оказалось, ранее он упирался. За окном все еще была ночь, отчего текста не было видно. — Тебе достать фонарик, мой друг? — Фокс, продолжавший сидеть рядом с ним, спросил его.       Он кивнул, но затем, подумав, что мутант просто не увидел его жеста, сказал: — Да, пожалуйста. — Голос был более хриплый, чем обычно. Может, он все же кричал?       Фокс встал и отошел в противоположенную сторону от Харона, наклонившись над его, видимо, сумкой. Вскоре он подошел к кровати и протянул фонарик через нее. Гуль взял и тут же включил, освещая книгу перед собой. — Мне остаться с тобой или лучше уйти? — Спросил Фокс, глядя на него.       Харон заколебался. Он раздумывал, взвешивая за и против, и наконец ответил: — Я хочу остаться один.       Разумный супермутант не спорил. Он ушел, не закрывая дверь, впускающая в спальную лунный свет. Гуль облегчено выдохнул, окунаясь в мрачный город из романа, полностью оторвав его от собственного бреда.       И такое повторялось два грёбанных дня. Харон понимал, что это из-за темноты и маленькой комнаты, а также из-за ранения, сделавшее его беспомощным. Хотя сейчас он не совсем такой — при себе был личный нож, но он забывал про него, когда возвращался туда, где под рукой были только голые стены и пол. На третью ночь гуль не выдержал. Вновь почувствовав липкую, оплетающую тьму, Харон, выкинув из головы предрассудки и подозрения насчет работодателя, закутался в одеяло и, не сильно хромая, вышел из комнаты. Луна мягко и неярко освещала коридор, делая дом призрачным. Гуль дошел до лестницы, смотря вниз и немного морщась от света ламп. На диване сидел Фокс, читающий любимую книгу. Мутант будто не слышал его; лишь когда перед ним встал Харон, он оторвал взгляд от книги, удивленно смотря на него. — Мой друг, что-то случилось? — Мягко спросил Фокс, откладывая книгу. — Я не могу уснуть. — Сходу ответил он, наблюдая за мутантом.       Разумный супермутант пододвинулся к левой половине дивана, похлопывая возле себя, говоря: — Что ж… Садись.       Харон сел, оставаясь напряженным, как струна. Он ощутил аккуратно положенную руку на его плечо, но сдернуть ее он не пытался, безразлично рассматривая. Стоило бы уже за неделю с ним привыкнуть к частым, безвредным прикосновениям. Какое-то время напарники сидели в тишине, пока Фокс не обратился к нему: — Харон, я хотел бы поговорить о твоих кошмарах. Особенно о последнем. Что тебе снилось? — Мне ничего не снилось. И я тогда не спал.       Фокс обеспокоено посмотрел на него, и гуля эта заботливость раздражала: он не ребенок. Он может о себе позаботиться. — Ты что-то видел? К тебе пришли воспоминания? — Мутант взял за руку Харона, гладя ее.       Недоверчиво посмотрев на ладонь работодателя, гуль молчал. Однажды Фокс так вынудил его рассказать об Анкоридже. Хотя нет, он сам рассказал ему. Харон перевел взгляд на мета-хомо, затем посмотрел в сторону от него, заговорив: — Да. Я помню, что меня и несколько других сослуживцев согнали в бункер. Но там что-то было повреждено, из-за чего радиация проникла внутрь. Больше всего ее было в нашей комнате, из-за чего двое солдат погибло, а остальные начали гнить заживо. Никто не понимал, что происходит: нас по одному забирали, ставя эксперименты, и некоторые были со смертельным исходом. Меня оставили для дальнейших опытов и заперли в комнате с мертвыми товарищами. Я не знаю, сколько там пробыл… Когда меня перестал мучить запах трупов, я сходил с ума из-за того, что не мог защитить держателя контракта и находился в темноте. Ко мне приходили ученые, забирали и… — Харон сжал ладонь, закрывая глаза. Он продолжил. — Я боролся с ними, только бы не ставили опыты…но, примерно через несколько дней, ослаб. Я не хотел умирать. Я боялся. И хотел, чтобы это все закончилось.       Открыв глаза, Харон замолчал и сжимал ладонь Фокса, мысленно в подсознании благодаря его за присутствие. — Как ты вышел оттуда? — Фокс спросил, смотря на него. Гулю показалось, что он увидел в глазах боль и скрытый гнев. — Я…не помню. — Он виновато опустил глаза. — Я нашел мертвого работодателя, и забрал контракт. Потом бежал. Это все, что помню. — Харон поднял взгляд на мутанта. — Почему ты сердишься? — То, что делали с тобой эти люди, — Фокс на этом слове презрительно скривился. — Было насилием.       Харон непонимающее на него посмотрел, сказав, как робот: — Физическим насилием являются побои и травмы, нанесенные работодателем намеренно.       В глазах мутанта появилась неприкрытая боль, и он сжал плечо напарника. Харон молчал, решившись посмотреть на свободную руку. — Представляешь, я так и не пришел в прежнюю форму. Я был намного крупнее.       Он перевел взгляд на поглаживающую запястье руку, разглядывая ее: крупная ладонь с венами плавно гладила его, делая на фоне нее маленьким. Харон почувствовал дикую усталость, неожиданно навалившиеся на его плечи, и он прилег на Фокса, выдохнув. Глаза слипались, и голова тяжелела; он медленно погружался в сон. — Харон, все в порядке? — Мета-хомо спросил, встревоженно смотря на него. — Да. — Засыпая, сказал гуль.       Прикладываясь к Фоксу, он слышал биение сердца, и это было гармоничное дополнение к умиротворенной атмосфере. Кошмар постепенно отступил: Харон удобно расположил голову на мутанте, уснув без сновидений.

***

      Фокс сидел, вновь и вновь возвращаясь к воспоминанию Харона. Это не только его привело в ужас, но и вызывало гнев: его больше всего злило безнаказанность этих людей, и их смерть (скорее всего, безболезненная) не приносила утешения. Внутренний демон подстрекал к жутким, агрессивным мыслям. Фокс, отмахнувшись от него, перевел взгляд на Харона, который дернулся во сне, сжав его ладонь, и продолжил спать. Узнав, что гуль-наёмник его сверстник, мета-хомо завидовал ему поначалу: ведь напарник за свою жизнь прошел множество дорог, взаимодействовал с людьми, обрел богатый жизненный опыт и ярких впечатлений. Но чем больше он приближал к себе гуля, тем сильнее рассыпались в прах его суждения. «Что же ты еще пережил, мой друг?» — мутант облегченно выдохнул, поглаживая плечо напарника, потом аккуратно положил того на диван.       Отойдя к своей сумке, он достал оттуда одеяло и вернулся к дивану, однако Харон приподнялся с него, медленно моргая. Фокс посмотрел в окно, откуда пробивался солнечный луч. — Доброе утро, мой друг. — Разумный супермутант улыбнулся ему. — Как тебе спалось? — Мне ничего не снилось. — Сказал Харон, сев на диван и смотря на него. — Ну и хорошо. Как колено?       Харон подвигал ногой, осматривая её и ответил: — Нормально. Куда дальше пойдем?       Опешивший вопросом Фокс посмотрел на него, подумав. Он оглядел комнату и наконец ответил: — Знаешь, нам все равно некуда спешить. Я хотел остаться бы здесь. А ты что думаешь по этому поводу? — Если ты этого хочешь. — Харон пожал плечами, особо не выражаясь. — Мне без разницы.       Фокс тепло улыбнулся, затем он подошел к дивану, положив одеяло, и обратился к гулю: — Ты не против, если на час отлучусь? — И куда? — Харон посмотрел на него подозрительным взглядом. — Осмотрю остальные дома, поищу кое-какие книги или полезные вещи, раз мы тут собираемся жить. — Один дом, если что, мы с Кейт обчистили. — Предупредил Харон, однако нахмурился, смотря в потолок. — А. Кажется, мы сейчас в этом доме. Другие дома мы не открывали. — Они все на ключ заперты? — Фокс поднял что-то вроде бровей. — Да. — И где ключи от них? — У Кейт. Она…сам понимаешь. — Пониженным голосом проговорил он.       Напарники замолчали, погрустнев. Фокс отошел к тумбе, и, порывшись, нашел инструменты. С интересом их перебрав, он нашел целую циркулярную пилу, которая еще и работала. Мутант коварно улыбнулся. — Ты серьезно? — Харон смотрел на работодателя, играющего с циркуляркой. — Абсолютно, мой друг.       Фокс вышел из дома, направившись к самому близкому и не забывая смотреть под ноги.       Он исследовал дома не часок, как обещал, а задержался на приличные три часа. Выйдя из последнего дома, обнаружил, что солнце уже давно было на высоте. Фокс вернулся, взглядом ища напарника, которого на диване не оказалось. Ну, конечно, он не будет сидеть часами на одном месте, как принцесса в ожидании. А вдруг гуль взволновался его долгим отсутствием и направился его искать? С кухни послышался стук стекла об стол, и мутант вздохнул с облегчением: Харон остался дома. Он зашел в комнату и обомлел: на столе стояли бутылки от виски, сам гуль сидел, держа последнюю выпитую бутылку. — Явился, не запылился. — Протянул пьяным голосом Харон. — Я тут торчу, значит, а он по пустоши гуляет. Ну и хрен с тобой. — Это что еще значит, Харон? — Подавившись воздухом от представшей картины, спросил Фокс. — А, это… — Гуль приподнял бутылку, болтая её в руке, и поставил обратно. — Я наконец за сто…двести…неважно, за много лет я выпил алкоголь по своему желанию. — А до этого тебя заставляли? — Фокс не хотел знать ответа, и надеялся, что он ему не ответит.       Но спиртной напиток смог разговорить Харона: — Да. Видишь ли, наркотики практически на нас гулей не действуют. Меня ими накачивали, если я был сильно ранен и надо было подлатать, что вообще-то не сильно и надо мне было. Или просто ради забавы. Это, вроде бы, делал какой-то работодатель. Я долго потом избавлялся от зависимости. — Прости, но что значит «ради забавы»? — «Зачем спрашиваешь? Ну, хорошо, возненавидь все человечество и заставь его вспоминать крайне неприятные эпизоды жизни, раз так тебе этого хочется» — ругал его демон. — Понятия не имею…и не хочу иметь. — Харон скривился, смотря на бутылку. — Так или иначе это было что-то нехорошее. Но не было насилием.       Он оторвал взгляд от нее, отвернувшись от Фокса и пробурчав: — Иди ты. Все мне настроение испортил.       Мутант вздохнул, подходя к напарнику. Он оторвал руку от бутылки, поднял, прижимая к себе, чтобы тот не выкрутился, и направился в спальную, слушая ворчание Харона. — Терпеть не могу, когда ты меня на руках несешь. Я начинаю вспоминать, что я был ребенком: маленьким, худым, слабым среди взрослых ученых и военных. О, чёрт… — Получается, тебя обучали…этому с детства? — Фокс остановился посреди лестницы, посмотрев на пьяного напарника. — Да. Хер знает, как меня угораздило туда попасть. Я мало помню, что там со мной делали. — Он глубоко вдохнул. — Но в итоге им это удалось. Сделать подчиняющего во всем солдата.       Посмотрев на Фокса, который шокировано глядел на него, Харон нахмурился: — Ну, чего пялишься? Думал, что я так, по глупости лет в восемнадцать контракт подписал? Меня всю жизнь готовили к войне. А, тьфу на тебя. Все равно не поймешь, фил-лоссоф.       Наконец донеся Харона до кровати, он аккуратно положил его на спину. Гуль смотрел на него, медленно моргая. — Зачем ты меня сюда принес? — Ты пьян… — Спасибо за ответ. Я и так знаю. — Харон не дал договорить Фоксу, и тот выдохнул, покачав головой и закатывая глаза. — На самом деле хорошо быть пьяным: совсем по-другому видишь все. Даже воспоминания другого цвета становятся. Честное слово, одними висками питался, не шатая меня так и не кружась моя голова.       Он замолчал, переведя взгляд с потолка на Фокса, странно улыбаясь. Да-да, Харон по-настоящему улыбался, просто редкое и невозможное явление. — Фо-о-окс. — Опасно и весело протянул гуль. — Трезвым я тебя об этом никогда бы не спросил. Но у тебя все рабочее? — Он начал истерично хихикать. — Я про то, у тебя иногда стоит?       Фокс, вначале не понявшего смысла, вспыхнул от смущения, возмутительно воскликнув: — Харон!       Вышеупомянутый гуль начал бесконтрольно ржать, перевернувшись на бок и пытаясь сквозь смех сказать что-то. — Ладно. — Успокоившись, Харон спросил. — А ты…ну, на кого? — В каком смысле? — Фокс, оставаясь возмущенным, не понимал, что имел в виду напарник. — Мужчины или женщины? — Хм…думаю, мне нравятся женщины — Поостывший мутант, задумываясь, не врал: он временами представлял себе прекрасную, по его меркам, спутницу. Она на протяжении всего его заточения менялась как внешностью, так и характером. — А какие?       Вспоминая красавицу из жилища Дукова, мета-хомо мечтательно прикрыл глаза и пересказывал пьяному другу: — Темпераментная зрелая женщина с огненно-рыжими волосами, бледной кожей и яркими вишневыми губами. Желательно высокая, жилистая… —…И ей нравится теплое ружьё? — Голос напарника вырвал его из приятной фантазии. — Верно.       Фокс обратил внимание на позу Харона, будто тот пытался его соблазнить. «Ей-богу, сделать бы плечи по уже, и личико бы нежнее» — от замечания внутреннего демона мутант приподнял уголки губ, оглядывая длинные ноги и талию. Гуль приподнял руку, двигая пальцем туда-сюда: — Не-а, не надейся. Мне не нравятся ни мужики, ни бабы. А может, это и к лучшему — не хватало еще мне и этим заниматься с работодателями.       Он сморщился, и с ворчанием отвернулся от него, прорычав: — Опять ты мне настроение испортил. Уйди нахер отсюда!       Через минуту Харон развернулся к нему, тихим голосом проговорив: — Прости. Не уходи!       А Фокс и не собирался. Он смотрел на него со смесью жалости и заботы, и Харон, не заметив взгляда мета-хомо, взял того за запястье обеими руками, поднеся к себе: — У тебя отпечатки сохранились. Можно было бы пойти в участок Джермантауна и найти их в базах. — Гуль разглядывал ладонь, затем неожиданно приложил оную к своей щеке, закрывая глаза. — У тебя они такие нежные…теплые…       Фокс, смущенный этим действием, осторожно сказал: — Как у твоей матери? — Нет. — Харон невесело усмехнулся. — Эта женщина либо горит в аду, либо у нее руки такие же, как у меня, и страдает также. Она никогда не держала меня на руках. Никогда не успокаивала. Никогда не заботилась и не ласкала.       Он замолчал, прикладываясь к ладони и гладя ее. Фокс пожалел о произнесенном сравнении, пока Харон не заговорил с ним: — Знаешь, если убрать «никогда не», то эти действия будут похожи на твои. Однако ты не женщина.       Мутант прыснул, улыбаясь напарнику и водя большим пальцем по скуле. Они какое-то время они сидели в уютной тишине, пока Харон не оторвал от себя большую ладонь, перевернувшись на другую сторону кровати и зевая. — Фокс, ляжешь рядом со мной? — Погоди, но тебе это же не нравится. — Разумный супермутант посмотрел на него, вытянув лицо. — А темная комната мне больше всего не нравится. И я доверяю тебе. Пока.       Фокс сел на кровать, смотря на него и не веря в сказанное. — Ты пьян, мой друг. — Ну, да, и что? Я изменился? — Он выгнул бровь, лежа на боку и похлопав по свободному матрасу.       Пожав плечами, Фокс осторожно прилег на кровать, и практически тут же к нему прижался Харон, кладя руку на грудь и закидывая ногу на бедро. От неожиданности выдохнув, мутант посмотрел на засыпающего гуля. — Что ты делаешь? — Он спросил у Харона, который успел закрыть глаза. — Не знаю. Ты не против? — В принципе, нет. И что мне сказать насчет этого, когда ты проснешься? — Что-нибудь. — Невнятно пробурчал напарник.       Фокс, пребывая в небольшом шоке, мягко положил руку на голову и другую на плечо. Харон спал мирно и спокойно, временами проводя ладонью по груди. Мутант нежно гладил того по голове, умиротворенно закрывая глаза и прижимая к себе гуля.       Очнулся Фокс, когда тепло друга пропало. Он сел на кровать, оглядываясь, и хотел все-таки встать, но заметил выходящего из ванны Харона. Гуль пошатывался, берясь иногда за голову и потирая глаза, и встал, смотря на Фокса. — Что вчера было? — Он посмотрел на разумного супермутанта. — Ты выпил слишком много, что-то рассказал о себе, а потом уснул. — Фокс ответил напарнику, который смотрел с сомнение на него. — Ты мне сам предложил лечь рядом с тобой.       Харон отчужденно глядел на мутанта, вспоминая. Подойдя к нему, Фокс медленно и осторожно сказал ему: — Харон, ты…сказал тогда, что мне доверяешь. Это правда?       Осознанно посмотрев на мутанта, он нахмурился, но, встретившись с глазами, в которых была надежда, перестал это делать. — Ты неплохой чел…мета-хомо. Я немного доверяю тебе.       Фокс улыбнулся и, столкнувшись с настороженным взглядом, заговорил: — Я рад, что все это на самом деле. — Потом, оценив состояние Харона, продолжил. — Тебе принести воды?       Тот отрицательно покачал головой, подходя к выходу из комнаты, позволив мутанту поддерживать себя.