Пойдем со мной

      Фокс стоял у дверей «Разделочной» (так называлась больница) несколько часов: за дверями слышалась возня, прерывающаяся тихими голосами. Сказать, что мутант нервничал, значит ничего не сказать: он мял ладони друг о друга, размазывая по ним кровь, и отрешенно смотрел вдаль, отчего выглядел пугающе. Уиллоу сопроводила мета-хомо из Подземелья в ванные комнаты, где Фокс очнулся с влажной тряпкой на руках. Хорошо, что женщина осталась с ним, поддерживая его («Берроуз у нас отличный доктор, он вытащит его»).       Где-то под утро Уиллоу ушла, а Фокс направился в «Разделочную», у дверей которой закуривал сам д-р Берроуз. Мутант тут же подошел, собираясь спросить о Хароне, но врач Подземелья будто прочитал его мысли: — Харон пока находится в коматозном состоянии. В лучшем случае проснётся через несколько часов, или дней, в худшем — умрёт. — И все же прогноз благоприятный? — Осторожно сказал Фокс, испугавшись слов доктора. — Вероятно. Я буду наблюдать за ним, — Берроуз покрутил сигарету, опять затягиваясь. — Где ж вы его так покалечили? Еле с того света его вернул. Чего мнёшься-то? Не знаешь, чего сказать? Фокс поднял глаза, тихо заговорив с ним: — Мы встретили Когтя Смерти… — Да понял я, кого вы там встретили. Характерные рваные раны после столкновения с этими тварями. — Затем Берроуз встал, разминая плечи. — Ух, все, надо бы Квинна попросить сходить за медикаментами. — Простите меня за вопрос, но я могу сидеть подле моего друга? — Мета-хомо остановил его, немного волнительно выпалив вопрос. — Ну, хорошо. — Врач подозрительно рассматривал мутанта. — Ничего не трогать, в том числе и пациента. Можешь гладить руку, если это тебя успокоит, но я бы не рекомендовал тебе это делать. — Я понял. Спасибо! — Фокс улыбнулся доктору, скрываясь за дверями больницы.       Разумный супермутант зашел за ширму, оставляющая больных в покое. Харон лежал на кушетке, не подавая признаков жизни. Приблизившись, Фокс облегченно выдохнул: гуль слабо, но дышал. Выглядел он спящим: вместо привычной напряженности Харон находился в расслабленном положении. Мутант сел возле него, аккуратно беря запястье со шрамами и едва ощущая от них тепло. На всю грудную клетку гуля была наложена чистая повязка, из-за чего он максимально осторожно гладил ладонь, чтобы не потревожить травму.       Несколько дней казались долгими и адскими. Из-за того, что в любой момент дыхание Харона останавливалось, д-р Берроуз попросил Фокса следить за пациентом. Мутант каждый раз подскакивал, когда гуль задыхался или вовсе переставал дышать. За эти несколько дней у мета-хомо, как казалось ему, приобрел нервный тик, что было справедливым для него за его порочность, как он считал. Вскоре в Подземелье пришла Кейт, которая тут же побежала в сторону клиники. Напротив дверей как раз стоял Фокс, вышедший по просьбе доктора, и его заметила одинокая путница, обратившись: — Что с Хароном?       Разумный супермутант тут же направил уставший взгляд на неё, запыхавшуюся и взволнованную, и нескоро ответил: — В коме. Врач говорит, что он вероятно выйдет из неё. Однако состояние у Харона тяжелое.       На секунду в глазах Кейт промелькнуло отчаяние вперемешку со злобой на саму себя, и тут же оно поблекло из-за искорки надежды у неё. — Что ж…увидим. — Кейт прислонилась к стене рядом с Фоксом, доставая из кармана пачку сигарет и вытаскивая оттуда одну, но зажечь её она не успевает. — Курить вредно для здоровья. — Укоризненно проговорил мутант.       Девчонка сначала посмотрела на его строгий взгляд, прежде чем невесело рассмеяться: — Прям как Харон говоришь. — 101-я всё-таки зажгла сигарету, затягиваясь. — Если он проснётся, то не говори ему, окей? — Не обещаю.       От Кейт мета-хомо отвлек д-р Берроуз, вышедший из «Разделочной», который, заметив девушку, подошел к ним, заговорив: — Фокс, можешь идти к Харону. Кейт, можно тебя на минуту?       Краем глаза разумный супермутант заприметил, как доктор дал мешок крышек, явно о чем-то прося Одинокую странницу, и та, внимательно выслушав, кивнула и направилась к выходу.

***

      В одном из дней у Харона наконец-то дыхание стало явным, хоть и поверхностным с хрипами. Фокс практически не отходил от него, только когда д-р Берроуз просил выйти ему. Насчет хорошего врача Уиллоу ему не обманула: его друг постепенно шел на поправку, несмотря на то, что тот иногда (как показалось мутанту) был резким. Хотя он, возможно, был бы таким же, как и доктор, если бы от него зависела жизнь коматозного пациента, находящегося на грани жизни и смерти. Осталось дождаться того момента, когда Харон проснется.       Это произошло на четвертый день, глубокой ночью: Фокс заснул, держа спящего гуля за ладонь. Потом он проснулся из-за слабого движения руки, и мутант поднял голову, смотря в открытые глаза Харона, который неосознанно оглядывал «палату». Мета-хомо мягко сжал запястье, обратив на себя внимание друга. — Где я? — Едва слышно спросил он, переводя взгляд то на Фокса, то на прикроватную тумбу с подносом. — Ты в Подземелье, в безопасности, мой друг. — Мутант крепче сжал ладонь, улыбаясь ему.       Бывший напарник нахмурился, вспоминая последние дни в сознании: Олд-Олни, борьба со стаей Когтей Смерти, боль на правой стороне груди, Одинокая Странница, вливающая противную смесь… — Что с Кейт? Она в порядке? — Она скоро придет, а пока она доводит задание до конца. — Мутант продолжал улыбаться, разряжая атмосферу в комнате. Затем он заговорил. — Харон, я хотел бы тебе кое-что сказать.       Гуль посмотрел на него уставшим взглядом, готовый выслушать его. — Опять извиняться будешь? — Раздраженно протянул наёмник. — Да, ты прав. — Фокс усмехнулся, прежде чем серьёзно продолжить. — Я хотел сказать, что Кейт приходила и просила тебе передать: если ты поправишься, то можешь её найти в Цитадели. — Когда она приходила? — Два дня назад.       Харон тяжело, через боль выдохнул, приложившись щекой к подушке. В клинике было как-то непривычно холодно, и этот холод пробирал, как показалось гулю, до самых костей. «Вроде давно не чувствую внешнюю температуру» — иронизировал про себя бывший наёмник, дабы не свалится в прошлое: этому, однако, мешала теплая ладонь, сжавшая запястье, которая медленно гладила его полукруглыми движениями. Повернувшись к обладателю ладони, Харон присматривался к глазам напротив. Паршивое чувство после длительного сна приукрашивалось благодаря прохладному помещению и вспышками воспоминаний того рокового дня, изменившее его отношение к Фоксу. К этому списку можно добавить пересохшее горло. — Здесь есть одеяло? Холодно. — Харон посмотрел на разумного супермутанта, который, покопавшись в сумке, достал ткань и накрыл ею лежащего. — Оно, конечно, тонкое, но должно стать потеплее.       Гуль-наёмник, завернувшись поплотнее, перевернулся на здоровый бок, смотря в глаза мутанта. Он хотел бы попросить его уйти, но мета-хомо задал вопрос: — Харон, я знаю, что ты спас меня от того когтя Смерти. Я тебе благодарен, но почему ты это сделал? Я разве не противен тебе?       На какой-то момент бывший наёмник замер, ненадолго задумавшись. Мутант продолжал ждать долгожданного ответа, и Харон наконец-то сказал: — Привычка. Я защищаю товарищей.       Казалось, что эти несколько слов вымотали его, и он обессиленно прилег на кровать, да и веки сами собою закрывались. Глаза ему всё равно пришлось открыть, так как со стороны Фокса послышались шорохи. Мутант встал, тихим басом сказав: — Хорошо, отдыхай. Я скажу д-ру Берроузу, что ты очнулся.       Фокс попытался уйти, но его остановила схватившая за его запястье рука. Он удивленно посмотрел на Харона, который просящим взглядом смотрел на него и проговорил: — Останься, пожалуйста. — А ты точно хочешь? — Сердце у мета-хомо заколотило, и он замер, внутри себя проклиная за этот вопрос. — Да.       Разумный супермутант присел возле него, накрыв своей ладонью чужую. Его удивило, что Харон сжал её, закрывая глаза. Теплое чувство загорелось в груди, вызвавшее за эти несколько дней улыбку. Они будто вернулись в те дни, когда они просто сидели в тишине после тяжелого разговора, наслаждаясь минутами спокойствия и беспечности. Мутант встретился с внимательным взглядом гуля-наёмника, который изучал его, прежде чем заговорить: — Знаешь, я забираю свои слова назад. Когда ты извинялся. Фокс резко выдохнул, словно с души сняли тяжелый, острый камень. Харон продолжил: — И спасибо. Спасибо, что не оставил.       Разумный супермутант приложил ладонь друга к щеке, ощущая знакомые неровности и жар от тела его. Легкая улыбка появилась на губах Фокса, вводя умиротворенную атмосферу. Все вокруг стало словно тише: мутант выжидающе глядел на возлюбленного, который тревожно осматривал руку и его, но молчал, угнетая настроение между ними. Тот пребывал в смешанных чувствах: было жутко находиться возле мутанта, но душевное раскаяние выглядело… убедительным. Фокс был таким же, какой был при нем: те же нежные прикосновения, та же теплая улыбка. Разглядывая знакомые черты, Харон чувствовал, что страх отступает, а внутри вновь возникает спокойствие. Гуль отнял руку от груди и перенес ее к лицу мутанта, у которого перехватило дыхание и неверящим взглядом посмотрел на него. Увидев вспыхнувшую радость в глазах Фокса, гуль приподнял уголки губ, расслабленно лежа на постели. Мета-хомо аккуратно поднес запястье к своим устам, оставив на нем легкий поцелуй. Кратко извинившись за неудобство, он отодвинулся к коленам любимого друга, осторожно прикладываясь к ним, параллельно придерживая его руку. Фокс и Харон сидели в тишине, безмолвно переговариваясь между собою, наедине друг с другом. — Как Кейт вела себя, пока я был без сознания? — Вспомнив о ней, по-отечески спросил бывший наёмник. — Волновалась. Но когда твое состояние улучшилось, она успокоилась. — Ты что-то недоговариваешь. — Харон кинул ему подозрительный взгляд. — Я бы сказал, но Кейт попросила не говорить. Сам потом у неё спросишь.       Увидев улыбку возлюбленного, Фокс сам не мог не улыбнуться, ощущая вновь пришедшее тихое, светлое счастье.