Пойдем со мной

      Несколько дней прошло с обустройства в залах Исторического музея, где Фокс действительно занимался исследованиями. В коридорах он обнаружил не только интересную литературу, но и вещи Авраама Линкольна и вполне себе целый набор реставратора. Мутант изучал силовую броню, которую он с Хароном нашел в форте Константин.       Вспомнив про напарника, Фокс застыл и смотрел куда-то в шлем брони. Он, честно, скучал: ему не хватало сидящего напротив сурового гуля, бережно чистящего свой дробовик и ворчавшего на место их остановки; не хватало ему и внимательного, следящего взгляда молочных глаз. Иногда мета-хомо оглядывался на коридор, увидев на миг высокий широкоплечий силуэт, но, присматриваясь, как всегда оказывался в гордом одиночестве. И Фокс ничего не мог поделать: он вспоминал Харона, из-за чего вновь возвращался как к далеким, так и к недавним воспоминаниям. Тосковал также и по близости с ним — тело все еще помнило тепло напарника, перед глазами рисовались очертания его фигуры со всеми углами, и, казалось, чудился ему хриплый голос, рассказывающий о своей жизни. Скучал и по немому зрительному контакту, и тогда он видел в глазах Харона желание что-то сказать, однако не может выразить это словами.       Но воспоминания потом уходили, и Фокс возвращался назад, в реальность. От этого оставался внутри горький осадок, отчего мутант просто переставал рассматривать броню и откинулся к стене, желая все забыть. Как это было уже раньше.       И хотелось спросить — как он не сошел с ума? Но ведь мутант не сидел на месте; выходил несколько раз по дню, изучая мамонта. За экспонатом какой-то левый гуль продавал «великолепную» «лечебную» воду за маленькую цену, обещая «чудесные» изменения. Ага, знает Фокс таких шарлатанов: что до Войны, что после нее — они не меняются. Как и война. Вода была самой обыкновенной, но радов в ней было больше обычного. Однажды разумный супермутант выследил его банду: с охранниками пришлось разобраться, так как они стреляли в него и не пытались с ним поговорить, и он нашел убедительные доказательства против торговца. Мутант загнал гуля в угол, когда тот ожидал очередную партию воды. Он — Гриффон, как потом узнал мутант, — отпирался вначале, грозясь закричать и позвать на помощь, даже когда услышал свою запись. Однако после угрозы Фокса раскрыть всё гулям, коих он обманул насчет «Великолепной лечебной» воды, тот обещал продавать свежую, которая была основой для «лечебной». К счастью, гуль свое слово сдержал.       Заявлялся он и в Подземелье, где жители добродушно его принимали. В основном, он помогал то Уинтропу подавал инструменты или где-то подсадить ему, то Кэрол, которую про себя Фокс окрестил «божьим одуванчиком», с обустройством ее гостиницы. Временами общался с Тюльпан, оказавшейся душевной собеседницей и образованной гульеттой. Она хотя бы ненадолго отстраняла его от маячившего образа Харона. Встретился Фокс и с м-ром Краули, который остановил его в коридоре и спрашивал насчет его предложения. Мутант передал ему ключи, убедив того, что все убиты в голову, кроме четвертого. За сто крышек Краули попытался приобщить его к убийству, но мета-хомо отказал, покидая Подземелье.       Дни тянулись, и казались Фоксу бесконечными и однообразными. В один из таких дней в Подземелье наведалась Одинокая Странница, которая сразу направилась к Тюльпан. В этот же момент мутант общался с ней, и, когда гульетта с восторгом посмотрела в проход, обернулся. К нему сразу кинулась на шею Кейт, крепко обнимая. — Я думала больше не увижу тебя, Фокс! — Провизжала девчонка, отцепившись. — Привет, Кейт. — Разумный супермутант улыбнулся ей. — Ты зачем пришла сюда? — Да так, передохнуть. А потом с Хароном отправимся в Олд-Олни. Да, кстати, — Кейт продолжила шепотом. — Харон в последнее время странный. Ты не мог с ним поговорить, м?       Затем 101-я отошла к Тюльпан, обменявшись объятиями, а Фокс повернулся к дверям, где стоял вышеупомянутый гуль в разведброне, прислонившись к стене и наблюдая за девушкой. Он игнорировал мутанта, даже когда тот подошел к нему. Фокс держал над собою контроль, надеясь, что его не выдаст учащенное дыхание и выпрыгивающее сердце. Но улыбка все равно появилась у него на лице, оказавшись возле Харона. — И тебе привет. — Мутант немного склонился над гулем, который взглянул на него краем глаза. — Ты как себя чувствуешь в последнее время?       Харон ничего не ответил, лишь подозрительно попытался оттянуть рукав вниз. Фокс обеспокоился этим, поэтому без разрешения взял за предплечье гуля, заметив над венами запястья шрамы. Другой рукой мета-хомо раскрыл рукав, несмотря на попытки сопротивления Харона, и увидел продолжения шрама до сгиба локтя. Он вопросительно посмотрел на гуля, и тот опустил голову, не вырываясь и не оправдываясь. На них посмотрели девушки, не слышавшие между ними диалога. Кейт с тревогой переглядывалась с Фоксом, который попросил выйти с Хароном и, если что, искать их в нижних залах.       Закрывая своей ладонью шрам на предплечье Харона, мутант направился с ним в залы. Фокс аккуратно и нежно взял за плечи гуля, разворачивая к себе и разглядывая руку. — Зачем ты это сделал? — Тихо спросил мета-хомо, посмотрев грустным взглядом в его глаза. Не дожидаясь ответа, разумный супермутант протянул ладонь к гулю. — Харон, скажи мне хоть что-нибудь.       Харон отклонился от ладони Фокса, затем вырвался и отошел к двери, скрещивая руки на груди. Тот сжимал губы, прожигая взглядом стену напротив, временами зажимая руки в кулаки. Напряжение нависло между ними; бывшие напарники не знали, что сказать друг другу. Фокс решил нарушить молчание и осторожно подошел к гулю: — Харон, ты в порядке?       Гуль, наконец-то, посмотрел на него, но ничего не ответил: он вскоре отвернулся и стремительно направился к выходу. Однако мета-хомо взял за руку сбегающего бывшего наёмника, затаскивая глубже в нижние залы. Харон зарычал: — Отпусти. — Погоди. Кейт об этом знает? — Мутант указал на руку с шрамом. — Если нет, я не хотел бы ее еще и этим нервировать. Она волнуется о твоем состоянии.       Харон стоял, рассматривая Фокса, и молчал. В последние дни он чувствовал себя плохо — вроде бы ничего не болит в теле, но все равно внутри было больно. Физическая боль — расчесывание зажитых ран или водя ножом по телу, — перекрывала это, но после она будто только увеличивалась. Отдыхая, Харон прислонялся к чему-то, пытаясь найти тепло. А потом вспоминал, что тот, кто дарил заботу, исчез. Он хотел прислониться к ладони еще раз, или приблизиться к Фоксу, смотря на теплую улыбку и в добрые глаза. Однако знакомый мутант стоял прямо перед ним, и единственное, что чувствовал бывший наёмник — ненависть: ладони, предвкушающее скорую расправу, стремились взять дробовик и выстрелить в причину его страданий. — Со мной все в порядке — так ей и скажи. Если тебе больше нечего сказать, то я вернусь к Кейт. — Флегматичным тоном ответил Харон, дергая захваченной рукой.       Фокс застыл, засмотревшись на гуля, и снова почувствовал треклятую им страсть: хотелось обнять, пасть перед ним на колени, раскаяться и признаться в неистовом желании его. Если он сейчас отпустит Харона, то вряд ли сможет когда-нибудь остаться с ним снова наедине. Мета-хомо аккуратно подтянул к себе наёмника, наблюдая за его рукой, потянувшейся к ножу, и немного наклонился к нему: — Я хотел бы поговорить с тобой о…том дне. — Сначала Харон кинул ему недоумевающий взгляд, потом он стал мрачнее прежнего. К счастью, ладонь от ножа гуль убрал. Мутант обернулся, ища подходящую комнату для разговора, после опять повернулся к другу. — Давай отойдем.       Гуль-наёмник ответил коротким кивком, и разумный супермутант направил их к той самой маленькой каморке, где они, будучи напарниками, всего-то больше месяца назад пытались найти общий язык. Когда они оказались у двери комнатки, его бывший спутник начал сопротивляться, дергая рукой и упираясь. Но Фокса это не остановило — он завел внутрь Харона, закрывая дверцу и становясь перед ней. По виду гуля-наёмника можно понять, что тот крайне напряжен: его взгляд мечется по комнате, пытаясь найти лазейку к выходу, пальцы нервно дергались, будто готовы в любую секунду схватиться за ружье, сам бывший наёмник неподвижно стоял, следя за каждым движением мутанта. — О чем конкретно ты хотел поговорить? — Задал вопрос Харон, прожигая глазами мета-хомо. — Я… — Фокс запнулся, но затем, выдохнув, продолжил говорить. — Прежде всего я хотел бы извиниться перед тобой за свой…удар и за контракт. Я это уже говорил, и поэтому повторюсь еще раз: ты ни в чем не виноват и таких слов не заслуживаешь. Я всерьез думал, что без контракта тебе будет намного лучше, и сделал это импульсивно, забыв спросить тебя. Еще раз извини за это.       Разумный супермутант тяжело выдохнул, продолжив с горечью в голосе: — Я вправду хотел, чтобы тебе было лучше. Чтобы ты не был рядом с предателем, нарушившего свои обещания. — Ясно. И что я такого сделал, из-за чего этот «предатель» нарушил обещания? — Мрачно заговорил гуль, скрестив руки на груди.       На минуту Фокс остановился. Есть ли смысл скрывать и придумывать причины его неожиданного гнева? И что будет дальше, если он решится признаться в своих чувствах? Будет прощен или окончательно отвергнут? И сможет ли он сдержаться, не поддаться низменным, собственным желаниям?..       К черту! Да пропади все эти сомнения пропадом! — Дело не совсем в тебе. В последнее время я…даже не знаю, как это назвать… — Фокс помялся, смотря на пол, прежде чем вновь посмотреть на Харона и шагнуть в его сторону. — Я испытываю влечение к тебе. Я желаю больше простого контакта — я желаю тебя! — Он сделал еще один шаг. — Сколько моя страстная фантазия делала с тобой, сколько ночей мне приходилось страдать, сколько раз я испытывал свою силу воли, чтобы не поддаться этой звериной похоти! Моя жизнь полностью свихнулась на тебе: без тебя я не вижу смысла ни в свободе, ни в существовании, а дни становятся однотипными. — Сделав последний шаг, Фокс оказался перед оторопевшим Хароном. — Ты — самое дорогое, любимое и желанное создание природы для меня. Я хочу, чтобы ты был моим, но больше желаю твоего счастья. И все же я не могу более это отрицать — я люблю тебя, Харон.       Закончив пламенную речь, мутант наблюдал за реакцией гуля. Последний словно отключился от реальности после признания, взгляд был полностью растерянным и недопонимающим. Вскоре бывший наёмник проснулся, тихо спросив: — Любишь? И что эта за любовь?       Разумный супермутант усмехнулся: — Я бы ответил, что это — любовь отверженного. Но на самом деле это любовь безумца, которому были недоступны радости и горести такого чувства, который пойдет ради любимого на всё, и чья ревность опасна и разрушительна. — Мета-хомо нежно взял за подбородок гуля-наёмника, невесомо поглаживая его. — Я страдаю из-за неё, но всё равно падаю в эту преисподнею, наслаждаясь её жаром.       Харон зарычал и убрал от себя руку мутанта, отбрасывая. Бывший наёмник отпрыгнул назад, врезавшись спиной об шкафы. На секунду он бросил взгляд на дверь, которая была свободна от громадного тела, и продумывал план побега: если он нырнет и обежит его, то… В этот же момент Фокс выставил руки, уперев их в стену по обе стороны от головы гуля, и склонился над ним. Комнатка словно стала еще меньше прежнего, и они были слишком близко друг к другу. Нарастающая тревожность достигла своего апогея, становясь паникой: к ладоням будто вернулась способность к потению, а волосы вставали дыбом. Харон, пытаясь скрыть паническое чувство за безразличием, посмотрел на разумного супермутанта. Последний явно не обманул его насчет чувств: те части лица, которые у нормальных людей называются «щеками», приобрели причудливый оттенок, до этого узкие зрачки (странно, что бывший наёмник до сих пор помнит форму зрачков у Фокса) стали круглыми, расширенными, дыхание такое же глубокое, но частое. Беззвучно сглотнув, Харон злобно прохрипел: — Фокс, отойди нахер от меня.       Казалось, что мутант только сильнее прижал его к шкафам, и гуль-наёмник, дребезжаще выдохнув, потянулся к поясу с ножом. Тот словно не обратил на это внимания, и тихо сказал: — Я не жду от тебя взаимности. Просто прости меня, пожалуйста. — А тебе не все равно ли? — Нет, не все равно. Вина до сих пор гложет меня, и… — И не подумаю. — Жестко, без сарказма сказал Харон.       В сию минуту взгляд мета-хомо стал грустным с неприкрытой болью, и он тихим, басовым голосом заговорил: — Неужели у меня нет шансов на прощение? — Да. Потому что ты грёбанный придурок. — Гуль нахмурился и безуспешно отталкивал большую руку. — Раньше нельзя было сказать? Например, после ванны? Или после той устроенной сцены с Кейт?       Фокс, сжавший одну руку в кулак, мрачно посмотрел на наёмника. В своем воображении мутант представил, как он подхватывает под бедра бывшего напарника и прижимает к шкафам, прикасаясь губами к шее, как сжимает ноги и вжимается в желанное тело, тяжело дыша и прикусывая участок обнаженной кожи, где стремительно пульсировала артерия, как присваивает его себе. «Но я же его освободил… Неужели я стану тем, кто вновь нацепит на него кандалы?» — не показывая своего ужаса от этой мысли, Фокс медленно отошёл от Харона, который сделал полу облегчённый выдох. Вскоре он, не глядя, сказал: — Тогда я более тебя не держу. Уходи.       Шаги гуля глухим эхом раздавались по залу, громкий стук закрытой двери заставил тяжело вздохнуть мета-хомо. Он тяжело оперся о стену, чувствуя ту зияющую пустоту внутри, которая горела и сжигала его изнутри. Он опять один. Один… Из-за того, что он не умеет себя держать в руках и что не может подавить некоторые эмоции, убивающие здравомыслие. «…они приводят к необдуманным поступкам, которые повлекут за собой серьезные последствия или смерть…» — прозвучали в голове слова Харона, будто в укор, и Фокс медленно скатился по стене, рыдая.

***

      Утром 101-я и Харон покинули Исторический музей. Кейт пыталась позвать с собою Фокса, однако тот отказался. Он проводил их, глядя вслед, и остался возле дверей музея. Смотрел мутант вдаль, пока его не отвлекли: — Чего хмурый такой? С собой не взяли?       Он посмотрел на Уиллоу, которая стояла у него под боком. — Я сам отказался. Просто любуюсь пейзажем. — Не глядя на нее, ответил Фокс. — М-да, любовалась бы я таким «пейзажем» — удавилась бы. Ну, а если серьезно, че хмурый-то такой?       Мета-хомо заколебался, споря внутри себя: рассказать или нет. Он посмотрел на гульетту, проницательным взглядом смотрящая на него, из-за чего начал медленно говорить: — Мы с Хароном повздорили. — Да ну? — Уиллоу подняла лысые брови. — Эт из-за чего? — Я…его…я его ударил. Обвинил его только за то, что он хотел мне помочь. — Фокс отвернул голову от женщины, закрыв глаза. — Это произошло, потому что я…ревновал его. — Ревновал? — Гульетта зажгла сигарету, выслушивая мутанта. — Верно. Незадолго до этого я испытывал к Харону нездоровую страсть. Я возжелал большего, чем он мог дать мне. Вчера я признался в своих чувствах и был отвергнут. Каково чувство влюбленного человека, когда его любимый смотрит с ненавистью на него? Я был готов сделать всё, чтобы он стал моим, но он же меня и остановил: он меня боялся. Ты понимаешь, Уиллоу? Харон боялся меня! Это…это убивает меня.       На минуту чувства вернулись к Фоксу, острыми копьями впиваясь в его душу. Он поддавил их как можно скорее. Уиллоу, мрачно покуривая, заговорила: — М-да, сложная ситуация. Хотел сделать Харона счастливым — в процессе вначале к нему привязался, а чуть позже — нездорово влюбился. — Что? — Фокс удивленно посмотрел на нее. — Ты нездорово влюбился. — Повторила Уиллоу, отнимая от губ сигарету. — И такая любовь бывает.       Подняв брови, Фокс устремил свой взгляд в окопы, задумавшись. Если это и была любовь…то почему у него именно такая. Это же не соответствует его характеру и его действиям! Мутант надеялся, что если он и влюбится когда-нибудь, то у него будет она нежной и чувственной, которая дополняла бы его и ту (или того), кому он отдал свое сердце. Но почему вместо теплых чувств он получает страдания, которых будто ему не хватает? — Эй, Фокс. — Заметив отрешенный взор мета-хомо, подбодрила его Уиллоу. — Не расстраивайся из-за этого. А вообще, почему ты всё-таки не пошёл с Кейт? — Я не хочу. Ведь я буду рядом с ним… — Понятно. Вообще, мне было бы спокойнее, если бы ты с ними пошёл, в Олд-Олни. — А что там? — Безэмоционально спросил мутант. — Гиблое место. Там когтей Смерти вагон и маленькая тележка. Как бы не сожрали девочку и гуля заодно.       Фокс тут же вспомнил, по какой причине — без неё Харон бы не пустил Кейт, — они туда пошли. А если и вправду с ними что-то случится? Ладно — какое бы не было отношение гуля к нему, а помочь им нужно. Бросив быстрое «пока» Уиллоу, он спустился в метро, следуя по известному маршруту, а именно до Анакостийской переправы. Без особых приключений добравшись до Фаррагут-Вест, мета-хомо достал карту, которую ему передал Харон, и заметил, что до города идти столько же, сколько и до Республики Дейва.       К вечеру, благодаря быстрому шагу и спокойной пустоши, Фокс предстал перед городком-призраком. Мутант посмотрел сквозь забор, который был выстроен вокруг города по какой-то странной причине, и увидел пустые улицы, где кое-где валялись трупы Когтей Смерти. Судя по ранам, умерли эти твари из-за выстрела дробовика в голову и плазменной винтовки. Позади него заскрежетал металл, отчего Фокс развернулся, наблюдая за отодвигающемся люком. Оттуда вначале показались облезшие руки, а затем вылез немного потрепанный Харон, который, не заметив при этом мутанта, помог вылезти Кейт, выглядящая похуже напарника. Оба тяжело дышали, иногда гуль ворчал или 101-я ругалась а-ля «чтоб я еще раз согласилась на такие приключения!».       Харон первый посмотрел на мета-хомо, удивленно моргнув. Затем Кейт подняла голову, резко встав и помахав мутанту: — О, Фокс, ты как раз вовремя! Эх, жаль ты раньше не пришел, а то с нами такое было. — Я вижу. — Фыркнул мутант, оглядывая напарников и внимательней всего Харона. — С вами все в порядке? — Типа того. Фу-ух…отказалась бы от такой авантюры Братства Стали, но я им обязана жизнью…       Фокс подошел к ним, помогая Харону встать, но тот сам встал на ноги. Отряхнувшись, гуль посмотрел за спину мета-хомо и быстро достал дробовик, крича Кейт об опасности. Мутант чудом увернулся от стремящегося к нему Когтя Смерти, одновременно доставая гатлинг-лазер. Он огляделся по сторонам: к ним подступали еще один, в которого стреляла Одинокая Странница, уходящая от когтей. Фокс поспешил к ней на помощь, повредив тому переднюю лапу. Однако он не замечал за своей спиной третьего существа, стремительно приближающего к мутанту. Харон, который успел расправиться с одной из тварей, увидел подбегающего Когтя к Фоксу, отчего оказался за спиной разумного супермутанта, готовя гранату. Монстр замахнулся на гуля, который двинулся к нему и смог закинуть снаряд, пролетевший мимо пасти, а вот увернуться не успел: удар когтей переломал ребра, распоров правую грудь и отбросив его в сторону, и Харон вскрикнул от боли. Граната взорвалась возле хвоста, повредив его, чудовища, отчего оно заревело, и Фокс обернулся, с особой яростью расправившись с Когтем Смерти.       Кейт тут же подорвалась к гулю, который очень хрипло дышал, при выдохе издавая сиплый звук. Девочка в панике начала рыться в своей сумке, через несколько секунд бледнея и доставая баффаут с радиоактивной водой. Из таблеток она сделала из них порошок и засыпала в бутылку, затем подняла Харона в полусидящее положение и заливала ему смесь, та из-за дрожащих рук и онемевших губ проливалась. Когда из бутылки жидкость была испита, Кейт с почти что плачущим голосом позвала мутанта: — Фокс! Его срочно надо отнести в Подземелье! — На последних словах она закричала, едва не срываясь на плач.       Мутант уже стоял на коленях возле Харона, с ужасом смотря на пенящуюся кровь при частом дыхании. Он был в растерянности, из которой его и вытащил крик о помощи. Кейт помогла зафиксировать положение гуля и плотно обвязала место раны, объясняя: — Иди прямо на юг, никуда не сворачивая… Там есть свалка, где радиация сильная… пусть организм Харона впитает рады… Пожалуйста, только не останавливайся…       Фокс кивнул, осторожно подхватывая гуля, и быстро зашагал, почти бегом. Душу разрывали хриплое дыхание и агоническая дрожь Харона. Мутант бормотал ему утешительные слова, желая погладить его или поцеловать в лоб, если бы жизнь друга не висела на волоске: мета-хомо бежал быстрее, услыхав кашель или глубокий вдох с жалобным стоном. На ладони чувствовалась кровь, проходящая даже сквозь ткань.       Ситуация обострилась в метро: оставшиеся участки кожи Харона побледнели, бледно-голубые глаза закатились, дыхание стало частым и поверхностным. Фокс сам начал сильно паниковать: он молился всем существующим богам, прося прощение за свои грехи и не забирать на тот свет возлюбленного друга. Разумный супермутант приговаривал «потерпи, мой друг, мы совсем близко, все хорошо, прошу, держись…». Харон из-за потери крови и кислородного голодания неподвижно лежал у него на руках, не дыша.       Наконец перед Фоксом показались ворота в Исторический музей, и, прибавив ходу, ворвался на поверхность, где встретила его Уиллоу. Та, увидев бессознательного Харона с окровавленным боком, помогла открыть двери и сопроводить до больницы Подземелья. Дальше для Фокса все было в тумане: еле дышащего гуля он положил на ближащую кушетку, к которой подбежал доктор (или нет?), ворчавший по поводу ран. Врач попросил уйти мутанту, и тот не помнил, по какой причине — но неважно. Его сейчас тревожило лишь благополучие Харона. Пусть он выживет. Он должен выжить. Фокс будто чувствовал, что он не успел гулю сказать очень важное.