Причины перестать ненавидеть

      Холодно. Ему еще никогда не было так холодно. Всю свою жизнь, сколько он себя помнил, его преследовал жар: горящая щека, после удара отца, пылающий гнев, обжигающая ненависть, теплота от нежных объятий дорогого человека (в чем он никогда не признается), но холод — впервые. Он не чувствовал своего тела, не знал, где находится, не помнил себя. Но он мог слышать. — Очнулся, парень?       Он резко распахнул глаза, пытаясь определить, кто с ним говорил, но тут же их зажмурил из-за подступившей головной боли. — Не торопись, у нас есть все время в мире, — вновь этот голос. Женский. Властный. Ему не нравится, когда с ним так разговаривают. — Кто… ты… блять… такая?.. — голос скрипучий, а в горле ощущение, будто он проглотил ложку песка. Раскаленного. — Не «где я?», не «что здесь происходит?», не «не убивайте, меня, пожалуйста?» — в голосе послышалось веселье. Это его бесило еще больше. О, вот и знакомый жар появился в онемевшем теле. — Мне похуй… где тебя избивать, чертова сука… — Так ты разговариваешь со своей спасительницей?       Спасительницей? Ему никогда не нужно было спасение. Он всегда сам выбирался из всего дерьма, разве что…       Мысли словно током прошибло. Верно. Дика не было дома. Он ушел один, не сказав Брюсу. Сараево. Склад. Его мать. КЛОУН. Он сжал горячеющие пальцы в кулак, вспоминая. Ловушка. Обман. Лом. Боль. Боль. БОЛЬ. СТОЛЬКО БОЛИ. Чертов хохот, режущий уши. И гнев, разгорающийся внутри все сильнее и сильнее. Жар, который он не хотел сдерживать. Он хотел разрушить все, уничтожить: этот склад, ту женщину, этого ублюдского хохочущего психа, себя, чтобы эта боль, наконец прекратилась. И он сделал это. Он взорвался. — Вижу, ты вспомнил. Мне было непросто тебя возвращать, пришлось даже украсть у отца немного… Впрочем, тебе необязательно знать это.       Он снова попытался открыть глаза. В этот раз он смог совладать со зрением, огляделся, нашел глазами ту, что с ним разговаривала. Женщина. Темные волосы, смуглая кожа. Она выглядела молодой, но ее глаза… — Талия, — женщина снова заговорила, когда поймала на себе уже осознанный взгляд. — Че? — Ты спросил, кто я такая. Талия. Аль Гул. Тебе должно быть знакомо это имя, если ты прилежно выполнял домашние задания моего ненаглядного, Джейсон.       Интересный поворот событий.

***

      Прошло несколько месяцев. Джейсон постепенно вновь обрел мобильность, начал тренировки, набрал в весе и росте, но так и не смог разгадать тайну Талии Аль Гул. Зачем? Ради чего она его спасла и, если она друг Брюса, то почему еще не вернула его домой? Или почему Брюс его не забрал? Каждый вопрос Джейсона женщина либо игнорировала, либо заговаривала зубы. Бесит.       Что бесило еще больше, так это невозможность узнать, что творится снаружи. Оказалось, что Талия увезла его в какую-то жопу мира к чертовым культистам-каратистам, где даже банально телевидения нет, или просто его к нему не подпускают, в итоге из развлечений у него только тренировки, еще тренировки, спарринги, бесполезные попытки достучатся до Талии и бесконечное самокопание. Вдвойне бесит.

***

      Когда-то Джейсон жаловался на отсутствие новостей. Еще никогда в своей жизни он не хотел, чтобы его желание НЕ исполнялось. Возможно, почтальоны появляются в этой дыре раз в год, или это часть плана Талии, или Джейсон уже просто доконал ее требованием информации, но одним утром Талия швыряет газету прямо на тарелку Джейсона. — Ну и какого хера ты творишь, ненормальная? — зарычал юноша, чей завтрак так нагло прервали, но Талия не ответила, просто села напротив и скрестила руки на груди. Джейсон фыркнул и поднял газету, взглянув на первую страницу. Проморгался и еще раз посмотрел. — Что это за хуйня? — прорычал он, сжимая в руках тонкую бумагу. Воздух запах паленой краской. — Что, уже не узнаешь своего дорогого наставника? — Что это, БЛЯТЬ, ЗА ХУЙНЯ?! — Юноша подскочил, роняя стул и откидывая подпаленную газету на пол. Он схватился за голову, тело снова заломило, а в голове прозвучал противный дребезжащий хохот, заглушающий звук железа, ударяющего по плоти. Его начало трясти. Талия не проронила ни слова и, словно бы не замечая срыв Джейсона, налила себе чашку чая. — Урою, ублюдка… — Которого? — наконец подала голос женщина, но не посмотрела на собеседника, только лениво потягивала чай — Всех. Всех, блять, троих урою. И ебаного предателя, и ебаную замену, и ебаного клоуна! — завопил он и одним махом откинул стол в сторону, разбивая его о стену. Талия не дрогнула, а Джейсона пробивала дрожь, его тело пылало, жар пробирался из груди и распространялся дальше, вырываясь наружу, словно раздвигая ребра. — Тогда, я думаю, ты готов к настоящим тренировкам. За мной.       На полу тлела вчерашняя газета, на первой странице которой красовался заголовок: «Бэтмен и Робин вновь спасли город. Джокер вернулся в Аркхэм!»