Я всё отдам, чтобы приблизиться к твоим губам

      Ким Тэхён слегка безумным взглядом, наполненным безудержным весельем, наблюдал за тем, как по ложбинке меж аккуратных грудей девушки, которая стояла перед ним на коленях в одном лишь нижнем белье, торопливо текли струи мартини. Молодой человек сам вылил на бархатную кожу миловидной афроамериканки крепкий алкоголь, а теперь наслаждался открывшимся ему видом, широко расставив ноги, между которых и устроилась девушка. Возле самого мужчины на кожаном диване расположилась не менее симпатичная девушка азиатской внешности, которая что-то шептала на ухо молодому человеку пухлыми губами и еле-еле касалась мочки уха при словах. В вип-комнату даже через тяжёлую дверь проникали сильные биты песен знаменитого Бигги Смолза, на всю катушку включённых в ночном клубе. Разум был затуманен количеством выпитого алкоголя: всё началось с безобидного пива, а чем закончится, Ким ещё не решил. Пока что его длинные пальцы огибали рюмку с ирландским сливочным ликёром молочного оттенка — белис. В другой руке, кистью располагающейся на упругих бёдрах азиатки, медленно тлела сигарета с кнопкой, которую парень время от времени зажимал зубами, дабы освободить ладонь и пройтись ей по гладкой коже незнакомой ему малышке. Она, как и её темнокожая подружка, представлялась мужчине ещё в самом начале вечеринки, только вот Тэхён никогда не обращал на такие мелочи своего внимания: голова и так забита разной информацией, так что хранить в памяти имена каких-то девчонок на ночку он не станет.       Его друг, Мин Юнги, ушёл из комнаты где-то полчаса назад, отмахнувшись тем, что ему необходимо переговорить насчёт работы с кем-то, поэтому развлекался с девушками Тэхён абсолютно самостоятельно, лениво целуя красивые шеи, ключицы и плечи и лаская заинтересованными взглядами их тела. Ему всю прошлую ночь не давали покоя кошмары, в которых он видел своих покойного отца и мать, что не смогла перенести утрату любимого человека и попала в психиатрическую клинику, куда Тэхён наведывался пару раз в месяц — на большее ему не хватало времени и порой даже сил. Картина, как в живот отца втыкался острый кухонный нож, наточенный в день гибели главой семьи, повторилась за ночь раза три, и каждый раз Тэхён с тяжёлым вдохом раскрывал глаза и очами, наполненными ужасом и ненавистью, рассматривал потолок. Каждый раз ему казалось, что кто-то облил его ледяной водой, но это был всего лишь его холодный пот, каплями катившийся по вискам. Каждый раз ему думалось, что при следующем пробуждении он вскочит явно так же, как делали это персонажи фильмов, когда им снились дурные сны. Но приходилось лишь сжимать ладонями пододеяльник от безысходности и зажмуривать глаза, чтобы вновь постараться уснуть. Ночка вышла ужасной, поэтому спустя десять часов усердных тренировок в спортивном зале, которые так или иначе его отвлекали от мыслей, Тэхён завалился в кабинет работающего товарища и поставил перед фактом: они выезжают в клуб. Юнги о причине такого внезапного предложения догадался сразу же, но озвучивать свои догадки не стал, потому что за долгие годы работы вместе понял, что тему о прошлом Кима лучше не поднимать.       Клуб, в котором они находились, располагался чуть ли не за границей Сеула, поэтому добираться сюда было намного сложнее, но главное преимущество заключалось в том, что полиция сюда заглядывала раз в месяц, и это давало огромную свободу дилерам и барменам клуба, которые особо не заморачивались насчёт возраста посетителей и наливали алкоголь всем, кто попросит. В «Глоссе», который имел перевод «Блеск» с английского, была распространена проституция, что позволяло прямо сейчас Тэхёну наслаждаться тем, как его возбуждённый член в рот брала та самая темнокожая «кудряшка». Она прекрасно ласкала орган языком и губами, просящим взглядом глядела в потемневшие очи молодого человека, который сначала загладил её волосы назад, а позднее собрал их в небольшой хвостик и придерживал рукой, чтобы иметь возможность направлять девушку. Под разными углами её глотка становилась всё привлекательнее. Расположившаяся рядом китаянка, если Тэхён правильно запомнил её принадлежность, оставила влажный поцелуй на крепкой шее молодого человека, рукой провела по открытой благодаря снятой майке груди мужчины и еле-еле дотронулась до проколотого соска. Ким резко притянул к себе афроамериканку, которая от неожиданности подавилась слюной и природной смазкой молодого человека, уткнулась носом в бритый лобок и, когда Тэхён позволил ей отодвинуться, жадно хватала воздух ртом.       Забавно, но Ким часто задумывался о том, как хорошо было бы жить в мире, отпади у людей желание иметь друг друга. Удовольствие от секса, от хорошего секса — это, конечно, очень хорошо, только вот у этого удовольствия зачастую ужасные последствия. Ирония заключалась в том, что Тэхён действительно любил секс, а его главный плюс в такой ситуации был в том, что молодой человек был абсолютно бисексуален, поэтому, если в его любимом публичном доме не находилось хорошенькой девочки, он шёл в другой обожаемый дом, чтобы найти там миловидного юношу лет двадцати или чуть старше, потому что ему самому почти под тридцать, а лица постарше ему никогда не нравились. Собственно, при такой тяге к половым актам немного странно думать о том, что без них было бы хорошо. Однако это естественно — при отсутствии желания исчезло бы огромное количество проблем, начиная педофилией, заканчивая уличными домогательствами. Тэхён не святой. Хорошего в нём тоже очень мало — возможно, только приличная внешность и хороший вкус в одежде и людях, — с малого возраста он крутился в криминальном мире, но дети и женщины — это дети и женщины даже в криминальной вселенной, где за человека не считали почти никого. Киму не посчастливилось побывать в тюрьме, но даже так ему прекрасно известно, что делали заключённые с насильниками и педофилами. Поэтому, наверное, его мысли об исчезновении удовольствия в сексе были весьма понятны, только вот Тэхён вслух старался об этом не рассуждать.       Юнги в комнату вернулся именно в тот момент, когда младший чуть сдавленно промычал и откинул голову на спинку кожаного дивана, чтобы в следующее мгновение утонуть в удовольствии и совершенно забыть, кто он и где. Вошедший брюнет никак не отреагировал на увиденную картину: он лишь подошёл к круглому стеклянному столику, наполнил рюмку давно заказанным коньяком и молча качнул головой, когда к нему подошла миленькая китаянка в коротенькой юбке и расстёгнутой блузке с короткими рукавами. Ему сейчас не хотелось получать какое-либо удовольствие, кроме морального, что уже было доставлено алкоголем: он немного затмил разум, поэтому некоторое количество мыслей ретировалось из головы и до завтрашнего утра возвращаться не планировало. У него в мыслях работа, кучи договоров, а ещё на голову, словно из ниоткуда, упал человечек, так и рвущийся в ряды миновских подчинённых. Юнги терпеливо подождал, пока Тэхён неторопливо поднимет голову и начнёт потихоньку приходить в себя после оргазма, который накрыл с головой. Последний поправил на себе одежду и залпом осушил рюмку с алкоголем, а потом выпучил глаза на Мина, который вдруг ни с того, ни с сего решил выставить этих прекрасных дам за дверь.       — Хён, веселье только началось! — его голос звучал трезво, но в глазах уже начинали играть те самые огоньки, что оповещали собеседников о полном отключении целой половины разума. Дальше заходить нельзя, поэтому Юнги, что ростом не догнал своего подчинённого, по-хозяйски забрал у Тэхёна рюмку из рук. Алкоголь, который Ким планировал вылить в ёмкость, пролился прямо на пол, поэтому молодой человек недовольно глянул на обломщика и нахмурил густые брови. — Что происходит?       — Завтра поедешь за одним человечком. Не хочу, чтобы от правой руки главы дома воняло алкашкой за километр.       — Ёб твою мать, хён, ну ты чего? — он наблюдал за тем, как Мин нажал на кнопочку, вызывающую официанта, и стал пересчитывать купюры, вытащенные из бумажника, чтобы точно оплатить всё то, что они заказывали за сегодняшний вечер. — Всё веселье мне обломать решил? Я, вообще-то, страдаю.       — Со страданиями либо к психологу, либо на хуй. К психологу ты не пойдёшь, как мне известно, ну, а на хуй уже поздно: я не в настроении, — Мин слегка ухмыльнулся, когда Тэхён закатил глаза на его открытый флирт, и негромко хмыкнул. — Работа превыше всего: мы за это деньги получаем. Ты ведь хочешь себя баловать несколько раз в месяц, снимая красоток? Вот и я хочу, — щёлкнул языком мужчина и тут же отвернулся, чтобы уйти: ответ ему не требовался, ведь Мин и так знал, что одним из самого главного в жизни Тэхёна были деньги, а значит, от них он откажется в последнюю очередь.       Тэхёну пришлось закатить глаза и послушно пойти следом за своим прямым начальником. Юнги отличный друг, который поддержит, как только сможет, и выпьет за упокой сломанной психики, но только в те дни и моменты, когда полностью отвлечён от дел на работе. Мин был невероятным трудоголиком, благодаря чему в его клане всегда был порядок и царило спокойствие, а если кто-то не ладил между собой, то при Юнги вели себя, словно давние друзья, потому что знали, что этого парня лучше не злить. Он не так высок, как, например, тот же Тэхён — пять сантиметров не доставал, — однако боялись его пуще огня и чудовищ. Юнги внешне хилый и болезненный, потому что кожа бледная, как у вампира, но на самом деле он стойкий и сильный морально, умел держать эмоции и давал им волю только тогда, когда это было действительно необходимо. Ослушаться главу мафиозного клана было наравне с неудачной попыткой суицида — мучительно, однако всё равно не умрёшь, а воспоминания об этом моменте будут храниться всю жизнь в памяти, как бы сильно ни хотелось их выбросить из головы.       Юнги опёрся о капот своего автомобиля, достал из кармана брюк пачку сигарет и в следующий момент закурил, а Тэхён устроился рядом и, скрестив руки на груди, рассматривал невысокое здание в три этажа. Третий этаж был упрятан под землёй, войти туда можно было только через зал кафе на первом, уже видном взгляду, этаже. Такой план был придуман для того, чтобы не дать полиции найти ночной клуб, однако спустя долгое время его работы один из владельцев наконец-то смог подкупить договориться с полицией, поэтому, как уже было упомянуто, блюстители порядка приезжали сюда очень редко. Из клуба до сих пор доносились громкие биты, и порой было слышно, как в зале вскрикивала от веселья толпа, отвечала на тупые вопросы диджея, но почему-то на пьяную голову его слова не казались такими уж и глупыми, как на трезвую. Кафе уже давно было закрыто, поэтому ничто не мешало шуму из подземного этажа разноситься по всей улице. Казалось, что ветви деревьев качались вовсе не от ветра, а от громкой музыки и криков толпы. Тэхён склонил голову вбок и почему-то задумался о своём прошлом, когда поход в ночной клуб казался чем-то интригующим и волнующим, а ещё таким же недоступным, как звезда на небе. Сейчас, когда ему двадцать семь, он посещал эти клубы чуть ли не каждые выходные, а лет десять назад мечтал хотя бы одним глазком посмотреть, что там, внутри, происходило.       Когда Юнги, такой взрослый и крутой, — ему же было уже двадцать пять, когда он приютил Тэхёна! — впервые привёз мальчишку в ночной клуб, у Кима остались не самые лучшие впечатления: потные и пьяные люди липли друг к другу с какой-то животной страстью и тёрлись телами, словно ненормальные. В зале тогда ужасно воняло потом, орала музыка и ещё попахивало чьей-то блевотиной, которую можно было учуять из-за духоты в помещении. Первое впечатление испортилось ещё больше, когда желудок Кима с непривычки вытолкнул весь выпитый алкоголь наружу, и смеющемуся из-за невинности Тэхёна Юнги пришлось на своих плечах тащить уставшую тушку, выплюнувшую чуть ли не все свои органы, в автомобиль и потом везти домой. На следующий день парнишка не помнил абсолютно ничего, но ему всё равно пришлось бороться с похмельем и идти на обязательную тренировку, потому что он только-только попал в клан Мина и вылететь оттуда в первые же дни не хотел, пусть подсознательно и надеялся, что Юнги слишком к нему привязался, чтобы вот так просто выбросить семнадцатилетнего мальчишку на улицу.       Уже спустя несколько минут молодые люди сидели в салоне автомобиля и мчали по трассе, чтобы побыстрее добраться до пункта назначения и тут же доползти до кроватей. Им нужно было выспаться, но вряд ли получится взять от сна всё, потому что сейчас на циферблате наручных часов Мина показывало третий час ночи, а вставать им нужно было в шесть. Место, которое все подопечные Юнги и сам он называли базой, находилось в трёх километрах от Сеула, а именно туда завтра Тэхёну придётся тащиться за новым человечком, который, возможно, станет частью клана.       Попрощавшись с Юнги, Тэхён неторопливо спустился со второго этажа, где находилась комната главы клана, на первый и вышел из строения, оставшись прямо на крыльце. По периметру территории, очищенной от деревьев и какой-либо растительности, стояли гаражи, которые были удобно обустроены изнутри для жилья. Эти поставленные гаражи собой представляли букву «П», а то двухэтажное длинное строение, где обитали Мин и ещё несколько десятков человек, завершало планировку и выстраивало окончательный прямоугольник. Сюда обычно не совались, потому что в том криминальном мире, где крутилась банда, их боялись, а полиция даже не предполагала, где могли находиться все эти преступники, ну, а те, кто знал, были хорошенько подкуплены или же, к сожалению, бездушно убиты — здесь уже зависело от морального или аморального мышления отдельного человека. Кто желал получить денежки и свалить из Республики Кореи, те желаемое и получали, оставляя молодых людей в полнейшем спокойствии, а кто действительно пришёл к власти, чтобы делать страну лучше, обычно не доживали до пятидесяти, потому что Мин высылал своих парней на встречу с этим «чудом». В мире всегда действовал и будет действовать закон, который звучал, как: «Если не ты их, то они тебя». Можно ли было что-то с этим негласным законом сделать? Увы, ничего уже не исправить. Люди хотели жить и жить желали хорошо, достойно, а для этого требовалось порой идти на самые крайние меры, ведь удача преследует, к сожалению, не всех.       Зайдя в свой гараж, Тэхён остановился прямо на пороге и захлопнул дверь, опустошённо рассматривая единственную комнату, тонущую во мраке. Он щёлкнул выключателем, снял свои ботинки и тут же остановился: ему требовалось осмотреть помещение на мельчайшие изменения, потому что с детства Тэхён привык жить в страхе и недоверии к окружающим. Но ничего не сдвинулось с места во время его отсутствия: кровать стояла возле небольшого открытого окошка, постель на ней была нетронута, на столешницах кухонного гарнитура по-прежнему ничего не было, а шкаф — Тэхён пару раз подёргал за ручки — всё ещё был закрыт на замочек. И всё же Ким, поглощённый своим недоверием, открыл шкаф и проверил каждую полочку: папка с его личным делом всё ещё лежала на третьей полке снизу под цветными футболками, выложенными по цветам в последовательности букв его имени*. Молодой человек достал чёрную папку, открыл её и стал перечитывать всю информацию: вырезки из новостных газет, розыскная ориентировки, фоторобот — всё это напоминало ему о прошлом, от которого он всё не мог убежать, хотя очень хотел. А в последнем файле папки — нож. Тот самый кухонный нож с острым лезвием, на котором всё ещё осталась кровь отца. Мужчина захлопнул папку и сунул её обратно под одежду трясущимися руками.       За прошедшие десять лет про него забыли, пусть иногда, находясь в Сеуле, до него всё ещё доносилось то прозвище, которое ему дал народ: Наглец Ким. Первое время это прозвище, данное ему людьми, очень пугало и обижало душу ребёнка, ведь Тэхён действительно просто защищался. Ким правда не желал отцу смерти; в свои семнадцать ему хотелось только, чтобы мама была свободна, чтобы на её теле наконец-то прошли синяки, а шрамы были забыты вместе с воспоминаниями об отце, однако в тот вечер всё повернулось совсем не так, как желал парень. Он мечтал о хорошей работе и престижном месте в обществе, хорошо учился в школе, чтобы порадовать маму и пообещать ей, что совсем скоро издевательства отца над ними прекратятся. Но всё произошло абсолютно не так, как хотел Тэхён. Он совсем не планировал убить отца, совсем не ожидал услышать от матери: «Вот, что ты имел в виду, когда говорил, что страдания закончатся? Изверг». Со временем прозвище перестало иметь такое влияние на Тэхёна, потому что он научился улыбаться своим страхам в лицо. И скрываться; Тэхён научился вскакивать посреди ночи от любого шороха, потому что в голове была только мысль о том, что это за ним сейчас поднимались по лестнице полицейские с резиновыми дубинками и настоящими пистолетами, блестящими под светом луны. Ему приходилось ходить по заброшенным районам в поисках временного убежища, постоянно оглядываться и не встречаться с людьми взглядами.       Когда его на одной из улиц остановил Юнги, просящий помочь с машиной, у Тэхёна сердце рухнуло с грохотом в пятки, а желание бежать затмило разум, поэтому первые пару секунд Ким тупо смотрел в прищуренные из-за солнца глаза старшего и боялся, что это какой-то полицейский под прикрытием. Ещё пара мгновений и до ушей тогдашнего Кима, боящегося всего на свете, донеслись слова: «Ты Наглец Ким, верно? Полезай в машину, я помогу. Тут полицейский участок рядом — поймают, что делать будешь?» И почему-то Тэхён, такой несмышлёный и наивный, залез в салон чёрного автомобиля, устроился на задних сиденьях и буквально тут же отрубился от всей тяжести той усталости, которая преследовала его каждый день. Он словно чувствовал, что Юнги можно доверять. И сейчас, когда задумывался о своём поступке, абсолютно не понимал, чем думал: а вдруг Мин действительно оказался бы законопослушным гражданином, который отвёз бы его в полицию? Что было бы тогда? Тэхён сгнил бы в тюрьме, потому что денег на хорошего адвоката у него не было, а государственный вряд ли станет бороться за какого-то мальчугана. Ким приводил свои суждения к мысли о том, что тогда просто слишком устал. И морально, и физически вымотался. Ему было уже плевать, что будет дальше, потому что до встречи с Юнги Тэхён на полном серьёзе задумывался о том, чтобы сброситься в реку Хан и разбиться о гладь воды или просто задохнуться в её волнах.       Сейчас всё было намного лучше, пусть прошлое и не оставляло его, пусть каждую ночь ему снились умирающий от рук сына отец и вопящая от ужаса мать, пусть последняя даже не узнавала своего сына, когда тот приходил её наведать в клинику, и называла именем покойного супруга. Сейчас у Тэхёна есть товарищи, лучший друг и крыша над головой, поэтому он спокоен. Пусть иногда и хотелось просто исчезнуть, чтобы не испытывать всё то, через что проходил каждый день: ненависть к себе, страх всё же быть пойманный и ложь, в которую он окунулся с улыбкой, только бы не показать окружающим себя настоящего — сломанного и запуганного до смерти ребёнка.       Тэхён закрыл глаза и почти тут же уснул с мыслями о том, что завтра, возможно, жить станет ещё капельку лучше.

***

      — Блять, хён, я правда надеюсь, что ты шутишь, — Тэхён буквально ныл в трубку своему другу-начальнику, который на печаль в голосе младшего лишь хрипло засмеялся.       — Чем ты так расстроен, сладкий?       — Это девушка, хён! Ей, блять, не место в окружении здоровых мужиков, — он нервно постукивал пальцами по рулю своего автомобиля и рассматривал издалека миловидную девчонку, сидящую на веранде кафе и ожидающую, когда к ней подойдёт правая рука главы клана. Она поймала губами трубочку и втянула холодную колу, чуть прикрывая глаза из-за мыслей о том, как же жарко на улице.       — Что-то не помню, чтобы ты был женоненавистником.       — Хён, — прочти прорычал от недовольства Тэхён, а Юнги на том конце трубки снова засмеялся. — Мне нравятся девушки, ты ведь это знаешь, но нравятся они мне в сексуальном или романтическом плане. Как такая хрупкая девчонка сможет справиться с кланом Кима? Ты видел его правую руку? Бугай! А в этой малышке сколько сантиметров роста? Метр с кепкой? — он закатил глаза, когда объект его наблюдений пролила на себя свой напиток, и тяжело вздохнул. — Она ещё и неуклюжая: пролила на себя лимонад.       — Ты к ней привыкнешь, — снисходительно проговорил мужчина. — Забирай её и давай обратно. Время идёт, тик-так.       Длинные гудки, оповещающие об окончании разговора, заставили небрежно бросить мобильный телефон на задние сиденья и посмотреть на девушку ещё раз. Она что-то читала в телефоне и немного хмурила аккуратные брови, слегка щурилась из-за солнца и порой поглядывала по сторонам: вдруг просто не заметила направляющегося к ней человека? Тэхён не был против женщин, вовсе нет: ему нравились девушки, потому что таких прекрасных созданий было сложно не любить. Просто он немного не понимал, как Юнги собирался обеспечить девчонке безопасность? В клане Мина не все служащие адекватные, не все они относятся к противоположному полу с необходимым уважением, поэтому Тэхён немного волновался за целостность этой прелестной дамы, однако прямо жуткого страха за неё не было: девчонка ему никем не являлась, чтобы хоть как-то о ней печься. Его слегка смущал тот факт, что эта крошка собиралась войти в ряды подчинённых Мина и наравне с ними, высокими и сильными, бороться с кланом Кима, который собрал, наверное, уже всех самых огромных и накаченных мужчин со всех просторов Кореи. Но что поделать: босс велел — нужно выполнять. Тэхён вышел из автомобиля и в суете Сеула заблокировал его дверцы, чтобы в следующий момент неторопливо перейти дорогу в запрещённом месте и привлечь внимание прохожих.       Ему было всё равно, пусть смотрят хоть две тысячи глаз: главное, чтобы не нашёлся какой-нибудь умник-полицейский, решивший настучать на Кима в участок за нарушение правил дорожного движения, потому что тогда начнутся большие проблемы. Мужчина поправил свои солнцезащитные очки, подняв их и зацепив волосы, словно ободком, плюхнулся напротив нужной ему цели и бессовестно взял со столика недопитый холодный напиток; в стаканчике приятно шумел лёд. Девушка неторопливо оторвалась от изучения чего-то в телефоне, заинтересованно склонила голову вбок и прошлась взглядом тёмных глаз по припухлым губам молодого человека, растянутым в наглой улыбке. Возможно, правильно, что народ называл Тэхёна Наглецом. Ким с некоторым удивлением заметил, что ни один мускул на лице девушки напротив не дрогнул с его появлением, поэтому чуть прищурил взгляд в интересе и не переставал улыбаться, сканируя внешность новой коллеги. Она отложила телефон на стол, поправила своё чёрное худи.       — Ещё раз без позволения возьмёшь мои вещи, будешь платить сполна.       — С чего ты взяла, что будет ещё раз?       — Ты от Мин Юнги; я видела, как ты наблюдал за мной из машины, — пальчиком указала именно на машину Кима, поэтому последний вдруг перестал улыбаться и слегка нахмурился, становясь серьёзнее. — А ещё, — девушка всё-таки разблокировала свой мобильник и показала программу, позволяющую прослушивать чужие звонки, а затем заправила прядь длинных волос за ухо, являя миру чёрный наушник, — будь аккуратнее, когда говоришь о незнакомцах. И да, — она расслабленно облокотилась на спинку стула, — в этой малышке, — указала на себя, — сто шестьдесят два сантиметра роста. И если ты ещё раз назовёшь её малышкой, то она перегрызёт тебе глотку.       Тэхён вновь растянул губы в яркой улыбке и даже не смог сдержать довольного смешка. Хорошо, он признаёт, что ошибался насчёт этой неуклюжей красотки, что оказалась весьма смышлёной и даже острой на язык. Ему такие нравятся: умеет дать отпор и постоять за себя, пусть пока только на словах и с помощью угроз. Возможно, это подчинённые Мина пострадают от неё, а не наоборот, как ожидал Ким, потому что эта девчонка действительно перегрызёт глотку, что видно по её уверенному настрою в тёмных глазах.       — Отлично, миледи, тогда едем. Сахарок уже заждался.       — Сахарок? — она наблюдала за тем, как резко поднялся с места молодой человек, и затем поднялась за ним, начиная собирать свои вещи. Девушка потянулась за своим стаканчиком, однако его снова перехватил Тэхён, который зажал трубочку губами и сделал пару глотков, вынуждая новую знакомую тяжело вздохнуть и серьёзно посмотреть в его улыбающиеся глаза.       — Юнги, — пояснил Тэхён, чтобы у неё не оставалось вопросов. — Но ты его так не называй. Он у нас не любит такие нежности, может и по попке дать.       — А ты, видно, мазохист, — она закинула на плечо свой рюкзак, подошла ближе и локтем ударила молодого человека в живот, чтобы тот чуть согнулся и предоставил ей доступ к её стаканчику с колой. Она выбросила трубочку в мусорный бак, туда выкинула и крышечку, а потом посмотрела на скрюченного от боли Кима, что всё ещё улыбался и даже посмеивался. — И его, и меня раздражаешь.       — Ох, какая ты боевая. Как зовут-то, миледи? — прохрипел парень, выпрямившись и начиная двигаться вслед за девушкой.       — Чонсо.

***

      Чонсо сидела в удобном кресле напротив дубового рабочего стола в просторном кабинете Мин Юнги. Она старалась не обращать внимание на стоящего позади неё Тэхёна, который опёрся плечом на косяк возле выхода и рассматривал её спину, и просто изучала тёмноволосого мужчину за столом: он перебирал какие-то бумаги и попутно расспрашивал про жизнь и навыки Им Чонсо, которая охотно на всё отвечала, но своих заинтересованности и волнения не показывала, играя роль абсолютно равнодушного человека. Ей очень важно попасть в круги мафии, пусть это и было невероятно сложной и почти безнадёжной миссией. Изначально она хотела пробиться в состав мафиози с помощью своего ныне бывшего бойфренда, только вот тот над желанием своей девушки лишь посмеялся и, погладив её по голове, сказал, что дело это совсем не женское. Чонсо и сама это прекрасно понимала, потому что в таких кланах, как, например, миновский вообще долго женщин не держали, ведь работка правда сложная не только физически, но и морально, но ей правда очень надо. Она тренировалась целый год, чтобы сначала научиться банальным навыкам самозащиты, а потом на лучшем уровне овладеть навыками в борьбе. Чонсо потратила уйму времени и денег на все занятия с мастерами, работала днями напролёт, чтобы оплатить не только уроки, но ещё и жильё, а теперь действительно готова бороться за своё будущее и за свою мечту, даже если её не примут в команде.       Юнги спрашивал банальные вопросы, которые по телефону обсудить не хотел: возраст, настоящее имя, навыки в борьбе, стрельбе и программировании — это ей правда понадобится, если она будет входить в состав его клана. Мин сразу предупредил, что если девчонка не подойдёт им, то ей придётся уехать и забыть о месте, где она была, иначе придёт быстрая кончина. Чонсо прекрасно понимала, что шутки с такими людьми, как Юнги, плохи, поэтому на его угрозы лишь понятливо кивнула и в глубине души надеялась, что ей не придётся ничего забывать, потому что уже сегодня она поселится в этом немного неприятном на вид месте и станет частью клана. Но пока что глава всей этой компашки скрывал от неё своё решение и продолжал перебирать бумаги, которые являлись досье на девушку. Она волновалась, поэтому хрустела пальцами и кусала губы чуть ли не до крови, но внешне, не взирая на эти признаки, выглядела всё ещё спокойно. Казалось, ничто не сможет нарушить её самообладания, кроме, конечно, Тэхёна, который стоял позади и ухмылялся чему-то своему.       Он ей сразу не понравился. И даже не потому, что посмел без какого-либо разрешения трогать самолично купленный напиток, а потому что слишком многое себе позволял. Да, конечно, Чонсо и сама не подарок — нельзя ведь так бесстыже прослушивать чужие звонки. Однако она слушала только то, что говорилось о ней самой, так что всё было весьма безобидно. А Тэхён нагло выпил чуть ли не половину её напитка в такую-то жару, не извинился и после этого полпути травил какие-то неприятные шутейки в её адрес, чем очень сильно раздражал. И эта его улыбочка. Она насмешливая, словно все вокруг являлись клоунами, а Тэхён был королём, что смотрел на своих шутов и ухмылялся их глупости. Высокомерный и до ужаса невоспитанный тип — Чонсо таких на дух не выносила. Она даже не удивится, если потом вскроется, что этот паренёк выродок из какой-нибудь богатой семьи, пристроенный сюда отцом или матерью просто потому, что сами родители были нечисты на руку. Если это будет действительно так, то Чонсо возненавидит Тэхёна ещё больше: богатые и наглые — это верхняя точка апогея. И не потому, что Чонсо завидовала, — ну, может самую малость, — а потому, что у таких нет ничего, что могло бы напугать. Полицию в их случае можно легко подкупить, все проблемы решить деньгами.       — У тебя ведь не все вещи с собой? — Юнги приподнял бровь и исподлобья взглянул на девушку, которая всё это время прижимала чёрный рюкзак к себе.       У неё в этом тёмном дружке всего лишь пара штанов, тройка тёмных и почти одинаковых худи, несколько футболок, нижнее бельё и всё необходимое для техники: телефона и нетбука. Она похлопала ресницами и на пару мгновений застыла, потому что раздумывала о том, почему Юнги спросил об этом. Надежда о том, что сейчас ей выпал шанс остаться в этом клане, ударила в голову с такой силой, что Чонсо еле-еле сдержала улыбку. Чтобы не показать своё счастье миру, она прикусила изнутри щёку и слегка нахмурилась, чем позабавила сидящего напротив мужчину, но последний ничего ей не сказал и лишь терпеливо ждал ответа. Конечно, он понял, что Чонсо уже догадалась о его решении принять её к себе, но пока что он потянет резину, просто ради веселья, потому что Юнги чувствовал, что вместе с надеждой по голове Чонсо била ещё и тревога, которая всё шептала на ухо: «Он тебе откажет, домой поедешь».       — Это всё.       — Ой, так ты у нас из бедной семьи, миледи? — раздался глубокий голос позади, и Чонсо еле сдержала себя, чтобы не закатить глаза. Она увидела на тонких губах Юнги слабую ухмылку и вдруг почувствовала раздражение: ну, конечно, Мин с этим парнем заодно, они ведь наверняка сблизились и давно знакомы. Им шумно вздохнула, однако не стала никак комментировать слова Тэхёна. — Небось в клан попасть хочешь, только чтобы крышу над головой найти?       — Разве Наглец Ким не того же добивался, когда соглашался на условия господина Мина? — с непроницаемым лицом проговорила девушка, смотрела на свои руки и звучала до невозможности уверенно в себе. Юнги резко оторвался от чтения документов и посмотрел сначала на неё, а потом на улыбающегося Тэхёна, который захохотал и откинул в смехе голову назад.       — То, что ты знаешь, — вершина айсберга, миледи. Не суй свой миленький нос в чужие дела, иначе без нюхалки останешься. А, и кстати, хён, ты знал, что у нашей новоиспечённой коллеги есть навык прослушивать чужие телефонные разговоры?       — Знал, — он откинулся на спинку кожаного кресла и скрестил руки на груди. — Я сам разрешил ей прослушать наш разговор, чтобы проверить умения. Прости, что не предупредил, совсем из головы вылетело, — он покрутил пальцем возле виска и резко направил его в сторону окна, будто показывал путь своих ушедших вдаль мыслей.       — Ну ты и жук.       — В общем, Чонсо-я, ты принята. Тэхён-и покажет тебе всё тут, а с завтрашнего дня начнёт с тобой тренировки. Да, Тэхён-и?       — У меня что, других дел нет? — фыркнул Ким.       — Нет. Теперь твоё основное дело — Чонсо, — и хитро улыбнулся, переводя взгляд на слегка нахмурившуюся Им.