2
5 июня 2021 г., 12:00
Она снова упала, встретившись ладонями с твёрдой землёй, песок с которой поднялся в воздух и ударил девушке в лицо. Позади послышался смешок. Тэхён невероятно злил Чонсо, вставшую с места и повернувшуюся к нему лицом, перепачканном в земле из-за того, что слишком вспотела и слишком часто падала, но всё равно отказывалась сдаваться. У неё мышцы ныли до ужаса, казалось, даже кости скрипели от этой мучительной тренировки, но девушка продолжала гневно глядеть в глаза соперника и поджимать губы. Парень в чёрной майке склонил голову вбок и покрутил в руках отобранную у Чонсо деревянную биту, которой она должна была нанести ему удар. Жестоко? Да, весьма, Чонсо в первые минуты тоже так показалось, однако сейчас девушка даже была рада, что её оружием оказалась бита: ей хотелось как можно глубже засунуть эту чёртову биту в задницу Кима, который продолжал нагло ухмыляться, глядя на девушку сверху вниз. Чонсо резко отобрала у закатившего глаза мужчины биту, отошла на несколько шагов и замахнулась, нечаянно ударив себя по плечу, но не ощутив боли. Сейчас всё её тело было абсолютной болью, от которой хотелось избавиться: ноги еле стояли на земле, руки отваливались, а голова гудела от всего напряжения и назойливых мыслей. Она давно так не уставала. Последний раз, наверное, был полгода назад, когда ей пришлось без сна работать два дня в ресторанчике, а потом ещё скандалить с его директором: тот не заплатил ни гроша и буквально за шиворот выбросил девчонку во двор.
Взмах. Удар. И снова промах. Слишком сильно разбежалась, по инерции, споткнувшись, прошла ещё два шага и вновь упала на колени, тяжело выдыхая. Тэхён, стоявший позади, покачал головой и скучливо зевнул: Чонсо целеустремлённая и самоуверенная, но скорости и ловкости ей явно не хватало. На одном лишь упрямстве далеко в их деле не уедешь, тут важны ещё и физические навыки, а она махала битой, как топором, только вот по «бревну» никак попасть не могла. Молодой человек отбросил вновь выхваченную из рук младшенькой биту, подошёл к оставленной на земле бутылке с водой и протянул её Чонсо, которая тут же припала к горлышку и еле сдержала довольный стон, потому что пить хотелось до жути, аж горло першило. Тэхён устроился рядом на песке, бесстыже выхватил из рук не успевшей среагировать Чонсо бутылку и сам начал пить, краем глаза наблюдая за Им, которая из-за выходки Кима облилась. Струя воды скатилась по подбородку на шею быстрее, чем Чонсо её вытерла, поэтому Тэхён, почему-то акцентирующий на этом внимание, рассмотрел яремную впадинку и отвернулся. А со стороны девушки послышался усталый стон, а потом негромкие удары: она била по бёдрам кулачками, чтобы немного размять их. Ещё пару секунд — и Чонсо без сил повалилась на спину, взирая на голубое небо.
Май в этом году выдался невероятно жарким, поэтому ходить в худи и джинсах с каждым днём становилось всё сложнее, но Чонсо не желала менять их на более открытую и лёгкую одежду, тем более в окружении мужчин, которым она абсолютно не доверяла до конца. Она не желала привлекать внимание в обществе открытой или цветной одеждой, поэтому чаще всего носила именно такие закрытые вещи, но казалось, словно сейчас, когда все уже давно сменили толстовки и штаны на шорты и футболки, Чонсо привлекала ещё больше внимания, чем раньше. Пусть даже это будет так, но девушка всё равно не сможет расстаться с худи: её руки были изуродованы порезами, которые постепенно проходили и оставляли за собой лишь воспоминания, а остановиться калечить себя Чонсо не в силах. Её взгляд был устремлён на плывущие по небосводу пушистые облака, порой закрывающие собой солнце, а мысли Чонсо унеслись слишком далеко от преследующей её реальности, поэтому Тэхёну пришлось с недовольным цоканьем пнуть девушку по икре, дабы привлечь внимание. Это действие молодого человека вынудило Им глубоко вдохнуть и выдохнуть через стиснутые зубы, чтобы не треснуть парню из-за собственных раздражительности и неприязни к этому типу. Она поднялась на локтях и, забавно щурясь из-за солнца, посмотрела в лицо Кима, который покачал головой, прежде чем начать свою лекцию, состоящую из замечаний.
— Ты просто ужасна. Не понимаю, за какие грехи мне в ученики было послано это. А ведь у меня их, этих грехов, чуть ли не миллион, — он снова покачал головой, но улыбаться всё равно не прекращал. Чонсо казалось, что эта наглая улыбочка приклеена к лицу Тэхёна суперклеем, потому что никогда не слезала с припухлых губ. Хотелось силой заставить Кима перестать улыбаться, но даже сейчас, когда они боролись — Чонсо правда пыталась, — эта ухмылка не уходила с лица парня. — Ты хотя бы в ютьюбе уроки смотрела, миледи? Или возомнила себя гением техники и припёрлась?
— Я проходила курсы самообороны и занималась у мастера бокса, — хмуро сообщила девушка, а затем закатила глаза: Тэхён разразился заливистым смехом.
— Так твоя проблема в этой деревяшке? — он ткнул пальцем на валяющуюся на траве биту и снова засмеялся. — Так уж и быть: я тебе поверю, — молодой человек начал подниматься. — Тогда попробуем сразиться на кулаках. Если победишь меня, то приглашаю в бар. Я плачу.
— Я с тобой пить не буду, — самоуверенно заявила Чонсо и следом за Тэхёном поднялась на ноги, отряхивая задницу от грязи.
— Конечно, ты не будешь: продуешь.
Желание доказать Тэхёну, что она действительно умела драться, придавало сил, поэтому уже спустя пару секунд Чонсо стояла в необходимой позе и остро смотрела в лицо улыбающегося соперника. Он был более расслаблен, даже не сжал руки в кулаки, чтобы начать бой, и просто рассматривал уверенно настроенную Чонсо, которая прищурила взгляд. Она напала неожиданно и довольно хмыкнула, когда ударом под дых смогла стереть с лица Кима эту поганую улыбку. Удар. Удар. Ещё один. Тэхён вернул на губы улыбку и ловко отражал все нападения Чонсо, позволял бить себя лишь по рукам или плечам, потому что именно ими защищался. Им злилась. Она чувствовала, как надежда победить угасала в её душе. Чонсо решила действовать нечестно: сделала вид, что хочет ударить в плечо, но резко схватила крепкое горло парня длинными пальцами и чуть сжала, оставляя за собой красные следы, однако Тэхён снова переиграл её. Мужчина неожиданно схватил девушку за запястье, а второй рукой зацепился за её талию. Чонсо, ошарашенная происходящим, ведь такой сценарий не был обдуман, заметила лишь то, как хитро подмигнул ей снова ухмыльнувшийся Ким, а затем задохнулась от боли, которая поразила её организм: Им оказалась прижатой лопатками к земле, её запястья были крепко сжаты ладонями молодого человека, а сам соперник восседал на поясе Чонсо, придавливая её своим весом.
— Знаешь, в чём ещё твоя проблема, красотка? — он склонил голову набок и насмешливо прищурил взгляд, глядя прямо в глаза задыхающейся от боли девушки. — Плохо учила биологию: мужчина физически сильнее женщины, какими бы навыками она ни обладала. Впредь, когда будешь кидать вызов, задумайся об этом.
Тэхён не удержался от насмешливого смешка и только после этого слез с девушки, которая тут же скрутилась в клубок и зажмурила глаза, перед которыми из-за нехватки воздуха стояла пелена. Он взял с земли биту и, закинув её к себе на плечо, крикнул Чонсо: «Жду две минуты, потом уеду, а добираться до базы будешь пешком». Им с хрипом поднялась на ноги, упёрлась в колени и гневно посмотрела в спину вальяжно передвигающегося Кима, которому так и хотелось открутить голову. Обида от своего проигрыша затмила разум так, что хотелось разреветься, упав на колени, а от боли кружилась голова. Чонсо ненавидела проигрыши, поэтому поставила перед собой цель: в следующий раз она точно заставит Тэхёна упасть перед ней на колени и увидит желаемую ненависть в его глазах, ведь пока что лицезрела только насмешку.
— Урод, — прорычала Чонсо ему вслед.
— Я всё слышу, — наигранно-обиженным тоном произнёс развернувшийся к ней лицом Тэхён. Он сделал пару шагов спиной вперёд, при этом цокая языком, и вновь отвернулся, чтобы успешно дойти до своего автомобиля.
Переполненная усталостью и ненавистью Чонсо уже в салоне автомобиля смотрела в окно и анализировала свои действия, которые принесли ей неудачу в их сражении. Наверное, нужно было быстрее реагировать. Или же не стоило вообще использовать бесполезное удушение, которое в борьбе сделало её же слабее? Она вполне могла выиграть, но что ей помешало? Чонсо нахмурилась и настолько утопла в собственных мыслях, что совсем не заметила взгляд Тэхёна, направленный на неё через зеркало заднего вида. Наконец-то он, этот взгляд, был наполнен полной серьёзностью, потому что мысли не давали ему покоя. Тэхён вспоминал переписку с Юнги и не мог поверить, что эта девчонка могла быть послана Вешателем в качестве секретного агента. Ради чего?
Вешатель и Юнги, более известный в криминальном мире под псевдонимом Чистильщик, всегда враждовали, и их вражда вечно была самой губительной для всего города, если не для всей страны, но сейчас последний не строил никаких козней, а даже если бы строил, то обязательно поделился бы этими планами с Тэхёном, ведь не зря же он был правой рукой главы. Никаких секретов пока со стороны Юнги не было, так что же эта девушка могла передать Вешателю? Верно, буквально ничего. Может, противник надеялся, что симпатичная девчонка сможет соблазнить кого-нибудь из группировки и позже, когда планы по атаке уже появятся, сдать всё Вешателю? Но сколько сил и времени уйдёт на это? Вешателю, кто известен своими умом и хитростью, было бы совершенно не выгодно поступать таким способом. Проще бы с его стороны было спланировать нападение и в удобный момент напасть, чтобы застать врасплох. Спланировать нападение и напасть в удобный момент… Тэхён нахмурился и снова кинул взгляд на уснувшую девушку через зеркало заднего вида. Неужели малышка Им Чонсо прибыла сюда по наказанию Вешателя, чтобы проведать, насколько тихо на базе, и узнать, где вообще она находилась? Тогда Юнги был действительно прав: за ней нужно наблюдать, не спуская глаз.
***
Тэхён не особо любил обращаться к кому-то за помощью. Как бы пафосно то ни звучало, но жизнь действительно научила Кима действовать в одиночку, поэтому молодой человек привык делать всё самостоятельно. В школе он не позволял себе списывать домашнее задание или контрольные, потому что прекрасно понимал, что старался не для себя, а для матери, ведь на тот момент главной его целью было вытащить маму из этого дерьма, в которое её с головой окунул отец. Сейчас, когда Тэхён являлся правой рукой известного не понаслышке Чистильщика, никто даже не подумал бы о том, как сильно он любил свою родительницу, а уж в то время, когда о жестоком убийстве собственного отца гуляли самые разные слухи, народ уж точно не задумывался о том, что Тэхён просто пытался защититься, пытался огородить от новых проблем со здоровьем и синяков маму, которая сама спряталась за его спиной, а потом, когда безжизненное тело отца упало на пол с грохотом, завизжала и обвинила сына в том, что он разрушил их семью. Тэхёну не стыдно и тем более не жаль, что он убил отца. Сейчас — нет. Сейчас он даже рад, что сделал это тогда, а в возрасте семнадцати лет Киму казалось, что он действительно разрушил их семью и брак, какой-никакой, но всё ещё брак. Тогда он особо не понимал, что спас обоих от мучителя в лице отца. Единственное, что заставляло Тэхёна каяться каждый раз, — лечение матери в психиатрической больнице. Ему каждый раз было слишком больно смотреть на бледное лицо матери, которая сидела возле него и глядела куда-то в пустоту, всё шепча имя покойного отца. Женщина уже не плакала, потому что была слишком напичкана всяческими веществами, которые так сильно влияли на мозг, что ничего, кроме пустоты, в разуме не оставалось. Госпожа покачивалась взад-вперёд и перебирала пальцами, будто плела кому-то косички. Она выглядела пугающе, но Тэхён всё равно сидел рядом и просто наблюдал за ней. Первое время Ким пытался разговаривать с любимой матерью, делал какие-то попытки привести её в себя, но с каждым разом она всё больше и больше уходила в себя, а если и обращала внимание на своего ребёнка, то сильно вздрагивала, бешеным взглядом глядела в глаза сына и спрашивала: «Как дела, Тэмин?» Первые два года визитов к матери Тэхён крупно дрожал, когда сухие губы женщины проговаривали это ужасное имя, а позднее ему стало настолько всё равно, что на его припухлых устах появлялась насмешливая ухмылка. «Тэмин умер, мама, как же ты не запомнишь?» — он повторял это всегда, но не видел боли или слёз в глазах матери. Очи родительницы всё ещё были наполнены безумием, которое ютилось в душе вместе с полнейшей пустотой. Сидящей же рядом с Тэхёном Чонсо, которая впервые находилась в доме умалишенных, так спокойно не было. Ужас сковал её тело, поэтому девушка могла лишь немного испуганным взглядом смотреть на женщину напротив и вздрагивать каждый раз, когда из здания психбольницы доносились вопли лечащихся. Ким на неё поглядывал краем глаза и продолжал ухмыляться: ещё слишком мала, чтобы видеть такие ужасы, как же тогда собиралась сражаться с кланом Вешателя? Неужели надеялась, что в борьбе за власть будет место спокойным переговорам и посиделкам? Но Тэхён упрямо молчал, постукивал пальцами по столу в красивой беседке и рассматривал свою маму. Она продолжала размеренно покачиваться вперёд и назад, не переставала шептать имя отца себе под нос и глядела куда-то в сторону больницы, словно боялась туда возвращаться, но её сын точно знал, что сейчас в этой женщине не было ни капли эмоций, только пустота. — Тебе не жутко? — А должно быть? — приподнял бровь молодой человек и посмотрел на свою спутницу, которая неопределённо пожала плечами и не могла оторваться от изучения женщины, которая словно не слышала их разговора и вообще находилась за пределами этой Вселенной. — Это ведь твоя мама. — И это как-то должно повлиять на моё душевное состояние, миледи? — фыркнув после своей реплики, он отвернулся и поудобнее устроился в плетёном кресле, которое чуть поскрипело под тяжестью его тела. Тэхён правда не понимал, как именно такое состояние матери должно было повлиять на него. Но догадка пришла спустя минуту размышлений, поэтому, ухмыльнувшись, Тэхён снова вернул взгляд Чонсо, которая покачала головой из-за своих мыслей и опустила взгляд на руки женщины, перебирающей воздух тонкими пальцами. — Или ты говорила про сожаление? Угрызения и муки совести, жалость и печаль, горечь от происходящего — это ты имела в виду? К сожалению, на все эти чувства, созданные моралью, у меня нет времени. Разве я виноват в том, что психика матери настолько слаба? — Но это ты убил её супруга, — вдруг уверенно и злобно произнесла девушка, резко повернулась лицом к парню рядом и нахмурилась, а собеседник лишь улыбнулся шире и прикрыл глаза, закидывая голову назад. — Если бы не ты и твоё решение убить собственного отца, то ничего бы не было. — Миледи, я последний раз говорю тебе: то, что ты знаешь, — вершина айсберга. Перестань совать свой маленький носик в чужие, в особенности мои, дела, иначе тебе придётся с ним попрощаться. — Я точно знаю, что ты убил своего отца, когда тот был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Тебе вообще не стыдно нападать на человека, чей разум подвержен алкоголю? — Миледи, — он открыл глаза и провёл кончиком языка по своим губам, которые тут же растянул в безумную улыбку. Молодой человек посмотрел в глаза напуганной его реакцией Чонсо, склонил голову вбок и провёл пальцем по бархатной коже девушки, поднимаясь по шее к подбородку, — ты начинаешь меня жутко раздражать. — Господин Ким, — со стороны донёсся предупреждающий кашель сиделки матери Тэхёна, которая обвела взглядом позу, в которой сидела пара. Чонсо, проморгавшись, быстро схватила со стола свой рюкзак и помчалась в сторону главного входа в больницу, чтобы подождать Тэхёна возле машины, а сам он тяжело вздохнул и недовольно посмотрел на смущённую работницу диспансера. — Ваше время истекло, мне нужно вести госпожу До на процедуры. — Хорошо, — он послушно кивнул и неторопливо поднялся с места. Молодой человек позволил себе аккуратно провести по тонким волосам матери, собранным в хвост на затылке, и поклонился миловидной брюнетке, которая тоже поспешила поклониться в ответ. Он неторопливо прошёл по асфальтированной дорожке и хмыкнул, когда увидел Чонсо, что мельтешила возле машины, ходя туда-сюда и что-то бубня себе под нос. До базы они доехали молча, потому что нечего было друг другу сказать, а спорить, как всегда у них бывало, не так уж и хотелось. Чонсо всё вспоминала образ мамы парня, который включил весёлую музыку и беззаботно настукивал такт по рулю. Ей не верилось, что когда-то эта женщина, сейчас абсолютно лишённая возможностью думать и рассуждать, широко улыбалась или же горько плакала. Она не могла даже на мгновение представить того, что пришлось пережить этой госпоже из-за своего сына-урода, что так нагло лишил жизни собственного отца. Чонсо чувствовала, как ненависть к Тэхёну росла в её груди, поэтому тяжело вздохнула и отвернулась от молодого человека, устремив свой взгляд за окно машины, мчащейся по дороге. Чонсо, у которой мама умерла при родах, а отец отказался от неё, предпочтя криминальный мир и жизнь в нём, совершенно не понимала, как можно было так легко разрушить семью, которая строилась годами. Каким бы ужасным ни был отец Тэхёна, можно всё было решить без крови и без смерти мужчины, который явно не хотел, чтобы его алкогольное опьянение кончилось этим. Ким Тэхён ужасен, раз считал, что имел право отнимать жизнь, словно какое-то божество. Чонсо ненавидела таких людей, поэтому ненавидела и себя, ведь уже две недели она жила по правилам криминального мира, где жизнь человека не стоила ни гроша. Чонсо усердно тренировалась не только с Тэхёном, но и с другими участниками группировки, с которыми успела сдружиться. Первую неделю было тяжело как-то доказать, что она не просто так находилась в их кругах, потому что все до единого недоверчиво косились на девушку и даже не хотели с ней разговаривать, но после воскресенья, когда Юнги собрал всех своих подчинённых и внушил, что Чонсо действительно можно доверять, мужчины стали относиться к ней мягче, а один паренёк и вовсе решил познакомиться. Этого юношу звали О Лиёном. Молодой человек тогда неуверенно прошёл на кухню и сел напротив обедающей Чонсо, которая нагло игнорировала все замечания сидящего рядом Тэхёна. Когда Лиён, кусая губу, уселся рядом, Ким наконец-то замолчал, а Им посмотрела на мальчишку с любопытством в глазах, которое подтолкнуло О сделать первый шаг. Он вежливо извинился за то, что прерывал трапезу, представился и протянул ладонь для рукопожатия. Лиён смог заслужить доверие со стороны Чонсо, поэтому теперь почти каждый вечер они собирались в комнате девушки и обсуждали что-то. За прошедшую неделю они неплохо сплотились, но в каждой бочке мёда есть ложка дёгтя. О Лиён всё ещё оставался верным подчинённым Юнги и без ослушаний выполнял все его приказы, поэтому не смог отказать, когда Мин повелел ему наблюдать за Чонсо, потому что, хоть и заверил всех, что ей можно доверять, сам пока что относился к девушке с некоторым недоверием. Да, она старательно осваивала навыки борьбы и пыталась наладить отношения с участниками группировки, но мысли о том, что девчонка могла быть подослана Вешателем, не выходила из головы, но Юнги старался не подавать виду и играл роль простодушного человека. Актёр, как оказалось, он хороший, ведь Чонсо не замечала всего того недоверия, которым переполнялась душа Юнги. Тэхён тоже особо девушке не доверял, но это понятно: они невзлюбили друг друга с первой встречи, поэтому Чонсо даже не думала о том, что когда-нибудь Тэхён перестанет обращать на неё задумчивый взгляд, в котором пряталась капля подозрения. Солнце только недавно поднялось над горизонтом, поэтому на улице всё ещё не было так жарко, как будет днём, но Чонсо уже успела вспотеть, ведь всё ещё носила толстые худи и джинсы, а на ногах были удобные при ходьбе или беге берцы, поэтому жаловаться было некрасиво. Тэхён остановил машину возле недавно открывшегося торгового центра, в котором ещё не было много людей, но это было ему на руку: чем меньше людей, тем меньше внимания. Чонсо посмотрела на парня, отстегнувшего ремень безопасности, вопросительным взглядом и немного нахмурилась, когда он вышел из машины и ожидающе посмотрел на девушку, не сдвинувшуюся с места. — Чего расселась? Пошли. — Зачем? — Надо тебе нормальную одежду купить, а то ходишь в своих балахонах, как монашка. — У меня есть одежда, — Тэхён раздражённо прорычал и откинул голову назад, массируя двумя пальцами переносицу. — Ты, блять, можешь хотя бы один раз со мной не спорить. — Не могу, ты слишком меня бесишь, — хмуро пробубнила девушка и продолжала недовольно смотреть в лицо раздражённого Кима, который закатил глаза и посмотрел на неё. — Мне не нужна новая одежда. — Лето обещали жаркое, ты будешь мучиться. А если будешь страдать, то будешь меньше концентрироваться на тренировках, идиотка. Одежда должна быть не только удобной, но ещё и дышащей. Возьмёшь себе кофту, если так хочется, просто тоньше. Это ведь явно зимнее, — он показал пальцем на чёрное худи девушки и внезапно почувствовал, словно говорил с маленьким ребёнком, которого приходилось уговаривать, чтобы совершить безобидное действие. Чонсо была младше Кима на пять лет, а значит, ей двадцать два года, но вела она себя, как пятилетняя девочка, которой обязательно нужно вывести старшего из себя. Спустя ещё пару минут уговоров Им всё же вылезла из салона автомобиля и громко хлопнула дверцей, чтобы показать всё своё недовольство, а Тэхён снова улыбнулся и пошёл следом за ней: вот глупая. Она боялась. Боялась, что по каким-то обстоятельствам Ким увидит её свежие порезы, которыми она украсила своё тело буквально вчера. Боялась, что он, как и многие люди, которым удавалось их лицезреть, начнёт издеваться над ней, нагло обесценивая все проблемы. Ей не хотелось расставаться со своей одеждой, поэтому Чонсо делала всё возможное, чтобы немного оттянуть момент расставания: отставала от Тэхёна на несколько шагов в фойе торгового центра, слишком долго перебирала одежду и в итоге говорила, что ничего ей не подходило, но, когда увидела, что Ким начал злиться, закатила глаза и стала по-настоящему присматривать себе одежду, а не просто ощупываться на качество. В итоге перед ней на вешалке в примерочной висели четыре туники разных фасонов и три пары лёгких брюк тёмных оттенков. Она поправила бордовую шторку, чтобы Тэхён точно ничего не увидел, и сняла с себя худи, чтобы в следующее мгновение замереть перед отражением в зеркале и затаить дыхание, будто кто-то вот-вот убьёт её. Она выронила из трясущихся рук свою кофту, поджала губы и сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в нежные ладони. Чонсо слишком ненавидела своё тело, слишком была зла на всё то, что произошло с ней, ведь каждое испытание оставляло за собой след на девичьем теле. Вот уродливый шрам на ключице — его оставил пьяный отец, узнавший о бисексуальности своей единственной дочери. Через день после случившейся ссоры он пропал, а найти информацию удалось лишь спустя два года поисков. Вот синяки на плечах и груди от тренировок с Тэхёном, где последний совсем не жалел девушку и искусно выматывал её каждый день. А вот то, что так тщательно скрывала от других Чонсо, — её уродливые порезы, оставленные лезвием бритвы. Вынужденная мера, без которой она не могла жить, но вполне могла умереть, если вдруг однажды не рассчитает силы и порежет слишком глубоко. На запястье правой руки единственный шрам, оставленный попыткой умереть, произошедшей как раз в ту неделю, когда отец без предупреждения покинул жизнь своего единственного ребёнка. Отец был и оставался до сих пор единственной семьёй, которая была у Чонсо. Да, пусть он не идеален, пусть слишком эгоистичен и, как оказалось, гомофобен, но Чонсо всё равно слишком любила его, потому что другого выбора у неё просто не было. Всё то уродство, которое пряталось под мешковатой одеждой, было заслугой эгоистичного отца, сбежавшего и оставившего Чонсо в полнейшем одиночестве. Судорожно вздохнув, девушка перевела взгляд на своё лицо в отражении и прикусила губу, чтобы остановиться и перестать плакать. Она быстро стёрла с лица слёзы и натянула на себя серую тунику, которая как раз подошла по размеру и закрывала всё то, что желала скрыть Чонсо. Таким же темпом она перемерила всю остальную одежду и оставила себе только одну пару тёмно-бордовых брюк и две туники: чёрную и ту светло-серую, которую мерила первой. — Ещё нижнее бельё нужно купить. — Его-то зачем? — нахмурилась девушка, вспоминая свои удобные трусы с котятами. Нет, ну их уж точно она не будет менять на какие-нибудь шёлковые ниточки. — А тебе удобно ходить в парашютах с лягушатами? — приподнял брови молодой человек, посмотрел на покрасневшую Чонсо и отвернулся, чтобы оплатить все покупки. Стоящий за кассой парень еле скрыл рвущуюся наружу улыбку. — Вообще-то, это попугайчики, — Тэхён на реплику девушки фыркнул и еле сдержал смех, покачивая головой. — Как ты вообще увидел мои трусы? Ты рылся у меня в шкафу? Извращенец, — она резко отобрала у него пакет с одеждой и развернулась, чтобы уйти. — Ты спишь в футболке и трусах, дурень. Я захожу за тобой по утрам. Проведи параллели. — Да всё равно! Какого чёрта ты рассматриваешь мои трусы? — О, боже мой, — он цокнул языком и остановился, тем самым останавливая и Чонсо, которая повернулась к нему лицом и хмуро глядела в улыбающиеся глаза. — Ну, хочешь, я тебе свои покажу? Они у меня, конечно, не такие интересные, как твои, но тоже крутые. — Ты ужасный. Она снова развернулась и, сгорая от смущения, ускорила шаг, чтобы хохочущий Тэхён нагнал её чуть позже.
