Я всё отдам, чтобы приблизиться к твоим губам

Feel Real — Deptford Goth

      В этот раз посещение ночного клуба было слишком волнительным. Тэхён недоверчиво косился в сторону бармена, который улыбался во все тридцать два и лукаво поглядывал на Чонсо. Девушка медленно попивала колу со льдом, смотрела в сторону танцующей толпы, качающейся волнами под песню, поставленную диджеем, и покачивала ногой в такт музыке, порой щуря глаза и фыркая на попытки бармена обратить на себя её внимание: татуированный парнишка с длинной красной змеёй на шее подмигивал ей и вытворял трюки с бутылками разного алкоголя. Тэхёну, сидящему рядом, в какой-то момент эта игра безумно надоела, поэтому он отставил в сторону свой напиток и подошёл к Чонсо. Свободно раздвинув бёдра удивлённой девушки и устроившись меж ними, молодой человек отобрал у неё тонкий стакан с прозрачной трубочкой и поставил на барную стойку, пока другой рукой придерживал Чонсо за талию, чтобы в следующее мгновение глубоко поцеловать. Краем глаза он увидел, что бармен тут же сменился в лице — смыв улыбку с губ, мужчина прокашлялся и отвернулся, ища в толпе новую жертву для своих уродливых подмигиваний. Чонсо, прекрасно понимая, откуда взялся такой резкий порыв, Тэхёна целовала с тем же жаром, что и он её, улыбалась в поцелуй от понимания его ревности и скрестила руки за крепкой шеей, притягивая ещё ближе к себе. Музыка, взрывная и до ужаса громкая, переключилась на более мелодичную и медленную, что рождало в душе некоторую романтику. Здесь было душно и воняло потом, однако даже при таких обстоятельствах молодые люди не сходили с танцпола и отжигали так, словно сегодня — последняя ночь их существования. Многие сплетались в танцах телами, создавая между друг другом особо интимную обстановку, а Чонсо, спрыгнувшая с высокого стула возле барной стойки, сплела свои пальцы с пальцами улыбнувшегося в оконченный поцелуй Тэхёна и повела за собой. Ещё в самом начале пребывания в этом новом клубе, куда редко заглядывала полиция, Чонсо нашла небольшие комнатки с прибранными кроватями и квадратными окошками, зашторенными аккуратными занавесками. Девушка оформила на своё имя одну из комнат, когда якобы отходила в туалет, оставляя на Тэхёна задание купить им напитки, и сейчас вела молодого человека именно в спальню, дверь которой моментально заперла на ключик, оставляя его в замке. Тэхён осмотрелся, но много времени на то, чтобы изучить комнату детально, не было — Чонсо снова обняла его за шею и потянула в сладкий поцелуй.       Они немного неуклюже наконец-то добрались до кровати с мягким матрацем и упали на него, тихо смеясь в унисон. Никто из них не понимал, чем был вызван смех, который утихал всё быстрее и превращался лишь в тёплые улыбки, но копаться в своих чувствах и мыслях сейчас хотелось в самую последнюю очередь. Тэхён тут же скинул с себя чёрную майку, устроившись меж ног девушки, которая приподнялась на локтях и внимательно осмотрела его тело. На левой стороне, прямо над грудью, находился шрам от пули, из-за которой все они, Чонсо и Юнги, док и другие ребята, могли потерять Тэхёна, могли лишиться умного и немного агрессивного мастера в своём деле. Чонсо не могла представить, как её жизнь могла бы продолжаться без Тэхёна. На тот момент она слишком привязалась к нему, чтобы пережить его смерть легко. Если бы не моментальная реакция ребят, решивших без разрешения Юнги везти еле дышащего Наглеца Кима в больницу, то Чонсо пришлось бы стоять на кладбище и оплакивать потерю человека, без которого сейчас не видела своего дальнейшего существования. Чонсо забыла о правиле «Не привязываться», забыла обо всём на свете и утопала в своих чувствах, выбираться из которых совершенно не хотелось. С каждым днём волны той любви, что ломали рёбра, накрывали всё сильнее, однако выплыть из них не получится даже при самом огромном желании. Девушка этого человека, что сейчас прикусил губу в недовольстве от долгого рассматривания шрама, не просто любит, она его всей душой ненавидит — за то, что так неожиданно появился в её жизни, за то, что долгое время тренировками и острыми шутками мучил, за то, что готов был унижать каждый день, за то, что в итоге так сильно полюбил и своей любовью так открыто делился, что Чонсо ею заразилась и сейчас своими чувствами дышала, питалась. Чонсо убеждена, что ненависть в разы сильнее любви, что ненависть привязывает куда крепче, нежели верёвки, пущенные любовью. Потому что любовь — просто влечение, а ненависть — абсолютная привязанность. Она ему откроется полностью, она расскажет ему каждую свою тайную мысль и поведает о всех тайнах, что хранятся глубоко в душе, лежат в памяти под семью замками. Чонсо слишком хочет быть рядом, слишком одержима идеей «Долго и счастливо», хоть в их мире, полном дерьма и крови, этому не бывать.       — Было очень больно? — девушка потянула руку к шраму, не поднимая взгляда с груди. Молодой человек аккуратно, еле заметно, невероятно мягко, будто порхание бабочки, перехватил её запястье и сжавшуюся в кулак руку поцеловал несколько раз, заставляя улыбнувшуюся Чонсо посмотреть прямо в глаза, в которых огромными буквами написано: «Я тебя слишком люблю, веришь?»       — Не больнее твоего отсутствия после того, как я очнулся.       Она аккуратно отобрала свою руку из его ладони и положила на щёку Тэхёна, чтобы в следующее мгновение поцеловать в губы и пройтись пальцами от скулы до затылка, зарываясь в волосы. Молодой человек ответил на поцелуй в ту же секунду, приблизился к девичьему телу и помог освободиться от широких джинсов, которые тут же бросил на край двуспальной кровати. Он в её объятиях утопал, бился о волны той нежности, на которую Чонсо только была способна, был с ней не только телом, мысли его тоже были полностью заполнены ею. Тэхён никогда ни к кому таких чувств не испытывал. Эти эмоции, самые яркие и ещё не испытанные, сначала чудовищно пугали, заставляли ночами не спать, сейчас же они спасали его от кошмаров, от которых мучался десять лет подряд, с этими чувствами жилось куда легче, чем раньше, сейчас в следующем дне была уверенность — если всё пойдёт по пизде, то Чонсо будет рядом, потому что она сама об этом говорила, потому что обещала и своё обещание будет хранить до конца жизни. Они целовались настолько долго, что губы опухли слишком сильно, что дыхание отказалось поступать в лёгкие, тела разморились, в комнате в разы стало душнее и жарче, словно стены сдвигались и вот-вот должны были сдавить их обоих в лепёшки. И даже при возможности открыть окно молодые люди не могли отказаться друг от друга и даже на секунду покинуть объятия.       Тэхён взял девушку за талию, чтобы тут же лечь на спину, а Чонсо усадить на свои бёдра. Молодой человек упёрся лопатками в деревянное изголовье, проводя по оголённым бёдрам девушки ладонями, затем пробрался пальцами под чёрную шёлковую блузу и нашёл крючки бюстгальтера, который тут же расстегнул, вызывая у Чонсо негромкий выдох. Он улыбнулся, говоря нечто наподобие: «Свобода грудям» — и девушка засмеялась. Она сняла с себя блузу и бросила её в ту же сторону, куда недавно кинула джинсы. Бюстгальтер отправился следом. Молодой человек приподнялся ещё выше, чтобы поцеловать девичью шею, оставить несколько поцелуев на ключицах и тут же начать ласкать груди. Чонсо не могла собраться с мыслями — все размышления разлетались в разные стороны и совсем не хотели располагаться на полочках, на которых лежали до этого. Было жарко, было слишком противно ощущать на себе капли пота, которые катились по телу слишком медленно и словно пытали, однако само осознание того, что сейчас она отдавалась самому близкому человеку из всех ныне существующих людей на планете Земля, заставляло абсолютнейшим образом забыть всё то, что не доставляло удовольствий. Чонсо тяжело дышала от возбуждения, что скопилось комом в животе и спускалось всё ниже, пока Тэхён расцеловывал её руки, посасывал затвердевшие соски и покусывал их, с особым наслаждением заглядывая в девичьи глаза, которые пьянели от желания с каждым мгновением всё больше. Он сам уже не мог себя сдерживать, но всё равно продолжал целовать девушку, мучая её губы в сладостной пытке, покусывая их и оттягивая немного в поцелуе. Девушке пришлось отойти в сторону, чтобы позволить Тэхёну снять джинсы — пока молодой человек был занят пряжкой ремня и ширинкой своих штанов, полуголая Чонсо искала в глубоком кармане своих джинсов заранее подготовленные презервативы. Повернувшись к Тэхёну, она негромко пискнула от неожиданности того, что молодой человек слишком резко повалил её на лопатки, нависая сверху, и принялся целовать в губы, делясь всей страстью, всем влечением и всем возбуждением, что скопились в теле.       — Слишком быстро, — цепляясь за плечи молодого человека чуть ли не ноготками, Чонсо постанывала ему на ухо и прикусывала язык, чтобы не быть чересчур громкой, ведь казалось, что даже через толстые стены и тонны громкой музыки её стоны были слышны каждому отдыхающему в клубе. Ахнув, словно опомнился, Тэхён на замечание девушки ответил глубоким поцелуем в губы и сбавил темп.       По комнате разлетались пошлые шлепки соития двух тел. Чонсо чувствовала головокружение — воздуха не хватало, эмоций было слишком много, в помещении было чересчур душно. Однако даже так она не отказывалась от очередных поцелуев, ни на что не жаловалась и, ломая брови, смотрела в тёмные глаза напротив, в которых читала яркое обожание, чёткую любовь.       — Сейчас это чувствуется иначе.       — Что? — Чонсо глубоко вздохнула, когда Тэхён остановился, чтобы поменять позу, села на его бёдра и поцеловала в скулу, пока насаживалась на член. Она с еле слышным мычанием прикрыла глаза, взялась за плечи молодого человека и откинула голову назад, пока Тэхён целовал её шею, полностью открытую для действий, и раз за разом проводил ладонями от лопаток до ягодиц и обратно, придерживая некоторое мгновение девушку за бёдра.       — Я в первый наш раз не так хорошо себя чувствовал.       — Потому что ты был пьяный в говно, — она ухмыльнулась на его реакцию, выраженную недовольным цоканьем, а потом уткнулась головой в мужское плечо и сжалась в судороге, слишком громко выражая всё наслаждение, что накрыло её с головой, вынуждая не слышать ничего вокруг.       — Потому что я тебя не любил.       — Сейчас любишь?       — Всем своим существом.

***

Phantogram — Black Out Days

      Было темно, когда к базе Чистильщика подъехало несколько крупных автомобилей чёрного цвета. Тэхён, чью спальню тут же осветили яркие фары машин, приоткрыл глаза и тут же зажмурил их, утыкаясь носом в макушку ворчащей что-то себе под нос Чонсо. Она приподнялась на локтях, окончательно проснувшись и разбудив Тэхёна, который пытался догнать остатки сна и схватиться за них, дабы уснуть снова, но у него ничего не вышло, поэтому он поднялся с кровати вслед за своей девушкой, которая, заметив, что из домов начали выходить коллеги, принялась натягивать на себя одежду. Молодой человек ещё больше взъерошил свои запутанные ночью волосы, накинул на голое тело чёрный короткий пуховик и двинулся вслед за Чонсо, которая схватила от волнения его за руку. В полумраке зимнего утра — на часах пять утра — в центре собранных в круг полусонных людей из клана Чистильщика, стоящего в первых рядах начинающегося представления, стоял Вешатель, который поправил свой чёрный пиджак под тёплым, но расстёгнутым пальто. Он осмотрел не ложившегося ещё спать и до жути уставшего Юнги взглядом свысока и прищурил взгляд, выискивая нужное ему лицо в рядах подчинённых своего врага, но, не найдя никого необходимого, снова вернулся глазами к хмурому Мину.       — Зачем пожаловал? — пассивная агрессия проявлялась насмешливым взглядом и сжатыми в кулаки ладонями, которые Юнги предусмотрительно спрятал в куртке, накинутой поверх тонкой футболки. Мужчина напротив него подошёл ближе и склонил голову вбок. Мин на его попытку выявить хоть какие-то эмоции отреагировал полнейшим молчанием и игнорированием, поэтому Сокджин фыркнул и выпрямился так, что грудь колесом.       — Мне нужен Наглец Ким.       — С каких пор такая большая шишка, как ты, ищет таких маленьких людей, как я, а, Вешатель? — Чонсо со страхом потянула руку к ладони Тэхёна, но с ужасом во взгляде поняла, что не успела схватить его, лишь проведя пальцами по тыльной стороне запястья. Тэхён вышел вперёд, направляя на себя всеобщее внимание, зябло скрестил руки на груди и заинтересованно прищурил взгляд, направленный на улыбающегося во все тридцать два зуба Сокджина.       — С тех самых пор, как такие маленькие люди, как ты, начали убивать моих помощников, — Тэхён почувствовал, как всё внутри вдруг подпрыгнуло от страха и разбилось вдребезги, однако внешне он оставался относительно спокойным. Все смотрели на него, как на непозволительно дорогую и диковинную зверушку в зоопарке, и Тэхён вдруг почувствовал дежавю: именно с таким презрением на него в день смерти отца смотрела мать, не имеющая желания понять причину, по которой подросток совершил преступление. Сейчас Ким уже не подросток, сейчас у него нет причин бросаться на колени и просить прощения, потому что он не чувствовал вины перед тем, в чью сторону раскрыл пасть для оглушающего рычания. Тэхён вытолкнул из лёгких последние капли воздуха и повернулся в сторону Чонсо, которая совсем ничего не понимала и стояла в лёгком шоке с приоткрытым ртом, дышала глубоко от поедающего волнения и не знала, что делать, не сводя взгляда со своего молодого человека, к которому хотела тут же броситься, чтобы обнять крепко и показать, что она на его стороне. Тэхён видел по её глазам, что осознание, кого именно убил её парень, не дошло до мозга девушки окончательно, поэтому тут же развернулся и встретился с острым взглядом Соджина, что неторопливо подходил к нему, скрипя снегом под ногами. — Ты убил моего правого руку, Чон Чонгука? Скажи это. Пусть все знают.       — Я убил твоего правого руку, Чон Чонгука. Что же теперь делать? Сделанного не изменить, прошлое не вернуть, меня не остановить.       — Что скажет твоя малышка Со-Со? — Сокджин выглянул из-за плеча молодого человека, с наглой улыбкой встретился взглядом с удивлённой Чонсо и снова выпрямился перед Тэхёном, который безразлично изучал лицо своего собеседника. Толпа, собранная в центре базы, словно народ на дворецкой площади, где вот-вот будут вешать непослушного подданного государя, послушно молчала и была готова в любой момент начать атаку, им оставалось лишь молча наблюдать за представлением и ждать приказа от Юнги, который уже давно прикрыл глаза и напряжённо раздумывал о том, что же делать дальше. Он, открыв глаза и смотря на испуганную Чонсо, сделал несколько шагов вперёд, но, когда на него направили ружьё, фыркнул и остался на своём месте, издалека наблюдая за тем, как Сокджин схватил опасно улыбнувшегося Тэхёна за грудки и прижал к себе, предупреждающе глядя в насмехавшиеся глаза. — Кто дал тебе право убивать моих ребят?       — Кто дал мне право убивать твоих ребят? — повторил словно эхом, в ответ взял Сокджина за грудки, слишком видно помял его пиджак в кулаках и продолжал ненормально улыбаться, будто сумасшедший, готовый в любой момент наброситься на своего врага с ножом. — Я убил одного, а ты скольких? Нам пришлось покинуть прежнее место, построить всё с нуля, позволить новичкам втиснуться в коллектив, а ты истеришь из-за одного сдохшего подонка? Ты слишком слабый, чтобы пугать меня, Сокджин-и.       Чонсо громко ахнула, когда Сокджин со всей силы врезал смеющемуся сквозь боль и кровь Тэхёну, бросилась к нему, но была нагло задержана сильными руками других коллег, которые послушно следовали молчаливому приказу Юнги, вскинувшему руку в их сторону. «Не трогай его», — настолько громкое и пронзительное, что у многих сердца остановились в испуге. Выбежавшая из дома, который разделяла с Чонсо, Еын пробежала мимо толпы и бросилась в сторону своей старшей, но не успела добежать — прямо на бегу в её спину попала пуля, прошедшая насквозь и вылетевшая из хрупкого тела. Чонсо замерла — все видели, как новобранка упала на снег, мгновенно окрасившийся в красный цвет. Еын кашляла всего пару секунд, чтоб освободить лёгкие от крови, что текла по щеке и пропитывалась в снег. Джун, стоящий в толпе новеньких, закатил глаза и поднял голову к небу: ему было жаль не её, себя, ведь теперь он остался без послушной собачки, которая могла бы забрать у Юнги ключи и дать узнать всё о жизни ебучего Тэхёна, которого нужно устранить. Впрочем — Джун снова опустил голову и перевёл взгляд с трупа на Кима, — Тэхён сам выкопал себе могилу, в которой сейчас и закопает своё тело. Чонсо не двигалась и лишь смотрела на погибающую Еын. Она хотела подбежать, но взгляд Юнги дал чётко понять, что хотя бы один шаг будет стоить ей жизни, поэтому Им лишь выбралась из крепких объятий двух своих коллег и выпрямилась, враждебно глядя на Сокджина, который достал из пальто платочек и вытирал костяшки, испачканные в крови, брызнувшей из носа Тэхёна.       — Ты убил ещё одного человека, — отчётливо проговорил Тэхён, вытирая кровь рукавом куртки, посмотрел на Сокджина с широкой улыбкой и покачал головой, негромко смеясь. — И теперь снова будешь доказывать мне, что я был не прав?       — Я ехал сюда с целью забрать тебя в свои владения и долго пытать, мучить тебя всевозможными истязаниями, а сейчас ты кажешься мне таким жалким, что я готов запинать тебя до смерти прямо здесь, на глазах у твоих товарищей.       — Вас пятеро, нас свыше сотни. Ты правда думаешь, что ты сможешь убить меня так легко?       — Ц, — он выбросил платок в сторону и посмотрел на свою руку, снимая с пальца кольцо, тоже испачканное в крови. — Ладно, здесь ты меня подловил. Но первый мой вариант в силе, так ведь, Юнги? — Сокджин посмотрел в сторону всё ещё напряжённого и оттого хмурого главу мафиозного клана, который кинул взгляд на опустившего ружьё прислужника Сокджина и посмотрел на убитую пулей Еын. — Или ты хочешь, чтобы твой клан снова понёс убытки в виде людей? После второго разрушения империи, думаю, мало кто присоединится к тебе.       — И что ты мне предлагаешь? Отдать одного из лучших моих ребят?       — Я пойду, — Чонсо сделала шаг вперёд, игнорируя испуганный взгляд Тэхёна и шум ружья, которое настраивал для выстрела прислужник Сокджина. — Отпусти его и возьми вместо него меня.       — Логичное предложение, учитывая тот факт, что именно из-за твоего существования мой подчинённый сейчас гниёт где-то в земле. Но за столь долгое время, что Тэхён служит Юнги, информации у него набралось куда больше, чем у тебя, так что эта жертва будет бесполезной.       — Не сходи с ума, — Тэхён внимательным и чуть строгим взором смирил девушку, которая хотела было что-то сказать, но мгновенно прикусила губу и опустила голову: в прошлый раз, когда она пыталась геройствовать, произошло самое ужасное. Ещё одну ошибку она себе не простит, но и без Тэхёна она жить не сможет. Ей нельзя его отпускать. От понимания того, что сделать ничего нельзя, Чонсо до ужаса хотелось разреветься прямо здесь, упав на землю, и верещать, будто маленький ребёнок, недовольный исходом событий. Она посмотрела на Тэхёна, чьи руки сковывали наручниками, не найдя сопротивления в толпе, а внутри девушки разрушался весь мир. Она с надеждой посмотрела на своего босса, который лишь кивнул, мол, всё будет в порядке, Тэхён знает, что делать.       Юнги взглядом осмотрел прибывших гостей, потерявших бдительность из-за драмы, что устроили голубки. Найдя в толпе, что стояла ближе к вражеским автомобилям, нужного человека, у которого про запас всегда были необходимые для слежки устройства, Юнги еле заметно ухмыльнулся и достал из кармана куртки телефон. Он неторопливо, чтобы не вызвать ненужное внимание, затерялся в народе и быстро набрал сообщение нужному человеку. Выглядывая из толпы, Мин проследил за тем, как на телефон Е Сынвона пришло сообщение: «Жучок на автомобиль, что ближе к Главному Дому». Мужчина тридцати пяти лет аккуратно поменялся местами с ещё одним подчинённым Юнги, быстро вылез из собранной толпы и, когда завершил задание, прислал ответное сообщение с прикреплённой фотографией работающего жучка. Следующим сообщением Сынвон указал номер машины.       — Эй, Вешатель, — Сокджин обернулся на голос Юнги, и на последнего тут же направили несколько оружий, — если хоть волосинка упадёт с его головы, то твоя башка полетит на землю.       — Эй, хён, ты чего это, переживаешь? — наигранно посмеялся Тэхён, вызывая на лицах своих коллег слабые улыбки: в напряжённые моменты этот парень умел строить из себя дурака. — Я не сдохну, пока не убью этого подонка. Вернусь героем. Жди меня, миледи, — он подмигнул еле сдерживающей слёзы Чонсо, которая побежала было вслед за ним, которого уводили трое сильных мужчин, но снова была остановлена своими коллегами.       — Чёртов Ким Тэхён, если ты умрёшь, то я сдохну вместе с тобой, ясно?! Тебе назло, придурок! — Тэхён опустил голову, когда его подтолкнули в салон автомобиля, и прикрыл глаза, усаживаясь на сидении. «Я не умру, буду жить ради тебя».       Чонсо упала на землю, впиваясь ногтями в снег и землю. По щекам наконец-то покатились слёзы, они обжигали лицо и вырывались наружу вместе с болезненными воплями, кричащими мольбой о спасении, которую никто не слышал. Многие по приказу Юнги, подбежавшего к Чонсо, начали расходиться по своим комнатам, лишь трое оставшихся должны были вынести со двора оледеневшее тело погибшей Еын.       — Он вернётся, слышишь?       — Почему ты отпустил его?! — она кинулась к нему, цепляясь за грудки, смотря жалобным взглядом, наполненным слезами, в глаза и искренне пытаясь понять, каким образом теперь спасти человека, который ей подарил смысл существования.       — Идём, — Юнги поджал губы, прекрасно понимая, что раскрыть секрет такого поступка прямо здесь будет глупой идеей, и поднял девушку с земли. — Не хочу, чтобы ты заболела. Мне нужны сейчас люди. Нужна… Ты.