Я всё отдам, чтобы приблизиться к твоим губам

      Чонсо вышла из Главного Дома и тут же улыбнулась, когда увидела, что Тэхён только что покинул свой дом. Она отошла подальше от выхода и немного ускорила шаг, сунув руки в карманы своего худи — всё-таки на улице было достаточно холодно, а Чонсо не планировала задерживаться на морозе слишком долго. Она крикнула: «Эй, красавчик», — и Тэхён моментально обернулся, широко улыбаясь своей девушке. Он достаточно скорым шагом преодолел расстояние между ними и тут же поцеловал в губы, словно они не виделись целый год, хотя побыли вне компании друг друга лишь несколько часов. Чонсо улыбнулась в поцелуй, обнимая молодого человека за шею и прикрывая глаза, чтобы ничто не мешало ей чувствовать тепло, которым безвозмездно делился Тэхён. Им отстранилась, когда кислорода перестало хватать на поцелуй, но особо не отдалялась от его лица, вблизи рассматривая тёмные радужки любимых глаз. Ещё несколько месяцев назад Чонсо ни за что бы не поверила в то, что влюбится в этого нахального парнишку с манией величия, как любила описывать его когда-то, но сейчас она не могла смотреть на него с какими-то негативными чувствами, а если и смотрела, то крайне редко и точно заслуженно. Тэхён же в последнее время слишком часто витал в облаках — даже сейчас, не прерывая зрительный контакт, Ким смотрел словно куда-то сквозь девушку и думал о чём-то своём, хотя его объятия по-прежнему были крепкими и любовными. Чонсо этого пугалась чересчур сильно: ощущение того, что она постепенно теряла только-только наладившуюся связь с парнем, росло с каждым днём, поэтому она старалась проводить с Тэхёном как можно больше времени, чтобы убедить себя в том, что всё в порядке, и отогнать мысли подальше от паники и тревоги. Только вот Тэхён слишком часто пропадал в ночных барах и клубах нового города, отшучиваясь тем, что хотел разведать территорию и как-нибудь развлечься в одном из заведений со своей «миледи», как продолжал называть Чонсо. В моменты их диалогов и его обещаний, что всё действительно в порядке, просто ему нужно немного времени, Им улыбалась и кивала, хотя в глазах стоял ясный вопрос: «На что ему потребовалось время?» Она хотела поинтересоваться у Юнги, что это за человек такой, к которому Тэхён в одиночку выезжал каждый день на протяжении уже третьей недели, только понимала, что Киму явно не понравится, если она полезет в дело, не касающееся её личности. Поэтому Чонсо предпочитала умалчивать про все свои мысли и скрывать волнение, связанное с тем, что Тэхён и правда очень отдалялся от неё. Очередной поцелуй в губы оказался таким же, как раньше: наполненным любовью и некоторой нежностью, но с перчинкой в виде лёгких покусываний губ. Тэхён бегло чмокнул девушку в шею и сказал, что обязательно заглянет вечером, а потом, ещё раз подарив краткий поцелуй в губы, торопливо ушёл, оставляя Чонсо с недовольством во взгляде и пустотой в груди. Она действительно не понимала, что всё это значило. Девушка отправилась домой, чтобы принять душ и пару часов полежать, изучая пустую стену или пейзаж за окном с чашкой чая в руках, а потом приступить к возобновлению тренировок с Еын.       Мин Юнги внимательно наблюдал за уходящей в дом девушкой из окна своего кабинета и слегка хмурил густые брови. В его руке находилась чашка с постепенно остывающим кофе, а взгляд постепенно тускнел и становился всё более задумчивым, а сам Юнги — отстранённым и непричастным к реальному миру. Недавно Тэхён, буквально пару ночей назад, пришёл к нему в абсолютнейше пьяном виде. От парня за километр несло алкоголем, а ещё воняло табаком, потому что, видимо, на нервной почве Ким выкурил всю чёртову пачку сигарет. Тэхён упал в объятия лучшего друга с нервным смехом, а чуть позже, когда сонный и слегка испуганный таким состоянием своего товарища Юнги попытался разговорить его, Ким произнёс фразу, которая, наверное, не удивила бы Мина, если бы во взгляде молодого человека не было столько сожаления и страха: «Я убил его». «Кого?» — вырвалось сразу же без промедлений, Юнги даже не сразу понял, что именно он произнёс этот вопрос, но всё равно продолжал смотреть в испуганные глаза своего друга, который улыбнулся без тени веселья и потупил взгляд в потолок, начиная горько смеяться. Юнги нахмурился ещё больше, когда по щекам Тэхёна потекли самые настоящие слёзы, которых он не видел лет, наверное, пять точно. Тэхён молчал достаточно долгое время, и они оба слушали тишину ночного леса, нарушенную лишь шёпотом подслушивающих деревьев, но в какой-то момент Ким набрался сил и собрался с мыслями, чтобы повернуться к своему товарищу и шёпотом, еле различимым и всё ещё до ужаса напуганным, произнести одно-единственное имя, которое Юнги знатно подкосило. Потому что убийство Чон Чонгука значило ужасные проблемы для клана Чистильщика, для каждого его участника, а в особенности — для Чонсо. Именно этого боялся Тэхён, когда после убийства ещё два часа сидел над остывающим телом, и осознание о наступающих на пятки проблемах билось в его голову непрошенным гостем. Он прекрасно знал, что Вешатель ни за что не простит кому-либо смерть своего верного слуги, а это значило, что Чонсо находилась в риске опасности. Тэхёна это пугало до жути, поэтому он не знал, что делать, поэтому напивался каждый день в различных барах, поэтому боялся слишком долго находиться рядом с возлюбленной и смотреть в её глаза. «Что мне делать, хён?» — Юнги тогда узнал в голосе Наглеца Кима того самого мальчишку, который на грани жизни и смерти залез в салон его автомобиля, а очнувшись на базе мафиозного клана, долго смотрел в одну точку и понимал, что сил на слёзы не хватало. Юнги было до чёртиков жаль своего друга, но он и сам не знал, поэтому лишь помог Тэхёну вернуться в его дом и, когда парень наконец-то заснул, ушёл в свой кабинет и всё время до самого утра не спал, бессмысленно рассматривая документы. Что делать? Юнги бы сам ужасно хотел овладеть этой информацией, но совершенно не представлял выхода из этой ситуации без какого-либо вреда для себя и клана. Выхода было два: либо ждать своей участи в тишине и молчании, проводя как можно больше времени с участниками клана, либо сделать вид, что именно он, Юнги, убил Чонгука. Потому что Юнги не переживёт, если ещё один близкий ему человек умрёт. Потому что Юнги не захочет жить, понимая, что мог сделать хоть что-то для его спасения, но не сделал ничего. Опять.       Он крупно вздрогнул, когда услышал стук в дверь, а затем — шаги, оповещающие о нежданном госте. Им оказалась Ли Еын, которая глубоко поклонилась и посмотрела в глаза Мин Юнги с уверенностью в себе. Эта её уверенность не пугала абсолютно — Юнги вспоминал времена, когда в его кабинет с такой же уверенностью и силой во взгляде входила Чонсо, и вот тогда ему становилось по-настоящему жутко, хотя, казалось бы, что сделает простая девчонка взрослому мужчине, наделённому властью? А Еын не вызывала у него страха или ужаса — лишь подозрение. Она не была простушкой, как её прозвали парни в клане, и не была глупой, как считали Тэхён и Чонсо. Да, в силу своего возраста девушка о многом думала иначе и смотрела на некоторые реалии совсем по-другому, не так, как это делали окружающие, но Еын не была глупой или неподдающейся учёбе и знаниям. Стеснительной и где-то трусливой — возможно, но явно не глупой. Чем дольше Юнги смотрел на Еын, тем больше она напоминала ему Чонгука: тот тоже казался глупцом и идиотом, но оказался самой последней сукой, которую совсем не жаль прикончить, если бы не последствия. Еын не торопилась говорить Юнги о том, зачем пришла, и смущённо мялась возле порога, поэтому Мин приподнял брови и кивнул, мол, говори, я не кусаюсь. Еын подошла ближе к нему, оперившемуся тазом о стол и задумчиво нахмурившему брови, прикусила нижнюю губу в нерешительности, а потом чуть-чуть, еле заметно, приподняла свой обтягивающий топ, который при тренировках был почти неощутим из-за того, что плотно прилегал к коже. Она встала совсем близко, а Мин прищурил взгляд и не сводил его с глаз школьницы. Она приблизилась к его лицу с неуверенностью, положила руки на бёдра мужчины и облизнула пухлые губы, чтобы со вздохом издать: «Вы мне нравитесь, господин Мин». Юнги широко улыбнулся, а в глазах пришедшей гостьи загорелся некоторый азарт, какая-то надежда овладела её разумом.       — Это очень хорошо, милая, а ключи от моего дома тебе зачем? — она замерла с приоткрытыми губами и округлила глаза в страхе из-за того, что оказалась пойманной. Юнги отставил в сторону чашку с остывшим напитком и провёл сухими ладонями от её плеч до запястий, вытащил руки из карманов своих брюк и склонил голову вбок, когда ключи, которые Еын уже успела зацепить пальчиками, выпали из карманов и, звякнув, ударились о деревянный пол. — Если так хочешь, то можешь прийти ко мне, лишь попросив, золотце, не нужно для этого воровать мои ключи. Я не люблю сюрпризы, — кивнул мужчина и продолжал держать замершую от страха Еын за руки, чтобы у неё практически не было возможности резко убежать. Она прекрасно понимала, что попала не в самую лучшую ситуацию, а потому прикрыла глаза и сжала от злости и негодования челюсть: Еын искренне проклинала Джуна, которому решила довериться. — Кто подослал тебя?       — Чонсо.       — Знаешь же, как наказывали лжецов в средние века? Руку отрубали, если помнишь, — Юнги приподнял её руки и снова улыбнулся. — Какую тебе отрезать: правую или левую?       — Это правда Чонсо.       — Да-а? — мужчина закивал, словно действительно поверил в слова своей новой сотрудницы, в следующее же мгновение резко отпустил руки и так сильно схватил за подбородок, что Еын раскрыла глаза и запищала от боли, инстинктивно хватаясь за сильную руку Мина. — Есть три вещи, которые я не могу терпеть: дешёвые сигареты, врачи и лжецы. Дешёвые сигареты я никогда не покупаю, врачам доверяю в крайне редких случаях, а вот лжецов наказываю по полной программе. Знаешь, что случилось с парнем, который на протяжении долгого времени врал мне о том, что верен всему клану? — Еын, едва не плача, отрицательно покачала головой, а Юнги продолжал сжимать её челюсть так, что появилось ощущение, что зубы вскоре лопнут от напряжения. — Я пробил ему ебучую бошку пулей, а потом без капли сожаления закопал в дерьме лесных зверей. Не скажешь правду — тебя отдам на съедение волкам. А будь я ещё более бездушным, то кинул бы на растерзание своим ребятам: тельце-то у тебя ого-го для пятнадцатилетки. Только вот сами парни прикола не поймут: они у меня слишком правильные для такого, — так что придётся волкам отдать, да, Еын-а?       — Нет, — она еле говорила, потому что Юнги продолжал держать её за лицо и больно сжимать щёки. — Я скажу правду. Только пообещайте, что ничего не сделаете ему.       — Ты думаешь, я и впрямь буду давать обещание какой-то малознакомой школьнице? — рассмеявшись, с особой агрессией поинтересовался Юнги. Послышались шаги, на которые Мин сначала не обратил внимание, но вскоре ему пришлось с той же безумной улыбкой, полной ярости и ненависти, оторваться от Еын, ведь Чонсо с криком «Юнги, ты чего?!» бросилась к ним и приобняла ревущую Еын за плечи, прижимая к своей груди, и принялась гладить по голове. — Не хочешь, чтобы она пострадала, спрячь с моих глаз, — стальным голосом, не терпящим возражений, приказал Юнги, а Чонсо, внезапно понявшей, что перед ней не Юнги вовсе, а тот самый, настоящий и зверски жестокий Чистильщик, не позволяющий кому-либо его авторитет перед другими испортить, лишь послушно кивнула, потупив взгляд в пол, и поторопилась вывести девочку из кабинета мужчины. — Чонсо, — она обернулась и посмотрела на своего босса глазами, полными верности и послушания, которые смешивались со страхом перед главой мафии, решившим прикурить и зажавшим двумя пальцами тонкую сигарету, — успокой её и часа через полтора зайди ко мне домой.       — Хорошо.       Они ушли, оставляя Юнги наедине с неутешительными мыслями.

***

      Томный взгляд проскользил по гладкой смугленькой коже стройной девушки, которая поправила длинные вьющиеся волосы и, смотря куда-то за окно, застегнула свой тонкий бюстгальтер. Она неторопливо натянула на свои упругие бёдра чулки. Сокджин внимательно наблюдал за своей спутницей, сидя в мягком кресле отельного номера и безмятежно покачивая ногой в такт музыке, игравшей по радио. Иногда оно создавало помехи, но они не так сильно мешали наслаждаться песней Дина Мартина. Немного подуставший за эту ночь, но достаточно расслабленный в данный момент времени молодой человек держал руками белоснежную чашку, наполненную горьким кофе приятного цвета, а на его губах сверкала довольная улыбка. Сегодняшняя ночь прошла сносно — до идеальной по мнению мужчины ей было ещё достаточно далеко, но, несмотря на некоторые аспекты, не очень понравившиеся Киму, девушка, ласкающая его в сумерках Сеула, была весьма приятна. Ему понравились её стоны — в этот раз, впервые за очень долгое время, он не услышал фальши в голосе своей гостьи, она не переусердствовала с криками и не так пошло вытягивала имя главы мафиозного клана, что весьма радовало. Сокджин знал, что был хорош во всём, к чему ни прикасался бы, поэтому неуверенности в плане секса у него никогда не было, просто девушки попадались слишком старательные: многие так и лезли из кожи вон, зачастую срывая голоса, дабы показать, как хорошо трахал их этот мужчина, который за особое старание платил чуть больше денег, чем обычно — всё-таки глотки девчонок было немного, самую малость жаль. Сегодняшней же ночью его спутницей была приятная латиноамериканка, которую звали то ли Вирхиния, то ли Вирджиния — было не так важно для самого Сокджина, но просто ради интереса он спросит её имя у подчинённого, что оформлял заказ на эту проститутку в одном из элитнейших борделей страны. Выговорить иностранное имя у мужчины вряд ли выйдет, но он хотя бы будет иметь представление того, кого вызывать к себе следующей ночью, когда тело захочет какой-либо ласки. Девушка повернулась к нему лицом и растянула припухлые губы в лёгкой улыбке: эта улыбка говорила о хорошем расположении духа и немного намекала на то, что находиться в компании Ким Сокджина было приятно настолько, что слегка кружилась голова. Полуголая она была прекрасна, но даже в одежде смотрелась симпатично — Ким сделал неутешительный для себя вывод, что девушка привлекательна сама по себе — ему редко попадались особо красивые девушки, ведь тем, кто имел очарование, не составило бы труда навешать на его уши лапшу. Не то чтобы он выл особо ведомым, просто девушки были для Сокджина очень интересными и особо непостижимыми существами, разгадать чьё настроение было практически невозможным занятием. Но вот, что интересно: что же её, такую зарубежную красавицу, привело в эту сферу бизнеса? Она неплохо смотрелась бы на сцене какого-нибудь ночного бара или же на шесте в каком-нибудь стрип-клубе — стриптизёршам и певицам не всегда обязательно нужно с кем-то спать за деньги, да и безопасности куда больше, чем у обычной проститутки, даже уважения на грамм-десять побольше. Однако у Сокджина хватило ума и вежливости, чтобы не спрашивать о том, что такого произошло в жизни этой прекраснейшей девы, что она решила пойти в проституцию. Когда латинка подошла ближе к его креслу, приподнимая тонкие брови в ожидании и натягивая на себя красное платье с короткими рукавами, Ким кивнул головой на прикроватную тумбочку — там лежала крупная пачка денег — и отпил немного из своей чашки. Девушка достаточно быстро покинула молодого человека, тут же ушедшего в свои мысли.       Прошло достаточно времени со смерти его правой руки — Чон Чонгука. Со второго дня пропажи Чона его место занимал не менее талантливый и хитрый молодой человек, который, в отличие от Чонгука, умел контролировать свои эмоции и вёл себя более сдержанно. Сокджину этот парнишка нравился, хотя имени его он ещё не запомнил: ну да, у него некоторые проблемы с запоминанием имён, но за всю жизнь Ким ещё ни разу не почувствовал за это стыда. Сокджина слегка волновал тот факт, что Чонгук не просто запропастился куда-то — он буквально исчез без единого следа или намёка на то, где его нужно искать. Если бы его забрала полиция, то уже давно эта новость разлетелась по всем новостным порталам, а вскоре и к самому Киму наведались бы стражи закона — поэтому такая идея испарилась из мыслей Сокджина точно так же быстро, как появилась в голове. Парни из клана достаточно скоро вычислили его маршрут в день пропажи — Чонгук выходил на улицу всего лишь дважды: первый раз он забирал посылку из рук курьера, а второй раз ходил в магазин, но до супермаркета на углу так и не дошёл: приятный на вид мужчина средних лет, прекрасно знакомый с парнем, сказал, что в тот день Чона не видел. Телефон Чонгука лежал в его пустой и холодной квартире, и никаких ссылок на его резкий уезд из города или страны не было ни в заметках, ни в сообщениях в каких-либо мессенджерах. Парень собирался просто сходить в магазин, проваляться весь вечер дома, а наутро явиться в контору Сокджина и продолжить служить ему, как делал всё время, — именно такое представление выстроилось в голове каждого, кто работал с делом пропажи молодого человека. Куда мог пропасть Чонгук? С чьей помощью? Сокджин прикусил губу после очередного глотка горячего кофе и прикрыл глаза в раздумии. Кому же так сильно мог насолить парень? Кому угодно — тут же проскочило в голове, вынудив негромко хмыкнуть с намёком на полуулыбку. Чонгук убил много людей, обманывал ещё большее количество, так кто всё-таки решил отомстить и похитить (убить?) Чона? Сокджин приоткрыл веки и сделал ещё один глоток горячего напитка, когда в отельный номер вошёл его подчинённый. Он, одетый в чёрный костюм, глубоко поклонился и принялся тут же зачитывать то, что предстояло сделать Сокджину за день — последний его практически не слушал, пропуская мимо ушей всё то, что говорил служащий.       — Послушай-ка, а как зовут ту девчонку, что под крылом Чистильщика работает? Чонён?.. Как?       — Чонсо, господин Ким.       — Чонгук же её трахнул в тот день, а? — Сокджин нахально улыбнулся и посмотрел на своего служащего, который бесстрастно кивнул, подтверждая предоставленный факт. Ким вторил его действию, кивнув, и отвернулся к окну. В помещении стояла спокойная тишина, нарушающаяся лишь шумом тикающих часов, которые показывали девятый час утра. Молодой человек, сидящий в кресле, поудобнее устроился на своём месте и отложил кофе в сторону, чуть подвинув свой кошелёк на журнальном столике. — Она ведь не могла его похитить? Конечно, нет, а вот её дружок. Как его? Нахал Ким?       — Наглец, — мгновенно исправил своего босса парень, который продолжал стоять с идеальной безэмоциональностью на лице и пустым взглядом изучал пейзаж за окном. Сокджин фыркнул: «Да, точно, наглец» — и с довольством подумал о том, что парнишка достаточно быстро вник в тему и запомнил много нужных имён, что очень пригодится в будущем.       — Стоит наведаться в гости к Чистильщику. Уверен, они уже подстроили и обновили всё то, что было сломано нашими парнями. Назначь мне встречу на сегодняшний вечер и перенеси подписание документов на завтрашнее утро, ладненько?       — Куда вы собираетесь ехать, господин Ким?       — Ты мне и скажешь, — он поднялся и поудобнее укутался в махровый халат, широко улыбаясь прямо в лицо молодого человека, который лишь продолжал пустым взором изучать лицо своего начальника.       — Местонахождение базы клана Чистильщика неизвестно, господин Ким. После нападения вашего отряда господин Мин решил изменить геолокацию. Новых данных не существует.       — Так создай, — продолжил, склонив голову вбок, широко улыбаться Ким Сокджин, но это ничуть не смутило правую руку главы мафиозного клана. Парень лишь вновь глубоко поклонился и, развернувшись на пятках своих идеально вычищенных туфель, ушёл, оставляя Сокджина наедине с собой. — «Неизвестно», — передразнил его мужчина, закатив глаза и направляясь в сторону ванной комнаты. — Когда это Вешателю было что-то неизвестно?