Я всё отдам, чтобы приблизиться к твоим губам

      — Юнджи, не носись по дому, — Чонсо перехватила девчушку четырёх лет и оставила долгий поцелуй на мягкой щёчке малышки, которая звонко расхохоталась и, когда мама опустила её на ноги, снова побежала по дому. Девушка покачала головой, с лёгким волнением проследила за тем, как дочь поднялась по лестнице на второй этаж их семейного дома, и вернулась на кухню, где в паре с ругательствами над ужином работал Тэхён. — Подвинься, — она мастерским движением убавила огонь, на котором стояла сковорода с овощами, пихнула цокнувшего мужчину бедром и перемешала всё содержимое, чтобы ничего не подгорело. Чонсо кинула на своего супруга насмешливый взгляд, а тот налил себе в стакан воды и что-то проворчал под нос. — Если есть, что сказать, то говори, а не держи в себе, — налив в сковороду немного воды из стакана, который отняла у Тэхёна, девушка накрыла посуду крышкой и подошла ближе к мужчине, который проскользил по её фигуре жадным взглядом, однако улыбаться не торопился. Чонсо убрала стакан в сторону, самостоятельно положила руки супруга на свои ягодицы и, взяв за щёки, сладко поцеловала в губы.       — Как мне говорить, если ты мне рот затыкаешь? — прошептал в девичьи губы Тэхён, улыбнулся слегка и небольно ущипнул фыркнувшую девушку за ягодицу. Она поправила своё жёлтое платье с достаточно глубоким вырезом, сняла фартук и вернулась к плите, пока Ким устроился сзади и наблюдал за тем, как девушка перекладывала отпаренные овощи к спагетти в другой сковороде и начала перемешивать.       Лос-Анджелес радовал своей приятной погодой — несмотря на то, что солнце жарило, лёгкий ветерок делал день куда легче переносимым, а нахождение под кондиционером делало существование каждого ещё лучше. Со второго этажа доносились достаточно громкие диалоги Даши-путешественницы и Башмачка, которых просто обожала единственная дочь семейства Кимов, а на кухне негромко играл расслабляющий джазз, запавший Тэхёну в душу совсем недавно. Солнце неторопливо закатывалось за горизонт, и температура становилась совсем немного ниже, чем днём, поэтому приветственный ужин в честь приезда друзей молодые люди решили накрыть на веранде. Юнджи помогала папе таскать лёгкие пластиковые стулья, сказав маме, что «Я уже взрослая», тем самым вынудив родителей переглянуться с полуулыбками, Тэхён порой слишком уж испуганно смотрел на то, как дочь топала по веранде, и боялся, что малышка вот-вот упадёт, а Чонсо раскладывала приготовленное блюдо к выносу его на улицу. Девушка выключила телевизор в детской и подальше убрала радио, а потом вышла на улицу, едва ли не сталкивая несущуюся в дом дочку, которую тут же взяла на руки, сладко целуя в щёчки и таща в сторону приехавших друзей. Юнджи изъявила желание лично поздороваться с дядей Юнги недовольным ворчанием и дёрганьем ножек, поэтому Чонсо опустила её на землю, и девочка тут же помчалась в распростёртые объятия любимого дяди, которого тут же поцеловала в щёчку, вынуждая дядю Хосока наигранно нахмуриться и надуть губы от якобы обиды.       Вечер прошёл за разговорами и шутками, при некоторых из которых Чонсо приходилось кидать на смеющегося Тэхёна острые взгляды, а тому — прикрывать ушки Юнджи, которая в такие моменты большими глазками смотрела на взрослых и, поедая спагетти, совсем не понимала, почему они смеялись. Юнги рассказывал про то, что в клане дела шли лучше некуда, упуская некоторые моменты, которые могли запомниться малышке Ким, ласково называемой Мином принцессой, а Хосок объявил о своём повышении до главврача отделения, что заставило Чонсо и Тэхёна пожелать ему удачи. Они распивали купленное днём вино, наслаждались теплотой августовского вечера и не думали о том, что было в прошлом, что будет дальше. Их волновало только сегодняшнее, нынешнее, где каждый из них нашёл своё счастье и создал семью. Тэхён любовно поглаживал распущенные волосы дочери, уснувшей на его руках, Чонсо смотрела на них со всей теплотой, что только была в её сердце и понимала, что счастливее быть и не могла. Каждый вечер девушка анализировала своё прошлое, всё то, что было раньше и наносило ущерб её здоровью, и в голову приходило лишь то, что она заслужила быть счастливой. Каждый, кто проживал первую половину своей жизни в Аду, обязательно проживёт вторую в Раю — таков закон этой жизни.       Под рассказ Хосока о том, какой пациент ему недавно попался, Чонсо встретилась взглядом с Тэхёном, который приподнял брови в вопросе, ожидая, что Чонсо что-то скажет, но та лишь отрицательно покачала головой и отвела глаза, делая пару глотков красного вина. Она врезалась взглядом в профиль лучшего друга семьи — Юнги не мог оторвать глаз от Хосока, в котором утонул по уши и выбираться не особо хотел. Он каждое его слово, каждое выражение лица, каждый жест ловил и улыбался всё теплее и теплее, едва сдерживая себя от того, чтобы не заграбастать старшего в свои самые тёплые объятия. Чонсо Юнги видела впервые таким счастливым, поэтому улыбка сама на губы полезла, и девушка её тут же в бокале с вином спрятала. Тэхён поцеловал девушку в макушку и сказал, что отнесёт Юнджи в спальню и скоро вернётся, оставляя жену с друзьями.       Вскоре, когда на улице стало ещё более прохладно, а молодые люди достаточно опьянели, Чонсо предложила приехавшим и наверняка уставшим с дороги друзьям пойти в выделенную им спальню, те согласились и оставили супругов наедине друг с другом. Весьма захмелевший Тэхён, сидя рядом с женой на садовых качелях, буквально лёг на девушку, прикрыл глаза и тяжело выдохнул, пока та перебирала его отросшие волосы и позволяла обнимать себя за пояс. Молодой человек приподнялся и посмотрел в очи возлюбленной с лёгким прищуром, будто подозревал её в чём-то, Чонсо, располагающаяся в приподнятом настроении, повторила мимику своего мужа и готова была выслушать всё, что он ей скажет.       — Ты не жалеешь, что вышла за меня замуж?       — Я бы стала рожать ребёнка от тебя, если бы жалела? — посмеялась Чонсо и поцеловала Кима в губы, отдающие лёгким привкусом фруктового вина. — Я тебя люблю и счастлива, что вышла за тебя.       — Тогда и я счастлив, — переплетая руки, проговорил молодой человек немного заплетающимся языком. — Сейчас у меня есть дом и машина, деньги и всё, что нужно для жизни, и я отдам тебе это всё, ни капли не оставив себе. Всё, что чувствую, всё-всё отдам. И тогда, когда мы служили Чистильщику, когда у меня не было постоянного места жительства, не было собственной машины, в голове какая-то хуета творилась, я всё тебе отдал, даже ничего не имея. Понимаешь? — он посмотрел на неё большими глазами, а Чонсо виновато поджала губы и отрицательно покачала головой, еле сдерживая улыбку умиления. — Я отдам тебе всё, даже не имея ничего.       Сверчки шумели, спрятавшись в кустах во дворе дома семейства Ким, и звёзды освещали путь.