šílenství

      Хёнджин задохнуться готов от неловкости. На парах по экономике всегда было нудно, а сейчас ещё и стрёмно. Щёки снова становятся алыми как помидор, потому что опять. Опять нормально не поздоровался, опять не смог поговорить, опять не может смотреть в глаза. — Ащ, ну за что, бля!       Хёнджин трясётся, когда думает о признании. Боженька, сохрани. Стоит ему увидеть младшего где-нибудь, а если ещё и взглядом встретиться — смерть, вы что.       У Джисона целая универовская фанбаза в твиттере, а может и не только универовская. Тысячи лайков, кучи репостов и много-много сердечек в комментариях под видео с концертов и небольших выступлений мальчика с гитарой, они себя даже джисонерами называют. Хён теряется каждый раз, видит в чужих глазах интерес и замешательство одновременно, но чёрт возьми, теряется, ведь Хан такой невозможный. Такой талантливый, красивый, умный, смешной и крутой качок, понимаете?       Придя домой, Хван устало плюхается на идеально заправленную кровать, громко вздыхая. — На кой чёрт я влюбился именно в него.       А что мы (истеричные королевы драм) делаем после пар и учёбы? Правильно, прокручиваем все кринжовые за день моменты. У Хёнджина это: тихо поздоровался с Ханом из-за смущения; проигнорил слова Феликса из-за того, что поправлял причёску, чтобы не выглядеть страшно; задрал Сынмина своими вопросами о расписании группы Хана; забыл заплатить деньги в автобусе; забыл закрыть дом на ключ. Он в последнее время очень забывчивый и рассеянный.       Хён пытался избавиться от своей влюблённости, честно. Ходил на слепые свидания, избегал Джисона (но этим он и сейчас вообще-то, блять, занимается), зарегался в сайте знакомств… Но всё было не то! Не по вкусу, а Хан наоборот всегда находил его и здоровался. А может судьба, а не Хан. Но Хёнджин ссыкует, ссыкует признаться, поднять взор прекрасному Джисону. Всякий раз одно и то же: они видят друг друга. Джисон подходит первым, здоровается, выжидающе смотрит на чужую ладонь, тихо вздыхает, отводит свой прекрасный профиль лица в другую сторону, а Джин наконец выходит из транса, тихо бормоча приветствие. Затем Джисон обычно уходит, либо ему кто-то зовёт. — Пошло всё нахуй. Особенно я.

***

      Чего Хёнджин не ожидал в семь утра в положенный выходной, так это Хана в спортивных штанах и майке у своего порога с бумажным пакетом. — Привет, можно я зайду и объясню? — сразу заметно, что тому тоже не очень удобно говорить, Хван коротко кивает и пропускает гостя, даже не зависнув, вау, прогресс, — Дело такое: у нас чинят люстру, поэтому вырубили свет в квартире, можно я подзаряжу телефон и вскипячу воду в чайнике, м?       Можно было бы посмеяться, но Хёнджину не до этого. Появилось кое-что поважнее. — Ты что тоже в этом доме живёшь? — Да, на восьмом этаже. К тебе я на лифте спустился. Если надо, семьдесят шестая квартира, — младший всё-таки проходит на кухню и ставит свой чайник. — А я и не знал… — Ты многое обо мне не знаешь и… Это меня бесит, — смеясь, говорит Сон и ищет кабель от зарядки. — В каком смысле? — недоумевает Джин, указывая на розетку в холле. — Ну, например я знаю то, что ты подписан на все мои фанбазы, вижу просмотры на спотифай, знаю твоё расписание наизусть, знаю все твои предпочтения в еде и одежде, а ты что-нибудь знаешь? — как ни в чём не бывало сливает Хан. Вам надо было видеть лицо старшего — точь в точь японские кальмары на распродаже, такого же цвета. — Что именно? — осторожно задаёт вопрос, готовясь к чужим атакам. — Ну, может, например, то, что ты мне давно нравишься?