Сердце из чернил

Крепко сжимая в руке бумагу, Эрен Йегер толкнул дверь в маленький тату-салон «Дыра в стене». Над его головой звякнул колокольчик, когда дверь за ним закрылась, и Эрен огляделся. Комната, в которой он находился, была почти как приёмный кабинет врача. Вдоль двух стен стояли стулья, зажатые между маленькими столиками. Стены были покрыты коллекцией уникальных татуировок, создающих впечатление обоев. — Приветики, милашка! Меня зовут Ханджи. Чем я могу помочь? — голос привлёк его внимание, и Йегер посмотрел на стол прямо перед дверью. Говорившая с ним женщина была высокой и долговязой, её волосы были собраны в конский хвост, а очки отражали солнечные лучи, проникающие через дверь и окна. Эрен мог видеть, что у неё был забитый татуировками рукав, с узорами, ползущими вверх по шее и начинающими змеиться вниз по правой руке. — Э-э… — он крепче сжал бумагу в руке и откашлялся. — Я хочу сделать татуировку. Ханджи усмехнулась. — Ну, ты пришел по адресу! Во-первых, мне нужно будет увидеть твои документы. — О, как же так? — удивился Эрен, выуживая бумажник и протягивая водительские права. — Тебе должно быть не меньше восемнадцати, чтобы сделать татуировку… — объяснила Ханджи и сделала паузу. Йегер почувствовал, что всё коту под хвост, так как его удостоверение указывало, что ему семнадцать. Ханджи подняла глаза на него, а затем огляделась, как будто ожидая увидеть рядом кого-то ещё. Её улыбка оставалась довольно ободряющей. — Или, если ты несовершеннолетний, то просто нужно разрешение от родителей. Эрен почувствовал, как у него сжалось горло. — А если это невозможно? Ханджи в последний раз взглянула на удостоверение и протянула его Йегеру. — До твоего дня рождения осталось всего шесть месяцев. Поверь мне, сейчас это кажется много, но не успеешь оглянуться, как тебе исполнится восемнадцать, и ты сможешь сделать татуировку. Ханджи пыталась быть милой, и Эрен понимал, что это было правило, которое она должна была соблюдать. Но это не помешало ему досадно стиснуть зубы, когда разочарование нахлынуло на него. — Ты не понимаешь. Мне нужно сделать его сегодня. Мне и так пришлось ждать неделю… — Эрен оборвал себя. Он ни в коем случае не собирался рассказывать эту историю. — Ох, мне действительно жаль, — глаза Ханджи были искренне печальны. — Я бы сама сделала тебе татуировку, когда моя смена закончится, но Леви вырежет мне кишки и задушит ими же. Эрен в замешательстве приподнял бровь. — Кто? — Леви. Мастер, которому принадлежит это место, — объяснила Ханджи. — Я всегда была его другом, но это не помешало бы ему убить меня. И каким бы ты ни был милым, малыш, я не хочу умирать. — Тогда позволь мне поговорить с ним, — попросил Йегер, хотя это, вероятно, больше походило на требование. Он уже целую неделю ждал возможности приехать сюда. И поэтому не собирался сдаваться. — Он сейчас с клиентом. Эрен уже принял решение. — Я посижу и подожду. Ханджи не стала спорить, и он сел на один из стульев у стены. Она напевала себе под нос, делая какую-то работу за столом. Эрен ещё раз осмотрел помещение и рисунки на стене. Всё было аккуратно и безупречно чисто. Даже все линии в рисунках на стене были чёткими и точными. Не зная, как долго ему придётся ждать, Йегер осторожно положил свой лист бумаги на стул рядом, потратил несколько минут на то, чтобы разгладить неровности, вызванные его же сжатой рукой, а затем схватил одну из папок с торцевого столика в углу, чтобы просмотреть больше эскизов татуировок. Эрен потерял счёт времени, но в какой-то момент услышал шаги, приближающиеся из глубины помещения. В вестибюль вышел высокий мужчина с короткими светлыми волосами и широкими мускулистыми плечами. Голубые глаза остановились на Эрене, и мужчина одарил его приятной улыбкой, прежде чем встать перед столом. Деньги были отданы, и Ханджи поспешила убрать их. — Мы скоро увидимся, Эрвин? Я думаю, Леви скучал по тебе, — ухмыльнулась Ханджи. Эрвин тепло рассмеялся. Йегер не видел никаких татуировок на теле мужчины, но, учитывая, что он только что вернулся, и, по-видимому, был завсегдатаем, его татуировки должны быть скрыты под одеждой. — К сожалению, нет, Ханджи. Есть хороший шанс, что меня дислоцируют в течение следующей недели или двух. Я просто хотел сделать еще одну татуировку до того, как уйду. — Ну, тогда тебе лучше позаботиться о себе и навестить нас, как только вернёшься, — Ханджи шлёпнула Эрвина по руке. Прежде чем тот успел сказать что-нибудь ещё, сзади вышел ещё один мужчина. Он был почти смехотворно мал по сравнению с Эрвином, хотя Эрен не осмеливался смеяться с этого. Лицо и серые глаза мужчины были строгими и серьёзными, а чёрные волосы были слегка подстрижены сзади. Йегер с лёгкостью мог различить очертания сильных мышц на теле мужчины. — Спасибо, Леви, — Эрвин улыбнулся мужчине. — Твоя работа каждый раз превосходит ожидания. — Да, да, пожалуйста, блять, — отмахнулся от него Леви. — Только постарайся не получить пулю в свою грёбанную голову, ладно? — Я сделаю всё, что в моих силах, — Эрвин улыбнулся в последний раз и вышел из тату-салона. Леви посмотрел вслед уходящему блондину, а затем повернулся, чтобы рассмотреть Эрена, который изо всех сил старался не показывать, как сильно нервничал. — Ты здесь, чтобы сделать тату, сопляк? — Да! — немедленно сказал Йегер, хватая свой листок бумаги и быстро вставая. — Нет, — одновременно с ним сказала Ханджи, заставляя Леви повернуться к ней. — Он несовершеннолетний, и разрешения от родителей нет. — Она сказала, что ты убьешь её, если она сделает мне татуировку, поэтому я хотел спросить тебя лично, — сказал Эрен. Леви покачал головой и послал Ханджи ещё один убийственный взгляд, затем переводя его на Эрена. — Во-первых, не называй Ханджи «она». — А? — Йегер хмыкнул, смущённый внезапной сменой темы. — Я идентифицирую себя небинарной, — объяснила Ханджи. Она не казалась слишком расстроенной, но Эрен всё равно чувствовал себя виновато. — Просто избегай местоимений по признаку пола или используй моё имя. — Ладно, — поморщился Йегер. — Извини за это. — Во-вторых, — продолжил Леви. — Мы не сможем тебе помочь, если тебе нет восемнадцати или разрешения от родителей, так что убирай отсюда свою несовершеннолетнюю задницу. — Нет, мне нужно сделать татуировку сегодня! — рявкнул Эрен громче, чем хотелось. Внезапно Леви оказался прямо у него перед носом. Йегер попытался отступить, чтобы между ними было немного пространства, и чуть не упал на стул. — Нет, блять, не нужно, — заявил Леви. — Ты думаешь, что я рискну вляпаться в дерьмо с законом только потому, что ты слишком туп, чтобы понять концепцию терпения? Эрен знал, что ведёт себя, как мальчишка, но всё равно выпятил нижнюю губу. — Для меня это очень важно. — Экстренное сообщение: я не твой долбанный парень, поэтому мне плевать на то, что для тебя важно, — Леви выглядел так, будто собирался развернуться на каблуках и уйти, но затем его взгляд упал на бумагу в руке Йегера. Леви вырвал её из рук до того, как Эрен успел оттолкнуть его. — Давай посмотрим, что же такой говнюк, как ты, считает настолько важным, что желания других ничего не значат. — Эй, отдай обратно! — Эрен потянулся за ним, но Леви удерживал его на расстоянии своей крепкой рукой. Йегер ведь знал, что тот не поймёт. Леви на мгновение задумался над рисунком, а затем поднял глаза, бросив на Эрена равнодушный взгляд. — Ты хочешь гребаную татуировку в виде цветущей вишни? Как насчёт того, чтобы я просто вытатуировал радугу на твоём лице? — Это важно для меня, — повторил Эрен сдавленным голосом. Он не заплачет, только не здесь. Он устал плакать. Это было всё, чем он, казалось, занимался в эти дни. — И не плачься об этом, малец. Боже, — нахмурился Леви. — Леви… — предупреждающе послышалось с губ Ханджи. Он страдальчески вздохнул и закатил глаза. — Прекрасно. Почему это так важно для тебя? — Отвали, — Эрен снова попытался дотянуться до бумажки, но Леви держал её за спиной. — Ты только что сказал, что тебе всё равно. — А потом взял и спросил, — Леви приподнял бровь. — Повторять не буду. Йегер прикусил нижнюю губу и постарался, чтобы его голос звучал ровно. — Рисунок был сделан моей мамой. Она всегда хотела сделать татуировку. — И вместо неё тату будет у тебя? — спросил Леви. Наконец он протянул ему листок бумаги, и Эрен выхватил его обратно. — Если твоя мама так увлечена татуировками, то пусть приходит с тобой. Тогда и разберёмся. — Я не могу, — Эрен прижал бумагу к груди. — Боишься сказать маме, что хочешь татуировку в виде цветка? — поддразнил Леви, приподняв уголок губ. Йегер сглотнул. — Нет. Она умерла на прошлой неделе. Ухмылка Леви исчезла, как будто он попробовал что-то неприятное. Затем повернулся и направился в заднюю комнату. — Ладно, тащи свою задницу уже сюда, — крикнул ему вслед Леви, когда Эрен продолжил стоять на своём месте. Ханджи ободряюще кивнула ему, и Эрен зашаркал в задний коридор. Там было четыре двери, по две с каждой стороны. Леви открыл ближайшую справа и оставил открытой, чтобы Йегер продолжил следовать за ним. Эрен оказался в относительно небольшой комнате с двумя стульями, безупречно чистой стойкой с раковиной и подносом с инструментами. Должно быть, именно здесь Леви работал. Он сел в кресло на колёсиках, которое больше походило на табуретку, за исключением небольшой опоры для спины. Эрен нервно сел в кресло для людей, делающих татуировки. Почти как у стоматолога. — Ты сделаешь мне татуировку? Леви что-то промычал в ответ и протянул руку. Эрен снова протянул бумагу с рисунком, и Леви изучил её. — Значит, именно этот рисунок, да? Эрен кивнул. — Да, настолько близко к оригиналу, насколько ты сможешь. Должно быть, он сказал что-то не то, потому что Леви нахмурился. — Я достаточно любезен, чтобы сделать тебе тату, несмотря на риск с законом, а ты оскорбляешь мои способности и сомневаешься в них. Как грубо. — Я не имел в виду это, как оскорбление, — поспешил ответить Йегер. Леви, казалось, не слушал, хватая блокнот и карандаш из одного из ящиков. — Просто его нарисовала моя мама, и я не знаю, сможет ли кто-нибудь воссоздать его в точности. Леви по-прежнему не обращал на него внимания, а просто открыл чистую страницу и начал рисовать. Эрен неловко заёрзал на стуле, не зная, остаться ему или всё-таки уйти. Часть его хотела наклониться, чтобы увидеть рисунок Леви, но не хотелось ещё сильнее злить этого человека. Через несколько минут он перевернул блокнот, чтобы показать идентичный рисунок цветущей вишни. Если и были какие-то отличия от оригинала, Эрен не увидел. — Приемлимо? — протянул Леви. — Срань господня, — выдохнул Эрен и сглотнул. — Я имею в виду, да, это потрясающе. Губы Леви дрогнули, когда он положил блокнот обратно на колени. — Будет просто вишня без ничего? — Да. Но с датой рождения моей мамы и… — Эрен боролся с комом в горле, — и датой смерти вдоль стебля. Леви уставился на Эрена, а затем снова опустил глаза. — Назови даты. — С 1968-го по 2015-й год, — тихо произнёс Йегер. Леви сделал ещё несколько штрихов, а затем поднял рисунок для дальнейшего просмотра. — Нормально? Эрен кивнул. — Да. Просто прекрасно, — получилось просто и красиво, и даты будто обнимали внутренний изгиб стебля вишни. Леви вырвал страницу и передал её Эрену, чтобы тот подробно изучил рисунок, а сам отложил блокнот и карандаш. — Куда хочешь бить? Думаю, будет хорошо смотреться на изгибе твоей лопатки. Немного по-гейски, но ты сам обрёк себя на это. Эрен закатил глаза. — Меня это не волнует. Мне нечего скрывать. И мне нравится предложение по поводу лопатки. Может быть, левая? — Да, — согласился Леви, откидываясь на спинку стула. — Это займёт у меня два часа, так как я не хочу торопиться. Цена зависит от того, хочешь ли ты цвет или просто контур. Розовые оттенки будут хорошо смотреться на твоей загорелой коже. Йегер не мог объяснить, почему вдруг покраснел. — Какова будет разница в ценах? — С цветом около двести долларов. Без — примерно сто. Эрен поник. — Эм… Леви оказался на удивление проницательным. — Сколько у тебя есть в наличии? — Шестьдесят долларов, — кротко сказал Эрен. Леви поджал губы и взял рисунок из рук Йегера, чтобы положить его рядом с оригинальным рисунком матери Эрена. Сердце у него упало, но прежде чем он успел начать умолять, Леви снова заговорил. — Я мог бы принять это в качестве залога, а остальное можешь принести позже, — глаза Эрена по-прежнему были устремлены в пол. — В чём теперь проблема? — Я… — Эрен зажмурился. — Шестьдесят долларов — всё, что у меня есть. Леви хмыкнул. — А как насчёт твоего отца? Я уверен, что он мог бы подсобить. — Он бросил нас, — вздохнул Эрен. — Ушел вскоре после моего тринадцатого дня рождения, сразу после того, как у моей мамы обнаружили рак, — Йегер не мог поверить, что рассказывает всё это незнакомцу, и всё же не мог остановиться. — Он сказал, что ему невыносимо смотреть, как умирает его жена. С тех пор я ничего о нём не слышал. — У тебя такая дерьмовая жизнь. — Пошел ты, — инстинктивно сказал Эрен. Он не нуждался в том, чтобы Леви говорил ему об этом — Йегер уже был более, чем осведомлён в этом. Звук пальцев, барабанящих по стойке, привлёк внимание Эрена. Леви не был сосредоточен ни на чём конкретном, уставившись в стену, пока его пальцы постукивали в ряд. — Вот что я тебе скажу, мелкий, — начал Леви и замолчал, глядя на Эрена. — Мне жаль тебя. Так что я сделаю татуировку за шестьдесят долларов, а ты сможешь прийти и отработать остальное, постояв у нас на ресепшене. Мы с Ханджи оба ненавидим это делать, предпочитая бить тату. — Мне не нужна твоя жалость, — выплюнул Эрен. Леви не выглядел смущённым или оскорблённым. — Но ты хочешь тату. Так что это моё условие. Йегер фыркнул, заранее зная свой выбор. Тем не менее, по какой-то причине Леви просто заставил Эрена хотеть вести себя, как идиот: — У меня занятия на неделе. — Ну, спасибо, чёрт возьми, за это, — Леви отвернулся и начал открывать шкафчики, чтобы взять необходимые инструменты. Сначала Эрен увидел чернила, завёрнутые стерильные иглы и перчатки. — Мы обычно открыты с одиннадцати утра до семи вечера по будням, и чуть попозже по субботам и воскресеньям. По понедельникам и вторникам у нас выходной. Как быстро ты сможешь добраться сюда после школы? — Думаю, могу приехать сюда около четырёх часов дня, — прикинул Эрен, наблюдая, как Леви продолжает настраивать инструмент. — Хорошо. С четырёх и до семи вечера ты здесь со среды по пятницу и с трёх до девяти вечера по субботам, понял? — не поднимая глаз, спросил Леви. Эрен молча задавался вопросом, откуда он возьмёт время, чтобы сделать всю домашнюю работу, но примерно прикинул, что это займёт всего неделю или две — самое большее, чтобы погасить его татуировку. Оно того стоило, поэтому он не стал спорить. — Да, хорошо. Леви кивнул. — Тогда иди, отдай тридцать долларов Ханджи и получи квитанцию. — Тридцать? — уточнил Эрен, вставая. — Я не собираюсь оставлять тебя без денег в случае крайней необходимости, — сказал Леви, как будто его обидел вопрос Йегера. — Всё равно отработаешь. Эрен предпочёл не думать о том, что он может легко покинуть салон со своей уже законченной татуировкой и никогда не возвращаться, потому что не планировал убегать. Он понимал, что должен быть очень благодарен Леви, и так оно и было. Поэтому Йегер поспешил и отдал Ханджи свои деньги, объяснив сделку, когда та спросила. Вернувшись, он увидел, что Леви уже готов. — Снимай рубашку и ложись на живот, — приказал Леви, натягивая пару плотных перчаток. Эрен проигнорировал странное ощущение скручивания в животе и сделал, как ему было сказано. Рубашка оказалась на стойке, и Йегер лёг на стул, который был плоским, как скамейка. — У тебя ведь есть два свободных часа, верно? — спросил Леви, придвигая ближе своё кресло и поднос с оборудованием. — Да, — сказал Эрен. По правде говоря, он, вероятно, попал бы в глубочайшее дерьмо за то, что исчез из приюта, не дав никаких объяснений, куда он ушел. Но точно не спешил возвращаться. Йегер услышал, как со щелчком открылась крышка, а затем запах спирта заставил его сморщить нос. Прохладный тампон прошелся по его левой лопатке. Затем послышался звук обёртки. Эрен попытался оглянуться через плечо и увидел, что Леви протянул только что открытую бритву. — Не такой уж я и волосатый. — Даже волосы, которых ты не видишь, могут испортить работу, — одна рука Леви прижалась к середине спины Эрена, чуть надавив, прижимая. — Если ты хочешь сделать гребаную татуировку, то не заёбывай, — Йегер ничего не сказал, когда бритва легко скользнула по его коже, но всё равно это было странно. — Теперь трафарет, — пробормотал Леви, прижимая что-то похожее на лёгкую ткань к коже левой лопатки. — Трафарет? — Эрен не мог не поддразнить его. — Я думал, ты очень искусный художник или чёт типо того. Наверное, я ошибся, раз уж тебе нужны трафареты, как в детском саду. Когда Леви заговорил в следующий раз, Йегеру показалось, что тот стиснул зубы. — Как насчёт того, чтобы я вместо этого вытатуировал у тебя на спине надпись «дерьмовое отродье», а? А чё, неплохо! — Нет, давай придерживаться первоначального плана, — пропищал Эрен. Леви усмехнулся. Ткань медленно снималась, и Йегер буквально мог представить контур своей будущей татуировки на коже. — Эй, Леви? — тот хмыкнул. — Спасибо тебе. Пальцы Леви на коже Эрена замерли на мгновение, быстро исчезнув. — У тебя было дерьмовое время, — сказал он в качестве единственного объяснения. — Знаешь, каждый воспринимает боль по-разному. Единственные две важные вещи, которые нужно помнить — это сказать мне, нужен ли тебе перерыв, и правильно дышать. Я не собираюсь поднимать тебя, если ты идиот упадёшь в обморок. Эрен рассмеялся, и Лёви шлёпнул его по ноге. — Эй! — взвизгнул Йегер. — И не шевелись, ну блять, — добавил Леви. Эрен не мог не напрячься, когда почувствовал, что тот склонился над ним, и услышал, как включилась машина с иглой. Было трудно не задержать дыхание в предвкушении, не зная, чего же ожидать. Первый укол иглы заставил Йегера вздрогнуть, когда воздух стремительно покинул его лёгкие. Игла продолжала быстро прокалывать его кожу, тело Эрена напряглось, а кожа горела. Он чувствовал, как слёзы щиплют уголки его глаз, но боль была не настолько сильной, чтобы заставить их пролиться. И по мере того, как секунды превращались в минуты, кожа Эрена приспосабливалась к этому ощущению, и оно превратилось лишь в слегка неприятное пощипывание. — Живой? — спросил Леви некоторое время спустя. — М-м-м, — пробормотал Эрен, скрестив руки и положив на них голову. Оба снова погрузились в тишину, и комнату заполнял только звук машинки. Эрен потерял счёт времени, и хотя ощущение иглы всё ещё было довольно неприятным, он был смущён, когда почувствовал, что штаны стали немного тесными. Всё началось с ощущения перегрева кожи, за которым последовало нарастающее желание перенести свой вес. Эрен понял, что ему просто нужен перерыв, и открыл рот, чтобы сказать об этом. Вместо этого слабый стон сорвался с его приоткрытых губ, когда Леви одной рукой прижал его бедро к стулу. — С чего это ты вдруг такой ебанутый? — проворчал Леви. Его рука быстро исчезла после того, как Эрен простонал. — Да какого хрена? — машинка выключилась. — У тебя что, встаёт? Смущение Йегера было просто титаническим. А в голосе Леви не было ни ужаса, ни гнева, только раздражение. — Я не знаю, что случилось, — заскулил Эрен, желая взять и убежать, очень хорошо осознавая, какое зрелище он представит со своими выпирающими в области паха штанами. Голос Леви снова удивил его. — Успокойся. Это довольно распространено. Больше, чем ты думаешь. Просто нормальная телесная реакция некоторых людей на лёгкую боль. Эрену хотелось провалиться. — Мне очень жаль. Он услышал, как машинка перестала шуметь и Леви откатил кресло. — Я пойду размять ноги. Если тебе нужно, то ванная комната находится по соседству справа. У нас есть больше часа на покраску. И если я найду там хоть каплю твоей спермы, я сверну тебе шею. Дверь открылась и закрылась, и Эрен остался в комнате один. Мысль о дрочке была очень заманчивой, но Йегер, честно говоря, был слишком подавлен, чтобы даже пошевелиться. Кроме того, его кожа пульсировала, и Эрен не хотел рисковать, чтобы не нанести какой-либо ущерб татуировке, если это вообще было возможно. На стене тикали часы. Он ещё несколько раз пошевелил бёдрами, но замер, когда дверь снова открылась. — Лучше? — спросил Леви, возвращаясь на своё место. — Мне не хотелось бы останавливать работу. — Эм… — Эрен прикусил губу, не зная, что и сказать. Ему не хотелось злить Леви и быть вышвырнутым за дверь с недоделанной татуировкой. — Да, я в порядке, — сказал он. Что не было ложью, но и не совсем правдой. Игла включилась, и Йегер продержался всего тридцать секунд, прежде чем его бёдра задвигались, и ещё один сдавленный стон наполнил комнату. Наступила тишина, когда иглу положили обратно на поднос, и Леви тяжело вздохнул. — Знаешь, я бы правда хотел закончить эту татуировку, чтобы как-нибудь вечером вернуться домой. Неужели я прошу слишком многого? — Мне очень жаль, — Эрен не мог придумать, что ещё сказать, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Он пришел сюда, чтобы сделать татуировку, а не для того, чтобы стонать под пристальным вниманием своего, к сожалению, очень привлекательного татуировщика. Йегер услышал, как снимают перчатки. Он взвизгнул, а затем заскулил, когда Леви осторожно ущипнул кожу на пояснице Эрена двумя пальцами. — Я же сказал тебе идти в ванную. — Леви… — заскулил Эрен и чуть не задохнулся, когда другая рука Леви крепко надавила на поясницу, ближе к копчику. Его член дёрнулся, когда он оказался вжатым в стул, который уже был горячим от тепла тела Эрена. — Леви… Он ничего не сказал. Просто провел линию вверх по изгибу спины Йегера, достаточно резко, чтобы отправить мурашки вниз по позвоночнику Эрена к его пульсирующему члену. Бёдра его ритмично потирались о стул. Пальцами вцепился в края и резко дышал. Это длилось недолго, хотя казалось, что он ждал, чтобы кончить, с тех пор, как лёг рядом с Леви. Наконец-то Эрен вскрикнул и сильно выгнулся в спине. Он чувствовал, как его член изливает сперму прямо в его боксёры. — Что…? — он изо всех сил пытался отдышаться, в ушах звенело от силы оргазма. — Какого чёрта? — Теперь мы можем продолжить? — протянул Леви, вставая и подходя к раковине, чтобы вымыть руки. Йегер снова опустил голову на руки и смотрел на того остекленевшими глазами. — Ты только что меня отделал. — Я даже не приблизился к твоему члену, — возразил Леви. — Я ущипнул тебя за кожу, и ты повёл себя, как шлюха. Эрен знал, что покраснел, но не отвёл взгляда. — Но всё же… — он переместил свой вес, а затем поморщился, когда почувствовал, насколько влажными и липкими были его боксёры против его размягчающегося члена. Леви пожал плечами, вытер руки и снова натянул перчатки. — Мы с законом всё равно никогда по-настоящему не ладили. Что такое ещё несколько грехов? А теперь, ради всего святого, — машинка снова ожила, — лежи спокойно. В посторгазмическом тумане Эрен едва замечал, как игла пронзила его кожу. Он всё ещё чувствовал тепло, просачивающееся в его спину от руки Леви, но это только ещё больше расслабило. Йегер не обращал внимания на время. Чем дольше он лежал, тем больше уходило его смущение. Он должен был быть огорчен тем, что произошло, но Леви вёл себя так беспечно, что было довольно просто отпустить произошедшее. Тем не менее, Эрен чувствовал себя достаточно неловко, чтобы не начинать разговор первым. К его удивлению, первым заговорил Леви. — Так куда ты попал после этого, когда твой отец сбежал? Йегер не видел причин не отвечать. — Я живу в приюте в нескольких кварталах отсюда. Пока мне не исполнится восемнадцать, все деньги, которые не были потрачены на лечение мамы, будут в банке на хранении, — с горечью сказал он. — Когда мне исполнится восемнадцать, я буду сам по себе. Думаю, найду себе недорогую квартиру… — Дыши, — приказал Леви. Только тогда Эрен понял, что задержал дыхание и сжал руки в кулаки по бокам. Когда он попытался сделать то, что ему было сказано, большой палец свободной руки Леви помассировал середину позвоночника Йегера. — Может быть, кто-нибудь усыновит тебя или что-то такое, — сказал Леви, продолжая делать татуировку. — Людям нравится усыновлять милых маленьких детей, — возразил Эрен. — Точно не подростков со вспышками неконтролируемого гнева. Леви больше ничего не сказал, и Эрен тоже не знал, что говорить, поэтому они вернулись к прослушиванию жужжания машины. — Всё готово, но не двигайся пока, — приказал Леви. Йегер остался на месте, сосредоточившись наполовину на жжении своей кожи, а также на шагах Леви. Несколько мгновений спустя тот стоял на коленях у головы Эрена и держал в руках камеру. Леви сделал две фотографии. На первой крупным планом была потрясающая тату. На второй в кадре была вся спина, чтобы показать расположение татуировки вдоль лопатки. Эрен изо всех сил пытался сосредоточиться на чем-либо, кроме линии маленьких красных отметин вдоль его нижней части спины. Он слегка вздрогнул при воспоминании о своём оргазме. — Могу я получить копию фотографий? Леви бросил на него странный взгляд. — Я могу распечатать их тебе, когда придёшь в среду. А теперь как насчёт какой-нибудь гребаной похвалы за такой шедевр, несмотря на моё невероятно двигающееся и беспокойное полотно. — Это прекрасно. Мне нравится, спасибо. Леви отвёл взгляд и встал. — Не за что, — голос его был хриплым. — Оставайся на месте. Мне нужно вытереть тебя и перевязать, — Эрен оставался на месте, пока Леви промывал его кожу, а затем осторожно вытирал её полотенцем. Затем Йегер почувствовал, как на него давят повязкой. — Оставь повязку на несколько часов и вообще не царапай и не трогай кожу. — Звучит выполнимо, — согласился Эрен. Руки Леви оторвались от него, но тот оставался лежать. Леви толкнул его в бедро. — Вставай. Мы закончили, и мне пора домой. Эрен сел на стул и взял маленькую коробочку, которую протянул ему Леви. — Что это? — Антибактериальное мыло, — Эрен старался не смеяться и вместо этого слушал, как Леви продолжал говорить. — Будет немного трудно, но попробуйте использовать его вместе с тёплой водой несколько раз в день, промывая тату, — Леви подкатил поднос с инструментами поближе к раковине. Некоторые иглы он отправил стерилизоваться, а некоторые утилизировал. -Ой, чуть не забыл. У тебя есть пакет со льдом, который ты мог бы использовать, когда вернёшься? Эрен не мог выразить, как он был благодарен, что Леви случайно не сказал «домой». — Нет? Не знаю… Леви устало вздохнул и потёр глаза тыльной стороной запястья. — Ложись обратно на стул. Он исчез из комнаты, а когда вернулся, положил пакет со льдом на повязку Эрена, охлаждая разгорячённую кожу. Леви вернулся к раковине и молча вымыл инструменты. Йегер скрестил руки и положил на них голову, наблюдая за его работой. — Почему ты так добр ко мне? — спросил Эрен вслух. — А разве я не должен? — Я просто не знаю, что и думать. — Не делай себе больно, — поддразнил Леви, а затем посерьёзнел, когда тот не засмеялся. Эрен хотел, чтобы Леви обернулся и посмотрел на него, но Йегер не собирался больше ничего требовать от него сегодня вечером. — Не думай об этом. Я просто хотел сделать твой день менее дерьмовым. — Но почему? — Потому что мне, блять, так захотелось. Вот и всё. С уборкой было закончено, и Леви, казалось, мыл руки в сотый раз. — Леви… — Эрен пожалел, что не смог придумать более приятных и связных слов. — Благодарю. — Да, да, — Леви закатил глаза и снял пакет со льдом со спины Йегера. — Ты можешь загладить свою вину, поработав на ресепшене, начиная со среды. Пока что забей. Уже слишком поздно. Эрен взглянул на часы. — Ещё не так уж и поздно, старик. — Хочу спать, — выйдя из комнаты, он окликнув Эрена. — Не забудь выключить свет, когда будешь уходить. Он остался один. Осторожно натянул рубашку, чтобы не повредить повязку. Затем схватил рисунок мамы, положил его в карман, и выключил свет, выходя. Ханджи и Леви ждали его у входной двери. — Могу я посмотреть? — взволнованно спросила Ханджи, чуть ли не подпрыгивая. — Я наложил повязку, и мы уходим, — быстро сказал Леви. — Я покажу тебе завтра фото. — Сможешь посмотреть, когда я приду поработать в среду, — сказал Йегер. Вероятно, ему придётся скрывать татуировку от всех в приюте, поэтому хотелось показать её всем, кто был хоть немного заинтересован в подобном. — Просто восхитительно получилось! В глазах Ханджи появился блеск. — О, не сомневаюсь. Что же, не могу дождаться встречи с тобой в среду! Спокойной ночи. — И тебе, — улыбнулся Эрен, проходя через дверь. Ханджи и Леви выключили свет и заперли тату-салон. Йегер задержался и постарался не выглядеть разочарованным, когда увидел, что Леви пошел в противоположном направлении от его приюта. — Спокойной ночи! — быстро сказал Эрен. Леви остановился и посмотрел на него, кивая головой. — Спокойной ночи, сопляк. — Вы двое такие драгоценные и очаровательные! — взвигнула Ханджи. — Отвали, — сказал Леви и пошел прочь. Эрен заставил себя повернуться и пойти в другую сторону, хоть единственное, о чём мог думать, было то, как он был взволнован предстоящей средой.