Сумеречный лес. Граница раздора

Это происходило относительно недавно. Тот же балкон, начало мая, комната была заперта изнутри. Поздний вечер, и, глядя на сидящего напротив Томми, Таббо действительно мог сказать, что он рад жизни здесь. Его устраивал отец, держащий его под тотальным контролем, устраивала учеба на дому, родная комната, жизнь и редкие прилёты Томаса. Ему прекрасно жилось здесь, в Мэнбурге, он был горд своим именем, отцом, что, придя на пост Президента, выстроил всё настолько хорошо, что теперь жизнь здесь казалась сказкой. Прилетал Томми действительно редко, но так как друзей у Таббо было мало, приходилось смиряться с этими редкими разговорами, в процессе которых друг изредка, но настойчиво предлагал всё же посетить и его жильё. Таббо знал, когда это всё началось. Тишина и спокойствие его жизни стала резко напрягать, и мгновенно всё слишком быстро приняло иные, совершенно непривычные и неприятные обороты. Это была фотография. Изображение, которое он увидел однажды, ища что-то в отцовском столе. Глупо было предполагать, что ты ребёнок двух мужчин, да и Таббо в целом так и не думал. Он принимал уход обоих, не помнил матери, и честно верил отцу, когда тот говорил, что она ушла, и вместо него за ним будет ухаживать его любовник. Мысли о матери начали посещать его только после увиденного снимка. Глядя на её белые кудрявые волосы, ясные голубые глаза и нежную улыбку, какое-то сомнение таки поселились в нем. В том же ребенке, что она держала в руках, придерживая тем самым его на колене отца. Да и образ её тут же всплыл в голове редкими снами, от которых он не хотел просыпаться. Он помнил оттуда эту нежную улыбку, помнил мягкий журчащий лаской голос и тёплые руки, мягко ворошащие каштановые волосы барашка, у которого даже рогов ещё не намечалось. Но тогда он не понимал, что это да женщина и почему она была ему так знакома. Фото было незначительно повреждено. Алекс сказал, что это он подпалил уголок снимка. Он никогда шибко не любил задушевные разговоры с Таббо, но эта тема, похоже, тронула его каким-то неведомым образом. Что-то тогда мелькнуло в шоколадных глазах, от чего он отступил, выдержав небольшую паузу и словно задумался. Он подтвердил, что эта женщина - его мать, но вновь завел свою байку о том, что она ушла, и вспоминать её нет смысла. Отец же усердно игнорировал это, стараясь не срываться на Таббо из-за тупых вопросов о бывшей жене. По крайней мере, так он её называл, когда послал сына далеко и надолго в один прекрасный момент. Таббо испугался прилично, когда до того спокойный и, вроде, уравновешенный отец буквально впервые за столько долгое время на кричал на него, ещё и по такой тупой причине. Таббо, не смотря на свой возраст, убежал в комнату на дрожащих ногах и спрятался там, обнимая подушку. Ну дак вот, возвращаясь к теме Томми и леса, в коем он и проживал, в один день и он увидел этот снимок в руках Таббо. Он долго рассуждал о том, что "Паффи жутко изменилась с тех времён", а после неожиданно заявил, что если Таббо хочет её увидеть, то пусть шурует в лес, но не на нём - он и так самого себя еле тащит. Тогда он узнал её милое имя. Паффи. Словно мягкое облачко. Белое и пушистое, как её волосы. Таббо обрадовался, с удовольствием слушая рассказы друга о своей маме, задавал множество вопросов, на которые блондин нетерпеливо отвечал, переодически отвлекаясь на другие темы. Они просидели до самого утра, переходя и на другие темы, после чего он улетел. С тех времён Таббо и Томми так и не виделись, ибо с лесом начались какие-то стремные и непонятные мутки. Томми. Таббо мог клясться, что кулон кривым кристаллом, который сейчас за нитку висел в его руке, выглядел точно так же, как и у его друга. Томми никогда не рассказывал о других друзьях Мэнбурга, но тот наемник, Пёрплд, был достаточно груб и, как показалось Таббо, стервозен, чтобы они с Томми сошлись характерами. Ну либо глотки друг другу грызли, хотя для чего тогда кулон. Иначе он не мог объяснить то, что у какого-то не шибко хорошего жителя Мэнбурга вдруг возникла такая похожая на кулон Томми безделушка. Да ещё и с привязанный к нему белым пером, теперь окрапленым кровью. Глядя на неё, стыд в душе Таббо рос всё больше и, поднявшись с места, он возвращается обратно в свою комнату, печально глядя на свою вновь запертую изнутри дверь. Шумно вздохнув, он кладёт кулон обратно в карман кофты, которую он чуть ли не с боем забрал, завидев знакомую блестяшку. Благо Сэм выполнил обещание и добыл ему её перед сожжением тела. Пихнув её наверх шкафа, Таббо смотрит в пол, приобняв себя за плечи. Он знал, что случилось в ту ночь. Отец сказал, что одна его хорошая знакомая сообщила ему о покушении, и лишь это помогло ему "избежать неминуемой гибели". Президент сейчас страшно напоминал ему матушку Готель, ту самую, в одной из книг, что однажды пришлось прочесть. Всё ведал о страхах леса за стенами Мэнбурга, не говорил ничего о его матери. А у Таббо теперь появились прекрасные основания думать, что отец лжет. Различие было лишь в том, что отец-то мог обставить его охраной, а Рапунцель таки удалось сбежать от лап мачехи. В комнату стучат, и Таббо невольно вздрагивает, переводя взгляд на дверь. Ну конечно, охрана. Именно слугу отец сейчас так яро искал ему, и сегодня, похоже, снова не самый счастливый день для Таббо. Он подходит к двери, и по одному кивку вице-президента понимает, что пришло время идти глядеть кого отец там выбрал. -Лучше бы ты сказал что я сплю. - спокойно произносит Таббо по пути, невесело глядя на идущего рядом Квакити. Тот пожимает плечами, прежде чем усмехнуться. —Тогда бы тебе достался придурок вроде меня в охрану. - отвечает собеседник, и немного веселья все же перепадает на сторону подростка, вызывая лёгкую улыбку. Алексис оставляет Таббо на лестнице, и парень уже в одиночестве спускается вниз, достаточно быстро натыкаясь на отца взглядом. Шумный вздох, и он таки осмеливается подойти к нему. - Добрый вечер. — приветствует он, на что получает кивок. Не самое лучшее приветствие, но Таббо готов потерпеть, лишь бы всё это кончилось быстрее. -Люди, что к нам приехали достаточно сильные наши союзники. Из множества юношей, что они мне представили, я выбрал достаточно хороший вариант, предательство от которого, вероятно, самое маловероятное. За это мне пришлось прилично побороться. — повествует Шлатт, переводя взгляд на сына. Таббо не выглядит шибко счастливым, оттого шумно вздыхает, качая головой. -Спасибо, пап. Я рад, что ты делаешь это для меня. — неуверенно произносит парень, но даже такой ответ становится нормальным для Шлатта, правда ничего на это не говорит. — Как ты провёл сегодня день? -Не сейчас. Давай обсудим это вечером, хорошо? Сейчас нам нужно собраться и покончить с этим. Смекаешь? Таббо тихо гукает в ответ, прежде чем сделать лицо более спокойным, и, поджав губы, поднять полный ледяного спокойствия взгляд на тёмную дубовую дверь. Гости уже прибыли, именно поэтому его и позвали вниз. Вероятно, Томми обозвал бы лицо, с коим Таббо их встретил, кирпичом, и, вероятно, Таббо бы поржал с такого тупого наименования, но сейчас ситуация была куда менее располагающей к озорству. Говоря честно, сейчас парень был достаточно напряжён, чтобы невольно задержать дыхание, когда молчаливые бугаи в красивых чёрных костюмах открыли двери перед новыми лицами. Он тут же мельком глянул в их сторону, после чего уставился куда-то с пол, следуя за отцом вниз по ступенькам. - Рад приветствовать вас в Мэнбурге! Благо, погодные условия наконец позволили нам организовать встречу. — Таббо с трудом держит осанку, ибо в любом ином случае от напускного позитива отца он хотя бы сморщился, повеселившись хоть немного. Но сейчас, глядя на гостей, и видя их высокий статус, ему не шибко хотелось заниматься ребячеством. Статус, увы, не позволяет. Он поднимает глаза на приезжих, и не узнаёт вида этих существ. Вернее они смутно были знакомы, возможно в книжках там, или на картинках. Но в тот же момент еле сдерживает смешок, когда видит полностью чёрное существо, белое, и их, видимо, сына, лицо которого идеально разделено на чёрную и белую стороны. Разве что по контуру шли тёмные и белые пятнышки. Глаза парня и вовсе подвержены гетерохромии, отчего в нем действительно отражены оба его родителя. И, боги, он тоже смотрит в пол, волнуясь, похоже, как и он сам. Таббо смотрит хотя бы из-под лба, а тот и вовсе не сводит своих глаз от забавных лап. - Я думаю, мы оба согласны, что событие не такое уж и радостное. — отвечает отцу мужчина, перед тем тяжело вздохнув, и кивнув головой. Взгляд отражать полное безразличие к Шлатту и от него веяло холодом, от которого бежали по загривку муражки. А вот женщина рядом наоборот была озабочена происходящим и с плохо скрываемым волнением смотрела на мужа, а затем на сына, иногда пробегаясь по хозяевам дома рубиновым взглядом. Таббо осознаёт, в чём, похоже, заключается проблема. Парень между ними, двумя знатными людьми, их сын, и будет его слугой. Его нянькой.

***

- Угроза войны как никогда близко, и его похищение болезненно сказалось на мне... Таббо смотрит на тарелку, и поражается что чувства, что многие испытывают в книгах, вроде тошноты на нервной почве, он не испытывает. А он нервничает, ведь отец действительно выглядит убедительно. Хотя нет, тут какое-то непонятное чувство, от этих всех преукрашений отца. С одной стороны он понимает, что толика страха за сына, всё же, у него присутствует, но не верит, что она настолько большая. Но ему верят: когда Таббо поднимает глаза с тарелки, он замечает взволнованный взгляд матери его будущей слуги, Армы. Они представились несколько минут назад, и теперь он точно знал имя своей новой игрушки. Он так и видел, куда можно привязать верёвочке к этой очаровательной тряпичной кукле с необычной внешностью. Знал имя, но продолжал называть его так в голове. Как-то некрасиво, но в том ведь и суть его работы. Играть с Таббо, прислуживать, защищать. Как с маленьким мальчишкой в песочнице, от которого бегут все дети, потому что он бросается в них песком. Одинокого, брошенного. С матери парня, взгляд Таббо переметнулся на её сына. Ранбу... Игрушка. Их взгляды встречаются, и острые уши парня дёргаются, видимо от нервов или страха. Он то чего боится? Таббо внезапно отрастил у себя на голове ещё четыре рога и у него отвалилась кожа со лба? - Простите, я задумался, не хотел пялиться. — тихо произносит он, но Таббо и не дуется, лишь мягко улыбается, включая все свое обоняние. - Брось. — он не стесняется говорить нормально, да и внимание взрослых ограничивается лишь на взгляде в их сторону. Мелком, незаинтересованным. — Ты тут не на расстрел пришёл, да и если хотел познакомиться нормально, мог бы просто попросить выйти. Расслабленно. Таббо закидывает ногу на ногу, чтобы выглядеть максимально спокойно, дружелюбно. Отец говорил ему об этом, да и он замечал работу этого метода прямо сейчас, когда сидел за столом. Парень криво усмехается, и нервно поправляет рукава рубашки на себе. Таббо в такие моменты поправляет волосы, но у его собеседника они уже прилежно убраны в хвост. Так гладко. Ему там случаем не перетянули ничего? А то он кажется даже не моргает. - Вы не выглядите особо позитивным. По крайней мере, не выглядели до этого. — Нервно завершает он, и Таббо вскидывает брови, поражаясь его внимательности. С лёгким прищуром усмехается, и опирает голову рукой, немного приблизив себя так к нему. - То есть ты меня, всё же, рассматривал? — подловил его и Таббо, ловко переводя тему от своего расстроенного состояния в другую степь. Ранбу вкидывает брови, руки его сползает со стола, хватаясь за него слегка нервно. - Нет, я просто... хотел понять, и... — тараторит он, бегая взглядом по помещению. Таббо рад его реакции, он смог застать его в расплох, но нельзя дать кому либо ещё это заметить. Поздно.. ‐ Всё хорошо? — тихо интересуется Арма у сына, кладя руку ему на плечо. Руки его расслабляются, он смотрит на неё, и слабо кивает. ‐ Да, просто нервничаю. — так же тихо отвечает Ранбу, и женщина кивает, рука её медленно съезжает с плеча сына, и она возвращается к разговору. Им бы так интересовались. Лишь однажды его спрашивали, в порядке ли он. В детстве, когда они с Квакити пошли на свою обычную прогулку по саду. Алекс разговорился с какой-то женщиной, и тогда, ни с того ни с сего, Таббо почувствовал, что его сейчас точно вырвет. В тот день он действительно чувствовал себя неважно, но молчал об этом. Тогда то Алекс отвлёкся от разговора, присел на корточки, прикладывая тыльную сторону руки к его лбу, и спросил фразу, так сильно въевшуюся в память. "Ты в порядке?". И неважно, что после Таббо вырвало в кусты, и в тот день ему было отвратительно в принципе. Эта фраза в его жизни звучала нечасто. Потому что он считал, что он в порядке. Потому что он в это верил. Отец не замечал его скованности сегодня. Отец не замечал ничего, и никогда, считал что Таббо итак был доволен. Все так считали. Абсолютно. Иногда Таббо представлял, как надевает на себя белую улыбчивую маску, когда приходилось скрывать настоящие эмоции, чтобы не показывать, как же ему на самом деле отвратительно. - Всё в порядке? — интересуется Ранбу. Таббо поднимает глаза, и тихо смеётся с абсурдности ситуации. Качает головой отрицательно, но отвечает не так. - Всё хорошо, извини. Я вспомнил одну шутку моего отца. Не этого, если что. — от уточнения ему становится ещё смешнее. На столько, что хочется плакать и бить посуду. Ранбу нервно усмехается, а Таббо замечает странные отметины под глазами парня. Это шрамы? - О. Можешь рассказать? Нам с тобой не помешало бы разрядить обстановку. — нервно отмечает Ранбу. Таббо поднимается из-за стола, продолжая смеяться. - Прости, она на испанском, ты не поймёшь. — сочиняет он на ходу, после чего поворачивается ко взрослым, кивая. — Простите. Ранбу поднимается, и следует за нервно смеющимся Таббо. Он складывает руку на сжатый кулак, тоже тихо извиняясь, и следуя за ним. - Ты не выглядишь спокойным. У тебя паническая атака? — взволнованно интересуется Ранбу, кладя руку на плечо Таббо. Последний оборачивается, хлопая глазами, и выгибая бровь. - Смотря что во время неё происходит. Я не паникую. — Таббо вновь нервно смеётся, закрывая руками лицо. Это так странно, так неприятно, что некто неизвестный интересуется его, чёрт возьми, психическим состоянием. Даже Томми нечасто спрашивал про это, а этот лезет, как пиявка присосался. Хотя скорее неприятно не то, что он интересуется, а то, что интересуется он. Тот, кто знает его от силы пол часа, а не родной отец или, дай боже, кто-то ещё из близких. - У меня были. Почему ты не можешь перестать смеяться в таком случае? — Ранбу склоняет голову вбок, и Таббо выдыхает, прекращая приступ смеха. Он отводит взгляд в сторону, прикусив губу, и замечает мечущийся в волнении такой же двухцветный как и сам Ранбу хвост с кисточкой. - Понятия не имею. — ему всё ещё смешно, всё ещё смешно просто потому что, но он пытается прекратить это. Наверное, нужно выйти на улицу. Хотя сейчас это ему, так-то, под запретом. Но тут же решение приходит в голову, и он поднимает глаза на свою новую игрушку. — Помоги мне выйти на улицу. Мне нужно подышать. Ранбу нервно кивает, после чего идёт в ту сторону, откуда они пришли. Таббо вновь выдыхает, приобнимая себя за плечи, и следуя за ним. В итоге, вести приходится ему, ибо бедный эндермен быстро теряется в целом доме. - К слову. Мне сюда нельзя. — на лице парня расцветает хитрая улыбка, когда Ранбу резко замирает, осознавая, какую ошибку допустил. Таббо убирает руки за спину, идя спиной вперёд. — Что у тебя под глазами за штуки? Ранбу шумно выдыхает. Ему приходится следовать за ним. В саду светло, несмотря на то, что на улице уже поздний вечер. Светятся округлые полированные камни, лежащие вдоль засыпаной белым щебнем дорожки. За ними тянутся ровные стриженнве ряды кустов и милых деревьев с красивыми сладко-пахнущими цветами. Меж ними через каждые метров десять стояли белые лавочки с узорчатыми чугунными поручнями, а в глубине сада слышался плеск фонтана. - Шрамы. Нам нельзя контактировать с водой, но порой сдержать слёзы невозможно. — признаётся парень, сохраняя будничный тон, как при отчёте работодателю. Так даже Квакити с его отцом не разговаривает. Таббо фыркает, после чего останавливается. - То есть ты плакса? — уточняет парень, плохо скрывая насмешку в голосе. Точнее вообще её не скрывая. Руки Ранбу медленно переползают на плечи, и такая сконфуженная поза так и остаётся с ним, заставляя Таббо в очередной раз довольно отметить про себя, что его новый знакомый - мягкий, как глина, и из него можно лепить что его хитрой душеньке угодно. — Ц, такая шишка, знающая, что вода вредит, и не может сдержать соплёй. Таббо понимает, что сейчас перегибает палку, но продолжает давить на несчастного, щурясь, и хитро улыбаясь. Он понимает, от какой пташки научился быть таким вредным и противным, но никогда не думал, что будет уподобаться Томми в принципе. Тем не менее, Ранбу продолжает идти за ним. Тихо, сконфуженно, возможно нехотя, но идёт, крепко стискивая пальцами худые плечи и не поднимая взгляд от своих лап. Таббо сомневается, что такой шпале хватит духу его вернуть, даже если он его каким-то чудом поймает. Ранбу создавал впечатление стеклянного хрупкого мальчика, которого всю жизнь лелеяли дома и пархали орлами, как над птенцом, что теперь с него только пылинки сдувать и любоваться, а не ставить в охрану какому-то наглому сынишке президента. Как вообще отец уломал его родителей на это? И снова этот вопрос. Пластинку заело. - По твоему я должен сдерживаться просто потому, что мои родители высоко стоят? Неужто я должен быть просто их украшением, показывающим лишь счастливое лицо, и радующееся всему без исключений? А вот это заставляет Таббо растерять напыщенную ситуацией гордость. Лицо его меняется, ведь он никогда не отвечал Томми так. Он лишь слабо улыбался, отнекиваясь, что такое бывает редко. А этот просто не скрывает своей слабости, попадая словами в яблочко и пуская трещены в сознании Таббо. Всю жизнь его учили держать лицо, не позорит отца, говорили, что он лицо своего родителя, и тут к нему в его крохотный закрытый мирок вламываются с ноги вот такой вот фразой? Они в одной лодке, но Ранбу, похоже, более опытный пловец. Забавно это говорить о существе, которое не может касаться воды без сильных ожогов. Таббо останавливается, опираясь о ствол ближайшего дерева, впиваясь в него пальцами до побеления костяшек. Дёргает ушами, смотря на свои блестящие от света фонтана копыта. Ранбу сконфуженно смотрит и останавливается метрах в двух от него. - Прости, я не хотел тебя обидеть этим. просто, я много думал об этом, много на меня злился отец из-за такого, и я просто... прости. — тут же извиняется парень, теряя в глазах Таббо всё своё превосходство мгновенно. Но в этот раз давить не хочется. Совсем не хочется. Как-то жалко он себя от этого чувствует. Какого черта? - Всё в порядке. Я просто хотел пошутить, но теперь ты заставляешь меня думать. — Таббо тихо усмехается, и собеседник тоже улыбается, облегченно дергая плечами. - Я вижу, что тебе не шибко нравится моё присутствие. — начинает Ранбу, и смотрит на скамью так, словно бы хочет на неё сесть, но не может. Таббо понимает почему, но не уходит. - Мне не нужна охрана. Я сам хотел сбежать. — признаётся Таббо, ибо знает, что парню смелости сказать это кому-либо не хватит, и даже если он скажет, ему просто не поверят— И в любом случае я этого больше не хочу. Оно не стоило таких жертв. - Но от тебя не отстанут, как долго бы ты не отказывался от этого. — Замечает Ранбу, после чего тяжело вздыхает. — И в итоге, мне кажется, твой отец просто психанёт, и даст тебе кого-то, кого ты в жизни бы видеть не хотел. - Ты пытаешься заставить меня выбрать тебя? — Таббо пытается выглядеть серьёзнее, чтобы напрячь Ранбу. Это у него получилось, хотя парень понимает, что это у него вышло бы в любом случае. Слишком уж нервный перед ним собеседник, его слишком легко выбить из колеи. - Да. — парень шумно выдыхает, приобнимая себя за плечи. — Если тебе действительно без разницы, то выгоднее тебе выбрать человека твоего возраста и твоих взглядов на жизнь. Так будет удобнее нам обоим, ведь лучше я, чем какой-то молчаливый мужик. - бегает глазами по окружающему их саду. Таббо молчит. Он убирает руку со скамьи, поправляя прядь в волосах, после чего шумно, раздражённо выдыхает. - Отлично, что ты заботишься обо мне. Но в чём твой прок? Зачем тебе это? Какое тебе дело до меня, Мэнбурга? — Он вскакивает на скамью копытами, разворачивать и смотрит своей няньке в лицо. Ранбу замолкает и разрывает первым зрительный контакт стараясь не запаниковать вновь. - Меня ведь тоже всю жизнь держат с Эндере. — признаётся он, после затяжного молчания. — Мои родители сильно пекутся обо мне, у меня нет ровесников, с которыми я мог бы общаться. Если честно.. Я хотел бы выбраться наконец из семейного поместья. Там здорово, да, но после начавшихся проблем в столице Энда, я не могу покидать его так часто с ними, как раньше. А одного меня не особо то и пускают. Я хочу узнать о поверхности побольше, не только из книжек, завести новые знакомства. Там не особо много сверстников, знаешь.. - улыбнулся неловко, а затем смотрит на него. Быстро разрывает зрительный контакт, опуская уши. - глупо, я знаю. Таббо молчит. У него их, к слову, тоже нет. Он слышит знакомый скрип двери, и поворачивается ко входу в сад, слыша разговоры взрослых. Поняв, что они уже в дерьме, он хватает Ранбу за плечи, притягивая к себе, и достаточно шумно и раздражённо шепча: — Ладно ладно, если ты так хочешь быть моей игрушкой на побегушках, слушай мой первый указ. Помоги мне убраться отсюда незамеченным. Решительный кивок, руки Ранбу ложатся на талию паренька, и в следующий момент они оказываются в коридоре. Таббо не радует такое, он цепляется за Ранбу как макака, сжимая его плечи, и трясётся. Не от страха, нет, ему поплохело. Так резко, а теперь в глазах всё плывёт, слишком медленно приводя его в сознание. Ранбу осматривается вокруг, на удивление крепко держа его в своих худых руках, а затем вновь телепортируется уже в гостевую, откуда они до этого ушли.

***

- Я думаю, мы остановимся на этом. — тихо говорит Таббо, вместе с отцом уходя в сторону их части дома. В гостевой, конечно, была своя атмосфера, но смысла оставаться в ней не было. Отец поворачивает к нему голову, выгибая бровь, и переводя взгляд на коридор. - Да что ты. А чего так тихо? — интересуется он, в тоне голоса оставаясь таким же спокойным и безразличным, каким был до этого. - Пусть не зазнаётся. А то как Алекс будет. — шутит парень, и немного радости всё же зажигается, когда отец посмеивается, после качая головой. - Было бы странно, если бы вся наша семейка промышляла таким. Хотя, кто бы говорил. — он наклоняет голову в сторону сына, бодая рогом его рог, улыбаясь. Таббо вновь прыскает смехом, кулаком ударяя в отцовское плечо. - Брось, пап. — тихо заканчивает смеяться, прежде чем успокоится, привлекая его внимание. Он останавливается перед ним, и Таббо шумно выдыхает, готовясь морально. — Спасибо. Я тебя... - Сер! — произносит резко кто-то за спиной Шлатта, и тот поворачивает голову к пришедшему. Таббо поджимает губы, понимая, что его слова сейчас явно не в преимуществ для отца. — Информация по отошедшей в Сумеречный Лес группе разведки пришла. — Таббо сжимает руки в кулаки, отводя взгляд в сторону. Отец же слушает, и слушает с интересом. — Вернулись живыми только пять человек, трое из которых в тяжёлом состоянии. Остальные мертвы. - То есть, уже даже не изгнаны. — подводит итог отец, прежде чем пренебрежительно шикнуть. — Ну, что ж. Теперь я сомневаюсь, что у них возникнут вопросы. Таббо опускает уши, понимая, что теперь отец настроен куда решительней. Он собирается устроить что-то очень плохое. Таббо прочёл это по его глазам. Паренёк судорожно вздохнул и развернулся, уходя. Предупредить бы как-то Томми.