Синтетика

— Знаешь, здание Магистрата всегда казалось мне более подходящим для слова «дворец». С другой стороны, есть в этих балконах, мостиках через пропасти и деревьях под окнами твоей спальни своя прелесть. Ты не находишь? Высокопоставленный чиновник в строгом черно-красном костюме разглядывает собственное отражение в огромном зеркале. Одергивает и без того идеально сидящий китель, поправляет рыжеватые волосы. Он задает своему принцу уже десятый, наверное, вопрос, надеясь хоть как-то вывести того на разговор. — Не нахожу. Ответы принца Нового Альдераана все еще тошнотворно односложны. Невеста, — с ужасом думает он, — свадьба. Наполовину человек. Вообще ничего не знает о нашей культуре. За окном приветливо раскинулись кроны плодовых деревьев. Он знает, что в любой другой день обязательно залюбовался бы. Но не сегодня. — Подкрась губы, мой принц. И нам уже пора. — Армитаж, не надо меня подгонять. — Но ты же слышал королеву! После полудня тебе полагается… — Я знаю, ЧТО мне полагается. А тебе, генерал, напомнить, где твое место? Синтезоид по имени Армитаж Хакс умолкает и тут же отвешивает короткий церемониальный поклон. Он один из немногих, кто хоть как-то может выносить темперамент принца и осмеливается фривольно себя с ним вести. И даже несмотря на хрупкое подобие дружбы, Хакс не забывает, кто из них двоих отдает здесь приказы. Он это, по правде, ненавидит, но уделяет лелеянию собственных обид лишь редкие часы. И пусть принц злится, но он понимает, что ему пора выходить. Он аккуратно наносит помаду на губы, проводит жирную черту как на нижней, так и на верхней. Знак скорби по пролитой крови его народа. Маска, лежащая на столе, подается Армитажем, и принц позволяет тому приладить давящие на уши завязки. Они молча покидают королевские покои, проходят галерею, затем другую, поднимаются по нескольким лестничным пролетам и оказываются у дверей, расписанных золотом. Охранники делают вид, что не замечают принца и его компаньона, пока не подходят на расстояние удара клинка. — Отставить, — почти лениво произносит Хакс и извлекает из кармана небольшой датапад. Он открывает секретный рапорт, показывает охране, и те, переглянувшись, нехотя расступаются. — Мой принц, — без особого почтения кланяются охранники. Армитаж входит первым и придерживает принцу дверь, а когда с резким хлопком ее закрывает, тянет губы в самой неприветливой улыбке. — Ваше Величество, магистры, — приветствует он собравшийся на экстренное заседание Малый Совет. Королева не выказывает никакого удивления, зато несколько почтенных магистров вскакивают со своих мест. — Да как вы смеете? — потрясает кулаком Энрик Прайд, чьи серые глаза почти уже растеряли весь свой блеск от старости. — Юнцы, не знающие чести. Это закрытое заседание! Сама королева… — Должно быть, удивлена, как вы обращаетесь к наследнику престола. Армитаж невозмутимо направляется к столу и занимает кресло, в котором обычно располагался магистр Скайуокер, а принц, не выказав никаких эмоций, молча заходит за спинку кресла, где восседает его мать. — По какому праву, — уже более спокойно, но все еще давит Прайд, — вы позволили себе вторгнуться… — По праву падавана, — улыбается Хакс и активирует голопроекцию. Прайд и еще несколько членов Малого Совета созерцают лицо Люка Скайуокера. Проекция сообщает, что на одни сутки передает право своего участия в Совете «падавану Хаксу», а также сетует, что о заседании пребывающему на орбите людской планеты магистру сообщили за два часа до начала заседания. Прайд вынужден покориться. Королева отмечает каждого, с кем переглянулся один из старейших ее магистров. Но она подумает о заговоре позже, сейчас ей требуется решить совершенно иную задачу. — Вернемся к обсуждению церемонии, — произносит она, практически ощущая, как ее сын задержал на несколько секунд дыхание. — Как вам известно, время наше на исходе, а потому к следующему же сиянию туманности нам требуется подготовиться. Мне кажется, ожидание в два цикла неуместно. — Но девица почти человек! — Она не знает наших традиций! Она опозорит вашего сына на церемонии! — Ее нужно как следует обучить, хотя бы основам! — Хотите, чтобы она умерла на брачном ложе?! Поднимается шум, королева едва сдерживает закипающий в груди гнев, но позволяет агрессии магистров выплеснуться наружу. Она сможет использовать это позже, против них же. Но сейчас… сейчас ей нужно заручиться поддержкой хотя бы половины Малого Совета. — Проголосуем! — повышает королева голос. Магистры, кто с большей охотой, кто с меньшей, кидают на полированную поверхность стола древние монеты. Последним голосует Хакс, и именно его белая монетка становится седьмой против шести черных. — Свадьба состоится через девятнадцать дней, — королева поднимается на ноги, — заседание окончено. Магистры покидают зал, почтительно кланяясь. Последним уходит Прайд. Он оборачивается в дверях и кидает пронзительный взгляд на Лею и ее сына, его губы будто схватывает судорога, но в последнюю секунду магистр решает ничего не говорить. Кланяется еще раз и уходит. Как только за ним закрываются двери, королева Лея закрывает лицо руками. — Спасибо, — бормочет она куда-то себе в ладони, и немного расслабляет плечи, чувствуя, как сын легонько приобнимает ее. — Спасибо следует сказать вашему брату, Ваше Величество. Но вынужден согласиться с магистром Кестисом, девушка совершенно не представляет, что ей делать, а королевская семья, вы уж простите мне мою прямоту, не переживет еще одного скандала. Лея шумно выдыхает, оборачивается к сыну и пытается заглянуть тому в глаза. — Ты с ней виделся? — Нет. — Прошло два дня, нужно попробовать еще раз. Принц дергает плечом и кривит губы. — Я едва сдерживал себя в Магистрате, не думаю, что оставлять меня с ней наедине такая уж хорошая идея. — Но тебе нужно хотя бы пообщаться с ней, Бен. Начать налаживать контакт. Принц отводит взгляд и сглатывает. Он, в отличие от Рей, прекрасно понимает, что такое «соулмейт». Он горько усмехается и говорит: — Зачем, мама? Голос разума мне в данной ситуации не поможет. Королева некоторое время молча разглядывает церемониальную маску и макияж своего наследника, будто пытается одним только взором смыть всю эту краску и рассмотреть каждую черточку его лица. — Ты можешь общаться с ней иначе. Не обязательно же держать девушку за руку и смотреть ей в глаза. Бен хмурится, зато Армитаж будто бы начинает сиять от поразившей его идеи. — Моя королева, — он спешит коснуться ее ладони и поцеловать, — беру это на себя. — Ну раз из вас двоих ты более проницательный, мой милый, конечно, бери! — усмехается Лея. — Ваше величество, кто тот несчастный, кого вы назначите в учителя для девчонки, пока не вернулся ваш брат? — Хакс продолжает улыбаться. Лея отвечает, и в ее голосе слышатся нотки шкодливого веселья: — Дэмерона. И тебя. Радость словно выдувает из Хакса. — Моя королева? — Не спорь, мальчик! Вам с этим человеком давно пора забыть старые обиды. Век людской недолог, а тебе следует присмотреться к тем, кого можно было бы назвать хорошим другом. — Сомневаюсь, что… — А я не сомневаюсь. Ты вздумал со мной спорить? Мебель в комнате начинает мелко дрожать, а сияние глаз королевы усиливается. Хакс послушно кланяется ниже обычного и бормочет извинения. Бен их почти не слушает, его мысли полностью заняты Рей.