Синтетика

Рей радуется каждый раз, когда видит в своих комнатах По. В конце концов, он единственный человек из ее нового круга общения. Дэмерон по поручению королевы рассказывает Рей об истории и традициях синтезоидов. И все бы было прекрасно, если бы однажды, спустя пять дней после слушания в Магистрате, По не заявился бы к ней с компаньоном. Этот рыжеволосый мужчина совершенно точно синтезоид до мозга костей, и он не умеет или просто не хочет производить приятное первое впечатление. Рей хватает одного взгляда, чтобы понять, что этот синтезоид Хакс и По Дэмерон не выносят друг друга. И вот уже четвертый день к ряду учителем для Рей выступает Хакс. Он строг, не терпит ошибок и лени, кажется, презирает весь род людской и, уверена Рей, не считает ее достойной руки принца. — Сто тринадцать лет назад, — произносит Армитаж Хакс, пока они прогуливаются в королевских садах. — Был заключен Феллуцианский мирный договор, — бесцветным голосом отвечает ему Рей. Прошло уже немало времени. И хоть с Дэмероном было веселее обсуждать культуру синтезоидов и их историю, а от Хакса она получила исчерпывающую информацию о том, почему и за что синтезоиды воевали с людьми, она все еще не понимает, что такое «соулмейт», и что ей предстоит пережить в день свадьбы. А самое главное — кто такой этот Кайло Рен, ее жених. — Браво, — без тени восторга произносит Хакс, — ты выучила весь материал за каких-то пятнадцать часов. — Из них я спала половину. — Дважды браво. Армитаж поправляет волосы затянутой в перчатку ладонью и быстро оглядывается по сторонам. — Ну, наконец-то! — бормочет он себе под нос, после чего резко хватает Рей за руку и тянет в кусты с огромными белыми цветами. — Посмотрим, что еще ты успела выучить. Он силен, много сильнее нее самой. Ветви пару раз больно хлещут ее по щекам, и остановиться у землянки получается только спустя добрых пятнадцать метров. Она ловко выворачивает руку, лупит Хакса по спине и отпрыгивает от него в сторону, больно ударяясь о дерево плечом. — Вы что творите?! Армитаж нисколько не смущен. Он щурит глаза и тихо спрашивает: — Что ты чувствуешь? Больше не нападает, и это абсолютно сбивает Рей с толку. Она несколько раз пытается сделать глубокий вдох, успокоиться, но не может. Ярость, родившаяся будто где-то отдельно от нее самой, заполняет сердце. — Тронете меня еще раз, и я вас убью. Рей и сама удивляется этим словам. Она никогда и никому не угрожала. Но все ее эмоции будто усилились в сто крат. Перед взором силуэт Хакса немного меркнет и на секунду она видит очертания зала, похожего на библиотеку. — Что ты чувствуешь? — снова спрашивает Армитаж, протягивает к Рей руку. — Что ты видишь? — Клянусь, я убью тебя, генерал! Рей хватается за голову от боли. Зал с книгами пропадает, лицо Хакса тоже. Кажется, она оседает на траву, но разобрать уже трудно. Ей нужно дышать, медленно и размеренно, а не глотать ртом воздух. Но получается плохо. В уши словно налили воды, и Рей слышит довольный голос Армитажа: — Прогресс на лицо. И ей кажется, что Армитажу отвечает По: — Рен точно тебя прикончит. *** В тот же вечер принц Нового Альдераана нервно расхаживает взад-вперед по своей спальне. Армитаж Хакс сидит у окна и потирает багровеющий синяк на скуле. Он утешает себя мыслью, что оно того стоило, ко всему прочему, Дэмерон теперь ему должен. — Мой принц, если вы и дальше будете пренебрегать советами умных людей, то овдовеете раньше, чем консуммируете свой брак. Принц в приступе ярости хватает стул и швыряет его в дальнюю стену. Хакс лениво наблюдает за полетом обреченной мебели и продолжает потирать свой синяк. — Малый Совет урежет вам финансирование, мой принц. Впрочем, обновить интерьер тут не помешает. Принц закрывает лицо ладонями и стоит так достаточно долго, пока, наконец, не бурчит: — Чернила и бумагу. И ты отнесешь лично. Никакого Дэмерона, дроида или моей матери. Ликование касается лица Хакса на мгновение, и он извлекает из внутреннего кармана сюртука скрученный в свиток пергамент и пузырек с ручкой. — Скотина, — выдыхает принц и делает нетерпеливый жест рукой. — Мой принц. С поклоном Хакс покидает спальню своего суверена. А тот, закусывая губы, разглаживает пергамент, окунает кончик старой ручки в чернила и начинает выводить символ за символом. Сердце ухает где-то у самого горла, и он чувствует себя смущенным мальчишкой, выводя подпись, спустя час непрерывного письма. *** На рассвете следующего дня Рей обнаруживает у изголовья своей кровати запечатанный восковой печатью свиток. Она, не думая дважды, срывает печать, разворачивает лист и замирает. Моя нареченная, прошу простить за столь долгое молчание, но мне трудно представить, как приблизиться к тебе так, чтобы не нанести вреда… Рей прочитывает первые строки письма несколько раз. И каждый раз «моя нареченная» заставляет ее нервно сглатывать непонятно откуда берущееся приятное, будоражащее возбуждение. Она залпом выпивает стакан ледяной воды, распахивает окно и, немного ежась от утренней прохлады, забирается с ногами на подоконник. Моя нареченная, прошу простить за столь долгое молчание, но мне трудно представить, как приблизиться к тебе так, чтобы не нанести вреда. Когда-то давно синтезоиды, как ты, наверное, уже знаешь, были людьми. Но постоянная близость к синтетике изменила наших праотцов и праматерей. Спустя долгие годы первые из чистокровных синтезоидов развили в себе способности, превосходящие человеческие. Они познавали материю и энергию так, как не было дано ни одному человеку. Синтетика дает многое, но и отбирает немало. Чтобы без проблем произвести на свет здоровое дитя, синтезоиды должны совпадать не только на физическом, но и на ментальном уровне. Со временем такие пары стали называть соулмейтами. Должно быть, ты злишься, почему до сего дня никто не рассказывал тебе этого. Но таковы наши традиции. Первый из соулмейтов, кто почувствовал и распознал свою половинку, обязан сообщить ей или ему об этом. В нашем же с тобою случае все осложняется твоим наполовину человеческим происхождением. То влечение, которое ты ко мне испытываешь, может пагубно сказаться на твоем неподготовленном к жизни синтеозиода разуме и теле. Именно поэтому я, дабы не нарушать традиций, обращаюсь к тебе. Пусть и таким нетрадиционным для моего народа способом. Ты увидела символы, сложившиеся в «Кайло Рен». Это мой военный титул, выигранный в бою, принадлежащий мне по праву победителя. Но у меня есть и другое имя, данное при рождении. И боюсь, что ты обречена, пока не увидишь и его тоже. До церемонии остается две недели, и я, как и ты, чувствую этот трепет. Не бойся.

Твой нареченный, Кайло Рен.