Синтетика

Все такое мягкое, нежное. Белоснежные подушки тут и там раскиданы в беспорядке. Одежда сброшена на пол, и комната наполнена лишь прерывистым дыханием мужчины и женщины. Все становится неважно, кроме удовольствия этих двоих, и белое марево застит глаза. Кровь так быстро бежит по ее венам, что Рей становится страшно. Она так полна, так счастлива, согретая ласками сильных рук. Губы Кайло чертят поцелуями влажную дорожку от подбородка до самого ее лобка, и предвкушение столько дерзкой ласки, пожалуй, даже лучше ее самой. Рей подается ему навстречу безо всякого стеснения. Запускает пальцы в его черные волосы и с силой тянет, его стон больше похож на ... — Прекращайте! Сон обрывается так внезапно, что в первые несколько секунд Рей вообще не понимает, кто она и где она. Но вот перед взором все четче и четче проявляется лицо Хакса. Его глаза блестят как голубые топазы, переливаются полутонами от серебристого до бирюзового. Он медленно вдыхает через нос, выдыхает, слегка приоткрывая губы и выглядит непривычно злым. Нет, не злым, быстро понимает Рей. Возбужденным. — Не трогай! Отпусти! Стой, не надо! Она оказывается в его руках так быстро, что все тренировки рукопашной идут прахом. Хакс тащит ее куда-то вглубь корабля, и когда Рей уже готовится к самому худшему, он силой швыряет ее в крошечную каюту. Швыряет, запирая за собой дверь. — Помойтесь. В освежителе должно хватить водяного пара на такое субтильное существо. От вас разит похотью так, что меня выворачивает на изнанку. Его голос дрожит, разносимый интеркомом корабля. Рей не решает подняться с пола, ее трясет от пережитых эмоций. Эротический сон, сменившийся паникой, не самое лучшее начало дня. — Пожалуйста, моя будущая королева, послушайтесь совета. И интерком замолкает очень надолго. Рей трудно даже определить, когда она все-таки отважилась подняться на ноги и забрести в крохотный освежитель. После обработки своего тела она не решилась трогать свою одежу, найдя в каюте мужской мундир. Рей не знает, как себя вести, появляясь в кабине пилота, испытывая стыд вперемешку со злостью. — Простого извинения будет достаточно, госпожа. Армитаж произносит это, не отрывая взгляда от консоли. Рей пытается заглянуть ему в лицо, понять, как сильно светятся сейчас его глаза. Хакс это, разумеется, замечает и раздраженно выдыхает: — Я в норме. Теперь. Рей хочется спросить, как так вообще вышло, но благоразумие подсказывает, что лучше всего молча занять второе кресло пилота и вести себя так, будто ничего не произошло. Так она и поступает, а следующие несколько часов полета кажутся вечностью. *** Мать, как обычно, выглядит спокойной и величественной, дядя — лукавым, а весь остальной Совет до крайности раздражающим. Бену хочется поскорее покинуть зал, вернуться в свою комнату и смыть с лица ненавистную косметику. — …правилам! Несоответствие, моя королева! Это подорвет моральный дух наших людей. Один из старейших магистров от возмущения краснее как рак и потрясает кулаком куда-то в сторону, готовый обвинить всех и каждого, кто моложе его хотя бы на полвека. — Вы ошибаетесь, магистр Кренник. — Лея улыбается до того приветливо, что у Бена аж сводит зубы. — Принц крови и его нареченная совершенно не обязаны проходить унизительный ритуал засвидетельствованной консуммации, о которой вы так любезно вспомнили. — Это традиция нашего народа, которая… — Не прописана в церемониале, а была реализована лишь двумя принцами прошлого только из-за того, что их невесты настаивали на этом. Королева добавляет в голос лишь нотку стали, но настроение в зале резко меняется. Старики напрягаются, и даже Люк перестает кривить губы в презрительной ухмылке. — Магистры, — тихо говорит он, мгновенно приковывая к себе внимание, — мы обсуждаем церемонию уже пять часов. Не пора ли нам подписать королевский приказ и отдать последние распоряжения? Свадьба Бена Альдераанского событие, несомненно, важное, но не будет забывать о дюжине угроз и десятке заключенных в казематах шпионах. Старцы синтезоиды недовольно ерзают в своих креслах, но мало-помалу начинают одобрительно кивать. Через час королевский приказ все-таки подписан, и Бен практически вскакивает со своего места. Он почтительно целует матери руку, отвешивает поклон дяде и кидает полный ненависти взгляд на старика Кренника. Никогда прежде еще ему не хотелось так сильно побыстрее переодеться в свои доспехи и скрыть лицо за черной маской магистра Рен. Сон Рей настигает его у самой спальни и практически выбивает почву из-под ног. Низ живота опаляет желанием, и все, что видится ей — отражается и перед его взором тоже. — Боги!.. Бену требуется вся его концентрация, чтобы преодолеть последние два коридора и лестничный пролет, но, когда двери его покоев захлопываются, он со стоном опускается на пол, прижимаясь спиной к прохладной стене. Его пальцы путаются в десятке слоев церемониальной одежды, проклиная эти цветастые тряпки. — Рей, о… зачем же ты… о, моя нареченная… Пылкость его натуры отражается и в резких движениях рук, и в похотливом шепоте, срывающемся с губ. Ох, скорее бы прошла эта неделя, невыносимая агония. Его затапливает с головой, когда он достигает своего пика. И вот, на вершине блаженства, он чувствует, как связь с Рей резко обрывается. Ему кажется, будто в грудь вогнали ледяной клинок и на секунду Бену видится лицо Хакса. Прежде ему неведома была ревность. До сего дня.