Синтетика

Тренировки всегда приносят покой, помогают выплеснуть злость или грусть, или любую другую эмоцию, с которой принцу справиться трудно. Но в этот раз все по-другому. В этот раз замешана его нареченная. Он думает о ней и о Хаксе, думает, что впервые не готов поручиться за своего друга, и Бену от этого до того тошно, что все тренировочные боты к концу дня превращаются в хлам. — И снова траты королевской казны, твоя мать не будет довольна. В голосе дяди нет ни капли осуждения, но и привычной смешинки тоже не слышно. Магистр Скайуокер серьезен и, кажется, капельку насторожен. — Скоро церемония, — бурчит Бен, стягивая промокший от пота тонкий черный свитер. — Я нервничаю. — Врешь. Люк скидывает мантию, выходит на маты и становится напротив племянника. Он слегка сжимает ладони в кулаки и дергает подбородком: — Нападай, мальчик. Со стороны это смотрится дико: Люк едва ли не вдвое мельче могучего Кайло Рена. Однако движения магистра Скайуокера точны, он все еще гибок, и все еще быстрее своего лучшего ученика. Они проводят десять раундов, и счет равный. Бен не произносит «спасибо», а Люк не задает лишних вопросов. Наблюдающая за ними Лея молится старым Богам, молится и за сына, и за брата, и за дерзкую девчонку, в руках которой оказалась судьба их семьи. *** На подлете к орбите Эндора Хакс, наконец-то, снова начинает разговаривать с Рей. Он раздает четкие приказы, и она им следует. Они пилотируют вместе, в ручном режиме, отключив навигационную систему. — Откуда вы так хорошо знаете, как именно устроена защита планеты, генерал Хакс? Рей больше не злится, больше не боится его, и снова вспоминает о приличиях. — Я ее спроектировал. Он отвечает не без гордости и ловит восхищенный взгляд невесты принца. — О! Значит, нам повезло. — Отнюдь. Здесь властвует Энрик Прайд, и, поверьте, госпожа, если он нас обнаружит… Армитаж красноречиво замолкает, и Рей понимающе кивает. Они приземляются где-то последи лесной глуши. Хакс передает ей снаряжение и два баллона. — Смесь, — указывает он на первый баллон, — и кислород, — кивает в сторону второго. Сам же не припасает для себя три баллона со смесью. — Я читала об этом в королевском архиве, — улыбается Рей, — природа Эндора уникальна. Хакс хмыкает и впервые за весь полет искренне улыбается: — Губительна как для людей, так и для синтезоидов. В итоге. Они тщательно проверяют дыхательные маски, и покидают корабль. — Состав атмосферы тут такой, что полукровка сможет дышать, но будет трудно. Я не хочу рисковать. Голос Армитажа звучит глухо, и Рей тут же возвращается воспоминаниями к своей работе на космической станции людей. Она слышала эти резкие, металлические нотки от каждого синтезоида, которого иногда встречала. Ей казалось бесконечно чарующим то, как они выглядели, как говорили, все эти их маски, ритуалы и словно драгоценные камни глаза. — Я могу попробовать, в крайнем случае. Хорошо? После инцидента со сном Рей старается быть послушной. В конце концов, ей довериться больше некому. Хакс кивает и просто начинает шагать вперед. Они преодолевают десять километров, прежде чем он позволяет ей отдохнуть. Потом идут еще столько же, и Рей, наконец-то не выдерживает и задает вопрос: — Почему мы приземлились так далеко от… от места назначения? — Тихо. Ни слова, пока я не разрешу! Рей прикусывает язык, но уже через каких-то полчаса, понимает, что к чему. Эвоки. Черное пятно в истории народа синтезоидов. Результат их тщеславия, их гордныни и того, что люди называют бесчеловечным отношением. Жуткий результат не менее жуткого эксперимента свергнутого короля Палпатина, — думает Рей, когда они с Хаксом крадутся мимо старой разрушенной базы, охраняемой четырьмя созданиями, похожими на карликовых прямоходящих медведей, — синтетика вызвала необратимые мутации у целого вида. Стоило ли оно того? Как далеко готов был зайти безумный Палпатин ради строительства высшего оружия разрушения? Они двигаются к югу от базы, более не натыкаясь ни на какие патрули. Сворачивают там, где писал в письме Бен, и через час оказываются у затерянной крипты. Черные плиты вселяют в Рей беспокойство, и вся конструкция, похожая на темную церквушку из страшных сказок, выглядит чужеродной посреди изумрудной зелени предрассветного леса. — Мне нужно будет снять маску. Если я упаду в обморок до того, как открою дверь, постарайтесь меня реанимировать, госпожа. Рей кивает и сглатывает ком в горле. Ей неспокойно. Генерал задерживает дыхание, как только отсоединяет маску от лица. Он сосредотачивается на резных письменах крипты. Прижимает ладонь к какому-то шипастому кругу, достает из кармана флакончик и пригубляет искрящуюся белую жидкость. Синтетика! — с восхищением понимает Рей. Она внимательно смотрит, как Хакс применяет Силу. Его глаза светятся ярко, воздух вокруг дрожит, и по всему телу Рей разливается приятное возбуждение. Тепло, довольство, триумф! Армитаж воздействует на крипту довольно долго, и Рей видит, что ему уже тяжело. И тут она, поддавшись внезапному порыву, тянет к нему ладонь и касается его руки. Обоих будто пронзает током. Сила струится по венам Рей, спровоцированная синтетикой. Еще чуть-чуть и ощущения эйфории затопят ее с головой. — Быстро, внутрь! — хрипит Хакс, когда дверь крипты, наконец-то, поддается. Рей забегает первая и практически втаскивает теряющего сознание Армитажа. Она помогает ему надеть маску, подключает новый баллон со смесью и оставляет его сидеть на холодном каменном полу. — Отдышитесь, генерал, я осмотрюсь. Внутри крипта такая же мрачная, как и снаружи. У дальней стены на возвышении располагается гробница великого Вейдера, Энакина Скайуокера. Герой, предатель, убийца и спаситель. За свою достаточно короткую для синтезоида жизнь он успел сменить немало ролей, повлиял на миллионы судеб. Сила все еще искрится на кончиках пальцев Рей, и сегодня ей особенно легко взывать к ней. Могильная плита сдвигается в сторону, и Рей тянется за дневником. — Это просто старая тетрадь, — удивленно шепчет она, — у меня такие тоже были. Рей открывает ее и изумляется, видя почерк. Она узнает его, ведь магистр Люк провел с ней несколько занятий и делал отметки в ее записях. Рей присаживается на ступеньку и начинает читать. Листает пожелтевшие страницы, и с каждой все больше и больше округляет глаза. Записанная юным Люком история кажется невероятной, словно сказка. И вот она видит имя «Хан Соло», а между листов обнаруживается фотография. Рей смотрит во все глаза, смотрит и с трудом верит. Хан Соло, несомненно, был человеком. Рей не замечает того, кто стоит за ее спиной. — Лучше бы тебе никогда не находить этого. Шоковый разряд ударяет Рей в спину.