Дым сигарет с ментолом

«Любовь погасла, как та звезда в небе. Я тебя уже не терплю». Чонгук привычно выглядывает на балкон, меж зубов держа сигарету и щёлкая несколько раз зажигалкой. Следом и Юнги заходит, привычно одалживая Чонгукову зажжённую сигарету и втягивая дым, но вскоре возвращает ту владельцу. Небо сегодня звёздное, летний ночной ветерок обдувал своей прохладой, но оба парня не спешили надевать толстовки. Так тоже нормально. И всё-таки сегодняшняя ночь поистине прекрасна. — А он всё смотрит, — спокойным голосом нарушает тишину Мин Юнги, опираясь на перила и кивая на сидящего парня на ступеньках у подъезда напротив. — Два с половиной месяца, — хрипит Чонгук, говорит негромко, чтобы не разбудить людей. — Что он в них нашёл? — хмурится парень, задирая голову и несколько секунд молча разглядывая звёзды. И правда: что в этих звёздах такого особенного, что на протяжении двух с половиной месяцев странный парень часами их разглядывает? Нет, Чонгук не считал, просто… просто само как-то запомнилось; просто каждую ночь выходит на балкон покурить и замечает парня с сигаретой в зубах, выпускающего дым. — Он вообще спит когда-нибудь? — морщась, зачем-то спрашивает Юнги, как будто Чонгук знает. И вновь крадёт из уст Чона сигарету, делая долгую затяжку. Когда голова, освещённая уличным тёмно-жёлтым фонарём, опускается вниз, и тот самый парень, будто разглядев на балконе Чонгука, встречается с ним взглядом, — хотя Чонгук уверен, что тот из-за темноты не может видеть его глаза — Чон покрывается мурашками и ещё несколько секунд в ответ смотрит прямо на него. И эти глаза… эта печальная мордашка. Чонгук спешно выкидывает окурок на землю и толкает Юнги к выходу из балкона, не поворачиваясь напоследок. Знает ведь — тот смотрит на звёздное небо каждый день. И совсем редко иногда на Чонгука… А из включённого радио совсем негромко доносится песня, и Юнги довольно улыбнулся, в наслаждении прикрыв глаза и одной рукой обняв за плечи Чонгука. — Дым… сигарет с ментолом, — подпевает Юнги, делая погромче свою любимую песню, игравшую по радио. Интересно, у этого парня тоже сигареты с ментолом?

***

Началось всё два с половиной месяца назад. Чонгук не помнит, как так произошло, но однажды, в самом начале лета, выйдя ночью на балкон покурить, он как раз и заметил этого странного, с чёрными, как смерть, волосами парня. В ту ночь тот сидел и долго разглядывал звёзды, иногда отчего-то хмурясь. Чонгук не сразу обратил на него внимания: ну сидит и сидит, а дальше что? Не ему ли запрещать… Чонгук попросту любит иногда курить ночью. И когда он вновь — уже как день десятый по счёту — увидел этого парня, то невольно задумался: а для чего он постоянно разглядывает ночное небо? Что в нём особенного? Чонгук тогда насторожился: а может он бездомный? Но сразу же отбросил эту мысль, так как одежда менялась, да и выглядел он прилично. И всё-таки даже в самую плохую погоду, когда небо затягивалось тучами, а мелкий дождик стучал по подоконникам, парень смотрел в небо, видимо, наслаждаясь каждым мгновением. Чонгук так и не узнал до скольки тот вот так бодрствует в ночное время, но один раз, когда понял, что у него будет выходной, — решил понаблюдать. И всё это длилось несколько часов. Ну, Чонгук не придурок, не стоял так долго, но в районе четырёх утра того парня уже не наблюдалось. Лицо парня всегда освещалось уличным фонарём. В те моменты он выглядит поистине красиво, выпуская сигаретный дым. А его глаза… В темноте их трудно разглядеть, хотя те всегда сверкают, — в них ночное небо, мерцающие звёзды. Вот так Чонгук их представляет. Но однажды и ему удалось в дневном свете увидеть глаза парня. Встретились взглядами они случайно: тот черноволосый парень куда-то спешил, опустив голову, и совсем не заметил возвращающегося с работы Чонгука, который шёл навстречу. Так и получилось, что он врезался в него и от неожиданности поднял глаза. Прямо на Чонгука. Смотрел такими заплаканными, а от того ещё более красивыми глазами. Те были, как ночка тёмная, как одинокая луна. Тёмно-синие глаза, что на фоне чёрных волос выглядели восхитительно. Чонгук тоже смотрел и первый извинился, не обратив внимания на то, как парень не прекращал на него смотреть. Или же не хотел об этом думать, но прекрасно всё видел… Не в этом суть. Парень-то — Чонгук по глазам видел — плакал. Наверняка был грустным в тот момент, и что-то ужасное могло произойти в его жизни. Но Чонгук, совсем немного об этом подумав, позже не давал таким мыслям проникать в голову. Иногда, что совсем не к месту, в его голове проскальзывает мысль, что он может подойти к этому парню ночью и просто… поговорить. Возможно о чём-то спросить, а возможно просто посидеть в тишине. Тишину Чонгук тоже любит, — наверняка им обоим будет в ней комфортно. Вовсе не обязательно обмениваться словами, чтобы поддержать контакт. Для этого и тишины хватает, и обычного взгляда. И всё-таки два с половиной месяца Чонгук наблюдает за этим парнем и иногда ловит на себе его пронзительный взгляд. Как будто даже из темноты он видит Чонгука. Или же он просто видит маленький огонёк, исходящий от сигареты. Чонгук не знает и старается много об этом не думать. Всякое бывает. Иногда его это пугает, лишь поэтому так часто он выкидывает окурок и возвращается обратно в комнату, не забыв при этом хорошо завесить шторы. Эта грустная мордашка, что не даёт покоя, заставляет вечером разглядывать паренька. Мин Юнги — лучший друг с самого детства. Чонгук, честно говоря, уже не помнит, когда в последний раз он проводил выходные с кем-то другим, кроме Юнги. Они ведь даже видятся каждый день. У них уже привычка — оставаться у кого-то дома и вместе тусоваться. Понимаете, тишина это всегда хорошо и иногда нужно уединяться, чтобы подумать о жизни и обо всяком тяготящем. Но вот как бы Чонгук не любил эту тишину, долго в ней находиться он не может, это касается и одиночества. Ему по душе, когда кто-то жужжит всё время перед ухом, поёт, разговаривает, да делает что угодно. Главное, не быть слишком долго в одиночестве. И как раз-таки в один день, когда Юнги пришёл к нему в гости, а этот паренёк уже три недели разглядывал ночное небо, они зашли на балкон. Чонгук ещё помнит, как долго что-то обдумывал и нервно покусывал губу, не зная, стоит ли об этом говорить. И всё-таки решился: — Видишь вон того парня? — Указывает пальцем на сидящего в темноте парня, освящаемого уличным фонарём. — Допустим, — нахмурился Юнги, зажав в пальцах тлеющую сигарету с ментолом. — Он постоянно разглядывает небо. — Дрожащая от холода рука выкидывает окурок, а затем Чонгук зажигает вторую сигарету. — И? — безразлично кидает, запрокидывая голову вверх и выпуская клубок дыма. — Что ты мне хочешь этим сказать? Чонгук задумался. Действительно, что он хочет этим сказать? Ну смотрит и смотрит, какая ему разница. Только вот почему-то это не давало ему покоя, а не наблюдать за пареньком не мог. Странный что ли, но чем-то притягивает к себе… — Не знаю, — отвечает загробным голосом, — он так каждый день сидит. — Ты ему запрещаешь? — Нет, просто… — Чонгук, — устало вздыхает, — если ты хочешь с ним познакомиться — вперёд. — Вовсе нет. — Ну так и чего ты к нему пристал тогда? Зачем следишь? — Я не слежу, — раздражённо вырывается в ответ. Чонгук не докуривая сигарету выкидывает ту на землю и уходит из балкона, подталкивая к выходу его друга. — Оно само смотрелось. — Ну да, конечно, заливай мне тут. Из-за раздражения он так спешно покинул балкон или же из-за того, что на секунду ему показалось, будто паренёк устремил на него взгляд? Кто бы знал… Возможно Чонгук лишь на секунду испугался этого и покрылся крупной дрожью. А возможно и что-то большее было в этих глазах…

***

Эти два с половиной месяца поселили в Чонгуке так много сомнений насчёт себя. Ему было трудно понять самого себя, когда незнакомый паренёк устремлял на него взгляд, а он покрывался мурашками. Почему тело так реагирует на эти чёртовы взгляды? Что в этих глазах особенного? И это заставляет Чонгука погружаться в раздумья, долго обдумывать и тщательно перебирать всевозможные ответы в голове. Как странно чувствовать внутри непонятную дрожь при виде парня, странно ощущать потребность в нём. Будто Чонгуку нужно каждую ночь выходить на балкон и подолгу стоять с тлеющей во рту сигаретой. Как будто без этого ему будет неспокойно, сердце будет мучиться, а мозг не сможет нормально функционировать. Знаете, иногда, даже когда человека не знаешь, ты замечаешь в нём что-то, что никто не может заметить: ты чувствуешь странные эмоции при виде его и ощущаешь потребность в том, чтобы наблюдать за ним, хотя бы мельком глаз убедиться, что всё стоит на своих местах, и этот человек ещё здесь. Будто без этого человека ты будешь чувствовать себя иначе: более подавленным, грустным в конце концов. Но ты понимаешь, что у тебя какая-то к нему привязанность, даже ни разу не заговорив. В данном случае Чонгук встретился с ним взглядами, и то — это всё, что их связывало. Но всё равно в нём он видит некое успокоение и каждую ночь выходит, чтобы убедиться, что с парнем всё в порядке и что можно выдохнуть с облегчением. Возможно однажды он к нему подойдёт ночью и сядет рядышком, тоже посмотрит на небо и не станет ничего говорить. Только бы ещё раз заглянуть в эти одинокие, заплаканные глаза. Чонгук почему-то в ночное время представляет их с блеском в глазах, отражением луны и звёзд. Там, где космос будет виден. На улице медленно вечерело, небо залила розовая краска, что вперемешку с солнцем делала вокруг всё более светлым и ярким, но таким поистине красивым. Глаза радуются такому виду, люди обычно берут телефоны и фотографируют красоту, чтобы запечатлеть на память, но Чонгук этого не делает: на несколько секунд он задерживает взгляд на небе и идёт к входной двери, чтобы внутрь впустить друзей, которые на этот раз обещали вести себя тихо, а то помнит он прошлый раз, когда Намджун так напился, что чуть с балкона не выпрыгнул. А живёт-то Чонгук на шестом этаже, и хер бы там Намджун выжил. Знаете, всякое бывает, но в тот момент Намджун думал, что он Бэтмэн и может летать, а его задача было спасти дохлую кошку на дереве. Чего тут сказать, ну он молодец, чуть не сиганул с балкона со всей дури, ещё и с придурковатой улыбкой на лице. А стоило парням подхватить того в последний момент и оттянуть от балкона, так тот вообще обиделся, как пятилетний ребёнок, и, скрестив руки сказал, что он расскажет всё маме. — И вообще, я с вами больше не дружу, — обиженно прокричал тогда Намджун, потоптав от обиды ногами. Придурок, что ещё сказать. Сейчас Чонгук запретил употреблять много алкоголя, чтобы не дай бог не наделать глупостей, но всё-таки пару банок пива они взяли, чтобы хоть настроение поднять. Вечер протекал в приятной обстановке: по радио играла старая музыка, периодически переключая всех на шансон, от которого у Юнги крыша ехала, честно говоря. Из всех присутствующих, он единственный мог заплакать, когда по всей комнате разносилась песня «Рюмка водки на столе». Шансон заставляет его покрыться мурашками, как он любит говорить. Единственный Чимин сидел и закатывал глаза, когда Юнги обжигал своим взглядом, причём он это делает на каждой встрече! Пялится и молчит, больше ничего не говорит. Это больше всего нервирует Чимина, но он старается об этом не думать и забыть всё, что между ними было. Но и об этом позже. В общем, сидеть вот так — вчетвером и в спокойной обстановке после тяжёлой работы пить пиво — комфортно. Конечно, иногда Чимин чувствовал себя не в своей тарелке, когда Юнги «обсасывал» взглядом, но к этому он старается привыкнуть. — Ты и дальше будешь пялиться? — не выдерживает Чимин, недовольным взглядом смотря на Юнги. — Буду, — честно отвечает, для подтверждения ещё больше выпучивая глаза. — По-хорошему, Юнги. Мне уже это надоело. И что же эти двое дуба не поделили… Конечно же все знают, только вот стараются не поднимать эту тему. Ну с кем не бывает, и Чонгук старается никого не осуждать, что было сделано по молодости, то уже прошло. Каждый имеет право на ошибку. — А мне не надоело, и ты прекрасно знаешь — никогда не надоест. Я буду смотреть только на тебя, — издевается и это слышно по его саркастическому тону. — Ты, блять, не слышишь меня?! — Перестаньте, — резко и грубо перебивает Чонгук. — В моём доме такого не будет. Хотите посраться, валите на улицу. — Чонгук дело говорит, — дополняет Намджун. Парни нехотя успокаиваются и оба недовольно отводят взгляд, стараясь больше не задевать эту никому ненужную тему. Возможно и ненужную, однако Юнги никогда не забудет подлый поступок, который с ним совершили. И от этого и бесится чаще, и всякими способами пытается задеть чувства Чимина. — Ну и как там твой этот поживает… ну как его там… э-э. — Намджун щёлкает пальцами, хмурясь, будто пытаясь вспомнить важное. — Хранитель снов, — отвечает Юнги за него, щёлкая зажигалкой по привычке. — Во-во! Хранитель снов, да. Как там он, охраняет твой сон? — Он не сон охраняет, а звёзды. — Бьёт его по лбу Юнги, закатывая глаза. — Какая разница, всё равно же этот не спит ночами, а тусуется на своём балконе. — Вообще-то… — Ребята, я всё ещё тут, — недовольно говорит Гук, делая глоток содержимого. — Никакой он не хранитель, я же сказал, что скорее всего он любит смотреть на ночное небо или на звёзды, хер поймёшь. — Ну и как он? — улыбается Намджун. — Поживает, блять, как. Ты совсем? — Нет, ты не понял, — играет бровями, — как он тебе? Ну… нравится раз смотришь, да? «Пизда…» хочется ответить, но он тяжело вздыхает, когда сам же не знает, что в такой ситуации должен ответить. Просто не то, чтобы нравится… но определённые чувства этот паренёк вызывает и контролировать этого он не может. — Я не знаю, — честно признаётся, в отчаянии опустив голову. Как он может знать, если тело не может определиться, разум тоже где-то далеко… всё так запутано и сложно, Чонгук уже не знает, чего он хочет. — И сколько ты так пялишься на него? — спрашивает Чимин. — Два с половиной… — вздыхает. — Чего? Дня? Две недели? — не понимает Чимин. — Месяца, — отвечает. — Еба-а… — тянет Намджун, громко свистнув и округлив глаза. — Реально? — Ну, нет, блять, не реально. — Как же бесят такие тупые вопросы. Если Чонгук сказал, что два с половиной месяца, значит два с половиной месяца. К чему все эти реакции. — Дружище, мне тебя жаль, — удивлённо проговаривает Джун, сдерживая шокированные вздохи. Чонгук непонимающе нахмурился и устремил свой взгляд на Намджуна, который активно жестикулировал руками и пытался объяснить, почему это плохо и что Чонгук делает не так. Ну уж слушать Намджуна он точно не станет, и сам знает, как нужно поступать. — Я серьёзно говорю. Если нравится, ну так подойди и познакомься, в чём проблема? Придумал себе тут на балконе шарахаться, совсем ума не хватает? Да он знает, знает… просто не может. Отчего-то страшно и чего-то постоянно нервничает, особенно, когда тот устремляет взгляд прямо на него. Это пугает, заставляет чувствовать внутри что-то непонятное и странное… — Знаешь хоть, как зовут твоего хранителя? — спрашивает Чимин, не обращая внимания на пялящегося в его сторону Юнги, но всё равно от злости сжимает челюсть. — Да нет… — отвечает, хмурясь, будто пытается вспомнить его имя. — Так это отличная возможность, чтобы познакомиться, — выпаливает Юнги, встав на ноги и быстро направляясь в сторону балкона. — Где там твоя Луна сидит. Чонгук, не сразу сообразив, резко выпучивает глаза и бежит в сторону балкона, чтобы остановить этого придурка; хватает за плечи, пытается оттолкнуть и затащить его обратно в комнату, но тот всё равно пьяно улыбается и ему-таки удаётся выйти на этот чёртов балкон. О господи, Чонгук этого не переживёт. — Эй, вот он сидит, — громко говорит Мин, отталкивая от себя Чонгука, что всеми силами отговаривал и пытался оттащить его обратно. — Э-эй! Ты, что на звёзды смотришь, Земля вызывает! — Нет-нет, Юнги, прошу, — пытается отговорить, но поздно… О господи, поздно… парень опустил голову и направил взгляд прямо на шестой этаж, откуда доносились звуки. Видел, услышал, смотрел… смотрел, господи. Без улыбки, нахмуренно, и понял же, что обращаются к нему. — Пиздец, — тихо шепчет Чонгук, жмурясь и прикрывая глаза ладонью. От стыда он готов сгореть. — Там, конечно, звёзды, небо — всё красиво, да, но у нас тут есть получше! Смотри, видишь какой звездопад! Во… смотри, как бесится, как злится, о! Это получше комет, — кричит Юнги, всё время указывая пальцем на злого Чонгука, что не переставал хвататься за локоть Юнги и тащить его обратно. Какой стыд, от него хочется под землю провалиться, Чонгук точно не сможет такого пережить… — Так эта комета каждый день на тебя пялится и, кажется, даже влюбился! Ну… Чонгук не пихайся! Во, видишь, как бесится, точно влюбился в тебя, так что ты там заходи к нам, познакомишься. Но в ответ тишина: ни звука, ни слова. Молчание. Парень просто хмурился и сквозь свет из комнаты видел двоих парней. Если один и правда чего-то бесился, то второй после двадцати секунд игнора вышел из балкона и оставил этого одного… Чонгуку так ещё никогда не было позорно и стыдно за то, что кто-то наговорил всяких глупостей. Он ведь не влюбился… да и наверняка таким поведением оттолкнул паренька от себя. Это уже без споров, Чонгук знает, что оттолкнул и придётся только смириться с этим позором. — Странный какой-то, — выпаливает Юнги, садясь обратно на диван. — Конечно, блять, странный, ты его напугал своими криками, долбоёб, — злобно выкрикивает Чимин. Он сам не в восторге, что этот чурбан полез не в своё дело. Ну кто просил, вот честно? Только всё испортил. И, судя по грустному лицу Чонгука, тут всё понятно. — Перестаньте, прошу, — резко перебивает Чонгук, испепеляя всех не менее злобным взглядом. — Я сам разберусь, с кем мне знакомиться, а кого посылать. А что теперь делать? Как извиниться перед ним? — Метеорит быстрее упадёт, чем ты сам разберёшься, — вопреки всему Юнги опять дополняет этот диалог и говорит-то он по делу, не врёт и Чонгук не отрицает. — Давайте хотя бы сейчас перестанем затрагивать эту тему, хорошо? — Ну, как знаешь. Мысли всё не покидал образ паренька, что внимательно и нахмуренно смотрел на них и слушал. Чонгуку тяжело представить, как он будет извиняться перед ним и уж тем более не знает, как тот отреагирует на такое выступление Юнги. Ну что за цирк… Зато в его глазах отражалось чёрное небо, покрытое маленькими звёздочками. Как из шестого этажа он это увидел — и сам не представляет, но, видимо, будучи пьяным, его разум сам дорисовал эти блестящие во тьме звёзды, освещённые уличным фонарём. И эта сигарета, зажатая между его зуб… Боже, Чонгук как только видит тлеющую сигарету в руках парня, так сразу теряет рассудок. Это надо же так, чтобы человек, держащий гадость во рту, выглядел бы с этим настолько красиво. А когда время переваливалось за два часа ночи, по радио заиграла та самая песня… Дым сигарет с ментолом. Любимая у Юнги, после которой он, услышав знакомую мелодию, пьяно улыбнулся, даже как-то болезненно; встаёт с дивана и тащит Чимина на середину комнаты, где, не обращая внимания на сопротивления, одной рукой обхватывает его талию и медленно покачивается в танце. А, слыша любимые строчки, пропевает: — Дым сигарет с ментолом…  — в самое ухо пропевает, другой рукой зарывшись в его волосы и втягивая носом запах шампуня. — В глаза ты смотришь другому… который тебя ласкает. Он всё продолжает, но никто не останавливает его. Чонгук и Намджун уж точно знают, как тому нелегко пришлось, поэтому не лезут не в своё дело и уходят на кухню, чтобы те сами разобрались со своими отношениями. Пускай по пьяни, и не в трезвом рассудке, но пора уже прекращать эти гляделки между ними. Причём, Юнги никогда не оставит его в покое. — А я нашёл другую. Хоть не люблю, но целую… — громко пропевает, с болью в груди и нескрываемой дрожью в голосе. — Юнги, перестань. — Пытается вырваться из объятий пьяного Мина и не натыкаться на эти руки, блуждающие по телу, эти губы, поющие прямо в ухо. Или сердце? — А когда я её обнимаю, всё равно о тебе вспоминаю. Юнги не слушал — он пел то, что по сути являлось правдой, что с каждой строчкой причиняло ему невыносимую боль. Но разве он станет её показывать окружающим, разве стоит так опускаться? Да и не Юнги нашёл другую, и не Юнги целовал её. Как раз-таки другую нашёл Чимин, а если быть поточнее другого… Чимин неловко улыбается и старается как можно быстрее вырваться от него и сбежать куда подальше. Знает ведь прекрасно, что наделал делов, что бросил в самый неподходящий момент; тогда, когда у них всё налаживалось и казалось, будто их отношения продлятся вечно. Ничто по сути не длится вечно, как ни крути, а Чимин, увидев в каком-то незнакомом человеке более лучшего партнёра, решил так подло поступить. Сам же теперь сидит и винит себя во всех смертных грехах. Знал, что счастье такое расставание не принесёт, однако рискнул и всё равно бросил Юнги, будто на произвол судьбы. Себя ты ему раздаришь, меня же ты знать не хочешь… Юнги с ощутимой дрожью пропевает каждую строчку любимой песни и заглядывает тому в глаза. Смотрит неотрывно, хоть и пьяно, но серьёзно и уже не шутит, только намекает, что вся эта песня очень подходит их любви, которой-то и не было даже. Или же есть, но она спрятана где-то внутри, а Чимин после всего, чего сам же совершил, не хочет признаваться в обратном, что да — он тоже ведь ещё любит и вряд ли забудет моменты, проведённые когда-то вместе. Увы и ах, но такое не забывается, хоть головой об стенку бейся. Разбитое сердце, оно ведь навсегда, и склеить его до мельчайших крошек нереально. — Хоть не люблю но целую, — пропевает, и Чимин понимает, что хоть он не любит того парня, но всё равно целует. Точнее целовал когда-то, когда решил променять Юнги на кого-то получше. По крайней мере он так думал только сначала, пока не столкнулся с разочарованием и страшной реальностью. Теперь Чимин может с уверенностью сказать, что он нашёл другого, хоть и не любил, но целовал. И когда он его обнимал, всё равно о Юнги вспоминал… Лучше меня прости. Брось и вернись ко мне. Прости за то, что ушёл с другой. Прости за то, что ушла и ты. — Юнги, — тихо проговаривает Пак, морща лицо, когда понимает, что сделал огромную глупость. Не стоило тогда на выпускном… — Ты слышишь? — внезапно говорит Юнги, вслушиваясь в новую заигравшую песню по радио. И кажется эта песня добьёт Чимина до конца и ударит по больному. — Юнги, не стоит, мне правда жаль, — с сожалением выпаливает Пак, но Юнги только отходит от него и делает музыку громче. Да, да, чтобы сделать больнее. И во весь голос пропевает: — А после выпускного ты нашла другого, ты нашёл другого, после выпускного. Зачем? По больному? Да. В сердце пронзили нож? Да! И Чимин не выдерживает, выключает эту долбанную музыку и чувствует внутри обиду, но не на Юнги, а на самого себя, что он смог так гадко поступить в тот вечер. Вечер выпускного, когда он и правда нашёл другого… Бросил Юнги и не дал шанса объясниться, просто кинул и подумал, что с другим будет лучше. Но так не случилось, к сожалению… — Слушай, — обращается Чимин, сделав шаг вперёд, — мне жаль… — Жаль тебе? — с нескрываемой саркастичной улыбкой и поднятыми будто в удивлении бровями. — А тогда тебе не было жаль, верно? Тогда ты не подумал о моих чувствах. — Юнги, прошу, не начинай, прошло столько времени, столько лет. — Но как ты можешь заметить, я всё ещё помню. Раны не затянулись. К сожалению, ни одна рана не смогла затянуться, в том числе и у Чимина. Если бы Пак только знал, как вернуть время вспять и не совершать больше таких глупых ошибок, он бы этим шансом воспользовался. Без Юнги он скучал и чувствовал себя подонком, который поступил ужасно. Но ошибки это естественно и каждый может ошибиться, только вот иногда за эту ошибку человек может долго расплачиваться. Чимин натворил — знает, знает и то, как Юнги сейчас больно. Ему тоже больно, но об этом он не скажет, уж слишком несправедливо это будет по отношению к нему. Они ещё стоят так несколько секунд молча и Чимин, чёрт бы его побрал, делает шаг вперёд: не отрывая глаз, с дрожащими руками, со страхом внутри, который просачивался сквозь каждую клетку организма. Боится отказа… боится, что на этот раз Юнги не разрешит забрать его к себе. Чимину другой и не нужен, он понял свою ошибку, но простит ли Юнги? — Если ты это сделаешь, то ты знаешь, что другого выбора у тебя не будет, — грозно напоминает Юнги. — Знаю, — шепчет Чимин, медленно обвивая руки вокруг шеи, — и поэтому хочу, чтобы ты меня забрал к себе.

***

Наутро, когда друзья покинули квартиру, Чонгука посетила мысль пригласить этого парня на чай. Естественно для извинений! Но эта идея отпала со всеми остальными, так как он был уверен, что теперь парень не станет даже смотреть в его сторону, что уж там говорить о большем. И он правда не влюбился… если только чуть-чуть. Но разве можно влюбиться в того, с кем ты ни разу не разговаривал? Можно испытывать внутри странные чувства, при виде парня, выпускающего сигаретный дым, при виде тёмно-синих глаз. Разве можно чувствовать дрожь… Стакан выпитой холодной воды не отрезвляет чувства, а заставляет чувствовать головную боль и морщиться от неприятных ощущений. «Так не должно быть», — отчаянно проносится в голове. Чонгук сжимает волосы от безысходности, которая накрыла его, и жалобно стонет. Не хватает только грустной музыки на фоне и каких-то жизненных мемов. Вот тогда бы реально была бы безвыходная ситуация. То, что Юнги ночью кричал и тем самым пытался привлечь внимание, заставило Чонгука ещё больше усомниться в том, что парень вообще будет хоть как-то теперь на него реагировать. Наверняка думает, что странный, раз Чонгук сам подойти боялся и банально познакомиться. Ну и кто виноват? — Полнейший пиздец, — тяжело вздыхает, руками потирая лицо, надеясь смыть с себя этот стыд. Выходной уже не приносил былого удовольствия, Чонгук прекрасно понимал, что не сможет нормально сидеть на месте и ждать ночи. Не сможет даже выйти на балкон, чтобы покурить. Стыдно даже это делать. Но несмотря на это, когда мрак окутывает город, Чонгук вскакивает и зачем-то направляется на улицу; озирается по сторонам, глазами ищет знакомый силуэт и понимает, что это может кончиться любым исходом событий, он попросту не знает, чего можно ожидать, и какая реакция последует. От всех ползущих в его голову сомнений он отмахивается рукой, как от назойливой мухи, и, заметив того самого парня, смотрящего на небо, быстрым шагом направляется в его сторону. Как бы только не напугать и не произвести плохого впечатления, хотя, судя по вчерашней ночи, Чонгуку это удалось сделать на ура. Если быть точнее Юнги удалось. «Дубина», — с обидой проносится в голове и Чонгук надеется, что эти слова Юнги услышит. Сам же останавливается в нескольких метрах от парня и его будто резко отрезвляет. Стоит, мнётся, молчит, нервно перебирает пальцы и прочищает горло. В самый последний момент остановился и встал столбом, как идиот, не зная, что дальше ему делать. «Я, блять, как олень», — но вопреки всему тяжело вздыхает и подходит ближе. Если бы можно было описать те эмоции, что сейчас чувствует Чонгук, он бы обязательно всем показал. Бьющееся, кажется, слишком быстро и громко сердце описывает его волнение, предвкушение. Тот самый парень опускает голову и направляет свой нечитаемый взгляд на Чонгука. Тоже смотрит, но не хмурится, он как будто ожидал этого. Ждал? В его тёмно-синих глазах отображаются чёрные тучи, но те всё равно блестят — в них блеск от света уличного жёлтого фонаря. А чёрные, как смерть, волосы немного растрёпаны, но выглядит это так красиво и необычно, что, казалось, Чонгук скоро потеряет сердце. Непривычно смотреть вблизи на человека, от которого тело покрывается мурашками. Так близко. И вроде так он выглядит даже вдвойне красивым и более загадочным. Боже, о чём Чонгук только думает. Между губ паренька тлеет сигарета, что придаёт атмосфере большей загадочности. Но… «действительно с ментолом», — проносится в голове и Чонгук вместо извинений решает задать самый банальный вопрос: — Из-за кого не спишь? Тишина, казалось, давит на ушные перепонки так сильно, что в любую секунду те могли лопнуть. Чонгук привык, но именно сейчас это казалось более неловким и давящим, особенно когда на заданный вопрос не отвечают. Действительно, из-за кого этот парень не спит ночами? — Слушай, я хотел лишь сказать… точнее извиниться… — неловко улыбается Чонгук, нервно подёргивая бровями. — Мы вчера выпили с друзьями, и ты наверняка слышал, как тот парень… ну, ты понял. Мы просто были пьяны и вряд ли соображали, что делаем, — к чему все эти оправдания? К чему весь этот ненужный трёп? Наверняка это выглядит нелепо, да и на Чонгука совсем непохоже. — В общем, просто хочу извиниться за… это… и не воспринимай всё всерьёз, хорошо? На последних словах Чонгук удовлетворительно выдохнул, явно чувствуя облегчение от того, что он сказал то, что хотел, хотя и выглядело это нелепо и даже румянец прилип к его лицу, но всё позади. Только ни ответа, ни какой реакции от парня не поступило, тот как и сидел, задумчиво разглядывая его лицо, так и сидит, периодически выпуская дым изо рта. Если бы хоть что-то ответил, Чонгук бы почувствовал себя ещё лучше, но всё оказалось гораздо хуже. По крайней мере так думает Чонгук, уставившись на парня и теребя край футболки, чего-то ожидая от него. Ну извинился он, а что дальше? Что это изменит? Он и дальше будет выходить на балкон и пялиться на него? Как же он глуп! Ещё несколько секунд Чонгук хмурится и смотрит на парня, но, сделав вывод, что ему не хотят отвечать и просто игнорируют, он чувствует маленький укол в сердце. «Что я сделал не так?», — пролетает, а затем просто поворачивается и делает несколько шагов в сторону своего подъезда, всем сердцем желая забыть этот стыд и больше никогда не вспоминать этот инцидент. — Я не на звёзды смотрю. Резко сзади его окликают и Чонгук не сразу понимает, что обращаются к нему, но когда он осознаёт, что на улице никого, замирает на несколько секунд и чувствует, как сердце начинает биться чаще. Как будто вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Голос… голос низкий, глубокий, чертовски красивый, будто мёдом намазанный. Чонгук успел поверить в то, что его действительно считают странным и из-за этого игнорируют. Сам же успел в мыслях сто раз пожалеть и осознать, что просить прощения и оправдываться было нелепо. Всё-таки они незнакомые люди, и Чонгук не должен ни перед кем извиняться, но раз уж это он сделал, то и вывод напрашивается сам за себя: чувствует что-то, верно? Но нет, Чонгук точно не станет поддаваться чувствам и признавать факт его скрытой влюблённости в этого странного паренька. Ему и так хорошо жилось в этом мире; спокойно существовал, периодически курил на балконе ночью и поглядывал за этим парнем. Насколько Чонгук не был бы серьёзным и холодным человеком, он всё равно не перестаёт извиняться и оправдываться перед теми, кого он считает близкими. Никогда ещё не было такого, чтобы он голову ломал из-за каких-то незнакомцев. Да даже перед друзьями и то не ломает, только иногда оправдывается, но перед ними он уже давно забыл, что такое стыд и показывает себя с самых худших сторон, касается это не только характера, но и внешности в принципе. Друзья к этому привыкли, но вот перед незнакомцем почему-то хотелось показать себя совсем с другой стороны и доказать, что он вовсе не влюбился. Ей богу как ребёнок. — Не на звёзды? — зачем-то переспрашивает, глупо уставившись и для убедительности смотря вверх, и действительно — тучи затягивали небо, никаких звёзд и в помине не было. В ответ парень коротко хмыкает и немного отодвигается, тем самым намекая Чонгуку сесть рядом. Намёк был понят, хоть и не сразу: Чонгук опять же глупо вытаращился, прочистил от нервов горло и, теребя край футболки, сел рядом. На самом деле нет, Чонгук не стеснительный и никогда не ведёт себя как пятнадцатилетний ребёнок. Всё в точности наоборот. В свои двадцать пять лет он успел многого достичь, был очень смелым парнем и всегда добивался того, чего он хотел. А трудности? Трудности не проблема! И с теми справится. Он редко нервничает при знакомстве и уж точно не теребит край футболки — парень он отважный. Наполовину экстраверт, наполовину интроверт, зависит всё от настроения. Но тогда почему при этом, казалось бы, обычном и немного странном парне сердце так предательски стучит? Почему он нервничает? Что же он делает не так? — А на что ты тогда смотришь? — интересуется, когда понимает, что тишина может продолжаться до самого утра. Это неловко же? На тебя… — На то, что глубоко скрыто от наших глаз. …что глубоко скрыто от нашего сердца. — И что там скрыто? — более уверенно интересуется, выгнув одну бровь, и с саркастической улыбкой глянув на этого странного паренька. — Не знаю… — спокойно отвечает, протягивая пачку сигарет Чонгуку. Тот не отказывается и с удовольствием принимает в руки сигарету, поднося её к зажигалке парня. — Два с половиной месяца не знаешь, — хмыкает Чонук и резко замолкает с сигаретой во рту, понимая, что он сболтнул лишнего и не стоило этому парню знать, что он считал дни… — Может, когда-нибудь узнаю, — отвечает парень, игнорируя очевидный факт. — Я тебя спрошу, — не дожидаясь ответа, Чонгук продолжает: — мне показалось странным то, что ты каждую ночь здесь сидишь и мёрзнешь. Это для тебя так важно? — Что важно? — парень поворачивает голову и устремляет любопытный взгляд. — Ну… что ты гипнотизируешь звёзды, небо… без разницы. Просто не перестаёшь сюда ходить. — Это единственное место, где я могу побыть в одиночестве, насладиться прохладной ночью… и смотреть на тебя… — Слушай, я ничего против не имею, сиди сколько угодно, но тебе самому не надоело? — Нет, — коротко отвечает. Казалось, что парень не совсем охотно выходил на контакт, как бы Чонгук не хотел его разговорить. Говорит задумчиво, явно парень с умом, но, как бы это сказать, он… стесняется? Чонгук не делает поспешных выводов, но по глазам видно и по немного скованным движениям, даже тогда, когда он протянул ему пачку сигарет, что всё такое неестественное и скованное. Неужели действительно стесняется? Бояться Чонгука не надо, он и сам вот только недавно нервничал, но стоило извиниться и почувствовать облегчение, так он сразу же влился в свой привычный образ и больше ни о чём не парился, наоборот — сам лез со своими разговорами. Всё хотел узнать и узнать, только бы подольше посидеть рядом и изучить новый объект знакомства, как бы грубо это не звучало. Чонгук выкидывает окурок и ещё долго разглядывает небо, чувствуя, как парень, который его окликнул, весь сжался от стеснения. Ну, так если боится, зачем окликнул? Этого Чонгук не понимает, да и ломать голову не хочет. Тучи красиво растягиваются по всему небу и от этого прям мурашки табуном пробегают, потому что вдалеке сверкает яркая молния. Под шум ветра Чонгук осознаёт, что пришёл в одной рубашке, а на улице становится очень холодно и на коже чувствовались редкие капли дождя, которые вот-вот могут превратиться в ливень. Сильный ветер, казалось, заглушает его голос и резко прогремевший вдалеке гром, когда он спросил: — Как тебя зовут? На этот раз молния ударила вблизи и яркий свет ослепил глаза, из-за чего незнакомец от неожиданности дёрнулся и резко посмотрел на Чонгука, когда громкий гром оглушил улицу. Но он не испугался, просто произошло всё неожиданно. — Ким Тэхён, — на фоне бушующей погоды говорит слишком тихо, но Чонгук услышал и нахмурился, когда почувствовал больше капель дождя. — Слушай, Тэхён, — громко перекрикивает ветер Чонгук, — нам нужно уходить, сейчас ливень как даст. — Нет-нет, — громко отвечает, когда дождь стучит вместе с яркой блеснувшей молнией. — Я останусь. — Перестань и пошли, либо я тебя провожу домой… — Не стоит домой… — как-то слишком резко отвечает, опустив взгляд в некой злости и даже грусти. Значит домой он не ходит, потому что что-то не так… — Тогда идём ко мне, иначе промёрзнешь и промокнешь. Этот паренёк было хотел отказаться, но всё-таки согласился и решил пойти за Чонгуком, который почти бежал к своему подъезду из-за сильного дождя и грома. Но… Тэхён сам не знает, зачем согласился, внутри всё так бурлило и казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Так было непривычно, когда Чонгук произнёс его имя. Да… Тэхён всё слышал и запомнил, когда его друг через балкон кряхтел что-то «Чонгук не пихайся», тогда-то он и узнал его имя… а все эти два с половиной месяца гадал, мельком наблюдал, но так боялся. Чего он боялся? Домой они заходят до ниточки промокшие и задыхающиеся от бега. Со всего тела, в том числе и волос, стекала вода. Чонгук почему-то смеялся и сказал, что оно того стоило, но, как только направил свой взгляд на мокрого и от стеснения мнущегося Тэхёна, и вовсе застыл, не отрывая взгляд от его лица, по которому стекали капли воды. Неужели можно быть настолько красивым? Конечно есть много красивых людей, но когда человек, о котором ты узнал совсем случайно, выглянув из балкона, стоит в твоём дому и его имя уже не секрет, да ещё и весь мокрый, — можно с ума сойти. При свете ламп он выглядит ещё более красивым, а его глаза наполнены чем-то живым и таким необычным. Может это скрыто где-то внутри? — Согреться… да, согреться тебе нужно, сходи в душ, я тебе дам полотенца, — осознание, что он слишком долго пялится на Тэхёна, заставило нервно бормотать про душ и полотенца. Как же нелепо он себя чувствовал, но всё равно через минуту он уже стоял с чистыми полотенцами и той же одеждой. — Я тебя подожду на кухне, ты главное не стесняйся и чувствуй себя как дома. В ответ Тэхён кивнул и из гостиной кинул взгляд на комнату Чонгука, виднеющуюся из-за открытой двери, заметив ещё одну дверь, ведущую на балкон. Что уж скрывать, Чонгук тоже обратил на это внимание, но неловко прокашлялся и потопал на кухню. Чонгук совсем не мог ожидать того, что предложит тому спрятаться в своей квартире от грома и плохой погоды. Он понял, что если этот Тэхён не хочет даже в самую плохую погоду возвращаться домой, значит следует сделать вывод, что что-то в его жизни не так и на это явно есть свои причины. То, что показалось ему наиболее странным, так это то, что парень хоть и говорит умные вещи и сам же окликнул Чонгука, но всё же какая-то скованность и стеснение слышится в его голосе. Чонгук же наоборот думал, что тот смелый и такой парень, который, как это сказать, «бич». Нельзя же судить человека по обложке, но он это сделал, а сейчас удивляется, почему тот ведёт себя совсем не так, как было представлено в голове. Почему же этот Тэхён не побоялся идти к незнакомцу домой? Вот именно это заставляет Чонгука погрузиться в раздумья и нахмуриться, так как незнакомцам не всегда можно доверять, а этот так просто взял и доверился. Если предполагать, что тот просто хотел укрыться от дождя и поэтому согласился, тогда некоторые вопросы отпадают, но всё равно: почему он не хочет возвращаться домой? — Я полотенце, если что, повесил на батарею, надеюсь не против? — тихо появившийся на кухне Тэхён заставляет Чонгука спокойно повернуться, коротко улыбнувшись ему. — Садись. Ты голоден, наверное? — игнорирует вопрос. — Нет, спасибо. Тэхён и представить не мог, что их знакомство произойдёт так быстро и неожиданно. Он не планировал всё так быстро начинать. И когда Чонгук на улице после долгого молчания решил уйти, видимо, подумав, что его игнорят, Тэхён понял, что другого шанса уже не будет. И к чёрту все планы познакомиться в конце лета, к чёрту, он взялся за этот шанс и хотя внутри от непонятного стеснения всё сковывало, но к этому нужно будет обязательно привыкнуть. Удивительно, что Тэхён давно уже знает Чонгука, только вот имя… а произошло это совсем неожиданно и внезапно, но об этом потом. — Что ж, Ким Тэхён, — и это «Ким Тэхён» под рёбрами скребёт от непонятных ощущений. — Дабы ты не чувствовал себя неловко, — честно говорит Чонгук, ставя перед ним чашку чая, — давай хотя бы познакомимся? Чонгук направляет свой взгляд на Тэхёна, чуть выпучив глаза, как бы выжидая ответ. Тэхён кивает в согласии и обеими руками хватается за кружку. — Тогда хорошо, я Чон Чонгук… — Да, вчера я слышал твоё имя, — отвечает Тэхён и Чонгук немного в удивлении поднимает на него свой взгляд, как бы не ожидав такого, но всё равно улыбается и сгорает внутри от того, что Юнги вчера сделал. А Тэхён наоборот мысленно бьёт себя по лбу и осуждает за такие тупые ответы. Ну господи, расслабься! Что же он как ребёнок. — Тогда отлично, — без улыбки отвечает, — а сколько тебе? Чонгук не хочет, чтобы Тэхён чувствовал себя скованно, поэтому разговорами и вопросами пытается разговорить, что, кстати, у него и получается совсем чуть-чуть, и Тэхён расслабляется — понимает, что и правда нечего бояться. — Мне двадцать два.

***

Вот закрутилось так всё, завертелось, что уже через несколько дней их общению никто не был удивлён. Либо Чонгук сидел вместе с ним на ступеньках у подъезда и по несколько часов разговаривали, либо Тэхён находился в его квартире. Чонгук не понял, как так всё быстро случилось, но искренне этому был рад, потому что само общение с Тэхёном приносит ему удовольствие и спокойствие. Они легко общаются и практически во всех случаях чувствуют себя комфортно, Тэхён смог нормально расслабиться и как бы с каждым днём всё больше открывался. Но как только заходила тема о его доме, то Тэхён сразу же замолкал и опускал свой взгляд, намекая, что ему не хочется об этом говорить и лучше её перевести на другую тему, что Чонгук и делал, потому что давить на человека не хотелось, ну а вдруг спугнёт? Юнги тоже не остался в сторонке и после полутора недели такого общения произнёс: — Когда просить будешь? — Просить что? — хмурится Чонгук. — Руки, блять, и сердца. Чонгук лишь коротко усмехнулся и продолжил пить свой горький кофе без сахара. Друзья не удивились, что всё в итоге привело к их знакомству, этого изначально стоило ожидать. Каждый день Чонгук ждал окончания рабочего дня, чтобы ночью забить на сон, нахрен сбить весь свой режим и по несколько часов болтать с этим парнем. Конечно же он не хотел признаваться, что все эти два с половиной месяца стал испытывать к нему странные чувства, ещё когда был незнакомым с ним, поэтому он молчал и не спешил с развитием событий. Но намёки с его стороны были, Чонгук как-то маленько намекал, что вот он испытывает определённые чувства и старается особо это не скрывать. Но вот ему всё ещё не верилось, что он может вблизи разглядывать лицо Тэхёна, может подолгу наблюдать за тем, как Тэхён костлявыми длинными пальцами держит сигарету и как втягивает дым, с задумчивым лицом глядя куда-то в небо. Всегда ведь интересно узнать: а что творится в его голове? О чём он думает? С Тэхёном комфортно и это факт. Хотя было и неожиданно вот так внезапно познакомиться, но он ни о чём не жалеет.

***

Чонгук привычно забирает из дома лёгкую куртку и несётся по ступенькам, как будто он куда-то спешит. На самом деле никуда он не спешит, просто хочет поскорее в очередной раз увидеть Тэхёна и закутать его в эту куртку, ну, потому что зачем в одной футболке мёрзнуть на улице? Это уже перебор и уж лучше Чонгук даст ему хоть что-то, что поможет согреть. Тэхён благодарно кивает и принимает куртку, зная, что иначе Чонгук не отстанет и сам же его закутает, но вот правда такова: Тэхёну нравится холод, нравится прохлада, и Чонгуку тоже, но тот всё равно несётся с этими пледами, куртками, в надежде сделать эту ночь теплее и согреть одну промёрзшую душу. — Я помню любил ночью, когда был на даче у бабушки, тихо уходить из дома и идти за дом, где был наш огород, — спокойно улыбаясь, говорил Тэхён, не отрывая взгляд от неба. — Там была такая широкая деревянная скамейка, похожая на кровать, её сделал мой отец, когда имел проблемы со спиной. Можно сказать для лечебных целей. — Тэхён чуть повернул голову и теперь уже устремил свой блестящий в темноте взгляд на Чонгука. — Она стояла на улице. Я когда ночью сбегал, всегда брал с собой подушку и плед, ложился на неё и мог часами разглядывать небо. Ностальгическая улыбка сама расползается на лице Тэхёна, когда он рассказывает про своё детство. Детально описывает моменты, когда часами думал о всякой ерунде, мире фантазий и как погружался в себя, разглядывая ночное небо. Это то, что было частью его. — Уже тогда ты был таким странным? — спрашивает Чонгук. В ответ Тэхён коротко хмыкает. — Можно и так сказать. Тэхён не особо любит говорить подробности своей жизни, даже Чонгуку боится рассказать, как ни странно. Это, скорее всего, из-за осуждения. Да, он не виноват, но всё равно боится чужого мнения на этот счёт и вообще осуждения со стороны людей, которые каким-либо образом повлияли на его жизнь. — Расскажешь о своём детстве? Если ты, конечно, хочешь. — Всё хорошо, я хочу, — спокойно доносится в ответ от Тэхёна. — О чём ты хочешь услышать? Чонгук несколько секунд задумчиво разглядывает Тэхёна, руками обвив свои колени. — Каким ты был в детстве? — В детстве… — хмурится Тэхён, привычно делая долгую затяжку. — В детстве я был капризным ребёнком: каждый день истерики устраивал, много плакал, был избалованным, да, так легче сказать. По нему и не скажешь, честно говоря. Спокойный, молодой человек, со своими странностями, конечно, но кто не без них? Так и не скажешь, что Тэхён был капризным ребёнком. Больше всего этот факт, наверное, и удивил Чонгука. — В целом моё детство ничем особым не отличается от остальных, — дополняет, окурок выкидывая на землю. — Как ты тогда из капризного ребёнка превратился в такого… — тянет Чонгук, подбирая слова. — В себя.— Так правильней. Тэхён молчит, локтями в расслабленной позе оперевшись о коленки. Нервно кусает губы и, кажется, впадает в свои глубокие раздумья, позабыв о заданном вопросе. Тщательно всё перебирает, взвешивает все за и против, но лицо не хмурит — то наоборот спокойное, как будто всё так и должно быть. Даже если Тэхёну и больно, лучше уж он будет сидеть со спокойным лицом, нежели станет показывать проблемы на своём лице. — Не знаю, — после продолжительного молчания отвечает легко и не задумываясь. — Скорее всего, со временем мой характер изменился. — Со временем… — странно протягивает. — Никогда не смогу представить тебя капризного, — хмыкает Чонгук. — Может потому, что мы знакомы неполных две недели. Если бы Тэхён только знал, как он Чону нравится, какие странные и необъяснимые эмоции вызывает. А эти бабочки в животе… о господи, Чонгуку двадцать пять лет, какие к чёрту бабочки? У него работа есть, более важные обязанности, а он сидит и глупо улыбается в постели поздними ночами как дурачок. Как будто влюбился… Знал бы только Тэхён, который, кажется, тоже… — Ты всегда спрашиваешь про меня, — констатирует факт Тэхён, — ну а что насчёт тебя? — А что насчёт меня? — вопросительно выгибает бровь. — Какое у тебя было детство? — Подвигается чуть ближе к нему. — Теперь, значит, моё детство, — хмыкает. — Да, твоё. Мне интересно. По глазам Тэхёна и правда видно, что ему интересно. Те блестят — в них горит огонь, в котором заинтересованность в человеке, непонятные и неразгаданные Чонгуком эмоции, чувства. Всё, что чувствует он сам, всегда с интересом слушая собеседника. А именно Тэхёна, который при свете луны и этого дурацкого уличного фонаря выглядит таким красивым, загадочным и необычным… Его кожа в темноте сияет и оставляет после себя табун мурашек. Но как же так Чонгук смог влюбиться, наблюдая из балкона? Это вообще возможно? И он ответит — да, возможно. В глазах Тэхёна спрятаны не только позитивные эмоции, там еще спрятана боль. Непонятная, совсем странная боль, от вида которой кожа Чонгука дрожит от холода. Ему становится жутко и он ловит себя на мысли, что ему будет тяжело слушать про эту боль, если речь об этом зайдёт, а когда-нибудь речь обязательно зайдёт и этого вряд ли уж удастся избежать. Чонгук хоть и не знает, но ему тоже больно вместе с ним. Этого не объяснить, это где-то на уровне сердца. — Я смутно помню своё детство, — спокойно доносится от Чонгука, — это не из-за того, что я не играл с другими ребятами — я играл и мне нравилось, — Об этом ему не больно говорить, всё-таки прошлое — это часть его. Да, в сердце колет, ну а что поделаешь? В этом нет его вины, сердце ведь всегда будет в определённые моменты болеть и погружаться в воспоминания, для каждого человека это нормально. Чонгук по себе знает, что дискриминировать грусть — это большая глупость всех людей земли. Грустить нормально и люди должны это принимать. — Скорее всего мои воспоминания так затуманились, потому что половину своей сознательной жизни я провёл в больницах, — продолжил. Тэхён с нескрываемым удивлением уставился на Чонгука, делая хмурое лицо и застывая в таком положении несколько секунд. Он и понятия не имел… — У меня был рак, — как ножом в сердце, только не Чонгуку, который давно уже смирился со всем этим, а Тэхёну, который и представить себе не мог, что в детстве тот долго мучился. — Это не то, что мне сломало жизнь, наоборот — мои родители впали в депрессию, особенно мать, которая ночами, думая, что я сплю, плакала возле меня и молила кого бы там ни было о спасении, — на лице расплывается грустная улыбка. — Я тогда не совсем ещё понимал, что происходит, мне тогда только шесть исполнилось… Но в основном я винил во всём себя; за слёзы матери я винил себя, за грустное лицо отца я винил себя, за столько потраченных денег я винил только себя… Они меня подбадривали, говорили, что я справлюсь, всегда мне улыбались и ни разу не сказали, что я в чём-то виноват, но у меня в голове всегда всплывал только один вопрос: мама, папа, почему вы плачете? Что я сделал не так? Но я ничего не сделал, а почему-то был убеждён, что в этом виноват я… Тяжело представить ребёнка, болевшего раком. Чонгук ведь мог жить счастливо и быть уверенным в том, что болезнь — не его вина. Он не должен был себя винить. Но тогда почему? Почему Тэхён смотрит и на душе скребут кошки? Почему так больно осознавать, что детство Чонгука не было счастливым, что он половину своего детства жил с чувством вины… — Но в моей жизни всегда присутствовал Юнги, — переводит взгляд на Тэхёна, улыбаясь более счастливо. — Познакомились мы с ним в песочнице… это самое банальное знакомство, но мы с ним лучшие друзья и по сей день. Иногда бесит, выводит, но это именно то, какой он есть. — А что было, когда ты вылечился? — интересуется. Как бы не было сложно об этом спрашивать, но Чонгук спокойно улыбнулся и, кажется, совсем не переживал, он только чувствовал уколы в сердце, но не более. Это не то, что разрушает его. — А потом уже, как только мне исполнилось четырнадцать лет, раком заболела мать, — взгляд потух, теперь внутри дрожали все клеточки его тела. Чонгук устало вздыхает, — четвёртая стадия. К сожалению или к счастью долго её мучения не длились. После полугода она скончалась, остался только отец, который старается жить дальше. Мне было больно смотреть на то, как они оба страдают, как рвут свои задницы, чтобы победить болезнь. Но фортуна оказалась катящимся колесом и под колесом мать это поняла. Если бы только Тэхён имел возможность ему помочь и сделать так, чтобы он этого не переживал… — Но это сделало меня таким, какой я есть, — хрипло смеётся Чонгук, выкидывая второй окурок на землю. — Ты удивительный человек, — честно признаётся, хотя от этих слов дрожь в коленках. — Про тебя я так же скажу, — не скрывает Чонгук. — Могу я узнать? Ты живёшь один? Тэхён, казалось, слишком долго колеблется: кусает губы, потирает ладони, стряхивает невидимые пылинки, впадает в раздумья в конце концов, но всё равно нервничает и боится об этом говорить. Никому он об этом не говорил, ни с кем не хотел делиться, только Чонгуку… Чонгуку хочет рассказать всё, хочет поделиться секретами и вывернуть ему свою душу. Если от этого ему будет легче… если бы только было бы лекарство, лечащие все болячки. Почему именно Чонгуку, зная его всего ничего? Есть одна причина… но об этом потом. — Один, — коротко отвечает. — Один… — тянет Чонгук, — а почему тогда не хочешь возвращаться домой? Даже в самую плохую погоду ты тут сидишь, — констатирует очевидный факт и Тэхён долго думает, прежде чем ответить. — Знаешь, — с дрожью в голосе говорит, — правильный человек даст тебе свободу, а не попытается запереть тебя в золотой клетке. И Чонгук понял в чём дело, понял, почему Тэхён не хочет возвращаться домой. К сожалению там спрятаны болезненные воспоминания, которые разрушают. Кто-то обидел Тэхёна и по одному взгляду Чонгук всё понял…

***

Случилось это внезапно. Нет, Тэхён не увидел его стоящего на балконе, не влюбился с первого взгляда (а может и да). Произошло это, когда он возвращался с работы: измученный, несчастный в душе и в целом жизнь не была красочной в тот период. Весна стремительно подходила к концу и он понимал, что своё лето проведёт где-то вдали ото всех, чтобы ни с кем не контактировать, никого не видеть. План был не идеальным, но это единственное решение, которое по сути должно было принести хоть капельку спокойствия. Но все планы улетели к чертям собачьим, стоило ему увидеть этого парня… Тёмные волосы красиво были уложены, рабочая чёрная рубашка плотно прилегала к его телу и, кажется, выглядел он божественно. Но не это поразило Тэхёна, не это… Красота для него неважна, особенно, что может скрываться за этой красотой, а с одним уже он испытал особые муки, поэтому знает, что нельзя доверять всем людям, они только на первый взгляд кажутся такими хорошими, однако Тэхён не перестаёт слепо доверять, как бы ему больно не делали. Но вот этот парень не выглядел иначе или как-то по-особенному, дело не в этом. Дело в том, что он делал. И если бы Тэхён мог отдать за такой поступок своё сердце, он бы обязательно отдал. Недалеко больницы, мимо которой он проходил, было что-то наподобие двора, засаженными цветами и подстриженными кустами, а там — возле импровизированной сцены стоял этот парень и ярко улыбался. Дети, толпившиеся возле него, кричали, протягивали свои какие-то сделанные рисунки и внимательно слушали, когда тот их мягко успокаивал и рассказывал какую-то забавную историю. Не простым детям, а больным. Рассказывал что-то про пиратов, про волшебных супергероев и говорил, что каждый из них может ими стать. Дети радовались, некоторые его обнимали, что-то спрашивали, а парень даже гладил их по волосам, отвечал спокойно и продолжал некоторым объяснять значения слов, которых они не знали. Тэхён не знает, почему он остановился на это посмотреть, почему это зацепило его душу и почему ему впервые было так спокойно на душе. Ноги сами понеслись к персоналу больницы и он спросил: — А этот парень, — указывает пальцем на стеклянную дверь, за которой его было видно, — он у вас работает? И зачем только он спрашивает… — Нет, — сказала женщина в белом халате. — Иногда он к нам приходит, чтобы побыть с больными детьми и поиграть с ними. В ответ Тэхён кивнул и с грустью улыбнулся. Вот почему-то зацепило в самое сердце и он не может понять причину такой реакции. А по глазам видно, насколько этот человек хороший… Бывает же так, верно? Что по глазам ты видишь, какой человек на самом деле. Но стоило ему забыть эту ситуацию на несколько дней и дальше продолжать жить обычной жизнью, как в начале лета, когда он сел на ступеньки одного подъезда, на балконе шестого этажа появилась фигура. Тогда ещё только вечерело и яркое солнце садилось за горизонт. И это был он… у Тэхёна, казалось, дыхания не хватало, всё вокруг стало таким непонятным. Он и сам не смог понять этой реакции, но почему-то внутри всё так бурлило, а он сам не прекращал на него пялиться; рассматривал детально и периодически переводил взгляд на небо, чтобы не выдать себя за разглядыванием. А в руках у балконного тлела сигарета… Тэхён поспешно встал и направился в сторону своей квартиры, в надежде обо всех этих непонятных чувствах забыть и больше никогда не вспоминать. Ну не может же быть такого, что влюбился… они ведь незнакомы! Несколько секунд возле двери от своей квартиры он думал, солнце уже давно спряталось за горизонт, а улицы освещали жёлтые тусклые фонари. Ждал чего-то очень долго, но в итоге ноги сами сорвались в ту сторону и он вновь сел на ступеньки, разглядывая пустой балкон на шестом этаже до момента, когда там снова появился тёмный силуэт этого парня… Как же странно и непривычно. Прекрасно помнит и тот день, когда весь зарёванный направлялся домой, чтобы отдохнуть и прийти в себя после тяжёлого дня, который довёл его до слёз. И как он, не заметив, столкнулся с ним взглядом и растерялся. Всё это придавало столько непонятных чувств, которые подталкивали каждую ночь сидеть на ступеньках и разглядывать небо. Он действительно с самого детства, несмотря на свой характер, любил ночами выбираться из дома и на той скамейке лёжа разглядывать небо и считать звёзды. Это правда приносило ему особое спокойствие. Но как же было неожиданно услышать с балкона голос друга этого парня и услышать такие странные слова… Неужели он ему действительно нравится? Такое в жизни возможно? Но как бы там ни было, даже после их разговора Чонгук не признался и даже не упомянул о том, что навещает больных детей. Возможно некоторые вещи и правда скрыты от чужого сердца. На вид Чонгук серьёзный и хмурый; весёлый и иногда злой, а на самом деле он очень даже добрый, стоит только заглянуть в самую душу.

***

— Любовь погасла, как та звезда в небе, — Тэхён тыкает пальцем на звёзды, — я его больше не терплю. — Сожалеешь, что был в отношениях с таким человеком? — интересуется Чонгук, опираясь локтями о перила балкона. — Я не знаю… — честно признаётся Тэ, выходя с балкона и садясь на кровать Чонгука. — Я не могу жалеть о временах, когда я был счастлив. Только потом он показал своё истинное обличие. Я и представить себе не мог. — Токсичные отношения не являются редкостью, но мне так жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Чонгук снимает футболку, аккуратно складывая её и кладя на стул, а затем долго разглядывает кусающего губы Тэхёна, что не переставал водить взглядом по его телу. — Наверно, очень приятно подчинить своей воле другого человека и убеждаться, насколько он зависит от тебя. Это были его первые услады власти. Всё, что он считал красивым, казалось красивым и мне… Я думал его мыслями, чувствовал его чувствами… Зато, когда я понял всю суть и открыл глаза на происходящее, ему было неприятно потом, когда эта власть ускользнула из рук. Тэхён не прекращал высказываться. Чонгук слушал его внимательно и не прекращал удивляться такому сильному Тэхёну, который смог пережить нездоровые отношения, который, несмотря на всю боль, смог из этих же отношений выйти и продолжить жить дальше. Только вот стены ничего не забывают; там хранятся воспоминания и поэтому Тэхён не любит возвращаться к себе домой. Ему там некомфортно, там давят стены и не дают ничего забыть… — Я понял, что это не любовь… — Как ты это понял? — Чонгук кладёт свою ладонь на коленку Тэхёна и большим пальцем поглаживает, чтобы успокоить и сказать тем самым, что он выслушает и всегда готов поддержать. — Это была не любовь, — повторяет Тэхён, кладя свою ладонь поверх Чонгуковой. — Если те же руки, которые обнимают тебя, бьют тебя… они причиняют боль, то это не любовь. Если человек, который говорит, что любит, но в то же время он тот, кто разрывает тебя на части, понижает самооценку, говорит, что ты ничего не стоишь… это не любовь. «Это не любовь», — проносится в голове Чонгука. Он не может себе представить, как это прикрываясь благими намерениями и любовью, можно ударить партнёра. Это самое худшее, что можно сделать. Сломать человека и есть самое худшее. Тэхён такого не заслужил. — Если человек, которого любишь, бросает тебе в глаза твои недостатки и игнорирует все твои качества, которые стоят намного больше, чем недостатки, этот человек не любит тебя. Голос Тэхёна выдавала дрожь, в его глазах скапливались слёзы, но он их стряхивал и разглядывал потолок, чтобы остановить рвущиеся наружу эмоции. — Если тот человек, который клянётся, что любит тебя, хочет изменить твой образ жизни и мысленно тобой манипулирует… определённо этот человек не любит тебя, потому что, если бы он любил, он бы ничего в тебе не изменил… Даже за все твои безумные поступки; радостей и побед, настроений и выпивки, потому что у тебя бывают такие дни, когда даже ты не можешь их вынести, этот человек будет любить каждую часть и каждую версию тебя. Бывший молодой человек Тэхёна явно не заслуживал его любви, его стараний для этих отношений. Голова паренька вскружилась от сладкой влюблённости — он повёлся на запах сладкого и слепо доверился этому человеку, думая, что в конце его ждёт цветочное поле. На деле же его ждало не поле, а усохшие деревья с гнилыми плодами; вокруг было тускло и серо, а молния — это первый удар. Гром — это крики и скандалы. Дождь — его слёзы. Гнилые яблоки — его партнёр. Поливай хоть всю жизнь, заботься и дари любовь вечно, но маловероятно, что такого человека удастся изменить. Если бы не вовремя открытые глаза на весь ужас, — а Тэхён жил и думал, что гнилой сад это нормально. Тогда бы он навечно остался бы в грязи и не смог бы отличить настоящую любовь и доверие между партнёрами. Три года оказались мучительными и Тэхён это понял спустя долгое время, так как боялся принимать этот факт, боялся отпускать, боялся, что если оставит человека, то это будет конец. Чонгук переплетает их пальцы и несильно сжимает, мысленно повторяя, что он рядом, что он готов делиться своей любовью и готов стать тем, кто примет его все недостатки и будет любить от и до. Неважно, сколько они знакомы, неважно, что нужно обязательно узнать человека получше, — Чонгук многое понял для себя. Смотрит он прямо в глаза и замечает в них искорки, мокроту от слёз и опускается к губам, которые от волнения дрожали. — Тебе будет легче? — шёпотом спрашивает Чонгук. — Не знаю… — со всхлипом проговаривает. — Эй, Тэхён, ты чего? — Щурится Чонгук, большими пальцами вытирая с щёк влагу. — Просто страшно… — Ты можешь со мной поделиться, — сочувствующе смотрит Чонгук, вновь переплетая пальцы и кладя с Тэхёном голову на подушку. — Хочешь что-то рассказать? — Хочу, — хриплым голосом отвечает. Ладонями стирает слёзы и с грустным лицом произносит: — Иногда я плачу, когда режу морковь. — Почему? — недоумевает Чонгук, вопросительно выгнув бровь и повернув к нему голову. — Чтобы лук не подумал, что он уродливый или что-то в этом роде. Из уст Чонгука резко вырывается хриплый смех, сам же он крутит пальцем у виска и проговаривает, что быть странным, это в его духе. А ведь не поспоришь — Тэхён странный, но такой домашний, такой по-особенному тёплый и с ним всегда комфортно находиться рядом. Такие, казалось бы, странные фразочки и привычки заставляют Чонгука искренне вымученно смеяться и убеждаться в том, что Тэхён тот самый, кто ему действительно нужен и с кем ему будет действительно хорошо. Эгоистично, верно? Но ведь и Тэхёну с Чонгуком тоже — хорошо. И это «хорошо» так греет душу, когда Чонгук разглядывает их сплетённые пальцы, когда останавливает свой взгляд на чужих губах; видит, как парень облизывает свои пересохшие губы. Сдержаться невозможно и Чонгук делает шаг вперёд: осторожно касается, как будто берёт хрусталь и та в любой момент разобьётся, но всё равно через несколько секунд углубляет поцелуй, когда чужие руки заползают в волосы, опускаются к плечам — изучают от и до. Чтобы запомнить каждый миллиметр тела и чувствовать под кожей разливающееся тепло. Так лучше. — На самом деле, — разрывает поцелуй Тэхён, пальцами скользя по голому торсу, — попросту так и было. Всё вокруг могло быть хорошо, но на затылке всегда был тот тихий шёпот, вместо которого я не расцветал, а увядал. Речь шла о том парне, и Чонгук понял. Тот хочет всего лишь до конца высказать всю накопившуюся боль и больше никогда не вспоминать. И он понимает, он готов его выслушать и готов оберегать от токсичных людей. Только бы не сломать Тэхёна… Но твой тихий шёпот заставляет меня расцветать по новой… И это уже не просто, а с масштабной силой и очень быстро. И это его пугает. Его влюблённость зашла слишком далеко. — Это тебя разрушало, — догадывается Чонгук, в ответ Тэхён кивает и переводит свой взгляд на потолок. — Я понял, что не стоит сражаться за токсичных людей. Они похожи на стимуляторы. Они могут вызвать у тебя головокружение и убаюкивать. А потом столкнёт тебя с моста. Испортит. Напьётся. Предаст. Трудно выйти из дерьмовых отношений. Трудно избавиться от плохих людей. Знаешь, — тянет, привставая на локти, — вместе с ним мы прошли от всего, к ничему. Просто… когда сердце борется с разумом, последнее редко побеждает. — Это факт, — подтверждает Чонгук, не переставая удивляться и одновременно восхищаться Тэхёном. Такой загадочный, простой, но одновременно очень необычный и красивый парень. А сердце его… ох сердце, какое доброе и любящее, и Чонгук готов всё это почувствовать, чтобы ощутить настоящую любовь и побыть рядом с тем, кто боится своего дома, но кто не против побыть у него. Тэхён раскрывается ему душой, столько всего рассказывает и не боится доверять. Может и боится, но ведь всё равно такая его натура, что он слепо доверяет, даже если человека знает всего ничего. — А что ты любишь? — резко спрашивает Тэхён, и Чонгук удивлённо косится на него. — Я? — переспрашивает, указывая пальцем на себя. — Да. Что ты вообще любишь. Самый простой вопрос, но ставит в тупик. Чонгук и подумать не мог, что банальные вопросы могут оказаться такими сложными, что кажется и не ответишь сразу. Тут нужно хорошенько подумать и Чонгук честно не знает, что он любит. Но, переведя взгляд на тёмно-синие глаза Тэхёна, его вдруг осеняет. — Обожаю глаза, — уверенно говорит, при этом ярко улыбаясь. — Глаза? — Разговоры с помощью взглядов. Общение, — поясняет. — Я не имею в виду возвышенность, что глаза — зеркало души или что-то ещё. Я хочу сказать, что люди могут многое прочитать в твоих глазах, если просто посмотреть на это. Мы можем увидеть в них настроение, усталость, волнение, радость, грусть. Всё это есть в каждом человеке и как бы этот самый человек не пытался скрыть свои эмоции, — глаза всё выдают. Но однажды Тэхён заглянет в глаза Чонгука и не увидит там зеркала души. Там будет кое-что очень страшное… — Глаза, а точнее взгляд, не обладают способностью маскироваться. Иногда я смотрю человеку в глаза и понимаю, что что-то случилось, что что-то раздавило его в его жизни, поразило его по-разному, что он знает жизнь со всех сторон. Тэхёна он увидел раздавленного и по-особенному подавленного. Это пугает, заставляет содрогнуться, почувствовать холод в спине. Никто не заслуживает такого обращения. — Я страстно ищу такие образы, потому что они скрывают самые красивые истории. Глаза это то, что я люблю. Кто бы мог подумать, что вечно загруженный проблемами Чонгук, с сигаретой в зубах и обычной работой может говорить такие вещи. А ведь от простого человека он ничем не отличается. Но он всё равно для Тэхёна особенный, как бы странно это не звучало. — Вау… — восхищённо выпучивает глаза Тэхён. — Это так красиво… слова твои. Я не всегда обращаю на такие мелочи внимания. — Ну, такой вот я, — хрипло смеётся, рукой обвив талию Кима. — Невероятный… — Красивый, — перебивает Чонгук. Тэхён таращится в ответ. — Что? — Ты красивый, — с серьёзным лицом отвечает, не отрывая от него глаз. Паренёк хмурится, периодически открывает рот, будто хочет что-то сказать, но вопреки всему он сдаётся и первый же ближе прижимается к Чонгуку, лезет целоваться и целует: глубоко, напористо, будто в этом есть большая необходимость. Будто нужно именно сейчас и именно в этот момент. Скрывать не стоит — обоим чертовски нужно. Прошло чертовски мало времени, но они уже если не посходили с ума, то точно влюбились до покалывания в кончиках пальцев. Тэхён и правда красивый… но Чонгук больше, проносится в голове Кима, когда в порыве страсти он садится на чужие бёдра, а руками блуждает по всему телу — изучает, хочет всё облапать, как бы грубо это не звучало. А под низом чувствует что-то твёрдое и знает, что это ещё не показатель любви, но именно это сегодня заставит почувствовать больше касаний, больше интимного контакта, который, если не сблизит, то точно заставит влюбиться ещё больше. Чонгук возьмёт шанс в руки, возьмёт на себя главную роль, станет успокоением для Тэхёна, чтобы он чувствовал себя в безопасности и понимал, что Чонгук никогда не сделает ему больно. Каким бы со стороны Чонгук не выглядел холодным, необщительным, он всё равно не посмеет обидеть его. Ведь сердце то… сердце с добротой, он добрый очень, но если только с ним поступают плохо, тогда и он в ответ будет вести себя ещё холоднее. И он сегодня снимет с Тэхёна всю одежду, поцелует в губы, прошепчет: доверься мне и войдёт медленно, с подготовкой, чтобы сделать как можно приятнее и чтобы Тэхён не чувствовал боль. Тэхён-то доверился, он всегда верит, но доверится ли Чонгук? Не сделает ли Тэхён ему больно? Но это уже неважно — под ним дрожит Тэхён от наслаждения и Чонгук покрывает его тело поцелуями. К чёрту… Чонгук и не думает — он уже доверился и это главное.