dear winter

      Не сильное тормошение за бок, выгоняющее из сладких и тёплых объятий сна, было довольно раздражительным. Парень, почти с головой укрытый одеялом и свернувшийся под ним позой эмбриона, скривился в чувстве недовольства. Он сильнее закопался сморщенным носом в одеяло, что-то неразборчиво, но явно зло бубня. Тормошение усилилось. Парня практически буквально шманало по кровати из стороны в сторону.       — Тоша! Тоша, вставай! Твой завтрак давно остыл! То-оша! Просыпайся!       Детский, приятный и звонкий, но достаточно громкий голос раздался где-то совсем над ухом. Именно он заставил парня отказаться от навязчивой идеи грозно прорычать что-то оскорбительное своему новому «будильнику». Голос заставил на ещё сонное и недовольное лицо натянуть слабую, мягкую улыбку.       Оля сидела на краю кровати, тому свидетельствовало ощущение прогнувшегося от чужого веса, совсем рядом, матраца. Она, схватившись за спрятанный под одеялом бок брата, настойчиво и, даже, назойливо, толкала его из стороны в сторону, словно мячик, или палку, продолжая звать его и приказывать встать с постели.       — Да сейчас, Оль… Сейчас… Подожди ещё пять минуточек. — нехотя, через утягивающую сонливость промямлил Антон.       — Знаю я твои пять минуточек! Потом снова заснёшь, а мама ругаться будет!       Девочка остановила «безжалостное насилие» над телом брата и начала что-то недовольно бубнить и причитать.       Холод окатил резкой волной, заставляя сильнее поджать ноги ближе к груди, а глаза распахнуть. Антон с явной злостью и недовольством кинулся расфокусированным взглядом на сестру. Из-за отсутствия увеличительных линз и ленивой сонливости девочка в глазах была размазанным пятном, но вскоре взгляд более менее сфокусировался и смог показать её — Ольгу Петрову. Та стояла чуть поодаль кровати, с отобранным одеялом в руках, и довольно, хитро, с небольшим оскалом улыбалась во все свои тридцать два. Заметив, что на неё обратили внимание, девочка демонстративно показала язык. И, поудобнее скомкав одеяло, бросилась за дверь. Субботнее утро. Практически всегда всё идёт по одному и тому же сценарию.       Нехотя, попутно возмущённо цокая и закатывая глаза, парень сел, спуская ноги на пол и, наконец, вставая. Он гибко потянулся, широко открывая рот в сонно-сладком зевке.       — Оля! А ну верни одеяло! Быстро! Я не намерен за тобой бегать! Ольга!       В ответ, где-то отдалённо, с коридора послышалось звонкое хихиканье, а после и топот по деревянным скрипящим половицам.       Осознав, что в ближайшее время он может не рассчитывать на возврат украденного имущества, Петров, предварительно напялив старенькие очки на нос, направился в ванную комнату, не удосужившись даже переодеться и поправить постель, что по своему внешнему виду напоминала больше разворошённое гнездо. Приведя более менее себя в порядок, юнец спустился вниз по лестнице, направляясь в кухонное помещение. Зайдя, он заприметил сидящую за столом Олю, что, смотря на брата с явным ехидством в глазах, уплетала свою порцию печенья.       — Маленькая чертовка… — тихо произнёс Антон, недовольно, но с задором впившись в сестру взглядом.       В ответ ему лишь прилетел довольный смешок, и такой же как и улыбка ехидный взгляд.       — Доброе утро. Антон, садись ешь, пожалуйста. Твоя порция уже успела остыть, пока ты там как спящая принцесса валялся. — зашедшая в кухню мать потирала руки о старенький фартук.       — Доброе утро, мам.       Юнец мягко улыбнулся матери, после чего сел на своё место за стол. На это раз на завтрак была овсянка. Уже лучше. Парень, уловив вкусный запах, понял насколько он голодный. Поэтому он начал уплетать всё за обе щёки. Позже, когда тарелка была уже пуста и, казалось даже, вылизана начисто, дело дошло и до чая с его порцией печенья.       — А, мафм.       — М? — сделав краткую паузу, — Ты прожуй сначала, а потом говори.       Парень, усердно разжевав сладкую массу во рту, сглотнул, вновь поворачиваясь к матери.       — Меня гулять вчера позвали. Можно пойти?       Женщина поменялась в лице. На переносице, между бровями образовались морщинки, а глаза блеснули холодом стали. С яркого и счастливого, образ Карины сменился на холодный и сердитый.       — И с кем ты пойдёшь? Мы только недавно переехали. Всей местности не знаем, никого здесь не знаем. А что если ты пропадёшь? Потеряешься, а твои «друзья» тебя бросят и ты останешься там — в лесной темени и глуши. Не сможешь вернуться домой… А дядя полицейский будет и с твоей фотографией по домам ходить…       Ну началось…       Да, её волнение вполне оправдано, и Антон в силах понять свою мать. Нет, он даже целиком и полностью понимает её. Но почему-то всё это стало так раздражать. Раздражать, что все до сих пор его так сильно оберегают, холят и лелеют, словно он как и был так и остался, вообще ни капли не меняясь, маленьким, семилетним Антошкой, что собственной тени боится. Ему пятнадцать лет, в конце-то концов! Он уже достаточно взрослый и способен более менее за себя постоять. Да, телосложение у него довольно худое и женственное. И в отличии от своих сверстников — он хилый и довольно мелкий, но это не значит, что он ничего не умеет. По крайней мере, наставник по владению холодным оружием и некоторыми боевыми искусствами у него был хороший, что-что, а это он уж точно прекрасно понимает и знает. Но мысль о том, что он и в правду может остаться в тёмной, холодной тайге, поддавала пинок к тому, чтобы всё же остаться дома и никуда не идти.       Нет.       Он сильнее своих страхов. Он как раз-таки и идёт на эту чёртову прогулку, чтобы преодолеть то, что даже в форме мысли пробивает дрожь в теле.       — Не переживай, мам. Мы просто идём погулять. Разве тебя не радует, что я так быстро смог обзавестись друзьями? Всё будет хорошо, они вроде добрые и хорошие ребята. — мило и успокаивающе парень улыбался, пока разъяснял матери всё и вся.       После собственных слов, в голове язвительно промелькнула ехидная фраза.       — Ага, как же… Такие прям добрые и пушистые, как зайки. Пх-ф…       Женщина всё тем же взглядом потупила куда-то в заиндевевшее окно. Она тяжко вздохнула, её плечи от этого чуть поднялись.       — Хорошо. Разрешаю. Только с наступлением темноты живо домой! И чтобы далеко нигде не тягались и в лес не совались!       — Понял, принял.       Парень потешил мать, встав стрункой и отдав честь. Та улыбнулась и хихикнула, на пару со слушавшей Олей. После Петров удалился к себе в комнату, оставив мать наедине с сестрой. Совсем скоро, а может ещё и не скоро, за ним должны были прийти друзья. И они пойдут гулять. Почему-то от подобных мыслей дурацкая улыбка лезла на лоб, а счастье из него прям так и выливалось. Увидь его Оля в таком виде, сто процентов сказала что-то по типу: «Да ты весь от счастья светишься!».

***

      — Тоша, спустись пожалуйста, тут к тебе пришли!       Раздавшийся снизу голос матери вырвал из мыслей. И больше уже не раздумывая, парень быстро напялил поверх почти одетого тела свитер, пулей слетая с лестницы. Антон вновь чуть не навернулся и не покатился вниз по ступенькам. Карина заметила это, и, очередной раз сердито нахмурившись, сказала:       — Аккуратней будь. А то я не то что отпускать тебя в на прогулку побоюсь, но и из комнаты вылазить вообще не будешь.       Стоящие в коридоре Бяша и Рома посмеялись с этого. А вот Петрову стало стыдно от того, что его отругали перед друзьями и он стыдливо покрылся красными пятнами.       Уже стоя на улице, парни попрощались с Кариной и двинулись в путь. Вперёд, по плохо протоптанному снегу. Ночью ведь опять обильно мело, и все дорожки да тропинки вновь покрылись гладкой белой кромкой снега.       — Так. А куда мы идём?       С самого выхода парни оживлённо о чём-то болтали, даже не смотря куда движутся. Ну хулиганы же знали, куда именно они держат путь, а вот Антон нет. Его в известность не поставили, и, видимо, ещё пока не собирались.       Затихнув, парни потупили в Петрова взгляд. Бяша быстро отвернулся, бубня что-то нечленораздельное, а Пятифан уставился на парня опустевшим взглядом, как будто и вовсе смотря куда-то сквозь его. Вскоре шатен тоже отвернулся, отвлекаясь на дорогу перед собой.       — Придём — узнаешь. — единственное, что тихо выдавил из себя хулиган.       Их весёлые разговоры на этом и закончились. Да вообще любые разговоры между ними на этом закончились. Дальше дорога продолжалась в полнейшей тишине. Ну как… Птицы вокруг пели, деревья скрипели, а ветер иногда шумел в ушах, несильно толкая в спину, подгоняя вперёд. Тихо было из-за того, что никто больше не вымолвил не слова. От всей троицы единственное, что и слышалось, только размеренное дыхание, да хруст снега под ногами.       Они свернули на плохо вытоптанную лесную тропу. Стали углубляться в чащу, спокойно двигаясь средь умиротворённо спящих, бесконечно виднеющихся впереди деревьев. А у блондина в животе притаился страх. И с каждым случайным шорохом, да звуком, издававшимся где-то из-под какого-нибудь сугроба или куста, с болезненным разрядом тока продвигался всё выше, растекаясь по венам толчками, как будто и был его кровью, разгоняемый ускоряющимися ударами сокращающегося сердца. Напряжение в мышцах росло. Слух навострился. Зрение, нюх и осязание тоже. Всё подготавливало к тому, чтобы в случае чего, незамедлительно бросится бежать. Бежать — со всей скоростью нестись по проваливающемуся снегу, не замечая ничего по пути. Бежать подальше от опасности.       Антон попытался успокоиться. Вышло плохо, но всё же хоть что-то. Он огляделся. Кинув быстрые взгляды на тени между деревьев и кустов, юнец глянул на своих «спутников». Те шли совершенно спокойно, находясь где-то в своих мыслях, и, по всей видимости, даже не задумывались где они и что из кустов, из тени между деревьями, может выпрыгнуть кто-то огромный, мохнатый, злой, голодный и разорвать их, сожрать заживо, а потом утащить в лес. Ну, Рома хотя бы иногда оглядывался по сторонам и оглядывал его с Бяшей, отрываясь от рассматривания дорожного снега. Бурят же был вновь где-то не здесь, он спрятался в тени капюшона куртки, потому было не различить его лицо, эмоции, соответственно, тоже.       Резко Бяша встал на месте, он даже не выглянул из тени капюшона. Антон остановился за ним, по инерции пройдя ещё чуть вперёд. Он вопросительным взглядом уставился на поникшего бурята. Тот даже не обратил на него никакого внимания. Блондин огляделся на Пятифана. Старший хулиган, оказалось, продолжал шагать дальше. Ощущение, что он даже не заметил как остановились ребята, составляющие ему компанию. Он даже не повернулся. Петров вновь вопросительно и с интересом уставился на Бяшу, подумав, что Рома реально не заметил их остановку.       — Бяш?..       Парень хотел сказать что-то ещё, но его резко прервали, неожиданно и грубо потянув за правый рукав куртки. Он сильно пошатнулся и чуть не упал от резкого движения, но крепкие, покрытые светлыми шрамами, пожелтевшими синяками, уже почти зажившими ранами и ссадинами, а также огрубевшими мозолями на ладонях, руки удержали над землёй.       — Сука. Аккуратней надо быть.       Антона возмутила данная фраза, высказанная ему прямо в лицо со стороны Пятифана. Аккуратней? Серьёзно, блять? Из-за кого он чуть, блять, не упал, нахуй?! А ещё и командует!       — Вообще-то, блять, именно из-за тебя я чуть не упал.       Блондинистые брови сползлись к переносице, выражая явное недовольство. Хулигана это явно потешило, и тот улыбнулся, нет, скорее ухмыльнулся. И ухмылка эта была похожа на ухмылку маньяка, садистская и жестокая, выражающая явное получение нездорового удовольствия от проявляемых собою же действий. В карих глазах блеснул огонёк, опасный огонёк, что сразу потушил все пылкие намерения перечить и оскорблять. Взгляд был опасным, хищным, с безумным, ненормальным интересом.       — Блять. Точно волк…       Мысли, на пару со скребущим по горлу и мышцам осознанием, пришли внезапно. Этот взгляд пугал. Пугал до чёртиков, до дрожи в теле. Из-за разницы в росте, шатен смотрел с высока, хищно сверкая карими глазами, которые, казалось, действительно загорелись, стали ярче, точно керосиновые фонари в мёртвой темноте, а зрачки расширились так, что почти заполнили всё пространство радужки. Рома в этот момент выглядел точно как дикий, свирепый волк, нависающий над своей добычей, добычей что ещё была жива, и предвкушающий прекрасную, эйфорическую и жестокую погоню, а потом такой же прекрасный, насыщающий обед, и вкус ещё тёплой, влажной и дёргающейся плоти. Хулиган достаточно больно схватил блондина руками за подбородок и дёрнул голову вверх, крепко удерживая, не давая вырваться, позволяя лишь смотреть в эти хищные глаза. От таких действий притаившийся страх скрутил живот, а челюсть была готова сломаться. Но всё это не было больно, или непозволительно грубо. Наоборот, это было… приятно? Они как будто играли в игру. Опасную игру. Но это и притягивало. То самое ощущение, тот самый страх, приятно скрутившийся бурлящим комом, скакал то прямиком к сердцу, то глубоко опускался в низ живота. Он нагнал странное желание поддаться и продолжить играть в столь заманчивую, но очень опасную игру.       — Ха. Ну спасибо, сочту за комплимент.       Сначала слова Пятифана ввели в ступор, чуть затушив и отогнав безумный азарт на задний план. Через секунд пять непонимающего молчания, до Антона дошло, что свою предыдущую мысль он сказал в слух. На щёки достаточно быстро наползал стыдливый румянец. От чего-то набежала неприятная обида. Азарт вовсе испарился.       Петров вырвался из чуть ослабевшей хватки, видимо Рома тоже уже остыл. Мечущийся по сторонам взгляд, пытающийся любыми способами уйти от малейшего контакта с шатеном, вновь наткнулся на Бяшу. Парень до сих пор стоял, всё также поникнув и спрятавшись. По всей видимости, он даже и не заметил то, что происходило только что между двумя его друзьями.       Блондина вновь, но уже не так сильно и грубо, и вовсе не потянув, лишь привлекая внимание, дёрнули за рукав куртки. Антон с заторможением повернулся к Пятифану. Тот начал спокойно идти вперёд по дороге, не оглядываясь. Петров опять встал в ступор.       — Погоди! Рома! А что с Бяшей? — окликнул он, находившегося уже достаточно далеко, хулигана.       Пятифан оглянулся, бросая явно чем-то раздражённый взгляд. Он что-то пробурчал.       — Да как же ты… ты задолбал со своими чёртовыми вопросами… — яростно и тихо бубнил шатен, — Блять! Да ты идёшь или нет? Ничего не будет с твоим Бяшей! Если это всё тебя так сильно беспокоит… Всё в полном порядке с ним.       Антон недоверчиво оглянулся на бурята. Но всё же двинулся к Роману, чуть переходя на бег, нагоняя с явной опаской. Они поравнялись, и Пятифан зашагал чуть медленней. Всё-таки шаг у него был довольно широкий, и, по сравнению с Антоном, парень двигался быстро, даже в привычной своей ходьбе, он передвигался энергично и очень быстро для других.       — Мы быстро, а потом сразу же вернёмся назад, к нему. Я не собираюсь бросать его здесь. Хотя думаю, он с лёгкостью сможет дойти до дома сам, если захочет конечно.       — Ладно… — Петров замялся, — А ты расскажешь, что это с ним?.. — он кивнул в сторону постепенно удаляющейся фигуры в куртке.       Хулиган явно насторожился и тяжко вздохнул. Было чётко видно, как он нервно метался взглядом по дороге и пейзажу вокруг. Шатен так и не поднял взгляда на блондина.       — Придём на место — сам всё поймёшь. А если не поймёшь… Придётся всё же рассказать.       Антон всё понял, потому и не собирался доставать спутника и спокойно шёл за ним, полностью доверившись. Всё же было рядом с ними, с пацанами, с Полиной, особенно с Ромкой, какое-то чувство умиротворения, спокойствия, безопасности.       Деревья вокруг постепенно редели, открывая вид на просторную, но всё же довольно маленькую полянку. Блондин принялся осматривать её, помечая всякие неважные и мелкие детали. Вроде обычная полянка. Всё было вполне хорошо, только вот до тех пор, пока взгляд не наткнулся на странный, достаточно большой, и квадратный след на снегу. Парень от чего-то склонил голову набок, видимо думая, что данное положение поможет больше понять и разглядеть странный след. Немного напрягало то, что Рома двигался, тем самым тянув за собой Антона, в сторону этого самого следа. Они остановились прям у него. Петров присел на корточки, тронув рукой загрубевшую корку снега по краю.       — Что это?       Было чётко видно, что Пятифан быстро раздумал над тем, говорить или нет. Но всё же решился.       — След от чёрного гаража. Он здесь довольно давно. Я бы даже сказал очень давно. — и как ему удавалось быть настолько серьёзно-настороженным и спокойным одновременно? — И до сих пор, его не замёл снег и не засыпала земля. Хотя все другие следы исчезают ежесекундно, как будто их и не было.       Со словами Ромы пришло осознание, и все кусочки пазла стали складываться воедино. Намёк на ту причину, почему бурят не пошёл с ними, предпочитая остаться в заснеженном лесу, среди сопящих деревьев, потихоньку формировался в сознании. Но версии было две. И, о Боже… Пожалуйста, пусть вторая из них так и останется чёртовым предположением.       Антон с настороженным предвкушением поднял на хулигана вопросительный взгляд. Парень понял его сразу же.       — Это место где гараж… Ну, это… Бяшу, короче… — парень нервозно замялся, — Ну вообщем ты понял, почему Бяша не захотел идти дальше! Блять, иди на хуй! Я и так с трудом решил, что нужно бы показать тебе это место! Меня все отговаривали, но я решился! Так что ты вообще спасибо сказать должен, еблан! Объяснять и разъяснять тут всё тебе я не обязан. Не понял — значит ты слишком тупой!       За такой контекст и агрессию в свою сторону, Петров не то что возмутиться мог, он мог по ебалу зарядить, если понадобиться конечно. Но его остановили две вещи: во-первых, это был Рома Пятифан, и, скорее, блондин сам бы по ебалу отхватил, чем смог бы проучить хулигана; во-вторых, он понимал его. Ведь хулиган действительно переживал за друга, да и подобные вещи, по личному опыту знает, не очень то приятно вспоминать. Потому Антон лишь понимающе кивнул и вновь вернулся к разглядыванию улики. Рома говорит, что этот след здесь довольно-таки давно, и он единственная вещь, что доказывает реальное существование чёрного гаража. Петров попытался сложить появившиеся пазлы, но увы, они так и не встали на места. Уж слишком всё было запутано, непонятно. Слишком мало доказательств и улик, позволяющих хоть как-то, хоть чуть-чуть разгадать сложившуюся загадку.       — Да что за паранормальщина?       Все эти сложности уже начали раздражать. Антон встал, отрываясь от размышлений.       — И что нам это даёт? Это единственная материальная вещь, что у нас есть в доказательство того, что чёрный гараж и вправду существует?       — Да. Большего у нас нет. Мы с Бяшей понадеялись, что ты может хоть что-то узнал, увидя гараж собственными глазами.       Блондин потупил взглядом в стоящую напротив фигуру. Нет. У него не было никаких зацепок на это счёт. Чёрт. Это плохо. Нужно поскорее что-то делать, ведь действительно стоило разобраться во всём этом безобразии. Радовало то, что походу он хотел сделать это всё не один, и у него появились помощники, а вернее соучастники.       — Нужно что-то делать…       Антон опустил взгляд в пол, кладя ладонь руки на затылок, в раздумии потирая и качая головой.       — Слушай. — Петров вопросительно поднял взгляд на начавшего хулигана, — Если что, знай — ты не один в этом деле, и мы точно также как и ты хотим разобраться во всём этом дерьме. Так что, если вдруг что разузнаешь — не молчи. Сообщай всё нам сразу же. Понял?       Блондин уверенно кивнул, решаясь на опасный шаг — заглянуть собеседнику в глаза. Те были карье-зелёного цвета, такого густого болотистого оттенка, с грязно-жёлтыми линиями и крапинками. Те выглядели словно яркие вспышки света, точно какие-то салюты, средь холодного тумана, нависшего над болотом. Взгляд выражал некое спокойствие, но и напряжённость одновременно. В нём также плескались сосредоточенность, задумчивость, холоднокровность и интерес. Вспомнилось, как бабушка учила читать людей и их настоящий характер по глазам.       — Точные зачатки лидерства. Теперь ясно от чего вокруг него сформировалась такая «стая» в школе. Он действительно внушает чувство безопасности и суровости, даже на первый взгляд. — мысль мельком проскочила в голове, лишь позволяя несильно, но достаточно глубоко анализировать персону перед собой.       Точно как бабушка учила. Быстро, почти молниеносно, но чётко и верно, почти без малейшей осечки понять и прочитать чуть ли не насквозь человека — его личность и его суть.       От игры в изучающие гляделки оторвал резкий шорох и хруст веток в кустах. Он прозвучал настолько быстро, что сперва подумалось, будто звук и вовсе был лишь слуховой галлюцинацией. Но насторожились оба, а Рома так и вовсе вообще как-то ощетинился, но продолжал выглядеть серьёзно и сосредоточено. Антона же резкой волной окатил страх, да так, что в глазах потемнело.       — Б-бяша?.. — вырвавшееся из уст имя, превратилось в сдавленное хрипение.       Его опять грубо схватили за рукав куртки, точно также грубо начиная волочи за собой. Направляя в сторону тропы по которой пришли.       — Уходим от сюда, быстро.       Противоречить было некогда. Звук в кустах повторился, но уже в отдалённом виде. В глазах Пятифана промелькнул явный испуг, заменяемый сдержанной злостью. Зрачки довольно сильно сузились, переносица сморщилась под натиском сползших на неё тёмных бровей. Ноздри расширились, парень явно пытался принюхаться. Шатен стал похож на агрессивно настроенную, предупреждающую противника собаку.       Отдалившись от злосчастной поляны на довольно-таки приличное расстояние, парни замедлили шаг. Рома более менее успокоился, но всё равно продолжал выглядеть настороженно, испуганно и раздражённо. В дали дороги показался одинокий, уже до боли знакомый силуэт, одетый в тёмно-синию куртку, с натянутым капюшоном на голову.       — Он простоял всё это время здесь?!       Они подошли.       Бурят выглядел как обычно. Спокойный, с задористым взглядом и энергичным выражением лица, выглядывающий из-под тени капюшона мальчишка.       — Ну и долго же вы, на. Что там так долго делать? — с явной дрожью в голосе изнеможённо отозвался бурят.       — Да так. Поболтали чуть-чуть. Я ему всё объяснил, разъяснил. Ввёл, короче, в курс дела. Что да как. Он, вроде, понял.       — Ха. Ну конечно понял! Он же у нас башковитый пацан, на!       Петров смущённо поправил съехавшие на кончик носа очки. Он мило и тепло улыбнулся другу.       — Ну что, пойдём ещё пошманаемся по этому чёртовому лесу?       — А давайте, на!       — Давайте…

***

      Время длилось медленно. Это было странно, ведь обычно при хорошем времяпрепровождении оно пролетало непозволительно быстро, и ты, переполненный возмущением, топал домой, желая что бы этот прекрасный день продлился хоть ещё на один часик.       В своей прогулке они забрели много-куда, Антон побольше разузнал местность. Теперь было не так уж и страшно заблудиться в лесу.       Они выбрели на очередную полянку. Пятифан как-то резко в недовольствии насупился, чуть отшатнулся в сторону, нервно пихая их к выходу с этого места. Бяша, хоть и менее активно, но было видно как тот чего-то испугался, подключился, уводя ничего не понимающего Антона отсюда подальше. Но они резко остановились, услышав непонятный шорох в кустах, расположенных с другой стороны поляны. Настороженные взгляды со стороны Бяши и Ромы, вглядывающиеся в те самые кусты — напрягали. Но больше всего напрягал и пугал взгляд Пятифана. Он стал агрессивным, напуганным и раздражённым одновременно, как-то слишком быстро.       Они все дёрнулись одновременно. Из кустов, сверкая глазами-бусинами и почти полностью погружаясь в глубокий слой снега, выпрыгнул заяц, сёро-белого окраса шерсти, с очень длинными ушами.       — Ох. Это просто заяц… — Петров с облегчением рвано выдохнул плотный клуб пара.       Не знаю, что сподвигло его на эти действия. По всей видимости ничего не осознавая, парень двинулся краткими и медленными шажками вперёд, подходя к животному.       Оно заворожило его. Хотя казалось бы, что тут такого? Обычный заяц, обычные длинные уши, короткий хвост, скорее всего, мягкая на ощупь шерсть, цвета пепла, обычные глазёнки, что с явным интересом, без намёка на страх, вылупились на приближающегося человека. Ах, глаза. Эти бездонные, чёрные ямы, в которых отражался яркий свет. Их радужка была голубая. Да, казалось бы, как это увидеть, если почти всё пространство глазного яблока занимал бездонный зрачок? Но Антон увидел. Увидел и понял — эти глаза были до боли похожими на его собственные.       Блондин чуть больно не шлёпнулся на холодный снег, когда из изучающих гляделок с зайцем его выдернул резкий рывок на зад. Это шатен потянул его за рукав.       — Тоха, блять! Ты что, с зайцем в гляделки играть собрался? Плюнь ты на это животное, пошли. Уже темнеет, а мать твоя сказала, чтобы с наступлением темноты, ты уже был дома. Пизды от мамки получить возжелал?       — Н-нет… Я просто засмотрелся. Красивый зайчик.       — Аха-ха! Посмотри на него, Ромка! Он зайцем восхищается, на! Во чудила! Сёма был прав, совсем уже кукухой поехал, на!       Бурята смерили холодным взглядом, явно упрекая в том что тот зря упомянул Бабурина в своём разговоре.       — Пошлите быстрее. А то в лесу ночью находиться нежелательно. Сдохнуть мы то тут не хотим, я прав?       В ответ лишь согласные кивки.       — Вот и хорошо. Погуляем ещё чуть-чуть по дороге назад.

***

      Погулять они успели ещё много где. И под конечную остановились на какой-то поляне приличных размеров. Парни решили показать Антону места, в которых чаще всего их банду можно найти, а также места — популярные среди молодых обитателей их деревушки. Решив, что всё же можно чуть припоздниться домой, они решил побродить по этой поляне и поболтать.       Чуть отойдя в сторону от своих приятелей, Петров присел на корточки, с удивлением рассматривая, как он понял, свежие следы заячьих лап на снегу. В кустах напротив промелькнул тёмный силуэт, скрываясь за близстоящим деревом. Блондина передёрнуло, волна мурашек прошлась по спине. Его бросило в дрожь, когда оттуда, из-за дерева, раздалось хихиканье. Голос был до боли знаком, приятный, мелодичный, звонкий, отдаваемый мелкими вибрациями, девичий. Что-то, а вернее кто-то, выглянуло из-за дерева. Зрение чётко различило нежно-бежевую шубку, из-под которой выглядывала довольно длинная юбка, того же цвета. Лисья морда, вернее маска лисьей морды, показалась из-за грубого тёмного ствола спящего дуба, выплыла из поглощающей темноты, что в молчаливом ожидании ночи притаилась среди деревьев. Петров смотрел как завороженный, не веря глазам. Тело не хило так трясло, а мысли подначивали подняться и пойти туда, погрузиться в темень, увидеть подругу. Вновь раздавшийся из-за кустов смешок, привёл в чувства.       — Тоша-ааа~… — протянули сладостно и вновь смешок, — Пойдём, прогуляемся.       Было страшно, но хотелось довериться и пойти. Петров аккуратно встал, огляделся. Пятифан с Бяшей стояли на приличном расстоянии от него, метров так на десять точно. Рома что-то показывал и рассказывал буряту, активно жестикулируя руками, второй лишь кивал, но и от него нередко можно было услышать комментарий. Самый плюс заключался в том, что парни смотрели в противоположную от блондина сторону, повернувшись к нему спиной. Антон решил воспользоваться моментом.       На дрожащих ногах, парень поднялся и, сглотнув образовавшийся в голе ком, медленно двинулся в кусты. Оголённые, иссушенные ветви словно потянулись к нему, расходясь в стороны, покорно пропуская во раскрывшую объятья тьму. Парень в страхе зажмуривает глаза. Чернота поглощает его легко и быстро. Стало невыносимо тихо. Петров с опаской, но уже готовый ко всему, открывает глаза. На удивление вокруг светло. Свет серого неба, пробиваясь сквозь голые иссушенные ветви деревьев, отражается от белёсо-чистой кромки снега, осветляет всё вокруг. Резко из-за близстоящего дерева плавно выныривает знакомая лисья фигура в шубе.       — Ох. Ну и долго же тебя ждать, Антош. — в голосе чётко слышалась улыбка, — Я уже было подумала, что ты не хочешь со мной гулять.       — А я и не буду. — пропитанный серьёзной, холодной сталью голос, отразился от иссохших и потемневших стволов, — Я лишь поинтересуюсь, что ты от меня хочешь. После нашей последней встречи, я потерял к тебе всё доверие.       — Ой! Больно надо мне твоё доверие, зайчик.       Девушка резко вскинула руками, сразу же заводя их за спину и выпрямляясь в осанке, но при этом чуть наклоняясь вперёд. Она игриво смеясь, подпрыгнула, при приземлении подминая под собой снег ещё больше.       — Чего ты хочешь? Быстрее изъясняйся. Я гуляю вообще-то, меня д… друзья ждут. — голос вздрогнул под конец.       — Гуляешь? А с кем это интересно? Я тут больше никого не вижу.       Алиса показательно осмотрелась по сторонам, особенно акцентируя своё внимание на пространстве за блондином. Парень, пришедший в недоумении, тоже оглянулся, кидая взгляд приблизительно на то место, где в последний раз видел Бяшу с Ромой. Там никого не оказалось. Поляна была пуста и чиста. Лишь морозный ветер слабыми порывами поднимал снежинки, вырывая их из густой массы снега. Шок, страх и непонимание перемешались, окатив Антона ледяной волной, точь как ведро с морозной, свежей водой из речки.       — А… А где?.. — слова превратилось в утихающие хрипы.       — Хм. Что с тобой, Антон? В последнее время ты ведёшь себя очень странно. Так что это у меня доверие должно было пропасть. — вновь смешок, — Ладно. Хватит в дураков играть. Пошли прогуляемся.       Не дав возразить, блондина резко схватили и потянули за руку, утаскивая куда-то в самую чащу, плутать меж голых кучных стволов. Парень, хорошенько подумав, решил, что стоит поддаться и посмотреть что будет, всё-таки интерес брал вверх. Они остановились. Вернее Алиса остановилась, из-за чего Антон чуть не врезался ей в спину. Он что-то недовольно промычал, поднимая сердитый взгляд на лисицу. Та смотрела куда-то в сторону, не обращая и малейшего внимания на возмущение спутника. Петров проследил за взглядом рыжей. Взгляд утыкался в сидящего под кустом зайца, точно того же, что он видел с пацанами. Слова из чужих уст прозвучали как-то слишком неожиданно.       — Ты любишь зайцев?       Достаточно, по мнению блондина, глупый вопрос застал врасплох.       — Что… К чему это?       — Ах! Ну конечно любишь. Чего это я? — полностью игнорируя слова стоящего рядом.       Парень в недоумении перебегал взглядом то к зверьку, то к девице в шубе с маской лисы. Он ни черта не понимал.       — Тош, а ты зачем с волками связался?       Ещё один совсем неуместный и несуразный вопрос. Да что это с ней? Сейчас она чуднее обычного… Они вновь начали движение, Антона передёрнуло.       — В смысле?..       — Ты хотя бы знаешь, что зайцы — любимое лакомство волков? Поэтому ты им, волкам, и нравишься. Так что для тебя, даже подходить и смотреть на волка — себе дороже.       — Ты вообще про что? Я не понимаю!       Не пойми от чего, Петров неожиданно вспылил. Резко дёрнувшись, он затормозил их. Алиса повернулась к нему. Глаза, виднеющиеся в прорезях маски, уставились на него. Взгляд был нечитаемым. Эту странную девчонку просто невозможно расшифровать. Этот факт подливал огня в масло агрессии.       — И куда мы идём?! Что вообще происходит?! Хватит говорить загадками!       В ответ лишь смешок.       Кусты сзади на мгновение задрожали, послышался хруст веток. Блондина как кипятком облило. От дёрнулся, уставившись в сторону звука.       — Антон, ты такой глупый заяц. Знаешь, не все волки бывают дружелюбны, особенно к непослушным зайчикам. Но играть они любят с любыми зайцами. Смотри, подопрешься с волком — начерпаешь себе проблем.       Отвлечься на тихо хихикающую спутницу не давал нарастающий звук шорохов, начавший доноситься почти со всех сторон. Кусты вокруг дрожали, шуршали, пыхтели, хрустели. Звуков было слишком много, среди них различалось хлопанье массивных крыльев, внезапно раздавшееся над головой. Из-за кустов раздалось рычание. Между деревьями промелькнула массивная тень, отдалённо напоминая собаку приличных размеров. Но эта тень была огромна. Она достигала метров почти так четыре в высоту, массивное телосложение придавало громоздкости.       Кусты сзади зашумели сильнее, по звукам, ломаясь под весом чужого тела. Петров замер, не решаясь обернуться. Он поклялся, что буквально чувствовал, как из иссохших кустов, переламывая хрупкие и истощённые ветви, вышло что-то большое, массивное и громоздкое. Он слышал тяжёлое и глубокое дыхание. Он слышал, как в жалостливой мольбе заскрипел снег под весом, ставших на него чьих-то ног, или же лап. Кусты вокруг притихли. За руку даво никто не держал, но парень знал, что Алиса всё ещё здесь. Она просто стоит и смотрит. Стоит и смотрит. Это огромное что-то тоже остановилось. Было слышно лишь дыхание, а также чувствовался тяжёлый, давящий взгляд на спине.       — «Беги.»       Не раздумывая не секунды после того, как писклявый голос в голове жалостливо пропищал шаловливую идею, Петров рванул со всех ног, начиная петлять средь внезапно расступившихся стволов. Так быстро он ещё никогда не бегал. Но вскоре пришлось побежать ещё быстрее. Раздавшиеся за спиной неисчисляемые звуки шагов, что тоже бежали, рваное, но громкое дыхание, многоголосное рычание и вой, задавали скорость. Деревья молчаливыми наблюдателями спокойно мелькали на периферии зрения. В голове, за секунду до, выжженная на черепной коробке, тёрлась лишь одна мысль: «Бежать. Бежать не останавливаясь и не оборачиваясь. Бежать и выжить.»       Это всё было похоже на погоню.       Петров не хотел оборачиваться. Он не хотел видеть и знать в лицо то, что гналось за ним, играя, как хищник играет со своей очередной добычей. Но бегать он умел быстро, несмотря на своё телосложение. Хотя кто знает… Может он и не бежит для чего-то этого сзади, а идёт. Может с ним действительно играют…       Впереди спасательным кругом начал виднеться выход из леса. Видимость сейчас была плохая, так как уже наступали сумерки. Но улучшенное приливом адреналина в кровь зрение, показывало всё чётко и ясно. Вырываясь из жадно протянувшихся, не пускающих, желающих навсегда оставить, похоронить, да так, чтобы никто не нашёл, иссохших, худых ветвей, парень обильным клубом пара, с облегчением выдыхает весь кислород из лёгких. Но буквально сразу же вновь набирает в них морозный уличный воздух, чем платится резкой болью в груди, услышав за спиной пробирающее до костей рычание. Где-то на затухающем, теряющемся в наступающей тьме ночи горизонте показались лишь очертаниями до боли знакомого дома. Антон даже так самому желанному подарку на день рождения не радовался. Он ускоряется, выжимает из своего тела максимум. Ох, и аукнутся ему завтра эти догонялки…       Петров чуть сбавляет бег, когда осознаёт, что уже не слышит тяжёлого, звериного дыхания сзади, не слышит как хрустит снег под чужим и явно не маленьким весом, не слышит рычания и собачьего воя.       И парень вновь срывается вперёд, услышав краткий скрип снега сзади. Просто скрип. Ему могло послышаться или же это он сам так наступил, но ему было плевать, главное добраться до дома живым, а там и посмотрим, что это было. С разбега, настежь распахивая жалобно скрипучую дверь, блондин влетает в дом, с громким грохотом падая на пол.       — Антон! Что случилось?! Ты чего?!       Мать, как и ожидалось, сразу же показывается из кухни, моментально оказываясь рядом с задыхающимся, лежащим на полу сыном. А парень отвечал, только вот голос его звучал лишь хрипами и сдавленным сипением, но его поняли.       — Д-дверь… закрой дверь…       Беспрекословно выполнив указания, женщина вновь с вопросом и шоком впилась взглядом в сына. Тот ничего не ответил и никак не отреагировал. Он, уже более менее отдышавшись, спокойно уселся на полу, скрещивая ноги. В скором времени он встал, всё также придавливаемый суровым материнским взглядом. Но стоило ему самому взглянуть на неё, как в глазах напротив отразились страх, сочувствие, жалость и обеспокоенность. Карина впервые видела своего сына таким. Он был как выженный до изнеможения лимон, как эмоционально, так и физически. Его глаза выражали одно, — ледяную, пробирающую до костей и нервных окончаний, до самых клеток кожи апатию. Она решила не трогать его. И последний раз окинув своё дитя взглядом, отправилась на кухню.       Избавиться от верхней одежды не составило труда, и сделав это достаточно быстро, парень отправился наверх, в свою комнату. Из сестриной комнаты громко доносились голоса персонажей из мультфильма «Алладин». Зайдя, он аккуратно захлопнул дверь. Ноги с болью подкосились. Блондин откинулся назад, наваливаясь, приникая спиной к поверхности двери. Он медленно, упершись безжизненным взглядом в пол, стал сползать вниз. Петров окончательно осел на пол и, подобрав под себя колени, обняв их руками, уткнулся в них же головой.       В его комнате было необычайно тихо и темно. Но это успокаивало.       Эту ночь Антон Петров не спал. За окном, на улице, всю ночь во всё горло выли волки.