dear winter

      Утро началось отнюдь не лучшим образом. Ещё с самого подъёма в школу всё полетело по откровенной пизде.       Планы на утро у Петрова были расписаны не по минутам, а по секундам. Как и обычно, в принципе. И он всегда строго следовал этому плану, результатом которого должны были стать выспавшееся родители и Оля, ну или только Оля. Но видимо именно сегодня жизнь парня распорядилась иначе.       Удачно же получилось, что с портфелем на плечах и одетый в школьную форму, за своими раздумьями блондин не увидел очередную ступеньку на лестнице, а пропуск привёл к тому, что ещё заспанный Антон с очень громким звуком навернулся и полетел вниз с лестницы, попутно пересчитывая её ступеньки и свои кости. Конечно, как после такого никто не проснётся.       Первой показалась Оля, вся перепуганная и дрожащая. Было видно, что сестра еле сдерживает слёзы. Конечно она бы по любому перепугалась такого громкого звука. А ещё с её совой… Второй, злой и ещё сонной слетела, да прям слетела, сверху мама. Увидев первым то, что её сын просто пытался успокоить свою плачущую сестру, немного озадачило её. Но она лишь увела Олю назад в комнату, успокоив её каким-то образом. Антон никогда не одевался так быстро. Но всё же это не спасло его. Мать спустилась минуты две-три спустя того, как увела Олю, и всё ещё зло, но уже не так как раньше, смотрела на него и говорила.       — Ты что такое творишь?.. Поспать нормально не даёшь. Да ещё и Олю напугал! Ты тут единственный кто куда-то так рано идёт, так разве нельзя хоть немного потише?.. Что произошло, Антон? — говорила она полу-шёпотом.       — Да ничего… Я не выспался просто, да и упал случайно с лестницы…       Взгляд Карины резко изменился. С яростного и злого, на какой-то обеспокоенный и нервный. Она выдержала долгую паузу.       — Упал говоришь… — вновь пауза, разбавляемая обеспокоенным взглядом, оглядевшим его с ног до головы — Да по тому звуку ты своим телом все ступеньки пересчитал… Всё в порядке?       — Да, мам.       Она вновь смерила сына недоверчивым взглядом, а потом просто кивнула, направляясь к лестнице. Странно. Никаких криков и обвинений, что её в этом доме никто не слушает… Или просто она видела его, откровенно говоря, дерьмовоё состояние и решила не трогать беднягу? А чёрт его знает.       Петров, сдерживая шипение, что хотело вырваться из-за боли во всём теле, особенно в спине и рёбрах, уже собрался входить, взялся за ручку двери. Со стороны лестницы послышалось сонное и тихое:       — Удачи в школе.       — С-спасибо, мам…       И с этими словами Антон выходит из дома, крепко, но как можно тише закрывая дверь за собой.       Дорога до школы прошла нормально. За исключением нескольких моментов, когда блондин вновь чуть не навернулся и не полетел носом в землю, увлечённый своими мыслями. А ещё он шугался практически каждого случайного шороха, исходящего из ночной тишины, что пряталась за светом скучающих фонарей. Всё же явный недосып сказывался на нём, как психологически, так и физически. Рёбра и спина до сих пор болели, а всё тело неприятно саднило. Петров чувствовал, что с этой болью он проходит весь оставшийся день.       Впереди уже виднелось здание школы. Какое-то тяжёлое, мрачное, но всё же живое. Вернее ещё только оживающее. Окна горели серо-жёлтым светом, они как усталые от жизни глаза, встречали пустым взглядом всех пришедших. Оглядывали всех, присматривались, и всё равно выглядели всегда как-то устало, мрачно, но живо.       На крыльце вновь, смеясь охрипшими, ломаными голосами и куря очередную сигарету, стояла компания старшеклассников. Они не обращали внимание на мрачно проходящих мимо учеников других классов, как и те не обращали внимания на них. Антон подумал, что ему показалось, или же он опять себя накручивает, но когда он проходил мимо них, те резко притихли, редко перешёптываясь, а боковое зрение уловило, как парни повернули головы к нему, неотрывно наблюдая и изучая.       Зайдя внутрь, лицо сразу обдало пряным теплом. Раскрасневшиеся от беспощадного мороза нос и щёки начали приятно щипать «оттаивая». Сняв верхнюю одежду в гардеробе и переодев сменную обувь, юнец с потоком других учеников направился к классу. Выходя, он боковым зрением успел заметить на подоконнике в гардеробе сменку, что видел позавчера. Ещё вчера он понял, что эта сменка принадлежала Роме, и это про неё он говорил, когда забрал у него портфель под предлогом: «Махаться мешает».       — Опять забыл что ли? Или так и не забрал? — промелькнуло в голове и с этим хотел было подойти, взять и отнести Пятифану, чтобы тот наконец успокоился, но поток невыспавшихся и недовольных учащихся вынес, нет, вытолкал его из гардероба, направляя куда-то вперёд по коридору.       До начала первого урока оставалось минут пятнадцать, не больше. Но в класс пока никого не пускали, поэтому он был закрыт, а ребятам приходилось стоять и ждать на коридоре. Антон отошёл подальше от всех, к окну у которого никого не было. Всё равно вокруг обходили его стороной, нередко перешёптываясь о чём-то, видимо думая, что он не видит. Это, конечно, немного напрягало, но обнадёживало в том, что к нему особо никто не пристанет. Он взгрузил свой портфель на подоконник, и тот с опаской скрипнул, но покорно выдержал вес навалившейся ноши. Петров облокотился на него и стал вглядываться в ещё окутывающую деревню ночную темень. Рассветёт ещё не скоро. К уроку третьему, может четвёртому. Но ни раньше ни позже.       — Антон!..       Оклик прозвучал слишком громко и неожиданно для вновь ушедшего в раздумья парня, от чего тот вздрогнул.       — Ой. Ты чего так дёргаешься-то? Я тебя напугала? Прости, не хотела… Я просто зову, зову тебя, а ты как будто бы не здесь. — сбоку стояла Полина, взволновано оглядывая друга, — Всё в порядке?.. Антон? Ты как-то слишком плохо выглядишь. Ты не заболел случаем?       — Н-нет… — тихо и робко ответил юнец, — Не выспался просто, а так всё в порядке.       Девушка в очередной раз оглядела парня. Её взгляд был взволнованным, прям как у матери сегодня утром ещё минут тридцать назад. Честно, Антон и сам чувствовал себя не очень, особенно после падения. Он чаще обычного уходил в свои мысли, ещё с утра, что приводило к не очень хорошим последствиям — реакция его, он тоже заметил это сам, стала какой-то заторможенной. Как он решил — это всё, просто чёртов недосып.       — Оу… Х-хорошо, ты выглядишь действительно уставшим, поэтому не буду трогать тебя тогда. Ну, я пойду. — уходя куда-то в толпу других девчонок, девушка последний раз окинула одноклассника беглым, обеспокоенным взглядом, а после скрылась из виду.       Парень вновь вернулся к рассматриванию улицы. Глаза и голова болели от яркого света коридора, что был слишком освещён, Антона это раздражало. В отражении на стекле Петров заметил Рому Пятифана, Бяшу и ещё несколько незнакомых ему парней, что стояли рядом, окружая, и все они что-то весело обсуждали и иногда их голосами, грубыми такими, прокуренными, теми, что уже начали ломаться от переходного возраста, раздавался громкий смех. Вспомнилось обещание, но тело отзывавшееся болью на каждое движение, не давало сделать и мелкого взмаха рукой, чтобы хотя бы поправить очки. Пересилив себя, убеждённый самим собой и тем, что надо сделать это прямо сейчас, а то потом забудет, юнец оторвался от подоконника и, оставляя портфель и превознемогая боль, направился в сторону компании.       Первым его заметил Бяша и увидев, что юнец движется к ним, несильно пихнул локтем стоявшего рядом Рому. Тому не понравилось отрывание от беседы и привлечение его внимания таким образом, по этому тихо выругавшись, Рома зло уставился на друга. Бяша совсем не стесняясь, ткнул пальцем в направлении Антона и главный хулиган перевёл взгляд на блондина. Лицо его сразу же изменилось, с злого и недовольного на удивлённое и настороженное. Другие члены бандитской компании тоже отвлеклись от разговоров, и теперь уже вся их свора смотрела на юнца. Парню стало как-то не по себе, по спине пробежали мурашки. Эти изучающие тяжёлые взгляды словно придавливали к полу, не скрывая своего раздражения. Антон ощущал себя, точно его сейчас окружит стая волков и бесцеремонно, лишь для собственной забавы разорвёт на куски. Наконец подойдя, Петров остановился напротив, и попытался сделать свой взгляд и вид как можно более серьёзнее, но вскоре понял, что это гиблое дело. По сравнению с главным хулиганом школы, с довольно внушающим и несильно, но всё же подкаченным, крепким телосложением, Антон Петров смотрелся жалко, словно заяц рядом с волком.       — Нам надо поговорить. — как можно уверенней выдал он, — Желательно подальше от чужих ушей. Только я, ты и Бяша. — после такого заявления, компания, помимо самих Романа и Бяши, что-то недовольно и насмешливо начала бубнить, возмущённо кидая что-то по типу: «Ахуеть дерзкий!», «Пх, да о чём с ним говорить-то?», «Ром, ты это, пни его просто посильней, он и отстанет.», — Пожалуйста… — совсем тихо и робко добавил Антон, но он знал, что его услышали.       Смерив одноклассника взглядом, Пятифан не спеша поднял кисть руки с прямо выставленной ладонью и не напряжённо расставленными пальцами на ней, вся компания резко заткнулась. Всё ещё не отрывая взгляда от блондина, он легко дёрнул рукой куда-то в сторону, и в ту же секунду окружающих его ребят и след простыл. Остались лишь он, Антон и Бяша. Они молчали, окидывая друг-друга оценивающими взглядами. Опустив руку, наконец разрушил тишину Рома:       — Ну что? Чего-то сам хотел, а стоишь молчишь как рыба.       Антона как из сна выдернуло. Опять он задумался невесть о чём.       — А… Я это… На счёт позавчерашнего. — эти слова явно напрягли Пятифана, но он не подал виду, — Я объясниться хотел. А то видя, как вы вчера на меня вдвоём смотрели, понял в чём дело. Понял, что не подойдёте за объяснениями, хотя очень хотите. Но вы сами всё неправильно поняли.       — Поясни.       — Я… Ап-п… — и Петров заткнулся.       А как всё объяснить-то? Сказать, что в лес он побежал за подругой-лисой? Что видел чёрный гараж и странных монстров, что чуть не сцапали? Об этом блондин не подумал. Он выругался про себя, мысленно ударяя ладонью о лоб.       — Хм… Ты же понимаешь как странно всё это, блять, было? — наверное видя, что одноклассник не может подобрать слов для начала разговора, решил начать парень, — Сначала мы даём пизды свинье, потом, вроде как корешимся с тобой, ты соглашаешься, чтобы тебя довели до дома, а потом резко срываешься с места и улепётываешь куда-то в темноту ёбанного леса. Честно, я так сроду быстро не бежал, но догнать тебя нам всё равно не удалось. На следующий день оказывается, что Бабурин этот чёртов пропал невесть куда, так и не дошёл видимо до дома, а ты ещё и в школу потом с очками приходишь. С теми самыми, что у тебя этот долбаёб спиздил. Действительно, что тут не понятно-то? — закончил Рома, и его левая бровь в удивлении и конкретном недоумении поползла вверх. Как будто он спрашивал таким образом: «Ты за какого-то умственно отсталого дебила меня держишь, или что?»       — Да, на. Что, блять, за хуйня с тобой происходит, на?       — Блять, нет… Вы действительно всё неправильно поняли. Дайте я всё объясню.       — Так объясняй. — выпалил уже раздражённо Рома и засунул руки в карманы спортивных штанов. Как не удивительно, что из всех в школе, Роман Пятифан был практически единственным, кто не носил стандартную школьную форму, да и дресс-код он не сильно так соблюдал.       — Во-первых, я даже не помню момента как сорвался и убежал. Вроде, нет не вроде, мне точно показалось, что там за деревьями был Вова. Матюхин который. Вот я и забывшись сорвался к нему, а потом и потерялся ни черта не видящий. Так что не за местью я погнался, этот Семён мне даром не нужен. Во-вторых, очки мы с отцом по дороге нашли, ну, когда он сам меня нашел. Он сказал, что вы к нему пришли и сказали, что я в лес смылся. А в третьих, я… — тут Петров замялся, решаясь говорить это или нет. Он и так полностью соврал, наговорил всякой дичи, и был полностью уверен, что его слова действительно звучат как бред сумасшедшего, но кое-какую правду он был обязан сказать, ведь они должны знать это. И он решился сказать, уже не выдерживая под давящими взглядами, — Я…       Прозвенел звонок. Кабинет открыли, и всё ещё шумящая толпа повалила в класс. Помрачневший Антон оглядел уставшим и измученным взглядом парней, после чего молча, вернее бросая лишь тихое: «Позже договорим…», вернулся за портфелем на подоконнике и поплёлся в класс. Бяша и Рома лишь недоумевающе проводили его вопросительным взглядом.       — Это было странно… на. — лишь промолвил Бяша погодя, и тут же направился за уходящим в сторону кабинета девятого «В» Пятифаном.

***

      Первые три урока шли медленно. Словно тягучая резина, которую растягивали до тех пор, пока она не порвётся, тянулось время. Петров, то и дело поглядывал на часы, умирая в томительном ожидании звонка с урока. И наконец-то момент настал — длинная перемена на завтрак наступила. Кстати о завтраке… Антон же так и не поел, торопясь побыстрее покинуть здание дома, после того, как красиво навернулся с лестницы в шесть утра, по-этому сидел он на уроках голодный. Из-за всего произошедшего за одно только утро, хотя произошло вроде и не сильно много чего, скорее из-за чёртового недосыпа, блондин постоянно отвлекался, был каким-то рассеянным, ленивым, он и близко не слушал учителя, а классную работу даже не начинал, что было в первый раз. Юнец старался всегда слушать что говорил преподаватель и не упускать ничего, даже если это ничего было какой-то мелочью, что в будущем могла и не пригодиться.       Выйдя из кабинета, парень направился в столовую, в которой у буфета уже толпилась километровая очередь, а в самом помещении было не продыхнуть. Взяв свою порцию, юнец огляделся. Все столы уже были заняты, поэтому, тяжко вздохнув, он направился к подоконнику. Полюбил же он окна и открывающийся из них вид. Петров огляделся. За столом у самого окна и в углу помещения сидели Рома и Бяша, а так же приличная куча других пацанов, что была в несколько раз больше чем та, что была тогда на перемене. Они придвинули второй стол, чтобы всем поместиться. И даже так мест было явно мало.       — Это их банда? — вспыхнуло изумление в голове.       Отчасти осознание привело в шок. Да, Антон ожидал вполне себе приличную шайку хулиганов, в которой всем, всеми и вся заправляет Рома Пятифан, — первый хулиган школы, кошмар учителей и мечта почти каждой девчонки, что хоть раз видела его даже мельком — но это… Это и бандой, и шайкой, и сворой назвать нельзя — это стая. Чёртова, полноценная стая. Глядишь, насолишь им если чем, так они и разорвут тебя на куски, сотрут в порошок. Да так, что никакие полицейские и детективы даже останков от тебя не найдут. Блондин шумно сглотнул. Это же значит, что они все и его, Антона, могли тогда заживо закопать, если бы он сделал что-то не так и не наладил бы отношения с Ромой… Верно?.. Антон предпочёл отвернуться, вновь направляя взгляд в покрытое морозными узорами, испачканное окно. Он, кстати, только сейчас заметил, что оконное стекло покрыто красивыми узорами инея, но, как дома лису, он уже ничего не мог рассмотреть. Да он и не пытался вовсе. Он сейчас так подумал, что насчёт стаи Пятифана он как-то перегнул палку мыслями. Слишком сделал всё красочным, жестоким. Видимо вновь недосып сказывается. У него на всё сегодня одно оправдание — недосып.       Парень вновь бросил взгляд по направлению к стае Пятифана. Сам Пятифан сидел особняком, но всё равно было ясно и чётко видно, что во всей этой гомонящей, озверевше-дикой массе он был главным. Хулиган поддерживал разговор со всеми, практически сразу переключаясь на кого-то следующего, сразу после, как ответит кому-то предыдущему. Совсем рядом, вернее по правую сторону «предводителя хулиганов», сидел Бяша, чем тоже выделялся из всей компании. По всей видимости он тоже имел там какой-то авторитет — титул сразу после Пятифана. На это блондин лишь саркастично фыркнул, произнося у себя в мыслях:       — Реально как стая. Стая волков, ей Богу…       Ну, если так посмотреть, то по всей видимости такова она и была, главная хулиганская банда школы.       Звонкий, но приятный голос окликнул Антона, от чего тот опять нервно вздрогнул. От неожиданности вздрогнул. Да что же с ним сегодня такое?..       — Антон! — от чего-то запыхавшаяся (наверное бежала), выходя откуда-то из толпы, задрав высоко руку и махая ей же, показалась Полина.       — Полина… Привет. — как-то совсем уж тихо, почти бубня, отозвался парень. Она наверняка не услышала.       — Ф-фуух… Привет. — а нет, услышала.       Девушка, окончательно выбравшись из лап качающейся и непроходимой толпы, подошла к парню, внимательно оглядывая того с ног до головы. Взгляд её отблёскивал задорностью и игривым весельем, но они были где-то на заднем плане, передний план был заполнен обеспокоенностью и суровой сосредоточенностью.       — Как ты себя чувствуешь? Уже лучше? Если всё ещё плохо, можем к медсестре сходить, я отведу. Глядишь, она тебя домой отпустит.       Домой как-то не особо-то и хочется.       — А?.. А, нет, не надо к медсестре. Мне более менее лучше. — сделав небольшую паузу на раздумья — Всё правда в порядке, не переживай.       Полина кратко кивнула и замолчала. Она, медленно переминаясь с ноги на ногу, что-то тихо пробубнила, отвела взгляд, осмотрелась. Вновь, украдкой оглядев, уставилась на Антона.       — Слушай… Это… может быть сегодня проводишь меня со школы домой?       — Э… — парень завис на мгновенье, хорошо всё обдумывая, — Ну… я даже не знаю… То есть, зачем? Я же ничем тебе не помогу, если вдруг что случиться, и вообще ты же видишь какой я и…       — Пожалуйста. — она посмотрела на него исподлобья, сводя брови домиком.       — Ну раз ты так просишь… — парень тяжко вздохнул,       — Ладно.       — Ура! Спасибо большое, Антон. — брюнетка аж засветилась от радости, чуть-чуть подпрыгивая на месте. Она вновь огляделась, — Хорошо… Спасибо ещё раз, Антон! Можешь зайти ко мне после уроков, и подождать. Я тогда всё быстро закончу и мы с тобой пойдём. Тебе не придётся долго ждать, обещаю. Так, ладно. Приятного аппетита, я пойду.       И она ушла, на прощанье помахав рукой. Парень лишь смог выдавить из себя тихое «Пока», и то, говорил он это когда девушка уже почти скрылась у него из виду.       Петров поел, а после поплёлся назад в класс, заходя в него уже после звонка.

***

      Где-то после четвёртого урока, Петрова на коридоре первого этажа выхватил Рома, утаскивая за собой куда-то в конец того же коридора. Тот лишь тихо плёлся за ним, видя, что взгляд у того искренне серьёзный и даже раздражённый, отчасти, а значит злить его не стоило. Ради Антонового же здоровья. Его грубо поставили спиной к стене и, хватаясь руками за его предплечья, и так же грубо, но не причиняя боли, сжимая, не давая вырваться, начали говорить:       — Слушай. Ты так и не договорил тогда…       Блондина током шибануло воспоминание и он уже было собрался досказать то, что хотел. Но стоило ему просто открыть рот, как хулиган сразу же перебил его, наверное даже не видя, что тот собрался говорить.       — Так вот. Договоришь потом. Сейчас у меня особо нет времени. Хочешь спросить, когда — потом? После школы. Я знаю, что ты будешь провожать Полину до дома.       Антона словно окатило ледяной водой. От чего-то стало не по себе, и даже как-то страшно. Мурашки забегали по телу.       — Откуда?..       — Я, то есть мы — я и Бяша — идём с вами. Если хочешь знать, откуда я знаю, что ты провожаешь Морозову… Она сама мне рассказала. — хулиган говорил довольно тихо, но быстро и резко, без единого мата, стараясь как можно чётче и понятней донести информацию до Антона.       *Рома замолчал. Он начал всё тем же взглядом оглядывать блондина, плавно и сосредоточено подмечая даже самые мелкие детали. Но он не отпускал. Наоборот, он ещё сильнее сжал предплечья юнца, от чего уже стало больно. Сам взгляд Пятифана скользил по телу, фигуре «жертвы», любыми способами минуя зрительного контакта с лицом. Но вскоре он всё же поднял взор. Заглянул прямо в глаза. От этого взгляда Антону стало совсем уж плохо. Руки стали неподъёмными гирями, что висели прижимаясь к телу по швам, тело пробила дрожь, ноги подкосились, стали ватными, теперь лишь крепкая хватка на предплечьях удерживала от прямого приземления лицом в пол. Этот взгляд был нечитаемым. Звериный взгляд. По крайней мере, Блондин не знал как его расшифровать. Угроза?.. Злость?.. Ярость?.. Отвращение?.. Или это такое проявление интереса?.. Чёрт его знает, но Антон точно не знает. Единственное что он знает точно, так это то, что этот взгляд вызвал дикое желание сжаться в маленький трясущийся комок, убежать максимально далеко, не оглядываясь назад. Это взгляд в душу.*       Оба вздрогнули от неожиданности прозвучавшего звонка на урок. Пятифан наконец отвёл взгляд. Петров выдохнул слишком громко. Рома вновь вернул своё внимание на зажатого им парня, но теперь его взгляд был уже другим — раздражённым, злым, усталым. Хулиган, наклонившись слишком близко к лицу Антона, так, что можно было почувствовать горячее, Петрову показалось как будто звериное, дыхание, тихо заговорил. А Антону вроде и послышалось, но и вроде Рома прорычал.       — Слушай, Тох. Ты же вроде нормальный пацан… Так? Так. По этому лучше не трогай Полину, лады? Не трогай в плане вообще. — краткая пауза, — Она так красиво рассказывала о тебе… — вновь пауза, но длиннее, — Если она сама захочет дружбу… Дружбу можно, но ни больше, ни меньше. Это во-первых. А во вторых, только попробуй даже подумать о чём-то плохом на неё. Найду, из-под земли достану — свяжу и живьём закопаю, блять. Усёк?       В ответ лишь дёрганый кивок.       Запуганный парень чуть не поцеловал пол, когда хулиган отпустил его (слишком неожиданно, резко), развернулся и, запихнув руки в карманы спортивок, ссутулившись ушёл, даже не глянув напоследок на зашуганного юнца. Коридор этажа уже давно опустел.       Антон простоял ещё некоторое время на месте, не смея пошевелиться. Сколько он стоял? Он и сам не знает. Но он знает, что на урок он уже точно опоздал.

***

      И опять время тянулось слишком медленно. Оказывается, в ожидании ты способен чувствовать каждую секунду. При чём буквально. Ну или Антону опять плохо от недосыпа. Чёрт его знает. Сам Антон знает лишь то, что после всех занятий в школе, он будет провожать Полину до дома, в компании Бяши и Ромы.       В какой-то момент в голове навязчиво затёрлась мысль о том, что он может взять и сбежать, и просто не провожать Полину. Он же уже делал так однажды, да? Это даже привело к тому, что он хотя бы более менее нормальные отношения с Пятифаном и Бяшей построил. Глядишь, они — Рома и его банда — скоро и его проводить и защищать начнут. Только вот от кого? От танцующих теней ночью? От чёрного гаража? От вечно куда-то пропадающей, как будто исчезающей девочки с звонким голоском в маске лисы? Или же от шепчущей тьмы, что окутывает вечно-спящую тайгу? Да не будут они его защищать… Делать им больше нечего. А вот мысли о побеге вскоре пришлось забросить, так как Пятифан знатно парнишку так припугнул. Вдруг он обидит Полину вторым своим исчезновением? А тут уж всё… Просто всё. Во всех смыслах всё.       Долгожданный звонок уже в который раз выдернул из мыслей. Все встали со своих мест и начали собираться, и Антон не исключение. Шумящая толпа повалила на выход, только вот жаль что в это раз она не могла беззаботно забрать с собой Петрова. Стоя у раздевалок, парень лишь как-то опечалено смотрел, как радостные ровесники и просто другие школьники вываливаются на окутанную морозом улицу, с криком разбегаясь, или же за спокойными разговорами расходясь, кто куда. Вскоре школа полностью опустела. Ну как опустела. Опустела, если не считать некоторых несчастных учителей и пыхтящих от недовольства уборщиц.       На весь коридор, если не на всю школу, раздалась приятная мелодия скрипки. Звук шёл откуда-то с конца коридора. Антон огляделся. В конце помещения была открыта дверь какого-то кабинета, от туда и разливалась приятная сладостная мелодия. Зайти туда парень не решился, хотя сначала и хотел. Подумал, что Полине будет неловко и она смутится, если на её выступление придёт зритель в лице Антона Петрова. Около тридцати минут юнец провёл блуждая по коридорам, рассматривая облупленные стены коридора и смотря в окна, вглядываясь в морозный узор на стекле, рассматривая белевшую в осветлённым зимнем солнцем снегу. На дворе было необычайно пусто. Хотя что он ожидал увидеть в таком захолустье? Кипящую, дикую жизнь, как в городе?       — О. Ты всё-таки подождал, спасибо.       Парень даже и не заметил, как затихла мелодия скрипки.       Голос раздался совсем рядом, слева. Он внезапно вырвал из мыслей. Оторвал от разглядывания белой и гладкой, совсем не тронутой кромки снега. На этот раз парень не вздрогнул. Ну, почти. Дрогнули лишь плечи, и не ощутилось никакой тревоги, скребящей когтями по лёгким. Петров повернулся к девушке, обращая на неё своё внимание.       — А чего мне уходить? Я же пообещал.       — Ну в прошлый раз же тоже пообещал, но ушёл. Или сегодня просто какой-то особенный день? — она язвительно улыбнулась, её левая бровь поползла вверх.       Это было сделано совсем не на зло. И даже не с целью оскорбить, унизить. О нет. Это было что-то сравни с тем, когда его дразнила младшая сестра, Оля, при чём довольно обидно дразнила, ну или же забирала важные вещи, без разрешения, заставляя носиться за ней по всему дому, переворачивая его вверх-дном. Антон тоже одарил девушку язвительной улыбкой. Ну ещё и таким же взглядом. Полина саркастично фыркнула. И, закатив глаза, двинулась с места, направляясь в сторону раздевалок.       Из-за резко обдавшего лицо мороза, кожа начала неприятно пощипывать. Антон поёжился, выдыхая плотный клуб пара. Одеты они с Морозовой были вроде тепло, только вот всё равно обоих немного пробирал холод.       Они зашли за школу, попутно разговаривая не о чём. У «повешенного» виднелись два сгорбленных мужских силуэта. Приблизившись, можно было увидеть, что это стоят Рома и Бяша. Оба курили тлеющую сигарету. Удивительно, что на этот раз у каждого была своя, и они не делили одну на двоих, как это было в прошлый раз. Видимо сегодня они пируют. В метрах десяти от мрачно стоящей парочки, в нос резко забился запах табака, перегара, и пота. Всё это смешивалось в довольно неприятный, для общества, аромат. Обычно если в толпе или просто кто-то рядом пах подобным образом, от него держались подальше, всегда обходя стороной, так как всем было противно. Антон сделал глубокий вдох, стараясь как можно больше втянуть в себя это запах. Заполнить им всё пространство в лёгких, что бы этот запах потёк по его венам, сосудам, артериям, въедаясь в саму красную вязкую жидкость, становясь частью его самого. Петрову нравился подобный запах, запах гари, вперемешку с запахом пота. Да не то что нравился, парень открыто кайфовал от подобного. Этот запах так приятно заполнял пространство в лёгочных путях, царапая, разрывая мягкие и нежные лёгочные стенки изнутри. Петрова этот запах вырывал из раздумий в жестокую реальность, точно удар ножа под рёбра, не давал забывать какая жизнь на самом деле — суровая, обжигающая, не щадящая, оставляющая за собой лишь пепел. Этот запах ассоциировался с самой жизнью. И видимо это было не очень то и нормально, так как девушка рядом скривилась в отвращении, забавно морщиня носик. Мать тоже, когда узнала о «фетишах» своего сына с ужасом оглядела его, незаметно покрутя пальцем у виска. Сказала: «Тараканов в голове сначала полечи. А потом и в общество выходи».       Больше всего подобным «парфюмом» несло от Ромы Пятифана. В запахе Бяши же более чётко прописался табак. Видимо тот больше увлекался такой инициативой как: «Всегда выкуриваю одну сигарету в час, это моё хобби, отстаньте». Парни молча стояли и смотрели на подошедшую к ним парочку, выдыхая сигаретный дым и горячий пар. Оба мимолётно окинули Петрова холодным взглядом, высказывая таким образом предупреждение. Парень лишь кратко кивнул в ответ, неприятно поёжившись от таких взглядов, обращённых в его сторону. Он не любил, когда на него обращали столько внимания, он не любил когда на него вообще обращали внимание.       — Привет.       — Здрасте, на.       — Привет.       Все поздоровались, а Антон лишь промолчал, приветственно улыбаясь и кивая.       Они вышли с территории школы и медленно поплелись, как понял Петров, в сторону дома Морозовой. Парень шёл особняком ото всей компании, чуть позади. Троица же шедшая впереди весело и шумно о чём-то разговаривала, иногда над чем-то посмеиваясь. Антон лишь изредка улавливал суть их беседы, не говоря уже о том, чтобы влиться в неё саму. Он просто шёл, глядя на собственные ботинки и снег на земле. Им всем и так просто прекрасно без него. Зачем он пошёл тогда?       Мысли стали путаться в голове. В глазах всё поплыло. Ноги, да уж всё тело ослабло, а веки отяжелели. Начало клонить в сон. По всей видимости тот самый недосып, на который блондин списывал все неловкости сегодня, решил резко показать себя, прямо сейчас. Туловище стало неуправляемо шататься, наверно со стороны парень выглядел как какой-нибудь алкаш. Звуки вокруг превратились в белый шум, заглушённый каким-то толстым и прочным препятствием. Темнота постепенно подступала с краёв поля зрения, постепенно не только забирая само зрение, но и затуманивая разум.       — …оха!       Резкий и довольно грубый толчок в плечо, что Антон аж поддался вперёд на метр-полтора, привёл в чувства. Парень стал, хлопая глазами. Он чуть не упал от такого резкого пиха, но кто-то успел схватить его за левую руку, вернее за левое предплечье, и не дать поцеловать грязный снег на земле. Усталость отошла, лениво отползая и затаившись где-то на краю сознания.       — Тоха, блять! Проснись! — раздражённый, но всё же с нотками волнения прозвучал голос Ромы, — Бяша, нахуя ты его так сильно пихнул? Он же чуть не улетел. — раздалось от того же парня, но уже более тихо.       В ответ никто ничего не сказал. А блондин лишь продолжал пялиться куда-то к себе под ноги, быстро хлопая веками глаз, и периферическим зрением видя стоящую справа Полину.       — Антон?.. Всё в порядке? Ты как себя чувствуешь? — девушка, явно взволнованная, подошла к блондину поближе, внимательно рассматривая его лицо.       — А чё с ним? — обратился Пятифан к подруге, — Тоха?..       — А?.. А, я… Всё в полном порядке. Я в норме… Просто голова болит чу-чуть. А так все хорошо. — отозвался он как-то заторможено, рассеянно. Точно алкаш, или наркоман.       — Точно?       — Да.       Дальше никто ничего не сказал, но Антон почувствовал как все трое его друзей обеспокоенно переглянулись между собой.       Почему-то всё стало резко каким-то раздражительным. И зачем он только пошёл? Петрову просто хотелось уже наконец прийти домой и завалиться спать. А, ещё уроки делать… Блять. Брови поползли к переносице, влеча за собой появление на ней морщинок. Блондин шумно вдохнул морозного воздуха через зубы, образовывая шипение. Он грубо, со всей имевшейся у него силы, выдернул руку из хватки Пятифана, что до сих пор держала за предплечье правой руки. Парень услышал и почувствовал, как хулиган открыл рот, по всей видимости собираясь выразить своё возмущение на счёт таких дерзких действий в его сторону, сразу же его закрывая.       — Пошлите быстрее, пожалуйста. Меня же дома ждут. И вас, думаю, тоже. — сказал блондин, разворачиваясь к троице своим недовольно-усталым лицом, попутно поправляя очки.       Брови шатена хулигана поползли вверх по лбу, а уголки губ дёрнулись в ухмылке. Девушка, стоявшая справа, поднесла руку ко рту, её плечи чуть задёргались, а в уголках глаз образовались морщинки. Бурят в капюшоне тёмно-синей куртки заулыбался во все свои имеющиеся тридцать зубов. Антон не понял. Что он смешного-то сделал? Или сказал?       — Что?       — Мы уже как минут десять пришли! — разразилась смехом Полина.       — А. Аап, п-п…       Петров покраснел, прячась куда-то в воротник куртки. Парни тоже засмеялись. Казалось, что они все трое сейчас задохнуться от смеха. Антону стало ещё стыднее. Он прям чувствовал как превращался в спелый помидор.       — Ну ты даёшь, Антошка, на!       — Уу-у… Тоха! Давненько я так не смеялся.       Блондин высунулся из-под воротника и, чтобы хоть как-то отвлечься от своей минуты позора, огляделся. И правда, они стояли совсем не на разъезженной дороге, они стояли у забора какого-то одноэтажного дома, с пошарпанной кровлей тёмно-синего цвета.       Смех со всех сторон наконец стих.       — Ох! Ладно, ну я пойду. А то дедушка меня уже совсем наверное заждался. Удачи, парни. — девушка помахала рукой всем троим парням и сказала тихое: «Пока», прежде чем исчезнуть за калиткой забора.       Они простояли в тишине минуты три.       — Ладно уж… Антошка, пошли, мы тебя проводим тоже. — разорвал тишину первым Рома, — А то пропадёшь ещё где-нибудь, темнеет уже. Плюс ты так и не досказал то, что хотел сказать на перемене.       Точно. А он снова забыл.       — Да, пошлите. По дороге расскажу.       Они двинулись с места, всё дальше и дальше отходя от миловидного дома Морозовой. Двое парней обступили блондина по бокам, держа темп его ходьбы, не давая ускользнуть или остаться позади. В голове промелькнула мысль о том, что он хотя бы теперь знает, где живёт девушка, с которой самой первой он наладил в этой деревушке отношения. Шли они молча. Теперь не было смеха или задористых разговоров, просто Полина всегда задавала, так сказать, ритм общения в компании. Антон вспомнил, что стоило бы наконец сказать то, что так и не сказал. И он решил не тянуть, а сказать всё сразу, как есть.       — Я видел чёрный гараж.       После этой фразы, и так уже имеющаяся тишина огромным весом упала на плечи. Периферическом зрении Казалось, фигуры идущие по бокам помрачнели, ссутулились ещё больше, стали выглядеть куда угрожающе.Спина и ноги ноюще заболели. Стало тяжело идти. Так хотелось услышать хотя бы одно слово, слово разрушившее эту тишину. Даже если бы это был мат или осуждающее, злое ругательство. Но никто так ничего и не сказал.       Уже темнело. Бледно-голубое небо затягивалось чёрной пеленой, постепенно теряя отражающийся от снега свет. Мрак, тихо шепчуще что-то страшное и невнятное, наступал, выползая из самых потаённых уголков, чащоб тайжёного леса. Дома вокруг постепенно открывали свои пожелтевшие, побелевшие глаза. С верхушек электростолбов и с лениво растянувшихся на несколько метров, нависающих над землёй проводах, загаркали грубыми голосами вороны. Где-то послышался лай и рычание бездомных собак. В ушах шумел ветер, на пару с нарастающим звоном.       Они уже подходили к узкой просеке, за которой виднелся одиноко стоящий чёрным квадратом дом Антона Петрова. Саму просеку тоже постепенно пожирал ползущий из-за окружающих деревьев мрак. А старых, деревянных домишек становилось всё меньше и меньше. Вскоре дома сменили спящие деревья.       — Так и будем дальше молчать? — решившись наконец разрушить тишину, — Я думал, что вы хоть что-то скажете на этот счёт.       В ответ он уловил лишь напряжённый взгляд Ромы, а Бяша был явно где-то не здесь. Но сразу же после от Пятифана послышался какой-то усталый, тяжёлый вздох.       — Ты в лесу его видел?       — Ну да. А где же ещё.       Шатен сбавил темп ходьбы, ровняясь с Петровом и притормаживая его самого, замедляя шаг. Он подошёл практически вплотную, прижавшись своей правой рукой к левой руке Антона. Бяша же как-то отшатнулся, отошёл на шага два-три в бок, и оторвался немного вперёд. Рома кинул на друга бурята сожалеющий, с нотками понимания взгляд. Он заговорил почти шёпотом. Но всё же его грубый, басистый, с капелькой хрипотцы, немного рычащий голос не особо позволял этого. Хотя почувствовалось, как парень понизил тона в голосе, из-за чего тот стал звучать, будто это не мальчишка подросток разговаривает — а взрослый мужик. По спине блондина табуном приятно пробежали мурашки от такого. И начали пробегать каждый раз, как какая-нибудь буква в сказанном хулигане словом, отдавала глубокой горловой рычащей вибрацией.       — Кх… Слушай, выйдешь завтра погулять? С нами. — глянув на идущего впереди друга, — Скорее только со мной… Но всё же, выйдешь?       — А… — вопрос застал врасплох. Он пытается сменить тему? Не хочет травмировать Бяшу? Или ещё что? Ну хорошо, Антон просто подыграет, — Не знаю… Если пустят.       Его осмотрели как-то по странному. То ли насмехаясь, то ли непонимающе, то ли как-то озлобленно — блондин не смог разобрать. Пятифан раздражённо цокнул языком.       — Блять. Только вот не начинай эту хуйню, пожалуйста. Если пустят, если не пустят… Ты, блять, пятнадцатилетний пацан, немного зажатая мямля конечно, но ты всё же можешь за себя постоять. Я прав?       — Ну, да…       — Ну вот! Плюс ты не один будешь, а со мной пойдёшь, и, по возможности с Бяшей. А мы то уж точно в обиду тебя не дадим! Это уж точно! — от несильно пихнул Антона в бок, его лицо отразилось задорной, дразнящей улыбкой, — Так что всё, блять, ты идёшь. И не обсуждается! Так маме и скажи, что мы тебя у неё забираем. Будешь, нахуй, теперь в лесу жить, а мы будем за тобой смотреть, ахах! — и он засмеялся, вновь чуть толкая в бок Петрова.       Но парень лишь натянуто улыбнулся в ответ. Ему было не особо смешно. Даже одна маленькая мысль о том, что он может остаться в этом неизведанном, тёмном, вечно что-то шепчущем месте, как тайжёный лес, где не пойми что или кто водится, бросала в крупную дрожь и холодный пот. Да он даже смотреть, всматриваться в эту бездонную темноту, что в ожидании притаилась меж стволов голых деревьев, не может, что уж говорить о походе туда, или, вообще, жизни там.       — Хочу просто тебе завтра кое-что показать и рассказать. Так что пойдём, сходишь, оглядишь окрестности. Пачку сигар даю на то, что ты как переехал сюда — из дома не вылазил! Сидишь там — у себя в душной коробке, да ёбанные книжки читаешь. Скоро и мозг нахуй засохнет от нехватки воздуха и общения. А ты у нас пацан мозговитый небось, так что нельзя тебе сидеть дома, взаперти, всё время!       Петров повеселел. Антон постарался улыбнуться как можно шире и искренне, жмуря глаза. А Рома оказывается умеет поднять настроение, и от страшных, неприятных мыслей отвлечь. Они станут хорошими друзьями.       — А вот мы уже и пришли.       И в правду. За своими мыслями и разговорами они и не заметили как подошли к тому самому одиноко стоящему двухэтажному дому.       Одно из окон на втором этаже горело насыщенно-жёлтым цветом, а на первом этаже, тем же цветом горели уже все окна. В кухонном окне была приоткрыта верхняя форточка. Оттуда небольшими клубами валил пар, поднимаясь и исчезая в ночном небе. Так же из было слышно шкворчание масла на сковородке, а из приоткрытого окна тянулся приятный запах выпечки и жареного мяса, он окутал дом, нагоняя на всех прохожих аппетит. Мама что-то готовила на кухне. Если судить по запаху, то это было похоже на булочки и жареного цыплёнка. Антон понял как хочет есть. Живот чуть скрутило и потянуло, а после раздалось неприлично громкое урчание.       Щёки и кончики ушей стыдливо покраснели, парень зажмурившись зарылся носом в ворот куртки. Секундная, неловкая тишина заложила уши. А после двое парней, что пришли с ним, разразились смехом. Стало ещё стыднее. От подобного внимания, а также от заполнившего грудную клетку чувства стыда, Петров сдавленно простонал в ворот куртки, зарываясь туда ещё глубже, и жмурясь до белых точек перед глазами. Слава богу, что за громким смехом его никто не услышал.       — Ахах!.. Ну даёшь, Тох. Да, с тобой точно не соскучишься.       — Да, на! Ты смешной такой. Весело нам с тобой будет, на. — как будто бы и не было того пугливого отстранения пять минут назад, заговорил Бяша.       Антон улыбнулся. На этот раз искренне. Стало как-то легче на душе. Легче от того, что так быстро смог с кем-то подружиться после переезда. Что не остался один и не был отстранённым ото всех.       — Так, хорошо. Я пойду тогда. А вам задание — добраться до дома в целости и сохранности. А то как я потом объясню то, что и ваши фото будут висеть на доске с расписанием? — попытался пошутить он. Парни хмыкнули, улыбаясь, — До завтра тогда, Ром. А… А во сколько и где мы встречаться будем? Если вообще будем конечно.       — Ну конечно будем. Я зайду за тобой завтра, лады?       — Хорошо. До завтра.       Блондин махнул парням на прощанье и зашёл в дом, аккуратно, но крепко закрыв за собой дверь.       Парни, всё ещё улыбающиеся, переглянулись между собой. Они сразу же двинулись с места, направляясь назад, к лесной просеке. Дорога тут была протоптана плохо, но всё равно, она хотя бы была.       Сзади, со стороны уже отдалившегося на приличное расстояние дома Петровых, слышится звук резкого открывания двери.       — Рома!.. Парни! Подождите, пожалуйста! — крик вышедшего из дома на улицу блондина заставляет остановиться.       Парни поворачиваются, вопросительно глядя на источник звука. Снег был осветлён насыщенно-жёлтым оттенком света, что упал на него из открывшийся нараспашку двери дома. Он страдающе скрипел под ногами мчащегося к ним Антона. Парень был без куртки и шапки. Он уже успел снять с себя почти всё, оставаясь лишь в помятой школьной форме. А что здесь самое смешное — юнец бежал к ним в тапочках. Простеньких таких, потёртых безжалостным временем. В руках у разгоряченного бегом Петрова виднелся маленький целлофановый пакетик.       — Ёбана в рот! Антон, блять, ты что, совсем что ли?!       — Ахахахах! Ну, блять, на! Тоха!       Парень остановился совсем рядом. Он тяжело и быстро дышал. Чуть наклонившись вперёд, юнец выдыхал горячий пар. Переведя дыхание, блондин выпрямился и протянул им тот самый пакетик.       — Вот. В благодарность за то, что проводили. — гордо выпрямив спину произнёс он.       Пятифан взял пакетик из рук друга до того, как бурят рядом первым потянет свои загребущие руки. Пакетик был тёплым и жирным на ощупь, он так и норовил выскользнуть из рук. Внутри виднелись четыре пирожка-пустышки и ещё два пирожка с чем-то, на самом низу, завёрнутые в ещё один пакетик, лежали четыре куска свежеприготовленного, шашлычного мяса.       — Ой-х. Да не стоило. — Рома смутился, у него покраснели кончики ушей. Петров аж выпал из мира на несколько секунд.       Рома покраснел. Рома Пятифан, чёрт бы его побрал, покраснел! Ему это всё точно не кажется?       Назад в реальность вернул разъярённый крик матери, эхом донесённый на ветру откуда-то сзади.       — Антон Петров! Я что сказала?! Ты совсем сдурел, а?! А ну домой! Живо! Сумасшедший! Я сказала быстро домой! Быстро!       — А, ой. Бегу, мам! — уже отдаляясь, переходя по тихому на бег, — До завтра, ребят!       — До завтра. — Пятифан задорно фыркнул, чуть покачивая головой.       — Ну правда же, какой он весёлый! А я говорил тебе, на. — у Бяши, стоящего с боку, чуть подрагивали плечи. Он пытался не засмеяться.       — Что ты мне говорил?       — Да он бесстрашный, на!       — Ахах! А ты сомневался? Он, если захочет, кого угодно ушатает.       Парни простояли, смотря в след бегущему домой блондину. Они видели как тот поднялся на крыльцо, как мать дала ему подзатыльник и, что-то по всей видимости серьёзное говоря, постепенно закрыла дверь. Они всё ещё продолжали стоять. Стоять и смотреть.       — Кого угодно?.. — переспросил Бяша.       — Почти. Только это не значит, что мы не будем его защищать. — Рома сделал краткую, но тяжёлую паузу, — Ты следи за ним. Он очень хороший, но какой-то хрупкий, потому они на него глаз положили. А это очень плохо, ведь давно они ни на кого так не смотрели… Если доберутся — пиздец полный будет. Но мы не отдадим его. Постараемся. И ты, и я постараемся. Усёк?       — Замётано, брат, на!       — Э-ээх, ты — брат. Пошли. Поедим по дороге, пока не остыло.       И они двинулись дальше, по скрипящему снегу под ногами.       Лес вокруг молчал, ночь, на пару с непроглядной тьмой, охватывала всё в свои объятья.