Innuendo

      Чуя любит весну, несмотря ни на что. Ни на слякоть, мерзко хлюпающую под ногами, в которую если провалишься ботинком, то благо будет если вылезешь, пусть и без ботинка, ни на частые дожди. Весной начинает теплеть, деревья распускают почки и постепенно покрываются зеленью и нежными розовыми цветами. Раньше Чуя вместе с мамой, папой и сестрой бросали все дела, собирались все вместе, шли в парк и любовались распускающейся сакурой. Чуя был так счастлив в такие дни. Сейчас же родителей нет и эта традиция, к сожалению, изжила себя. Коё так упахивается на работе, чтобы обеспечить себе и Чуе безбедную жизнь, хотя сама ещё так молода, что всё, на что у неё есть силы по приходу домой – свалиться в постель зубами к стенке. Ни о каких прогулках и речи не идёт, в её единственный выходной, в субботу она отсыпается за всю неделю. Единственный день, когда она берет дополнительный выходной – день рождения Чуи. Этот день всегда был особенен для него самого и всех членов его семьи. Двадцать девятого апреля Озаки всегда устраивает милые домашние праздники. Заказывает кучу фастфуда, который в обычные дни они не могут себе позволить, на дом, тортик, сама готовит несколько салатов, открывает бутылочку вина из коллекции отца, приглашает своих и по-совместительству Чуиных немногочисленных друзей и празднуют в семейном, так сказать, кругу. Не ресторанная еда, нет никаких хлопушек-шариков-салютов, но атмосфера в такие вечера такая... уютная, комфортная, семейная. В этой компании все друг друга знают, как облупленного, и всем так хорошо. Другого слова, которое так чётко объясняет это чувство и не подобрать. Чуя так любит всех этих людей.

***

      Ещё у порога Чуя заметил дымящуюся кружку чая с бергамотом и неоткрытую пачку печенья на кухонном столе. Коё вернулась и уже успела позаботиться о брате. Из её комнаты слышны человеческие голоса, достаточно бурно что-то обсуждающие – смотрит слушает, скорее всего, телевизор. Чуя, в надежде на то, что Озаки ещё не уснула, крадётся к комнате и тихо, на случай если она все же уже спит, открывает дверь. Комната озарена светом от мелькающих изображений на экране. Сестрица уже сидит, облокотившись на спинку кровати, в своём излюбленном домашнем кимоно, сложив руки на колени. — Привет, Чуя. Как прошёл день? – хриплым голосом справляется девушка. Она выглядит сонно и устало: глаза покраснели и уже слипаются, круги под ними чернее крыла ворона, а размером напоминают грецкий орех. Каждый раз, когда Накахара видит этот ужас, его пробирает абсолютно деструктивное чувство вины. Сестрица уже объясняла, что она является его официальным опекуном и обеспечивать – это её обязанность. Чуя, рассудив, согласился, но совесть грызть не перестала. Вот и сейчас тревожить и мешать её отдыху жуть как неудобно и стыдно, но Чуя уже твёрдо решил не отступать, сестрёнка у него мудрая не по годам. — Нормально. А ты как? Выглядишь... измотаннее обычного, – рыжий помялся у двери ещё пару секунд и прошёл в глубь комнаты, присаживаясь на край кровати. — Пришла к нам в ресторан какая-то важная шишка, одета так красиво, с иголочки прямо, а морда как у поросёнка, ещё и корчится вечно. Такой скандал закатила, вспоминать даже не хочу. На ровном месте... – с придыханием и страдальческим выражением лица пожаловалась девушка. Несмотря на катастрофическую усталость, Коё выглядела исключительно идеально, и не скажешь, что спит по несколько часов в сутки, если удастся. — Избалованные, они такие. Их всех если воспринимать всерьёз, никаких нервов не хватит. — И то верно, – Озаки окинула его подозрительным взглядом, щуря глаза, — Чуя. Что-то случилось? — Эм... нет, не совсем. Я хотел кое-что спросить, – у Чуи бедного, глаза от угла в угол от волнения забегали, и во рту образовалась пустыня Сахара. Он ведь даже не сообразил тактичный вопрос со щадящей формулировкой... О чём он только думал, когда шёл сюда? Как она отреагирует, если он прям сейчас вывалит что-то по типу: "ну, сестрён, я, кажись, втрескался в своего нового одноклассника, с которым знаком дня три, не подскажешь, как быть? Кстати, да, мы уже лизались пару раз."? — Я слушаю, – девушка заёрзала, двигаясь ближе к брату, устраиваясь поудобнее – насторожилась. — Эм... вот, знаешь, – громко сглотнул ком в горле, – мне... знакомый рассказал, что к нему в класс перевёлся новенький несколько дней назад... И они крепко сдружились. Но ему, то-есть, моему знакомому, кажется, что он ему, то-есть, эм... — Чуя, чего ты так нервничаешь, – ухмыльнувшись, покачала головой Коё, – это же всего лишь твой знакомый... — Эм, да, конечно, – не заподозрив сестру в предательском подколе, продолжил юноша, – так вот, моему знакомому кажется, что они... ну... нравятся друг другу о в общем... Но они оба парни, и он не знает, что делать. Вот. Можешь что-нибудь сказать по этому поводу? Это вообще нормально? Я ему каждое твоё слово передам! — А твой знакомый не пробовал поговорить со своим новым другом? – её серьёзное выражение лица стоило ей многих усилий, ибо расхохотаться сейчас хотелось даже больше, чем спать. — Неловко! Ты хоть представляешь, как неловко.. ему? – Чуя хочет провалиться куда-нибудь в тартарары, и на подольше. — Ну, что ж, видимо, твоему знакомому придётся или ждать инициативы со стороны своего друга, если он посмелее, или переступить себя и выяснить отношения. Ничего не решается само собой. — Ох... Спасибо тебе, – нужно срочно перевести тему, пока у рыжего не задымился мозг от смущения и пристального взгляда сестры, –Работаешь сегодня в ночную смену? — Да, вчера же выходной был. В десять должна быть на месте. А ты шуруй делать уроки, прогульщик. — Да, кон... Стоп, откуда ты... — Фокусники не раскрывают своих секретов, – подмигивает Коё, присолняя указательный к устам. Треплет брата за волосы, выслушивая недовольное шипение, и наблюдает, как пятки его сверкают уже в конце коридора. — Расскажешь потом, как там у твоего знакомого с его другом всё сложилось! – выкрикивает она, слыша в ответ приглушённое "конечно!", перед тем, как захлопнуть дверь.

её мальчик вырос.