Флейта

Остаток дня я провела в своей комнате. Родители заняли телевизор, так что… Да. Книги мне в помощь. Но я особо не переживала. Уже восемь часов вечер — скоро спать, а за книгами я всегда начинаю носом клевать. Я как раз дочитывала главу в «Мастере и Маргарите», как ко мне в комнату зашла хмурая Карина. — Изменился! — резко сказала она и плюхнулась на мою кровать. Я отложила книгу и с улыбкой взглянула на сестру. — А ты, что же, провела с ним телепатическую беседу? — усмехнулась я. — Мы сегодня даже поговорить с ним нормально не смогли. — Он стал грубым идиотом, — настаивала брюнетка. — А может, он просто устал с дороги? — предположила я. На самом деле я совсем не любила такие разговоры. Карина у нас пошла в отца — упёртая и твердолобая. Причём, выводы делает сразу, не разобравшись в ситуации. А я… А я пытаюсь оправдать людей и дать им второй шанс. — Ты слышала, как он разговаривал с нами? — не унималась девушка. — А ты слышишь, как говоришь сейчас со мной? — строго спросила я. Ну, правда! Я, хоть и на год, но старше. А Карина мои слова совсем не воспринимает. Ставит своё мнение во главу угла, и всё. — Мало ли что произошло, — продолжала я. — Может, он устал, или случилось что-то плохое. Мы же не знаем об этом! Ты, кстати, тоже не очень-то вежливо ему отвечала. Карина молча опустила глаза. Я снова вернулась к книге. Что-то мне совсем не нравится это роман. Из-за него на сердце тревожно становится… — А Влад? — тихо спросила сестра. — Как он тебе? Я растерялась. Влад, он… не такой. — Он городской, — наконец ответила я. Карина на мои слова только глаза закатила. — Правда? — издевательски спросила она. — Спасибо, что просветила, а то я не знала об этом. Да брось! Ты понимаешь, о чём я говорю! Я тяжело вздохнула. Но тут на моём телефоне зазвонил будильник — пора было умываться и ложиться спать. — Иди, Карин, мне ещё главу дочитать надо, — сказала я, в душе радуясь, что мне не обязательно отвечать на её вопрос. Сестра хмуро фыркнула, но из комнаты ушла. Она прекрасно понимает, что если я лягу спать позже, то на следующий день буду как варёный пельмень. Злой варёный пельмень. Я чистила зубы и задумчиво смотрела в зеркало. Влад… Он и правда не такой. Стыдно признаться, но он мне… даже понравился… Стыдно не потому, что он какой-то странный, а потому что я впервые его увидела. И он не кажется таким уж привлекательным… Так что мне самой уже кажется, что я слишком легкомысленна. Я ведь не могу оценить человека по одному взгляду. А если он понравился мне только потому, что из города приехал… Но это низко! Мне нравится наша деревня, и я вовсе не задираю нос. В Веснянке тоже много хороших парней… Я ведь не такая гордая, верно?.. Я глубоко вздохнула. Я уже ни в чём не уверена… Спала я беспокойно, а проснулась даже раньше положенного. Но спать я уже не хотела. Я хотела проветриться и выкинуть из головы ненужные мысли. Я оделась, вышла на улицу, тихонько притворив за собой калитку. Я вышла на асфальтированную дорогу, которая проходила сквозь нашу деревню. С какой-то непонятной тоской взглянула на дом соседей. Была ещё ночь — около трёх. Восток только-только начал светлеть. Так что особо ничего видно не было. Всё те же жестяные ворота бирюзового цвета. Те же белые изразцы на окнах. Ухоженный палисадник. И больше ничего. Я глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Подняла глаза на звёздное небо и грустно улыбнулась. Я резко выдохнула, и из моего рта вырвалось облачко пара. Я побежала в сторону соседней деревни. Бежала быстро, не щадя ни ног, ни сбившегося вскоре дыхания. Из глаз текли слёзы — я почти не разбирала дороги. Но мне и не хотелось ничего видеть. Хотелось обо всём забыть. Да только… «Обо всём» — это о чём? Что я так упорно хочу выкинуть из памяти? Я остановилась, когда сил уже совсем не было. Лёгкие с каждым вдохом горели всё сильнее. Ноги подкашивались и дрожали. Хотелось прямо сейчас лечь и умереть. Я прошла через ближайший пролесок к нашему лугу. Было холодно и сыро, но я после пробежки ничего этого не чувствовала. Я сняла с себя джинсовку, которая была надета поверх тёмной толстовки, и положила на мокрую от росы траву. Я накинула капюшон от толстовки и легла на джинсовку, свернувшись калачиком. Так легче. Уже легче… В небе ярко-ярко горела Венера… — Кабан? — Да, нет! Алкаш какой-нибудь… Открывать рот или глаза желания особого не возникало. Если думают, что я — животное, пусть так. — Слушай, — голос одного из мужчин показался ближе. — Девушка какая-то. — Какая? — второй мужчина тоже подошёл ближе. — Так, это Рая из десятого дома! — Дочка Митьки, что ли? — уточнил первый. Кто-то коснулся моего плеча. Я глубоко вздохнула и нехотя приоткрыла один глаз. — Рая, ты чего тут? — спросил у меня мужчина, который, судя по голосу, первый меня и узнал. Я села на джинсовке и протёрла глаза. Взглянув на мужчину ещё раз, я узнала в нём деда Колю. Похоже, он с другом возвращался с рыбалки. — Доброе утро, — сипло пробормотала я и потянулась. — Я тут… Просто. Приятель деда Коли покачал головой. Наверняка подумал про себя: «До чего молодёжь дошла…». — Ты, что же, всю ночь тут провела? — спросил дед Коля. — Нет, — ответила я, поднимаясь на ноги. — Вышла погулять утром, и разморило. Дед Коля покачал головой так же, как и его друг недавно. — Домой беги, — посоветовал он. — Родители небось волнуются. А ват на этих словах я поняла, что упустила из виду кое-что очень важное. Я не в первый раз так с прогулками затягиваю. Но я всегда в такие моменты оставляла дома записку, в которой предупреждала, что просто пошла гулять и могу задержаться. А сейчас… Из-за этих сложных чувств я совсем забыла про записку. — Побегу, — кивнула я мужчинам и уже повернулась в сторону дома. — Погоди, — придержал меня за руку друг деда Коли. — Ты ведь дочь Митьки Продонова? — Да, — кивнула я. Мужчина достал из своего ведра карпа, быстренько завернул его в газету и передал мне. — Вот, отцу отдашь, — велел он. — Я ему уже давно обещал. Скажешь: от Олега Мельникова. — Хорошо, — кивнула я. — Спасибо. — Беги, Раечка, — поторопил меня дедушка Коля. Я ещё раз поблагодарила мужчин и пошла домой. Солнце не так, чтоб уж совсем высоко. Значит, сейчас около семи-восьми утра… — Доброе утро! — провозгласила я, войдя в дом. — Ты где была? — тут же налетел на меня отец. Я была права. Около семи утра. — Прости, я забыла записку оставить, — виновато промямлила я. Папа резко выдохнул и возвёл глаза к потолку. — А я говорила: не переживай ты так! — вышла мама из спальни, поправляя воротник на кофте. — Вечно ты, Рая, всё забываешь. Я надулась и протянула отцу рыбу. — Это тебе от Олега Мельникова, — сказала я. — Говорит: давно обещал. — Ух ты, — протянула мама, заглядывая в газету. — Свежая? Я приду сегодня пораньше, приготовлю что-нибудь. А вы с Кариной сегодня клубнику соберите, да сахаром засыпьте. — Хорошо, — тяжело вздохнула я. Опять работа. Никакой личной жизни! — Голодная? — сухо спросил отец. — иди, поешь, и за работу. Я хмуро потопала на кухню. Ну, не надо так за меня переживать! Что, я сахарная, что ли? — Здорово ты им нервы потрепала, — заметила Карина после того, как проводила родителей на работу. — Папе особенно. Ты же знаешь, как он переживает. — Знаю! — взорвалась я. — Что, я специально забыла записку оставить? Бывает, в конце концов! — Ладно, не кипятись, — с улыбкой погладила меня по плечу сестра. — Ешь и выходи. Раньше начнём — раньше закончим. Карина надела кепку и пошла на улицу, а я принялась за завтрак. Молочный суп уже совсем остыл… Зато я могу съесть больше одного бутерброда с маслом! Рассмеявшись своим мыслям, я помыла за сбой посуду, переоделась и пошла помогать сестре. Не люблю собирать клубнику. Смородину — ладно, крыжовник с его колючками — без проблем. Но клубника… Да уж, сплошное удовольствие: и так голову печёт, так ещё и стоишь раком — кровь к голове приливает. — Шикарный вид! — послышался смутно знакомый голос. Я обернулась и увидела у забора Влада. Он смотрел в нашу сторону и улыбался. Выглядел он, по сути, так же, как и вчера. Разве что глаза казались ещё меньше. — Доброе утро! — ответила я ему. Парень кивнул. — Чем занимаетесь? — спросил он. — Клубнику собираем, — смущённо улыбнулась я. — Хочешь? Влад пожал плечами: — Не отказался бы. Я нарвала несколько красивых ягодок и подошла к юноше. Забор между нашим участком и участком тёти Лиды был деревянный и невысокий, так что мы с Владом могли спокойно общаться через него. — Вот, — я протянула парню ягоды, которые лежали на моей ладони. Тот скептично посмотрел на мою руку и улыбнулся: — А помыть? Я фыркнула. — Мы их никакими химикатами не обрабатываем, — ответила я. — Ешь — не отравишься. Влад с той же странной улыбочкой отстранился от забора. Я закатила глаза и перевела взгляд на дорогу. Там как раз ехала на велосипеде одна моя хорошая знакомая. — Привет, Лада! — улыбнулась я ей и помахала рукой. Та перевела на меня взгляд и ответила лёгкой улыбкой и кивком головы. Я снова посмотрела на Влада и поняла, что он всё ещё провожает девушку на велосипеде взглядом. Засмотрелся. Оно и не мудрено: Лада считается самой красивой девчонкой на деревне. Она высокая и худенькая. Со светлой кожей, вытянутым лицом, прямым носом, пухлыми губами, большими серыми глазами и золотистыми волосами средней длины. У неё мягкий голос и изящные движения. Красавица. — Клубнику есть будешь? — вернула я парня на землю. Влад озадаченно посмотрел на меня, видимо, всё ещё пребывая в прострации. Я кивком головы указала на свою ладонь, которую поднесла чуть ли не к его носу. Юноша, не особо задумываясь, наклонил голову и съел ягоды прямо с моих рук! Я широко распахнула глаза. Дыхание застыло. Рука, которой коснулись мягкие губы этого парня, подрагивала. Могу поспорить, что я покраснела. — Рая! — окликнула меня сестра. Теперь был мой черёд возвращаться на землю. Я вздрогнула и повернулась в Карине. Девушка недовольно смотрела на меня, уперев руки в бока. — Мне пора идти, — неловко улыбнулась я Владу. Тот кивнул, довольно пережёвывая и смакуя сладкую клубнику.