let me go, rain

Незамысловатый, не залитый никакими красками дождливый день. На самом деле, из всех вещей, окружающих парня, который буквально летит на свою остановку, в память и не только ударяет только одна: фонарный столб. Искра, буря, которая молния, ударившая рядом с этим злосчастным столбом, безумия не было, но больно точно. — Айщ, — прошипел парень, потирая лоб. С презрением обходя столб и, конечно, побив его со словами «плохой, нельзя бить собой людей, стоит он тут посреди дороги», молодой человек бежит к месту назначения дальше. Миллионы лет спустя (шесть минут), он всё-таки добрался до нужного места, собрав три лужи, две ветки и почти одну птицу, но вовремя увернулся. Дождик, кстати, закончился, и теперь на улице возник петрикор — характерный запах мокрой земли. Отряхнувшись, парень увидел братца по несчастью, хотя по нему не скажешь. Видимо, тоже ждёт автобус. Молодой человек пристроился рядом, но не совсем близко, и стал разглядывать мокрый асфальт ровно до того момента, пока не был прерван подъезжающей машиной, которая, конечно же, облила брюки водой. «да сегодня мой день!» — успело пронестись в голове. — Надо же, встретились два ленивца-одиночества, — высунув голову из окна внедорожника, сказал, по всей видимости, знакомый одного из стоящих напротив. — Ни машины, ни мотоцикла, ни даже чёртового велика, зато проездные с новыми спортивными тачками, — он махнул на стоящих парней с посылом «фиг с вами» и угнал вдаль по улице, уже не видя, как оскорблённые жизнью бубнят себе под нос «ты просто завидуешь, что у тебя нет такой». Бегло переглянувшись, один из парней в тёмно-зелёном кардигане, который шибко контрастировал с его льняными волосами, шмыгнул носом, но не от простуды, а будто говоря «у него привычка делать так, чтобы людям было неприятно, хотя говорит правду». Другой, с тёмно-русым окрашиванием, как ни странно, понял его, либо сделал вид. В следующую секунду он уже лицезрел небо, затянутое серыми, почти чёрными тучами. «облака закрыли все звёзды». — И как он узнал о моей карте? — медленно потянул любующийся узорами, которые вырисовывали продукты конденсации водяного пара. Стоящий буквально в пару шагах брат по несчастью не отвечал с десяток секунд, а затем усмехнулся, повторяя действия наблюдателя за небом. — Она в правом кармане торчит, — парень поправил и так идеально лежащий воротник, не отрываясь от туч. Его слегка дерзкий, но, вместе с этим, такой мягкий голос. Часто ли мы вообще обращаем внимание на голос? Наверное, в первую очередь на тот, который прилетает с сильнейшим ударом в сердце с вот-вот изданного звука, а потом уже на неприятный для слуха. И первый для слушателя такой глубокий, бархатный, хотя прозвучал резко, родной (..?), короче, забирающийся в каждую частичку твоего бренного тела. Мурашки сразу бегут по коже, а по ударам органа, благодаря которому кровь циркулирует в организме, можно подумать, что у человека тахикардия. Про зрачки, которые расширены так, будто адреналин сейчас вылезет из всех дырок, можно уже и промолчать. Хх, так случается с каждым, кто слышит почему-то идеальный для души голос..? — А, да? — сказал он так спокойно, будто миллисекунды назад не испытал необычайный спектр эмоций от, блин, голоса? — Даже не заметил, спасибо... ам...? — Тэхён, — поняв мысль, ответил «ленивец-одиночка». Всё те же ощущения от простых слов. Сколько времени они будут так гулко отзываться в сердце? — Чонгук, — в разумном порядке ответил собеседник, слабо улыбнувшись и повернув голову на теперь знакомого человека. Они встретились взглядами. Чонгук отметил (как это было не отметить?), что взгляд Тэхёна мягок, а глаза его большие, но завораживал больше их цвет. Стальные. Всякий, увидев их, сразу сделает разумный вывод, что это могут быть линзы, потому что такой цвет глаз редок, особенно среди корейцев. Но на правом глазу, почти возле зрачка, виднелось черное крохотное пятнышко. Родинка? — Красивые глаза, — вновь ухмыльнувшись, выдал Тэхён, тем самым выгоняя зависшего Чонгука из своих мыслей. «и это говорит человек с безумно притягательным серым цветом глаз». — Они всего лишь чёрные, — на выдохе проговорил Чонгук. — А Ваши... Это природный? — он не может отвести глаз от собеседника. — Бля, попрошу, без «Вы», терпеть не могу. Будто тридцать лет накидывается, — он нахмурился, но, договорив, вернул прежний вид лица, также рассматривая Чонгука, который кивнул на просьбу об обращении. — Между прочим, чёрный многое значит. Чёрная дыра, например, — Тэхён окинул взглядом небо. — Гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света. Этот цвет многое таит, — парень медленно моргнул. Чонгук успел подумать о том, что этот чувачок, буквально, ВикипедИя на ножках с выключенной фильтрацией матов, потому что его высказывание сильно смахивает на кусок статьи оттуда, но он сохранил довольно грубую разговорную речь в начале своей речи. Какие люди вообще матерятся при первой встрече? Разве смысл знакомства не в том, чтобы понравиться собеседнику, показывая себя с лучшей стороны? Или, может, он устал кем-то притворяться, поэтому сразу предстаёт тем, кем является? «прекращай рассматривать» — сказал себе Чонгук и отвернулся, стараясь делать вид, что облака та-акие завлекающие. И что они завлекают сильнее, чем новый человек. На самом деле, получалось не очень, потому что глаза бегали из стороны в сторону, рисуя в воздухе «help me». Тэхён же, по всей видимости, чувство стыда не испытывал и бесцеремонно пялился на Гука, надеясь, что тот заметит прожигающий его профиль взгляд. Чонгук, ясен хрен, чувствовал, что на него смотрят, но держался молодцом, точно так, как смотрел ночью на колбаску, которую не мог съесть. К счастью, их неловкую паузу прервал приехавший автобус, на который парни сели, немного потолкавшись, когда заходили. Тэхён прошёл в самый конец, заняв место слева у окна, а Чонгук сел на втором ряду справа у окна. Так сказать, один — на небезопасное место, а другой — на безопасное. Салон был пуст от слова совсем. Кроме двух мокрых парней никого не было, но они, совершенно не обращая на это внимание, мирно заснули на своих местах.

♡♡♡

Чонгук проснулся от лёгкого потрясывания. Открыв глаза, он увидел перед собой размытое нечто, потому что взгляд ещё не сфокусировался, но быстро понял, что это был Тэ. — Просыпайся, мы куда-то не туда приехали, — сказал он полусонному Гуку. Чувствуя, что стоит прояснить ситуацию, Тэхён продолжил. — Я сам проснулся, когда водитель подъезжал к конечной, мы явно не в городе. Номер автобуса знаешь какой? 57. Я такого сроду не видел, — он с опаской оглянулся по сторонам. — Да и в 32, на котором я всегда езжу, полно народу, а тут никого не было. Сука, по тому маршруту только один автобус ходит. Я ничего не понимаю... — он тяжело выдохнул, ожидая чего-то от Чонгука. — 57? Он был снят с производства лет пять назад, а с эксплуатирования уже год как. И всё же, не ходил он по этому маршруту. А где водитель? Гук решил осмотреться. Какой-то лес. Либо трасса (от чего полезли дурные мысли, что красивых парней решили переквалифицировать в местных жиголо). Не очень понятно, потому что очень темно. Но хотелось верить в первый вариант. — У меня дерьмовое предчувствие. Водитель смотался сразу же, как привёз нас сюда. Уже минут пятнадцать прошло. Я не знаю, телефон сел, — он тут же посмотрел горящими глазами на Гука. Чонгук, поняв, что от него хотят, достал телефон, но увидел там лишь многообещающий чёрный экран. Он поделился «радостью» с Тэхёном, который, в свою очередь, разочарованно свёл густые брови. Пиздец. — Что делать-то... — очень тихо спросил то ли у себя, то ли у Тэхёна, то ли у чёртовой Вселенной Гук. — Не, у меня, конечно, есть мысля. Это выйти и осмотреться. Если не зассал, — парень приподнял одну бровь и ухмыльнулся, заглядывая прямо в душонку. Находясь в таком близком, как бы так сказать, родстве, потому что Тэ чуть ли не запрыгнул на сидящего, прекрасно чувствовался аромат духов или тела. Запах Чонгука легко описать — сирень, которая в самом расцвете сил радует своими пятилистными цветками, дарит ощущение конца весны, даже когда на улице совершенно другое время года. Многие назовут этот запах женским, но это глупо, ведь такие вещи не имеют гендера, в особенности, когда они тебе нравятся. Аромат Тэхёна же был каким-то очень сладким, напоминающим белый шоколад, возможно, с примесью цветка, который трудно определить по запаху. И вот, фантазия уже рисует картины, где на столе стоит букет из сорванных веточек сирени, рядом отломленная плитка белого шоколада под зелёный чай — полный комплект для расслабления. А когда представляешь вместо цветов и сладости людей, то невольно смущаешься. Сочетание и правда хорошее, но мысли, что-то, совсем разгулялись. — Мне кажется, что если и зассал, то не я, — Чонгук слабо хихикнул, получая удар в плечо. — Если серьёзно, то два варианта. Первый — идём на разведку сами и погибаем в отважном бою. Второй — ждём смерти тут, — он потянулся так, что захрустели все косточки. Старость — не радость... — Это почему у тебя всё к смерти свелось, а?! — весь грозный и уверенный в себе образ Тэхёна рухнул от банальных баек о дальнейшей судьбе. Это было мило. Деловой Тэхён, который вжался в сиденье, его слегка трясущиеся длинные ресницы, бегающий взгляд, просящий о помощи. Полная беззащитность. Ощущение, что если бы сейчас какие-нибудь террористы ворвались в салон, то тот бы, не задумываясь, отдал все свои ценности и Чонгука в плен, только бы его не трогали. Хотя нет, на этом «мило» заканчивается. Чонгук насторожился. Ему что-то не хочется в плен. Только в чьи-то глаза-а-а... Кхм. Надо бы действовать, но думать — не думается, сидеть — не сидится, говорить — не говорится. Морская звёздочка какая-то. — Простое предположение... Пошли, что толку сидеть? Так хоть подышим свежим воздухом... — хотел добавить «перед смертью», но пожалел Тэхёна, который уже принял позу страдальца. — Перед смертью не надышишься, — протараторил с нездоровым бледным оттенком лица Тэхён, но встал на ватных ногах, выпуская Гука. — Тебя ещё не записали в список жмуриков, а ты уже паникуешь, — он показал руками «вдох-выдох». Самому, конечно, тоже было очень страшно, но это не та ситуация, когда надо было говорить об этом или показывать как-либо. Как говорится (у кого так говорится?), когда один боится, другой должен храбриться, чтобы убеждать первого в том, что ничего такого тут нет. И тогда они вдвоём перестанут ссыкаться. Наверное. — Каких ещё жмуриков, Чонгук?! — это надо видеть. Такое испуганное лицо прямо выражало весь спект эмоций. То ли срать хотел, то ли плакать, то ли биться в истерике. Хотя, тут всё вместе и подойдёт. — Может быть, ты этого никогда не узнаешь, — выходя из салона через переднюю дверь, кинул Чонгук, оставляя Тэхёна наедине со своими безумными мыслями и возможными разгадками неизвестного, по всей видимости, для него слова. — Стой, погоди. А я?!