дурные похождения
4 июля 2021 г., 13:29
— Стой, погоди. А я?! — заверещал до этого когда-то там уверенный в себе Тэхён и побежал к выходу за Чонгуком. Будь у него возможность и необходимая сила, то он бы снёс все предметы, которые какого-то чёрта возникли на пути, хотя они, в общем-то, всегда там были. Но сейчас, почему-то, кресла и поручни бесили больше обычного. Обычно — это когда салон забит людьми и негде протиснуться, а тут ещё упирающийся между лопатками и булками столб приносит огромное неудобство в виде боли. Раздражает, короче.
Уже на выходе из проклятого автобуса Тэ всё-таки умудряется стукнуться о дверь, обматерить её и чуть не врезаться в спину осматривающегося Гука, но вовремя ловит равновесие, шевеля руками в воздухе; и зависает, прислушиваясь.
Чонгук стоит на обочине побитой машинами, хотя по следам будто тремястами спартанцами, дороги, сложив руки на груди, и вдыхает такой до дрожи приятный чистый воздух, кажется, бескрайнего леса. Если бы Гука попросили составить список любимых запахов, то он бы записал лес на второе место. На первое поставил бы тот, о котором не хочется сейчас вспоминать, потому что с ним связаны только самые яркие воспоминания. По крайней мере, были.
Чонгук вдруг вспоминает о том, как он убегал в детстве от бабушки, которая чуть ли не боялась дышать рядом с ним, чтобы не спугнуть, например, мимолётное увлечение ползущим муравьём своего внука, который являлся таковым не по кровному родству, а по духовному, где-то на настолько высоком уровне, что никто и никогда не смел даже думать, что малыш был неродной. Чонгука подбросили какие-то люди, хотя их так и не назовёшь, с низким уровнем ответственности старушке в один день с ужасной грозой, погубившей деревья, и, как потом говорила женщина с ласковым сокращением «ба», слава богу, что не людей, она только счастье принесла. Скорее всего, теми не очень хорошими людьми были местные алкаши, заделавшие ребёнка в пьяном угаре, но не захотевшие таскать на себе потом такую ношу. И славно, по правде сказать. Кем бы он был сейчас, если бы вообще был? Отнести тогда безымянного младенца к местной «матери Терезе», до определённого момента подбиравшей только больных животных, на девяносто девять процентов было лучшим решением в их пропитой жизни. На девяносто девять потому, что, возможно, у них был повод так поступить, кто же знает.
Бабушка, схватившись за сердце, приняла ребёнка, дала так много и не забрала ничего взамен, кроме улыбки, которая радовала её и в последние дни. Её звали Лин; ровно так же, как именуется сейчас цветущая в квартире Гука орхидея с розовыми лепестками, напоминающими щёки родного человека. Имя «Лин» и таило в себе название этого цветка. Такая дорогая сердцу бабушка давно покинула этот мир, оставив, хоть и девятнадцатилетнего, но ещё такого несмышлёного, не познавшего мир внука наедине со своими мыслями в теперь пустом доме, который сохранил лишь запах бывших обитателей.
Самым тяжёлым решением для Чонгука было продать уютный домик в тихом посёлке, чтобы арендовать маленькую, серую комнатушку, но зато в центре города. Классика, но так было удобнее, выгоднее, ведь каждый день тратить неопределённое количество денег на транспорт для тогдашнего бюджета — расточительство, ведь каждый раз попадался разный автобус. Где установлен кондиционер — подороже, где развалюха на трёх колёсах, державшаяся только на внушающей доверие фразе «щас полетим» (и не известно, куда: в овраг или по дороге), соответсвенно, дешевле почти в два раза. На самом деле, это странное распределение транспорта по районам, с учётом того, что правительство активно пытается убедить население, мол, везде будут ходить новые машины с удобствами и средними ценами. Но, как обычно, ни-фи-га.
И вот, с соседом-тараканом, которого ласково прозвали Жрунчик, потому что он подъедал остатки лапши, Гук зажил городской обыденностью.
Единственным признанным родным запахом с малых лет является белый шоколад, которым, почему-то, всегда пахла ба, хотя такой роскоши в доме не было и в помине. Именно от этого запаха в душе спокойствие.
В собственной квартире Гук ощущает нотки сирени и свежего постельного белья, хотя вроде считается, что дом — это то место, где мы не чувствуем, как оно пахнет. Но, может, это просто такая непонятно-странная особенность.
В прочем, сейчас Чонгуку тридцать, он смог через и пот, и слёзы, и бла-бла-бла успешно устроиться в крупной фирме. Но нельзя пока сказать, что деньги прямо гребёт лопатой, хотя движется в верном направлении, являясь правой рукой президента компании. Бумажные купюрки уходят на выплаты жилищных услуг огромной квартиры, которая, если честно, не всралась, но это же было подарком (на вопрос: «а платить как?» услышал: «ну, тут сам, Чонгук, моё доброе дело сделано.») президе-ента, как же её продать, сучара же всё уви-идит. А так, не жалуется, правда расставание с Жрунчиком было болезненным, ведь он являлся маленькой подушкой для слёз. Когда что-то не получалось, слушал, ничего не говорил, не обзывался, в общем-то, жили душа в душу. Ещё одна грустная новость — отсутствие моральной поддержки, которая так нужна человеку. Да, были хорошие люди вокруг, окружали, вроде и любовь дарили, но как-то они все взяли, не в один день, но медленно утекли из жизни Гука, оставив его одного, тем более когда он занял высокую должность. И, как говорится: «Человек привыкает ко всему». Так и Чонгук. Привык к тому, что люди, как счёт за отопление — каждый раз скачут вокруг тебя, а ничего хорошего, кроме мимолётного тепла вечерами, не дают. И ты вроде в них нуждаешься, но стоит потеплее укрыться, так и надобность пропадает.
Есть, конечно, то, по чём скучает Гук безумно, но никак не съездит узреть, внюхнуть, прочувствовать и сделать тому подобную белибердень. В скромном саду возле домика росли яблони, которые каждый год радовали такими вкусными плодами. Из них выходило отличное варенье... Яблони.
«Та едва уловимая нотка в аромате, исходящем от Тэхёна — это цветки яблони», — подумал Чонгук и обернулся, заметив какой-то понимающий и спокойный взгляд.
Тэхён всё это время, казалось, раздумий, стоял сзади. Только это были вовсе не раздумья, а полноценный рассказ, воплощённый в жизнь благодаря голосовым связкам. Всё это чёртово время Чонгук вслух рассуждал о своей жизни, на полных щах думая, что душетрепательный монолог происходит у него в голове. Вот это кукуха поехала, конечно.
Тэхён зачарованно всматривается в даль тёмного леса, пытаясь не обращать внимания на такую надоедливую мошкару. Голову посещает противная мысль о том, что потом придётся лечить кожу от укусов. Решив разрушить наступившую тишину, он говорит медленно, чётко проговаривая каждое слово:
— Блять, холодно, пиздец, — и съёживается в своём кардигане, который отлично вписывается в картину с деревьями. Тэхён, переварив большой поток полученной информации, решил сделать вид, что услышал, но не захотел об этом говорить. И это правильно. Вся ситуация — травма для Чонгука: лес, последующие мысли и запах Тэхёна, напоминающий о бабушке. Зачем ворошить прошлое, которое может поглотить тебя в пучину отчаяния, когда нужно жить настоящим? Хотя настоящее, которое у них сейчас есть, неоднозначно. Тэ крутится на месте, смотря то вправо, то влево с надеждой отыскать в темноте леса капельку света.
Чонгук расслабленно выдыхает, мысленно благодаря всевышних за данную Тэхёну проницательность. Он бы хотел об этом поговорить, но не сейчас. Хотел бы спросить, почему Тэ выбрал такой запах духов/шампуня/порошка/чего угодно. Но это потом. Парень, почему-то, уверен, что эта ночь приключений не последняя у них. Вангой заделался что ли?
— Мы можем бездумно идти в эту даль по дороге в попытках найти жилой пункт или что-то в этом роде, но шансы малы. Можем полезть собирать милых обитателей, — от этих слов Тэ свёл брови, сморщив нос, — этого прекрасного места, но, как ты понимаешь, шанс что-то найти ещё меньше, — парень сильно зажмуривает глаза, будто не верит в происходящее. — Можем принести себя в жертву прямо здесь, посреди дороги, чтобы такие же бедолаги при случае присоединились, — короткий смешок и удар по плечу от Тэхёна.
— Дурак, что ли?! Сам себя в жертву приноси, а я поебашил по дороге, — и пошаркал, сильнее кутаясь в тонкий для холодной ночи кардиган. — Если вдруг захочешь найти водилу, который нас оставил, то я не буду против, если и его ты принесёшь в жертву.
— Конечно, горю желанием. Я даже не видел его лица, мало ли кто там бродит, — кинул уже каким-то охрипшим голосом Чонгук и пошёл за Тэхёном, быстро нагнав его широкими шагами. Страшно оглядываться по сторонам, когда знаешь, что ничего там не увидишь. Остаётся только как пингвинчики следовать друг за другом, надеясь на чудесное спасение.
— Интересно, блять, кто же может ходить ночью, нахрен, в лесу? — Тэ кротко глянул на идущего сзади. Ничего не видно, кроме тёмного силуэта. Хоть бы звуки знакомые издавал, тогда не так потрясывает. — Грибники, наверное, мухоморчики собирают. Рыбаки в темноте с рыбой танцуют: кто кого поймает, да? — говорит он комичным тоном и издаёт какой-то смешок, близкий к истеричному.
— Не переживай, ты, вроде, на мухомора и на танцующую рыбу не похож, так что бродящие тут люди тебя не заберут к себе домой, — говорит Гук уверенным спокойным голосом, по ходу подбирая нужную интонацию, чтобы слушающий ему верил и не беспокоился. Возможно, получается.
— Не знаю, чему больше радоваться. Тому, что меня не похитят маньяки или тому, что у меня есть маленький шанс попасть под крышу, если похищение всё же случится, — он наступает на ветку. Хруст. Тэхён подпрыгивает, ударяясь головой об лоб подошедшего Чонгука, разворачивается, чтобы извиниться, но попадает рукой по щеке офигевшего парня. Парень решает встать в позу солдатика и не двигаться, чтобы ещё чего-нибудь не учудить. — Етитская колотитька, чуть заикой не стал, прости, — и слабо кланяется в знак искреннего сожаления.
Чонгук не сдерживается и прыскает со смеху. Обычно, там, люди, в случае чего, говорят что-то типо «господи», «боже», «чёрт», ахают и охают, но «етитская колотитька». От одной мысли об этом Гук заливается смехом, казалось, на весь лес. Но лишь казалось, они ведь там одни, и просто каждый шорох воспринимается слишком остро. Вот и веточка чуть не довела Тэхёна, который сейчас поставил руки на бока и вопросительно выгнул бровь, будто посылая «ну и хули ты ржёшь?».
— Прости-прости, это у меня такая защитная реакция на боль, — немного отойдя, виновато произносит Чонгук, по-актёрски хватаясь за лоб и сгибаясь пополам — типо умирает. Не сказать, что соврал. Он и правда может начать истерично смеяться, когда нужно, по логике, плакать. Из-за этого с ним никто не вступал в споры, а затем и в драки, потому что дети решили, что он мазохист, которому нравится ощущать боль, ведь смех в такой ситуации идёт врозь установленным нормам. Но и не сказать, что Гук был честен. Во всяком случае, отмазался. — Давай, передвигай протезами дальше, только без неожиданностей, пожалуйста, а то я тоже заикой стану.
Тэ обдал каким-то осуждающе холодным взглядом стоящего напротив, хотя этого, конечно, не было видно из-за темноты. Он развернулся на месте и продолжил путь, обойдя ветку и смирив её отчитывающим взглядом с прищуром. В голове, наверняка, ещё и пронеслось «тц».
— Я пока что не киборг, чтобы видеть ближайшие ветки на дорогах, но я постараюсь, самому не прикольно, — почти шёпотом. — А если бы меня забрали на органы, то какой самый первый вырезали бы? — после минуты тихой ходьбы и вслушивания в тихое пение птичек выдаёт Тэ.
Чонгук ухмыляется, а затем шмыгает носом.
— Наверное, самый дорогой. Возможно, сердце, — он отвечает с непонятной спокойностью. Наверное, в другой обстановке такой вопрос бы не на шутку напряг Чонгука, но сейчас, похоже, это не кажется чем-то странным, потому что ситуацию по странности априори не победить.
— Откуда ты это знаешь? Вдруг это был твой план: завести меня сюда и вырезать моё бедное сердечко! — Тэ не останавливается, но даже в такой «выколи глаз» округе видно, что он активно машет руками в воздухе, а спустя секунду резко их убирает. Возмущения возмущениями, но холодно, ёпрст.
— Я бы не мучал себя этим холодом и сделал всё, пока ты спал и не сбил ровный ритм сердца, — почти смеясь, отвечает тёплый голос сзади.
— Ну да, логично, — Гук может поклясться, что картинка с тем, как Тэ дует губы, сама возникла в голове. — Хотя, может ты маньяк-извращенец? — не унимается пацанчик с льняными волосами.
— Достаточно приписывать мне злодеяния, я обычный офисный планктон, хотя это ещё больше подогревает твои опасения, но нет. Пока что, хехе, — Гук издаёт хруст пальцами, ожидая криков с кулаками, а ещё попытки попасть по цели.
— Жаль, никогда не встречал маньяков-извращенцев, — с такой огромной досадой говорит Тэ, что аж хочется побыть этим маньяком, чтобы увидеть реакцию. Фи, какие мысли! Все мы культурные, но не очень, и порядочные граждане.
Чонгук поправил пальто с высохшими от недавнего инцидента пятнышками и улыбнулся одним уголком, немного склонив голову в сторону леса.
— Адреналина в жизни не хватает? — сказал он почти безучастно, бегло.
— Походу, — Тэ издал смешок, припрыгнув. — Ты это тоже видишь?
Чонгук перевёл взгляд, всматриваясь. На самом краю дороги стоял (пытался, потому что это, скорее, было похоже на Пизанскую башню, только немного из металла и похудевшую (читать — усохшую)) столб без знака на нём. Освещался он каким-то чудом (выплывшей из-за облаков луной). На лежащем рядышком знаке было что-то написано.
— Это не корейский, — сделал “умное” заключение Тэхён. — А какой тогда? — он почесал голову как-то уж слишком шумно. Нервы, походу.
— Э-э-э, похоже на… рус… да нет, — Гук отвернулся, зажмурил глаза, а после вернулся к разглядыванию надписи. — Да ну-у, — он не верит сам себе. Оно и логично. — Я не хочу это признавать, — сводит брови и прикусывает нижнюю губу.
— Рус… русский, что ли? — осмеливается договорить Тэ, похоже, не понимая сути проблемы. Или он тоже в каком-то роде мазохист.
Уже разочаровавшийся Чонгук лишь кивает.
— Чё ты молчишь? Если ты кивнул, то я нихуя не видел, — шмыг.
— Ох, это русский. Я, конечно, не учил его, но по виду это определённо он. Я поздравляю тебя, Тэхён, с новыми радостными событиями! — по голосу он будто сейчас заплачет. Может, так оно и есть. Как понять, что делать сейчас? Они не знают языка, у них разряжены телефоны, в голове полный бардак. Последнее является самой понятной причиной, почему они не знают, как поступить.
— А, да? — слышен хлопок ладошки о какую-то часть тела. Давайте понадеемся, что это был лоб. — А чё это я? — Тэхён поднял знак и всмотрелся. — О, это же Калининград. А как мы здесь оказались? — и такой радостный возглас.
— Ты что, поехал? — Гук приподнял бровь. — Знаешь русский? У меня много вопросов.
— Ну типо. И к первому, и ко второму вопросу, хах. Я просто от нехер делать учил его пару лет назад. Знаешь, тогда было время челленджей. Все развлекались, как могли. А я учил языки. Как видишь, пригодилось. — Тэхён откинул знак в овражек около дороги. Теперь её разбитость не вызывает никаких вопросов.
— Нет, Тэхён, я не знаю про время челленджей, потому что я зарабатывал авторитет на моей лю-би-мой работе, — никакого наезда, только нескрываемая печаль в тоне. — Калининград. Это же хвост России? Каким образом мы оказались за такой короткий срок здесь? От Кореи до сюда не близко от слова совсем. У меня сейчас не только мозг взорвётся, — Чонгук свёл брови и тут же принялся разглаживать складку указательным пальцем.
— Ага, далёкая дыра. У меня есть безумное предположение, что мы не несколько часов ехали в автобусе. Хотя, это не предположение, а утверждение, это логично. Но кто-то, мать его, спиздил корейский автобус, чтобы провернуть эту аферу, либо подделал его. Нахуя? Тем более автобус, как ты сказал, давно не ходит. Недосмотрели? Но план с каким-то непонятным исходом слишком муторный, чтобы слиться на таком шаге. Значит, это было продумано. Следова-ательно, ничего не понятно. — Тэ скрестил руки. — Ради чего было скинуть нас, двух обычных людей, которые никак не связаны, сюда? И ничего не сделать помимо. А-А-А, — а вот тут точно истеричный крик.
— Я не знаю. Можно было бы скинуть виновность на моего начальника, но это бездумно, он ничего такого не сделал бы, потому что лишиться главного помощника в разгар проверок — глупость. Ну и никаких коллекторов за мной не следует, — он замолчал и перевёл вопросительный взгляд на Тэхёна, который заметил это, так как они стояли совсем близко.
— Чё? А у меня-то откуда?! Не надо меня подозревать, — Тэ фыркнул и осмотрелся. По-прежнему темно, луна вновь зашла за облака, не оставив и капельки света. А чего ещё ожидать? Прозрения не случится.
— Да нет, просто ищу возможные варианты. Может ты насолил русским из нового района? Они выглядят так пугающе, что кажется, что на такое точно способны, если ты с ними торговаться начнёшь, а там без торга тебя не отпустят, бр-р, — Чонгук вздрогнул. От такого аж пробрало.
— Я вообще обхожу этот район стороной, ну их нахер, — Тэхёна, похоже, тоже пробрало от представлений в голове. — Короче, чё мы телимся? Пошли дальше, знак же не просто так лежит, — он пошёл дальше по правой полосе. — По логике, которая тут отсутствует, скоро должен быть населённый пункт. Язык я помню херово, но за чё-нить добазаримся.
— Хочется верить, — Чонгук просто следует за уверенным в себе Тэхёном. Кто знает, может это и не Калининград вовсе. Какой-нибудь город, где людей правда похищают и сдают на органы… Кажется, у кого-то развивается паранойя.
— Не очкуй, — бодрым голосом произнёс Тэхён, сделав акцент на части «куй».
«Такой спокойный, будто с ним всякое непонятное часто происходит. Хотя, может, он любитель экстрима… Или просто отбитый. Скорее, второе», — проносится в голове.
У Гука вообще складывается впечатление, что Тэхён больше распереживался, когда услышал о том, что его сердце первое пойдёт на органы при случае, нежели когда они находятся в России. Да это же страшный сон для любого человека из другой страны/города, который как-либо уже устроился в жизни и не желает ничего менять. Неизвестно, как с этим обстоят дела у друга по несчастью, но Чонгук был в какой-то степени доволен жизненным положением. Когда что-то стабильно, это не может не обеспечивать тебя спокойствием. Так лично у Гука. Он любит планировать дни, недели, да и всю жизнь. И, понятное дело, начинается нервячка где-то в глубине души, когда этот мысленный план нарушается. Надо было догадаться, что столкновение со столбом ещё в Корее не сулит ничего хорошего в ближайшем будущем. Но он же был так озабочен тем, как бы быстрее добраться домой и исполнить пункт «вечерний душ и кино», что не заметил, что автобус-то не тот. Дурень. Хотя что уже себя корить сейчас? Поздно. Остаётся понадеяться на человека, которого знаешь всего ничего.
♡♡♡
Спустя где-то три часа брожения парни успешно наткнулись на заправку, которая, конечно же, по иронии судьбы бы не работала, но нет. Стоит и светится. — Я поговорю! — с нескончаемым энтузиазмом крикнул Тэ и побежал в маленький жёлтенький магазинчик, еле освещаемый таким же жёлтеньким светом. — Господи, откуда у него столько энергии..? — умирающим шёпотом прокряхтел Чонгук. Он, конечно, вполне спортивный для своих немолодых лет (как он любит говорить после того, как ему исполнилось 30, то есть несколько месяцев), но эта ходка выбила из него последние силушки, да и в новеньких лакированных туфлях, которые были куплены специально для вчерашнего собеседования с новыми партнёрами, ходить долго — одно мучение. Мозоли, наверное, полопались ещё на половине пути. Гук решает подождать снаружи, потому что холод его не пугает. Хотя с утра в пальто и костюме было довольно жарко, то сейчас такая экипировка как не зря кстати.♡♡♡
Тэхён вальяжной походочкой заходит в магазин и первым делом решает посмотреть на часы. Четыре часа утра. «Ну, в принципе, нормально. Только он замотался, но это и я тоже…», — говорит себе Тэ и переводит взгляд на спящего кассира. Он подходит к стойке и кашляет. Молодой парень тяжело разлепляет глаза и пытается натянуть дежурную улыбку, но выходит не очень. -Д…, — пытается сказать парень. Он прочищает горло и пробует снова. — Да? Здравствуйте. Какая стойка? — и трёт глаза. — Hello. Do you speak english?* — первым делом спрашивает Тэ. На английском будет проще разговаривать, хотя и русский не составит большого труда, но напрягаться не хочется. *Здравствуйте. Вы говорите по-английски? — Ох, no, sorry,* — кассир пожимает плечами и разводит руки. *Ох, нет, простите. — Maybe Italiano? — не унимается Тэхён. И получает отрицательное покачивание головы. — Japanese? — и снова нет. — Chinese..? — нет. — Spanish? — очередное нет. — French? — последняя попытка и отказ. — Извините, — кассир явно смутился. — Попробовать стоило. Извините за то, что нарушил Ваш сон. Я не заправляю машину. Можете сказать, ближайший населённый пункт же в трёх километрах отсюда? — довольно бегло и почти уверенно говорит Тэхён. — Да. Вы пешком откуда-то? — улыбка вернулась на законное место, и теперь от парня веет дружелюбием. Явно от того, что странный незнакомец в четыре часа утра не заставляет мозги думать не на родном. — Да, решили с другом ночную прогулку устроить. Не спится, понимаете? — понял, что сказал и поправился, — А, не понимаете. — Ха, ну да. Пока никого нет, почему бы и не поспать? — будто оправдываясь, мямлит парень с бейджиком «Леонид». — Верно. Спасибо за подсказку, Леонид. Могу я что-то купить же? — с явным сомнением спрашивает Тэхён. Мало ли в России этого нельзя сделать после нулей… — Конечно. Вы не местный? Акцент у вас немного забавный, не сочтите за грубость. «Да и на английском сначала заговорил, а затем и про другие спрашивал», — проговорил внутренний голос Леонида. Тэхён проходит к стеллажу с напитками и берёт две воды без газа, а затем какие-то закуски, смахивающие на знакомые. — Ничего. Я из Кореи, — он проходит обратно к кассе и оплачивает покупки откуда-то взявшейся купюрой пяти долларов. — У вас есть пластыри? — А, тогда понятно, — он достаёт упаковку пластырей из под кассы, протягивая Тэхёну. — Но для жителя Кореи у вас, можно сказать, акцента и нет вовсе, — он забирает купюру, понимая, что другого не дождётся. Потом обменяет. Грех от денег отказываться, правильно? В голове прокручивает перевод валюты и даёт примерную сдачу уже российскими деньгами. — Спасибо. Удачи на работе, — Тэ разворачивается и топает к выходу. — Всего хорошего, заходите ещё! — чеканит контрольную фразу парень, уже возвращаясь в свою позу для сна. Тэхён выходит из магазинчика и ищет глазами Чонгука. Нема. «Куда его уже сдуло?» — недовольствует у себя в мыслях Тэ. — ЧОНГУК! — кричит, что есть мочи, парень. Откуда из леса выплывает тёмная высокая фигура. — Чего ты орёшь? Как гуахаро*, — говорит Чонгук немного нервно. *Гуахаро — громко орущая птичка. — Это щас было оскорбление? Я думал, что тебя опять украли. Но ты тут, так что на, — он протягивает воду и снэки. — Кхах, благодарю. Кому я нужен? — он замечает хитрый взгляд с горящими искорками и поправляется. — Кроме маньяков-извращенцев. — Даже не знаю, — он одаривает Гука улыбочкой. — Присядь на бордюрдчик. — Зачем? — спрашивает парень, но всё равно выполняет просьбу. Тэхён с кряхтением и какой-то неуклюжестью присаживается на корточки рядом, опираясь на правое колено. Он откладывает в сторону воду с закусками, достаёт из кармана упаковку пластырей и откапывает один, затем кладёт коробочку с радостным названием «СтопБоль» на асфальт. Тэ берёт ногу Чонгука, снимая ботинок и приспуская носок. Под подозревающим всё и вся взглядом светловолосый парень лепит пластырь на ранку с застывшей кровью. — Серьёзно? Как ты вообще заметил? — раненый тихо смеётся куда-то в бок, полностью расслабив ногу. — Секрет фирмы. Давай другую, — он одевает готовую ногу и берётся за другую, успешно справляясь и с ней. — Маленькие лимончики на нежно-голубом фоне? Как мило, — Чонгук рассматривает пластырь, пока он не скрылся за тканью чёрных носков. Как говорится, снаружи весь такой деловой, а под одеждой скрывается детский пластырь с красивым рисуночком. — Какие были, — улыбается. — Готово, теперь как новенький. Get up and let’s go*. *Поднимайся и пошли. — Спасибо, — он покрутил ногой в ботинке. Боль, конечно, присутствует, но её значительно меньше. Это не может не радовать в такой обстановке. — Ты знаешь, куда идти? — открывая воду, говорит Гук, а после жадно пьёт. — Я спросил у парня в магазине. Он сказал, что в трёх километрах отсюда есть населённый пункт. Так что держим путь туда, — поясняет Тэхён. — Ещё три километра?! Да я ласты склею. Загоняли деда, — он распаковывает снэки и после давшего в нос запаха смотрит на упаковку. — С раками? У меня аллергия на них, — виновато мямлит Чонгук. Тэхён останавливается и смотрит на парня напротив нечитаемым взглядом, а затем громко ударяет себя по лбу, протягивая свои снэки. — Прости. У меня со сметаной и зеленью. Будешь? — он сильно сжимает глаза и поднимает брови с посылом себе: «Ты дебил». — Давай. Ничего страшного, ты же не знал, — Чонгук забирает снэки и активно хрустит, набивая щёки. Тэхён усмехается и наблюдает за хомячком Чонгуком. Невольно задерживает взгляд больше положенного, улыбается искренне, но этого не видит другой. — Фто стоиф? — с набитым ртом говорит Гук, а Тэ начинает смеяться. — Да фто ты ршёф?! — Прости-прости, пошли, — улыбка сейчас порвёт кому-то красивое личико, которое так красиво освещает лунный свет, но это ничего страшного, хотя. Страшно, но не страшно.♡♡♡
Они добираются до первых домов за сорок минут неторопливого шага. В некоторых окнах горит свет, даже иногда проезжают машины. Обычный город без зомби и бродящих пьяниц, о которых успел подумать, казалось бы, взрослый мужик Чонгук. Калининград не такой уж и пугающий. Пока что… — Куда мы пойдём? — спрашивает теперь главное ссыкло в их компании. — Надо найти какой-то отель, который принимает доллары. Но у нас нет телефонов, чтобы загуглить, где такие отели стоят. Давай положимся на нашу удачу, — мило сообщает Тэ и идёт дальше, но теперь уже по тротуару. — У нас она есть? — с досадой спрашивает Гук. — Вот и узнаем, — Тэхён осматривается в поисках вывесок. — Вот, смотри. А, нет, не смотри. Ты же не понимаешь. Ну, короче, тут через триста метров какой-то четырёхзвёздочный отель. — У тебя хватит денег на такой? — с недоверием подъёбывает в ответ Чонгук. Сомнение здесь — это логично, сам на автобусе ездит, а предлагает пойти в четырёхзвёздочный отельчик. — Не сомневайся. Всё чики-пуки, — Тэ показывает «ок», не оборачиваясь. — «Чики-пуки» закончились давно, — Гук вздыхает и хлебает воду. — Да ладно, весело же, — «шляться с тобой в ночи» остаётся несказанным. — Да ладно…, — передразнивает парень. — Это чё, гопники? — он останавливает левой рукой Тэхёна, хватаясь за его плечо и указывает куда-то в сторону, где под мерцанием луны, которая неожиданно порадовала светом, видны лишь силуэты. — У тебя галлюны уже пошли? Это мусорные баки, вообще-то, — Тэхён всматривается в даль далёкую, вонь широкую. И правда, что-то шевелится. Парень вытягивает губы в трубочку, отворачиваясь от Чонгука. — Мышки, наверное… Пошли быстрее. — Chicken?* — с усмешкой. *Струсил? — Повыпендриваться решил? — Тэхён сказал это с неким недовольством, но у самого уголки губ поползли вверх, рисуя наркоманскую улыбочку. — Нет, что ты, — Чонгук, не скрывая, улыбается, заметив, что фраза была сказана без плохих намерений. — Знаешь английский? — спрашивает льняноволосый. Вопрос звучал, скорее, для поддержания разговора, а не из интереса. Или как в тех случаях, когда ты знаешь ответ, но решаешь удостовериться. — Так, некоторые фразы. Не знаю, делаешь ли ты так, но в первую очередь я ищу сленговые фразы и важные разговорные, а потом, если захочется, то и язык учу. Пока не захотелось, — со стороны слышится едва различимый облегчённый выдох. Это Тэхён остановился около нужного отеля. — Я учу с азов, а потом уже добавляю редко используемые. В любом случае, думаю, ты справишься, если потребуется небольшое знание английского. Мы, кстати, пришли, — он окидывает взглядом довольно высокое здание. На первый взгляд — пятнадцать этажей. Отель освещён приятным бирюзовым светом от развешенных повсюду гирлянд с чередующимися крупными и мелкими шариками в дырочку. На стенах в некоторых местах применено вертикальное озеленение лозой и нежно-голубыми цветочками, похожими на клематис, которые в ночное время безумно вкусно пахнут свежестью, смешиваясь с запахом ночи. За такой красотой нужен постоянный уход, но он даёт и другой плюс, помимо притягательного вида — лёгкое дыхание. Парни завороженно рассматривают представший перед ними вид и задумываются о дальнейшем развитии событий. Только у Тэхёна мысли совершенно отличаются от чонгуковых.
