Was hast du getan? (What have you done?)

— Спрашиваю тебя последний раз, в надежде, что ты все-таки передумаешь — ты точно хочешь именного этого и осознаешь все возможные последствия? Может все-таки оставишь эту затею? — Отвечу тебе в который раз — я все прекрасно понимаю и сама настаиваю на этом. Не буду отрицать, что идея была изначально твоей, но окончательное решение приняла все-таки я сама. Я могла бы просто забыть о том, чем ты тогда поделился. Но давай не будем сейчас тратить время и снова спорить на эту тему? Вместо этого сегодня мне бы хотелось… — голос говорившей понизился до интимного полушепота, — доверить тебе свою свободу.       Был очередной вечер, переходящий в ночь, когда Джинн и Дилюк встретились, дабы провести вместе несколько часов. На сей раз местом встречи стало поместье Рагнвиндра, в котором он предварительно отпустил своих работников на день, чтоб они не смущали девушку своим присутствием. Несмотря на подобные встречи время от времени, Джинн все равно продолжала испытывать неловкость в обществе самого Дилюка, так что тот посчитал, что чем меньше девушка будет отвлекаться на эти ненужные волнения, тем лучше. Особенно учитывая то, что они собрались сегодня претворить в жизнь.       Джинн привыкала к Рагнвиндру медленно, да и до сих пор не до конца с этим справилась. Не к тому, что он ее касался, целовал, брал, а к тому, что он беспокоился о ней самой, о ее комфорте, безопасности, удовольствии. Уделял внимание. Для Джинн это было странно. Она по-прежнему не могла до конца поверить в то, что Дилюк делал все это по прихоти своей, а не потому что Джинн ему навязалась. Несколько мешали ее собственные чувства и она часто задавалась вопросом — а стала бы она счастливее от того, что Рагнвиндр ответил бы ей взаимностью или это только усугубило бы всю эту непонятную ситуацию? Ведь Джинн не прекращала встречи и с Кэйей. Изначально девушка была уверена, что кто-то из этих двоих среагирует на то, что она проводит время и с одним, и с другим, но бывший и нынешний капитаны кавалерии проявляли удивительное единодушие в данном вопросе, позволяя Джинн поступать так, как ей заблагорассудится. При всем при этом ее вниманием не злоупотребляли настолько, чтобы это вредило работе. Все таки оба понимали, что действующий магистр нужна не только им и, разумеется, не только в постели.       Дилюка же мучила совесть. Каждый раз ему было мерзко от того, что он частично, но пользовался чувствами Джинн к себе, однако, ему не хотелось останавливаться. То, что он испытывал было очень далеко от влюбленности, которую питала к нему девушка. Для Рагнвиндра их встречи отдавали некоторым пониманием, возможно доверием. Чем-то таким, что было похоже на прежние отношения с Кэйей, до того, как Дилюк узнал о нем правду. Теперь, он не то чтобы совершенно перестал доверять Альбериху, просто стало видно слишком много подводных камней подобного доверия. Джинн даже при всем желании не смогла бы заставить его чувствовать себя так же отвратительно, как с легкостью сделал тот, кто некогда звался братом. Но какая-то невидимая, пронизанная ненавистью с одной стороны и взаимной нуждой с другой, связь по-прежнему держала обладателей Пиро и Крио элементов в неумолимой близости друг от друга. Однако, сейчас было не время и не место предаваться горестным размышлениям, нужен был другой настрой.       Первое время Джинн удивляло, что Дилюк не распускал свой хвост во время их уединений, и она даже не удержалась от вопроса, ведь точно помнила, что некогда в прошлом он практически всегда ходил с распущенными волосами. Он тогда ответил, что «был молод и порывист», что не объяснило девушке ровным счетом ничего, но переспрашивать она не решилась, посчитав, что какие-то свои причины у Рагнвиндра все-таки были и если он не хотел отвечать на вопрос четко, то этому было разумное объяснение. Джинн вообще старалась поменьше расспрашивать Дилюка, хоть ее и снедало любопытство. Она явно чувствовала, что между ним и Кэйей были какие-то неразрешенные вопросы, причем не совсем те, которые можно было бы ожидать от двух людей, выросших под одной крышей, но ей хватало чувства такта и банального воспитания, чтобы держать язык за зубами относительно своего интереса к этой теме.       Спиной девушка ощутила, как к ней приник раскаленный Рагнвиндр. В отличие от его внимания к своей персоне, к аномально повышающейся температуре Дилюка Джинн привыкла практически сразу. Ей нравилось представлять, что из маленькой искры, которую она порождала в нем, разгоралось пламя, обжигающими всполохами которого Рагнвиндр окутывал девушку. Джинн со временем перестала беспокоить тьма Дилюка, которая скрывалась в глубине его взгляда, словно в ожидании момента уязвимости, чтобы запустить свои когти в душу, ведь девушка и сама прочувствовала сполна сладкий дурман этой тьмы. Пока Джинн с прикрытыми глазами наслаждалась жаркими поцелуями стоящего позади Рагнвиндра, она мало обращала внимания на то, что творят его руки. Опомнилась, только почувствовав, как на запястьях защелкнулись достаточно массивные металлические браслеты. Кинув быстрый взгляд на свое тело, девушка обнаружила, что перетянута довольно широкими ремешками, чем-то напоминающими упряжь, что было бы достаточно забавно в любой другой ситуации, но теперь Джинн начала ощущать подступающий страх. Может, действительно, зря она так на всем этом настаивала? Но задуматься над этим вопросом ей не дал Дилюк, несильно толкнув в спину так, что девушка потеряла равновесие и полетела вперед. Однако, по-настоящему испугаться Джинн не успела, ощутив, как прекратила падение в момент, когда корпус стал параллелен полу, а ноги едва касались его. Звякнули цепи, к которым крепились ремни и браслеты, что ознаменовало практически полную беспомощность девушки.       Еще совсем недавно Рагнвиндр всем своим существом надеялся, что Джинн все же откажется от этой затеи, но где-то глубоко в душе знал, что она уже давно пребывала в его власти. Именно поэтому он все же заранее подготовил крепления, воспользовавшись одной из потолочных балок. Обычно Дилюк предпочитал видеть глаза, в которых можно было прочитать многое невысказанное, но сейчас он даже порадовался тому, что девушка была повернута к нему спиной, а иначе Джинн бы могла впасть в ступор от непроизвольной, несколько маниакальной, улыбки, которая временами пробегала по лицу Рагнвиндра. Дилюк не смог бы ответить, что именно его так будоражило во всей этой ситуации. Если бы он просто хотел какой-то игры на контрастах с напряженной борьбой за инициативу, то ему бы всего лишь нужно было попросить Кэйю. Если бы причина была в том, что Рагнвиндру хотелось упиться подчинением силой, то он бы сделал это давным-давно, при этом не делясь с Джинн своими мыслями. Было что-то необъяснимо нужное в том, что девушка сама и добровольно доверялась ему. Отчасти это было связано с тем, что Джинн до сих пор при нем зажималась и вовсе не из-за тактильных манипуляций, а из-за попыток сохранить неприкосновенность мыслей. Рагнвиндру это не нравилось. Зато нравилось баловать девушку и наблюдать за реакцией. Соблазн пустить в ход язык был велик и на сей раз, особенно учитывая то, как Дилюк любил проявления излишней чувствительности тела Джинн, но впечатление было бы смазанным из-за того, что он не смог бы видеть ее глаза.       В горле девушки пересохло, а по телу пробегала дрожь предвкушения. Чувство крайней уязвимости, которое начала испытывать Джинн, приносило с собой некоторую окрыленность — сейчас от нее ничего не зависело и это, в какой-то мере, освобождало. Иронично, что для того, чтобы ощутить эту свободу, девушка позволила одеть на себя цепи. Джинн слегка вздрогнула, когда Рагнвиндр прикоснулся своими огненными пальцами к ее спине. Его степенные поглаживания были словно насмешкой над, дошедшим до предела, нетерпением девушки. Джинн уже была готова выразить свое недовольство, разразившись какой-нибудь тирадой, как почувствовала, что пальцы со спины скользнули по пояснице и, нежно обрисовав изящные изгибы, проникли в нее. Девушка захлебнулась заготовленными словами.       Дилюк мысленно повторял, словно молитву, одни и те же слова, обращенные к самому себе — «не перестарайся, держи себя в руках». Хотя как можно было держать себя в руках, когда рядом находилась такая отзывчивая и жаждущая его внимания девушка? Джинн так бесхитростно отдавалась удовольствию, что здравомыслие Рагнвиндра медленно, но верно, выгорало.       Девушка дышала через раз. Дилюк хорошо успел изучить реакции тела Джинн на его различные манипуляции и нагло этим пользовался. Кровь тяжело шумела в ушах, но недостаточно громко, чтоб заглушить вырывающиеся постанывания. Или пошлые звуки, которые девушку очень смущали. Джинн попыталась сжаться и отстраниться, лишь бы не сгорать от стыда, но зыбкая опора в виде цепей не позволила ей это сделать, жалко звякнув из-за неловкого движения. В следующее мгновение ягодицу обожгло, а позади раздался негромкий голос Рагнвиндра: — Сделаешь так еще раз и я просто подтащу тебя к зеркалу. Заставлю смотреть, какой ты становишься, когда я все это с тобой делаю. Чтобы увидела своими глазами, что все твое притворство насчет сохранения благовидного облика — чушь, потому что тебе действительно все нравится, — угроза была пустой, но Дилюк посчитал, что Джинн это было знать не обязательно. — Это очень смущает, — предприняла попытку обороны девушка. — Нет здесь ничего постыдного. Как может быть постыдным получение удовольствия от воплощения своих желаний? — Рагнвиндр говорил больше про себя, чем про Джинн, ведь он действительно наслаждался происходящим в полной мере. — Я с самого начала говорил, что тебе нужно отпустить себя. Расслабься хоть раз, пожалуйста, Джинн, и доверься мне. Не думай. Чувствуй.       Дилюк говорил так, будто это было легко. Девушка достаточно долго пыталась принять тот факт, что ей действительно нравилось, когда ладони, что привыкли держать эфес двуручного меча, тяжело опускались на ее ягодицы, посылая по телу импульс удовольствия с примесью легкой боли. Рагнвиндр в этом никогда не перегибал палку и поступал так явно не для удовлетворения садистских наклонностей, если таковые вообще имелись. Но иногда Джинн хотелось немного большего и она чувствовала, что Дилюк тоже этого желал. Однако, как девушке казалось, Рагнвиндр ничего не предпринимал, потому что заботился о ней, боясь утратить контроль над собой. Именно поэтому все это время перед сегодняшним днем он отговаривал Джинн. — Дилюк, — позвала девушка, понимая, что если промедлит еще немного, то смелость ее покинет, — если я попрошу тебя о чем-нибудь, то ты исполнишь эту просьбу? — Смотря о чем попросишь, — уклончиво ответил Рагнвиндр, чувствуя какой-то подвох. — Скажи «да» или «нет»? — Джинн могла быть упрямой, когда это действительно было ей нужно. — Да, если я посчитаю, что для тебя нет никакой опасности. Иного ответа ты не получишь.       С одной стороны девушке льстило то, что Дилюк за нее действительно беспокоился, а с другой немного раздражало то, что он при этом лицемерил. Просил довериться ему, а сам себе доверял не полностью. Но все тягостные мысли Джинн разом испарились, когда манипуляции ловкими пальцами вознесли ее на пик.       Рагнвиндр заметил за собой, что ему до одурения нравилось ощущать, как девушка сжимала его в себе, либо пребывая в объятиях удовольствия, либо от небольшой порки, и он повадился входить в ее прекрасное тело во время какого-то из этих двух состояний. И сейчас, когда Джинн растворилась в эйфории, Дилюк, аккуратно вынув пальцы и коленом разведя чужие ноги чуть шире, плавно толкнулся внутрь. Рагнвиндру хотелось уделить внимание каждому сантиметру девичьего тела, но в таком положении он не до всего мог дотянуться.       Джинн привыкла к тому, что Дилюка бросало из крайности в крайность — от трепетной нежности в ласках до чувственной грубости с легким привкусом сладкой боли. То он пропускал руку между ее ног, двигаясь медленно и глубоко, то властно сжимал пальцы на плечах, привлекая к себе сильнее и ускоряя темп движений. Девушка не понимала от чего у нее сильнее кружилась голова. Скорее всего от того, что Джинн хотела испытать нечто гораздо большее. Когда Рагнвиндр в очередной раз перешел от нежности к грубости, дернув ее корпус на себя так, что звякнули цепи, и достаточно сильно укусил за плечо, тело девушки прошило удовольствием. В таком положении Джинн почти свободно могла двигать руками, чем она и воспользовалась, обхватив ладони Дилюка своими и направив к шее: — Ну же, — произнесла девушка, ощущая, как побежали мурашки. — Сделай это. — Нет, — ответил Рагнвиндр, не останавливаясь, но и не сжимая пальцы. — Опасно. — Дилюк, пожалуйста. Я хочу этого, — Джинн не лукавила, чувствуя болезненное предвкушение. — Ты просил тебе довериться. Я доверяюсь. Прошу.       Разум Рагнвиндра протестовал, повторяя раз за разом, что с ней так нельзя, но темная сущность внутри ликовала от восторга. Дилюк сжал пальцы на чужой шее, ощутив, как напряглось девичье тело. Он не перекрывал доступ воздуха полностью, боясь все же перегнуть палку. По тому, как зачастил пульс в сонной артерии, что находилась под пальцами, Рагнвиндр понял, что такой силы будет более чем достаточно.       Джинн совершенно не было страшно. Девушка очень ярко ощущала все, что делал Дилюк и от этого она испытывала некое подобие спокойствия. Ровно до того момента, пока Джинн не накрыло оглушающей волной удовольствия, в которой мир на какое-то время померк.       Рагнвиндр едва успел покинуть девичье тело, кончив практически одновременно с Джинн. Через несколько мгновений, немного придя в себя, Дилюк обеспокоился тем, что все же перестарался, по тому, как обмякла на цепях Джинн, однако, обойдя ее, Рагнвиндр убедился, что она все же в сознании. — Ты в порядке? — Дилюк всегда задавал этот вопрос после их утех. — Более чем, — солгала девушка, чувствуя, как сильно дрожали ноги, а тело было словно ватное. — Никогда больше не проси меня о таком, — Рагнвиндр нахмурил брови, принявшись освобождать Джинн от оков. — Не могу обещать, — девушка вряд ли удержалась на ногах, если бы Дилюк ее не подхватил. — Вот видишь? — Рагнвиндр вздохнул. — Ночуешь здесь. — Я не могу, — вяло попыталась протестовать Джинн, на самом деле не ощущая в себе ни малейшего желания сопротивляться. — Увидят. Да и много работы. — Это был не вопрос, Джинн, — Дилюк легко поднял девушку на руки и она даже не нашла в себе сил возмутиться ультиматуму. — Ванна и спать. — Какая еще ванна? Ты ведь всех распустил на сегодня. — Госпожа Гуннхильдр меня недооценивает.       Ванна действительно была набрана, но вода успела остыть, однако, Рагнвиндр не видел в этом проблемы. Дилюк аккуратно, стараясь не потревожить Джинн, вместе с ней опустился в воду. Как обладателю стихии Пиро, Рагнвиндру ничего не стоило немного поднять температуру, благо Глаз Бога находился не очень далеко. Неожиданно девушка закрыла лицо руками, хоть и сидела, прислонившись к груди Дилюка спиной и он не мог видеть ее лица: — Какой же стыд. — Ты опять начинаешь? Если уж кому и нужно стыдиться, так это мне. Поддался уговорам и едва не причинил действительно серьезный вред. — Я сама тебя попросила, Дилюк, — заговорила Джинн, ощущая, как от Рагнвиндра начало печь. Остальную часть фразы она произнесла шепотом в очередном приступе смущения. — И мне понравилось. — Тогда почему тебе стыдно? — Дилюк отнял девичьи руки от лица. — Но это же… неправильно? — Джинн говорила так, словно нуждалась в том, чтоб ее переубедили. — Мы живем в городе свободы, Джинн, а сама ты владеешь Анемо стихией. Кто, как не ты, может защищать и разделять идеалы этой свободы? Почему ты сковываешь саму себя? — Потому что не хочу пятнать честь… — Чью? Подозреваю, что ты гордо хочешь нести всю тяжесть наследия леди Венессы. Однако, это вовсе не означает, что нужно чем-то жертвовать. — Ты снова завел разговор о рыцарском предназначении? — будто бы недовольно спросила девушка, на самом деле ощущая, как внутренние противоречия медленно сходили на нет. Рагнвиндр всегда мог подобрать нужные слова. — У нас слишком расходятся взгляды на этот счет. — По-моему, ты все усложняешь, загоняя себя в совершенно ненужные рамки, — Дилюк успел за их разговор ненавязчиво обтереть Джинн и себя, насколько смог.       Девушка ощущала себя очень спокойно, особенно когда чувствовала горячего Рагнвиндра рядом с собой. Настолько спокойно, что не заметила, как временами начала проваливаться в дрему.       Зато Дилюк заметил и решил не беспокоить Джинн еще больше. Закончив с водными процедурами и наскоро просушившись полотенцем, Рагнвиндр понес девушку обратно в спальню. Задремавшая Джинн неосознанно прижималась к нему, ища тепла, чувствуя, как обнаженное тело мерзнет после ванной, и в душе Дилюка расцветало какое-то странное чувство. Рагнвиндр не мог точно описать, что именно он ощущал. Это не было любовью, даже не влюбленностью, но определенным расположением, из которого со временем и если очень захотеть можно было вырастить любовь. Если бы не одно «но». Кэйа. И его самого, и девушку на его руках связывало с Альберихом нечто труднообъяснимое, но тем не менее достаточно сильное, чтоб делать на эту связь поправку. Дойдя до спальни, Дилюк уложил Джинн на постель и, не придумав ничего лучше, укутал ее в одну из своих рубашек. Поначалу Рагнвиндр хотел оставить девушку одну в комнате, чтоб лишний раз не смущать с утра, но потом передумал. Лучше уж он будет рядом, чтобы избежать форс-мажоров. Устроившись на другой половине кровати, Дилюк провалился в сон.       Как только первые робкие лучи солнца начали пробиваться в комнату сквозь неплотно задвинутые шторы, Рагнвиндр открыл глаза. Не обнаружив Джинн на постели, он поднял голову, чтобы осмотреть спальню и нашел ее, крутящейся около зеркала в его рубашке: — Можешь забрать с собой, — сиплым со сна голосом произнес Дилюк, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. — Тебе все равно идет больше, чем мне. — И заберу, — Джинн повернулась и расплылась в улыбке.       Рагнвиндр заметил темные отметины от пальцев на ее шее, на бедрах, что выглядывали из-под рубашки, и его лицо помрачнело: — Мы больше никогда не станем это все повторять.       В серо-голубых глазах плескалось непонимание, и улыбка быстро слетела с лица. Дилюк сел на край кровати. Из-за крайне виноватого вида Рагнвиндра Джинн очень сильно захотелось его обнять, но вместо этого она приблизилась к нему, сев перед ним на корточки, чтобы заглянуть в алые глаза снизу вверх: — Ты постоянно говоришь мне, что я себя сковываю, ограничиваю, но сам поступаешь точно так же. Давай договоримся? Я постараюсь принять другую свою сторону, если ты примешь свою. — Это не шутки, Джинн. Это опасно, пойми. — Посмотри на меня, пожалуйста. Я в полном порядке.       После этих слов по комнате пронесся легкий ветерок с запахом одуванчиков, ознаменовавший применение способностей Анемо стихии, а синяки исчезли с алебастровой кожи. — Позволь мне в полной мере ощутить все прелести свободы, — продолжила Джинн.       Она легко провела руками по чужим бедрам, заставив Дилюка напрячься. Рагнвиндр все еще был скептически настроен насчет слов девушки о том, что все было в порядке. Джинн выглядела так очаровательно, смотря на него снизу вверх своими серо-голубыми огромными глазами, ровно до того момента, пока ее руки не перебрались с бедер на утренний стояк. — Что ты?.. — Дилюк поперхнулся своим вопросом, когда девушка, мило улыбнувшись, сомкнула губы на члене.

***

      Джинн которую неделю была сама не своя. В ее голове роились сотни мыслей и сомнений, но больше идти против себя у нее не получалось. Тот немного странный опыт, который она приобрела после их последней встречи с Рагнвиндром, не давал ей покоя. Джинн стала воспринимать те связи, которые у нее возникли с двумя мужчинами, несколько по-иному. Девушке хотелось выяснить к чему это новое восприятие может привести.       В дверь кабинета действующего магистра тактично постучали, но сразу же распахнули ее, не дожидаясь ответа. Так поступала только Лиза. — Джинн, дорогая, — начала она, зайдя в кабинет и усевшись на краешек стола, — у тебя все хорошо? — М? — Джинн попыталась сделать вид, что не поняла о чем спросила Лиза, но к ее сожалению, у библиотекаря Ордо Фавониус было удивительное чутье. — Что-то произошло? — продолжала свои расспросы Лиза, все ближе подбираясь к сути. — Что-то личное?       Зеленые проницательные глаза выжидающе смотрели на действующего магистра. Джинн всегда считала Лизу мудрой и заслуживающей доверия девушкой, так что она решила поделиться тем, что ее терзало, но не сильно вдаваясь в подробности: — Я столкнулась с некоторым конфликтом интересов и не знаю, что делать. — Милая, ты слишком строго к себе относишься. Нельзя всегда поступать безупречно. Гоняясь за недостижимым идеалом, ты и не живешь вовсе. Не забывай, что ты прежде всего человек, а только потом действующий магистр.       Джинн вздохнула. Лиза говорила так, будто смогла каким-то образом проникнуть в мысли. Разумеется, она бы не стала пытаться выяснить какие-то детали, что успокаивало. — Ох, Лиза. Я не могу позволить себе расслабляться. — Почему же? — в зеленых глазах мелькнула хитрость. — Под твоим началом заслуживающие доверия рыцари, разве нет? Может стоит немного ослабить контроль? Я ни в коем случае не умаляю твоей важности в качестве исполняющей обязанности магистра, но все же не забывай думать о себе.       Мысленно Джинн горько усмехнулась. Все, чем она занималась последнее время — это думала о себе. О своих проснувшихся желаниях, о своих противоречивых чувствах, о своих запутанных отношениях. Эти размышления, конечно, не сказывались на работе, но определенную долю смуты в жизнь девушки все-таки вносили. — Спасибо за беспокойство, — сказала Джинн, вымученно улыбаясь, — но если я воспользуюсь твоим советом, то боюсь, что только все усугублю. — Дорогая, — начала Лиза, поднявшись со стола, — я искренне желаю, чтобы ты была счастлива. Поэтому оставь сомнения, перестань взвешивать каждый свой шаг и рассматривать все детали под лупой. Проникнись духом этого города, в конце концов!       Уже второй человек говорил про Мондштадт и его свободу. Джинн всем сердцем хотела, чтоб ее направили ветра этой свободы, но пока что она лишь слабо ощущала их дуновения.

***

      Кэйа лежал головой на коленях Джинн и, прикрыв глаз, позволял ей перебирать волосы. Вообще-то, обычно подобное было не в его правилах, но этой девушке Альберих не мог противиться. Кэйа даже лгать Джинн не мог. Точнее мог, но весьма неохотно и неубедительно. — Если я тебе задам вопрос про нечто личное, хоть мы и договорились давным-давно об этом не говорить, то ты ответишь? — спросила девушка, не прекращая своего занятия.       Альберих насторожился. В последнее время Джинн себя странно вела, хотя эти странности были из разряда приятных, но все же. У Кэйи были определенные догадки из-за чего, точнее кого, начались эти странности. Он кивнул. — Что на самом деле произошло между тобой и Дилюком? — задала вопрос Джинн, а Альберих мысленно поморщился из-за того, что оказался прав. — Почему ты хочешь это знать? — Ответь, пожалуйста. — Я отвечу после того, как ты мне скажешь зачем тебе это.       Девушка немного помолчала, а затем, едва слышно вздохнув, сказала: — Я много думала. Обо всем разом, но ни о чем конкретном. Так уж вышло, что я… угодила в некоторую ловушку между вами двумя. И меня какое-то время все устраивало. Твое и его молчаливое невмешательство, отсутствие каких-либо условий. Но потом я начала понимать, что мне хочется чего-то иного. Поэтому ответь, пожалуйста.       Кэйе это все мало что объяснило, но почему-то внутри вскипело какое-то подобие ревности. Альберих не понял кого к кому он ревновал, но чувство это ему совершенно не понравилось. — Может поделишься своими догадками? — Кэйа попытался звучать легко и весело, но на деле почти наяву услышал, как треснула его маска притворства. — Не знаю, что именно вас связывало. Но все пошло под откос после… того случая? — Это не догадка, — усмехнулся Альберих, прекрасно понимая, что Джинн из чувства такта не стала бы озвучивать свои предположения. — Кэйа, — девушка легонько пихнула его в плечо. — Что ты хочешь услышать, Джинн? — Кэйа поднялся, чтобы встретиться взглядами, ощутив приступ легкого раздражения. — Что мы спали друг с другом? Да, спали. С шестнадцати лет. Что произошло? Я поделился с ним кое-какой правдой, а Дилюк ее не принял. А потом и вообще покинул Мондштадт. Что нас связывало? А я и сам не знаю, Джинн. И не уверен, что знает он. Я знаю только то, что был разбит и потерян после его ухода из моей жизни, пока ты не смягчила это мое состояние. Вот так легко один человек умудрился покалечить других одним лишь только своим решением.       Джинн молчала. Она не могла припомнить, когда видела Альбериха таким нервным и видела ли вообще. Новость о том, что для тех, кто вместе рос, их с Рагнвиндром отношения выходили за привычные рамки, не была для девушки каким-то потрясением, потому что нечто подобное она и предполагала. Но вот причину конфликта Джинн так и не выясняла, а Кэйа явно был не намерен посвящать ее в детали. Да и по всему выходило, что девушка утешалась в Альберихе точно так же, как и он в ней. — Я тут все пытаюсь понять концепцию свободы, — задумчиво произнесла Джинн. — Так, — подбодрил ее Кэйа. — И меня стали одолевать различные желания, которые еще совсем недавно я бы сочла неприемлемыми, — продолжила девушка, не отводя взгляда. — Но теперь, услышав то, что ты рассказал, я начала считать эти желания еще и эгоистичными. И тем не менее…       Джинн подобралась вплотную и, обняв Альбериха за шею, прошептала на самое ухо: — Мне не хочется выбирать кого-то из вас, потому что вы оба мне дороги. А значит нужно решить эту проблему, ведь друг другу вы не чужие. — Хочешь нас сблизить обратно? — Кэйа слегка отстранился, чтобы видеть серо-голубые глаза девушки. — Через свое посредничество? Это плохая идея. — Почему? — Даже если, — Альберих сделал акцент на слове «если», — я был бы согласен, то все равно ничего бы не вышло. Дилюк, как ты могла заметить, весьма ревностно оберегает свои личные границы. Он не пойдет на это. — Почему-то мне кажется, что ты ошибаешься, — Джинн загадочно улыбнулась и Кэйа почувствовал еще один укол ревности. — Думаю, мне пора, — сухо произнес Кэйа, поднимаясь с кровати.       Девушка грустно смотрела вслед Альбериху и ее с головой поглотило чувство вины за то, что она, в своих попытках во всем разобраться, должно быть, только сильнее разбередила чужие старые раны.

***

      Кэйа покинул убежище Джинн в спешке, просто потому, что не хотел еще больше раскрывать душу. Ноги сами повели его к «Доле Ангелов», а по дороге Альберих глубоко задумался. По всему выходило, что отныне все участники треугольника были в курсе правды. Местами неполной, местами неприглядной, но правды. А по сути своей Кэйа всегда был и оставался шпионом. Так может ему стоило использовать эти связи? Подорвать доверие города к двум главным столпам его защиты? От этих мыслей Альбериху стало тошно. Он слишком погряз в этой игре в отношения, что сам в нее поверил. Ведь та ревность, которую он ощутил, когда понял, что Джинн и Дилюк несколько ближе, чем ему казалось, была вполне осязаема и чувствовать ее было весьма неприятно. Неожиданно по позвоночнику Кэйи пробежался холодок чужого взгляда и он резко обернулся. — О, сестра Розария, — Альберих попытался звучать непринужденно, но его довольно сильно насторожило то, как бесшумно к нему подкралась девушка, будучи при этом на каблуках. — Вы застали меня врасплох. — Вам нечего опасаться, сэр Кэйа, — на лице Розарии была нечитаемая маска, а в тоне голоса отсутствовали какие-либо эмоции, словно она вообще была неживой. — У нас с Вами одни цели — мы служим безопасности Мондштадта.       Альберих уловил какую-то неясную угрозу, словно девушка прочитала его мысли насчет собственной сущности и миссии. Из таких загадочных людей Кэйа привык выуживать интересующую его информацию: — Пропустим по стаканчику? — предложил он. — Не откажусь, — ответила Розария все тем же бесстрастным тоном.       Для Альбериха не было секретом то, чем занималась сестра Розария вне своих прямых обязанностей в соборе. И тем более удивленным становился Кэйа. Девушка явно его прощупывала на предмет угрозы городу. Вопрос был в том — личная ли это инициатива или чей-то приказ? Если первое, то Альберих не видел в этом опасности. Здоровая подозрительность и ничего более. Но если второе… то Кэйа не знал, как себя вести в таком случае.       Они молча прошли остаток пути до таверны. Когда Альберих галантно открыл перед дамой дверь Розария никак на это не отреагировала. Зато отреагировал Рагнвиндр, который стоял за барной стойкой и протирал бокал, слегка сведя брови. К чему конкретно эта реакция относилась — к тому, что пришли очередные посетители, или к тому, что он был не очень рад видеть Кэйю, или же к чему-то еще — Альберих так и не понял. — «Полуденную смерть», — заказал Кэйа, усаживаясь на один из барных стульев. — Вино из одуванчиков, — тихо произнесла Розария, сев на стул по соседству. — За мой счет, — быстро добавил Альберих, бросив взгляд на Дилюка, который чуть сузил глаза, но принялся выполнять заказ.       В «Доле Ангелов» было достаточно многолюдно, то здесь, то там слышался смех. Кэйа оглядывал зал на первом этаже и мечтательно протянул: — Вот бы здесь подавались закуски, как в нормальных тавернах. — Так чего же Вы пришли сюда, сэр Кэйа? — Рагнвиндру очень хотелось хотя бы из чистой вредности поставить перед Альберихом стакан с виноградным соком, но рабочая смена была в самом разгаре. — Раз мое заведение не удовлетворяет Вашим стандартам. — Сила привычки, право слово, — ответил Кэйа, повернувшись и обнаружив, что внимание Дилюка было сконцентрировано не на нем, а пикировался он скорее для вида. — Я не мешаю? — спросила Розария все тем же безучастным тоном, а Альберих заметил как в ее глазах промелькнуло подобие интереса. Только направлены эти глаза были не на него.       Кэйе начало казаться, что все вокруг него будто бы сговорились. Он не то чтобы хотел внимания к своей персоне, но откровенное игнорирование, будто он фоновый шум, Альбериха злило. Поневоле вспомнились слова Рагнвиндра про его больное самолюбие и Кэйа мысленно поморщился. — Что Вы, сестра Розария, — ответил Альберих вслух. — Ваша компания скрашивает мне пребывание в обществе этого зануды.       Дилюк на такое заявление только хмыкнул и отвлекся на очередной заказ. Розария неспешно потягивала вино и, словно ни к кому конкретному не обращаясь, произнесла: — Ночи в Мондштадте так очаровательны. Будто сам город погружается в дремоту. Завораживает, не находите?       Кэйа прямо посмотрел на сестру. Как давно она следила за ним? То, что Розария так явно дала себя обнаружить не было ее ошибкой. Она сделала это намеренно. Только вот, что именно девушка хотела этим сказать? Что Альберих не представляет угрозы, но она не будет спускать с него глаз? Или что она… знает нечто иное? Могла ли Розария видеть, как Кэйа наносил действующему магистру отнюдь не светский визит? — Соглашусь, но дополню — ничто не передает очарование ночи лучше отменной выпивки. Особенно если распита она в подобающей компании, — Альберих бросил быстрый взгляд на Рагнвиндра, желая удостовериться в том, что тот понял его намек.       Дилюк хоть и стоял к ним полубоком, но уши навострил. Кэйю несколько порадовал тот факт, что Рагнвиндр все же не утратил, несмотря ни на что, ту нить понимания, что когда-то связывала их, как братьев по оружию.       Розария слегка пошевелилась, сделав очередной глоток своего напитка: — Компания важна, — произнесла она тихим голосом. — Люди, которые разделяют одни и те же взгляды и идеалы — очень редкая ценность, которую необходимо беречь.       Альберих вновь уловил в туманных речах сестры смутное предупреждение, если не угрозу, а бросив еще один взгляд на Дилюка, он убедился, что был в своих выводах не одинок.       Больше Розария сама не заговаривала, а Кэйе не приходило в голову ничего, что могло бы еще хоть немного прояснить ситуацию. Он даже по привычке не пытался цеплять Рагнвиндра, уйдя глубоко в свои мысли.       Время шло, таверну начали покидать подвыпившие, но достаточно уверенно держащиеся на ногах, посетители. Когда за последним из них закрылась дверь, Розария поставила свой бокал на стойку: — Ветра Мондштадта несут в себе дух свободы, — начала она, поднимаясь со стула, — но избыток свободы может создать ощущение безнаказанности. Все наши действия и решения имеют определенные последствия. Доброй ночи и спасибо за выпивку.       Не дожидаясь ничьей реакции, Розария покинула «Долю Ангелов».       Некоторое время Альберих пребывал в ступоре, смотря на дверь, за которой скрылась сестра. Развернувшись, наконец, к Дилюку, он обнаружил, что тот глубоко задумался. — Вы тоже услышали угрозу, мастер Дилюк? — поинтересовался Кэйа, положив подбородок на сцепленные на стойке руки. — Прекрати этот фарс, мы здесь одни, — слегка нахмурив брови ответил Рагнвиндр. — Кто она? — Розария, — усмехнулся Альберих. — По должности, — уточнил Дилюк, закатив глаза. — Сестра церкви Фавония. — Кэйа! — Ну хорошо, хорошо. Как бы так ответить, чтоб не выдать чужую тайну? — Кэйа хитро прищурился, с удовольствием наблюдая за тем, как Рагнвиндр начинал закипать. — Скажем так — есть сестры, которые проявляют свое милосердие в помощи убогим и обездоленным. Розария не относится к их числу и ее милосердие несколько радикально. Но эффективно. А вообще вы чем-то похожи. — Никогда не руководствовался милосердием, — фыркнул Дилюк. — У вас обоих свое представление о некоторых вещах, что побуждают вас действовать, — Альберих слегка пожал плечами. — У нее свое видение милосердия, у тебя свое видение справедливости. Мне кажется, что вы бы сработались. — Не интересует, — отрезал Рагнвиндр. — Почему ты еще здесь? — Потому что у меня к тебе есть разговор, — с Кэйи вмиг слетела вся веселость. — Что ты сделал с Джинн?       Перед внутренним взором Дилюка за несколько мгновений пронеслись картинки цепей на девичьем теле, его рук на тонкой шее, оставшихся после всего этого синяков. — Ничего, — вслух ответил Рагнвиндр. — Черта с два! — Альберих соскочил со стула, схватив через барную стойку Дилюка за грудки. — Она бы просто так не стала задавать очень странные вопросы. — Если сейчас же не уберешь руки, то я их сломаю, — с ледяным спокойствием ответил Рагнвиндр. Когда Кэйа нехотя отпустил его, Дилюк оправил одежду и продолжил. — Давно ли тебе стало не все равно на чьи бы то ни было вопросы? — С тех самых пор, как они начали касаться моего личного. — Вот и твое драгоценное самолюбие, — усмехнулся Рагнвиндр. — Что же за вопросы могли его задеть? — О тебе, — Альберих рассчитывал увидеть если не смятение, то хотя бы замешательство, но Дилюк откровенно веселился. — Обо мне? — поинтересовался Рагнвиндр, скрестив на груди руки. — Значит я попадаю в категорию «личное»? — Не прикидывайся, что удивлен. — Так и что это были за вопросы обо мне? — Насчет наших с тобой отношений в прошлом, насчет причин конфликта, — туманно бросил Кэйа. — Это точно спрашивала Джинн, а не тебя самого просто потянуло на треп? — Дилюк выгнул бровь в скепсисе. — Зачем бы мне ни с того ни с сего самому говорить о вещах, которые ее вообще никоим образом не касаются? — Неужели ты злишься?       Вместо ответа Альберих перелез через стойку под взгляд алых глаз, в котором сквозила издевка. Рагнвиндр мог быть воистину раздражающим, когда был в соответствующем настроении, а сейчас он был. — А ты почему так спокоен? — Кэйа потянулся к одной из бутылок. — Я не разрешал тебе ничего брать, — Дилюк перехватил его руки, совсем легонько сжав. — А с чего бы мне переживать? — То есть завуалированные угрозы или вопросы об отношениях совсем не вызывают никакой реакции? — Альберих сбросил чужие руки, смирившись с тем, что до выпивки ему не добраться. — Ты воспринимаешь это слишком в штыки, — Рагнвиндр пожал плечами. — Возможно потому, что ты все-таки не местный. Розария, как я понял из ее речей, стоит на страже свободы этого города, только и всего. Возможно, ты был прав, говоря, что мы чем-то похожи. А насчет вопросов об отношениях…       Дилюк приблизился вплотную: — Неужели в тебе проснулась ревность?       Вместо ответа Кэйа притянул его к себе, впиваясь едва ли не отчаянным поцелуем в губы. Рагнвиндр, почувствовав смятение Альбериха, разом прекратил свои провокации. Для Кэйи это мимолетное проявление оттепели в их запутанных отношениях говорило о многом. Например о том, что Джинн возможно была права.

***

      После очередного длинного рабочего дня действующий магистр не могла думать ни о чем, кроме как о желании забыться несколькими часами блаженного сна. В последнее время Джинн была загружена делами настолько плотно, что времени на посторонние мысли просто не оставалось. Зато в подобные моменты спокойствия они наваливались все разом, создавая сумбурный кавардак в голове девушки.       Добравшись до своих уже не очень тайных апартаментов, Джинн в изнеможении опустилась в кресло, прикрыв глаза. Тело требовало отдыха, но разум был с телом не согласен, подкидывая различные темы для обдумывания. Девушка почти не удивилась, когда услышала звук открывшейся балконной двери. — Когда-нибудь ты начнешь входить через обычные двери, как и все люди, — не открывая глаз произнесла Джинн. — То есть ты бы открыла дверь своего убежища, если бы постучали среди ночи? — хмыкнул Дилюк. — Нужно поговорить.       Девушка открыла глаза, направив полный непонимания взгляд на Рагнвиндра. Джинн лихорадочно пыталась вспомнить не пообещала ли она что-то сделать, о чем в суматохе рабочих будней могла бы забыть, но ничего не приходило в голову. — Ты кое-что выспрашивала у Кэйи, — начал Дилюк, заставив девушку подобраться. — Зачем?       Джинн замялась, ощущая себя гадко из-за того, что эгоистичное любопытство толкнуло задавать вопросы, которые ее не касались. — Не надумывай себе ничего — ты не сделала ничего дурного. Я просто хочу понять для чего ты этим интересовалась?       Девушка подтянула к себе колени, уткнувшись в них лбом, словно старалась спрятаться от Рагнвиндра с его внимательным взглядом. Когда Джинн задавала вопросы Кэйе, то сама еще не до конца понимала, чего именно она хотела добиться. Но теперь мысли обрели вполне определенную форму, из-за чего девушке было крайне неловко и мерзко от самой себя. — Джинн, — мягко позвал Дилюк, — по-моему, мы договаривались, что ты не будешь закрываться. — Я помню, что ты не осуждал меня за связь с Кэйей, — начала девушка, подняв голову, нервно кусая губы, — но за это, боюсь, начнешь. — Может просто скажешь, а решение, как к этому относиться, оставишь за мной? — поинтересовался Рагнвиндр, несколько заинтригованный, но уже начавший догадываться, что именно ответит Джинн. — Мне не хочется от кого-то из вас отказываться. — Та-ак, — подбодрил ее Дилюк. — Я думала… — девушка запнулась, ощущая обжигающую волну стыда, от которой запылали щеки, но пересилила себя, продолжая, — Думала, что раз уж вы с ним друг другу не чужие люди, то будет не такой уж дикостью попробовать… — Да-да? — догадка Рагнвиндра оказалась верна и он откровенно, но беззлобно, забавлялся над нерешительностью Джинн просто попросить о том, о чем она хотела. — Попробовать провести время вместе… — Провести… время? — вкрадчиво спросил Дилюк, умиляясь усилившемуся румянцу. — Да в Бездну все, — пробормотала девушка. — Хочу вас обоих. В постели со мной. Одновременно.       Решительности Джинн хватило еще на пару мгновений, чтоб ответить Рагнвиндру почти отчаянным взглядом, прежде чем она спрятала лицо в ладонях. Дилюк дал ей немного времени, чтоб смущение поугасло, а затем подошел к креслу и присел рядом на корточки, аккуратно отнимая чужие руки от лица: — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Рагнвиндр. Когда девушка наконец нашла в себе силы устремить на него взгляд серо-голубых глаз, Дилюк продолжил, — ты действительно этого хочешь? Это не импульсивный порыв отчаянья? Не попытка что-то кому-то доказать? Не очередное приношение себя в жертву?       Джинн довольно долго молчала, вглядываясь в алые глаза напротив, в которых пыталась отыскать истинное отношение Рагнвиндра ко всему этому, прежде чем медленно кивнула несколько раз: — Да, я действительно хочу этого. — Я поддержу эту затею, но только при одном условии, — сказал Дилюк, на всякий случай продолжая удерживать руки девушки. — Что за условие? — настороженно спросила Джинн. — Ты прекратишь противиться себе. — Это какая-то загадка? — Вовсе нет, — слегка пожал плечами Рагнвиндр. — Просто тебе самой будет куда проще, если ты научишься облекать в словесную форму свои желания. Договорились?       Девушка еще раз медленно кивнула, прикидывая в голове не имело ли условие Дилюка какой-то тайный смысл или же она медленно, но верно, превращалась в параноика?

***

      Последнее время у Альбериха было весьма странное душевное состояние. Кэйа одновременно был заинтригован, насторожен и его снедало любопытство. Альберих по-прежнему корил себя за то, что начал относиться к отношениям, которые у него сложились, намного серьезнее, чем ему хотелось бы, но с другой стороны ему несколько нравилось испытывать противоречивые эмоции по этому поводу. Приятной неожиданностью для Кэйи стало то, что он ошибался насчет Рагнвиндра. Все те отголоски собственнического поведения, которое с юности демонстрировал Дилюк в отношении Альбериха, принадлежали только ему одному. Джинн же досталась другая сторона Рагнвиндра. Кэйе до ужаса интересно было выяснить, как эти двое ведут себя друг с другом, хоть какое-то подобие ревности иногда и продолжало посещать его.       Поздним вечером Альберих явился в поместье Дилюка, как они и договаривались. Кэйа не очень часто здесь бывал после того, как Рагнвиндр вернулся в город, но каждый раз умилялся, замечая свой подарок, стоящий посреди главного зала. Ваза совершенно не вписывалась в интерьер помещения и именно поэтому притягивала внимание. — Может заберешь это уродство? — спросил Дилюк вместо приветствия, спускаясь по лестнице. — Ты оскорбляешь мой тонкий вкус, — ухмыльнулся Альберих. — Скорее уж констатирую его отсутствие, — фыркнул Рагнвиндр, притулившись к перилам и скрестив руки на груди. — Действительно, — ухмылка Кэйи стала шире. — Иначе бы я не связался с тобой.       Прежде чем Дилюк успел разразиться язвительной тирадой, входная дверь отворилась и в поместье вошла Джинн. Девушка улыбнулась, словно бы извиняясь: — А я думала, что не опоздаю. — Ты и не опоздала, — ответил Рагнвиндр.       Повисло неловкое молчание. Если со стороны Джинн это было вполне ожидаемо, то внезапно замолчавший Альберих — нечто из ряда вон. — Ага, — произнес Рагнвиндр, переведя взгляд с одной на другого. — Вы, двое, за мной.       Дилюк развернулся, направившись прямиком в спальню. Кэйа и Джинн, переглянувшись, двинулись следом. Обычно Рагнвиндр не любил пустую болтовню, но теперешняя тишина его несколько напрягала. Дилюк не мог понять то ли эти двое и наедине друг с другом себя вели подобным образом, то ли причина крылась в том, как на них действовало его присутствие. — Так и в чем проблема? — поинтересовался Рагнвиндр, когда за вошедшей девушкой закрылась дверь. — Странно, — коротко бросил Альберих. — Ты серьезно? — в недоверии сузил глаза Дилюк.       Кэйа пожал плечами и Рагнвиндр на это цокнул языком, закатив глаза. Как слепые котята. Дилюка не терзали никакие переживания, кроме, разве что, боязни утратить контроль, и он впечатал Альбериха в дверь, впившись грубоватым поцелуем. Джинн смотрела на них во все глаза. Одно дело знать о чем-то, а другое наблюдать воочию. Со стороны контраст светлой и смуглой кожи выглядел завораживающим. Девушка даже, кажется, затаила дыхание, не отрывая взгляда от этой картины. Этот поцелуй выглядел немного диковатым и Джинн осознала, что оба мужчины, будучи с ней, изрядно сдерживались. Ее немного кольнуло нездоровой завистью из-за того, что к Кэйе применять какое-либо физическое воздействие Рагнвиндр явно не опасался, в отличие от нее. — Так привычней? — спросил Дилюк, обращаясь к Альбериху, наконец соизволив оторваться. — Мне-то да, но кое-кому, — Кэйа легонько толкнул Рагнвиндра в грудь, чтоб отошел, и привлек к себе Джинн, продолжая говорить ей на левое ухо, стоя позади, — это все в новинку.       У девушки побежали мурашки, едва она ощутила усиливающееся чужое возбуждение. Альберих был прохладным, как и всегда, но Джинн бросило в жар, когда он огладил ее бедра, прижавшись сильнее: — Тебе нравится, когда он смотрит? — спросил Кэйа, плавно переместив руки на девичью талию. — Он любит смотреть, любит искать ответы во взгляде.       Дилюк молчал. Если бы это он стоял позади и что-то говорил на ухо, гуляя руками по телу, как это делал сейчас Альберих, то Джинн бы сразу смутилась и зажалась. Кэйю она не смущалась совершенно, даже отвечала ему. Какие чувства вызывало это осознание Рагнвиндр не успел понять, поскольку девушка заговорила: — Может это нравится тебе? — спросила Джинн, обращаясь к Альбериху. — Когда тобой любуются, не отрывая глаз?       Дилюк расхохотался. Обычно милая, вежливая и робкая девушка парой хлестких фраз осадила Кэйю, безошибочно попав по его слабому месту — самолюбию. Не прекращая улыбаться, Рагнвиндр галантно протянул Джинн руку. Девушка, легко поведя бедрами, выскользнула из объятий Альбериха, принимая поданный жест. Жар Дилюка лучше подходил нынешней температуре Джинн. Она совсем не протестовала, когда Рагнвиндр не очень сильно впился в ее шею зубами. Кэйа облизнулся, с вызовом отвечая взглядом Дилюку, что внимательно следил за ним своими алыми глазами. Все происходящее напоминало лендлер, который все они танцевали в юности для забавы, только с одной партнершей на двоих.       Действо переместилось на постель и подобная стремительность подстегивала девушку без сомнений делать то, на что обычно она очень долго бы решалась. То, как взаимодействовали между собой двое молодых людей, понимая друг друга без слов, завораживало Джинн. Девушка почти могла увидеть спутанные нити той связи, которую они не утратили, несмотря на множество обстоятельств, появившихся между ними. Из-за этого «почти» ее пожирала зависть, хотя Джинн прекрасно понимала, что они здесь собрались сегодня по ее прихоти.       Альберих погладил девушку по позвоночнику, от поясницы до района лопаток, а затем слегка надавил, чтоб она прогнулась. За полтора года в качестве любовников они многое успели перепробовать и Джинн приняла нужное положение, чтоб Кэйе было удобнее ее растягивать. Рагнвиндр, увидев подобное проявление понимания и доверия со стороны девушки, ощутил себя несколько уязвленным, но это ощущение исчезло, едва стоило Джинн сомкнуть губы на его члене. Альберих позади улыбнулся Дилюку и покачал головой, не прекращая своего занятия. Для него ничего подобного девушка по своему желанию, а не по просьбе, не делала.       Посчитав, что подготовки достаточно, Кэйа вынул пальцы, вынуждая Джинн оторваться от своего занятия. Легкая дрожь, которую невозможно было не заметить, начала пробегать по телу девушки. — Джинн, — позвал Рагнвиндр, заставляя посмотреть в глаза, — помнишь о чем мы договаривались? — Помню, — отозвалась девушка. — Самое время начать. Скажи ему, — кивнул Дилюк в сторону Альбериха.       Джинн повернулась к немного растерянному Кэйе, который не понимал о чем они говорили: — Хочу вас обоих. — Так вот зачем мы здесь собрались, — с сарказмом произнес Альберих. — А я-то все голову ломал. — Она учится говорить о своих желаниях вслух, идиот, — вмешался Рагнвиндр, осуждающе глядя на Кэйю, всеми силами сдерживаясь, чтоб не закатить глаза. — Развратить ее хочешь, Люк? — ухмыльнулся Альберих. — «Люк»? — переспросила девушка, развернувшись обратно. — Он… — Дилюк вновь кивнул в ту же сторону, слегка поморщившись, — меня так зовет. — То есть мне нельзя? — поинтересовалась Джинн.       Рагнвиндр довольно долго молчал, переводя взгляд с девушки на Кэйю и обратно. — Можно, — наконец ответил Дилюк. — Чудно, что вы это выяснили, — начал Альберих, слегка приобняв Джинн за талию, — но, кажется, кто-то чего-то хотел.       Девушка заставила Рагнвиндра лечь на спину, упираясь в его корпус руками, и Кэйа подтолкнул ее саму ближе к чужому телу. На член Джинн опустилась сама, едва слышно выдохнув. Дилюк прижал девичье тело к себе, вынуждая прогнуться в пояснице сильнее. Вид Альбериху открылся настолько чудесный, что он несколько долгих мгновений просто не мог оторвать взгляда, но затем, словно очнувшись, очень медленно и осторожно начал входить.       Джинн замерла, пытаясь совладать с ощущениями. Опаляющий жар и освежающая прохлада. Не только внутри нее, но и снаружи тоже. Это было так… нужно ей сейчас, что у девушки едва ли не наворачивались слезы от переизбытка эмоций. Но вскоре всего этого стало катастрофически мало. Девушка впилась в Рагнвиндра отчаянным взглядом.       Дилюк не собирался помогать ей справиться со смятением, тем более, что договоренность была озвучена. До одури хотелось толкнуться самому, ничего не дожидаясь, но Рагнвиндр держался на своем упрямстве. Внутри Джинн было просто восхитительно. Так, как Дилюку нравилось. А ощущать еще и Кэйю так оказалось весьма волнующим.       Альберих же уговаривал сам себя постараться не кончить после первых движений. Слишком много ощущений, слишком тесно, слишком горячо. Не так горячо, как в Дилюке, но и его жар сейчас прекрасно чувствовался, просто по-другому. — Двигайтесь, — тихо, но твердо произнесла девушка.       Рагнвиндр расплылся в улыбке, с охотой приступив к исполнению просьбы. Он старался не быть таким порывистым, каким он бывал обычно, но держать медленный темп получалось плохо. Кэйа же все еще пытался совладать с самим собой, толкаясь медленно и размеренно, глубоко вдыхая через сжатые зубы.       Реальность для Джинн словно перестала восприниматься, как оная. Важными были только двое мужчин, что были сейчас с ней. Были в ней. Не только дарили ласку телу, но еще и чувственно обозначали свое присутствие. Стоило Дилюку впиться зубами в молочную шею, как девушка, неожиданно для самой себя, вознеслась на пик. Позади едва слышно охнул Альберих, замерев. Почувствовав что что-то не так, Рагнвиндр устремил взгляд на Кэйю. Обнаружив предельно сосредоточенное лицо Альбериха со сведенными бровями, Дилюк тоже остановился, сообразив что к чему. Вскоре завозилась Джинн: — В чем дело? — Ты ведь хотела обоих, — начал Рагнвиндр, — но если мы так продолжим… — Поняла, — перебила девушка. — И что предлагаешь? — Поменяться, — слегка пожал плечами Дилюк.       Кэйа все это время молчал, но не только из-за того, что пытался взять себя в руки. В трогательное проявление заботы от Рагнвиндра он не верил — слишком уж на него непохоже. Но сейчас Альберих был слегка не в том состоянии, чтоб выяснять, что именно задумал Дилюк. Кэйа покинул девичье тело, ощутив, что этот перерыв ему нужен был, как воздух. Рагнвиндр в это время принял сидячее положение, не спуская Джинн с себя так, что она едва слышно всхлипнула, зажмурившись. Альбериху показалось, что Дилюк словно бы упивался контролем над ситуацией, что все происходящее в телесной сфере его мало волновало, потому что он не выпускал их обоих из ловушки своего пылающего въедливого взгляда. — Нужно развернуться, — сказал Рагнвиндр, обращаясь к девушке, вцепившейся ему в плечи.       Джинн распахнула свои огромные серо-голубые глаза, выражение которых было настолько переполнено похотью, что Дилюк не удержался, впиваясь жадным поцелуем. Каждый из них троих играл в свою собственную игру, ведя с переменным успехом. Губы разомкнулись, оставив ниточку слюны, которая быстро разорвалась, возвращая к реальности. Рагнвиндр снял девушку с себя и немного сместился ближе к изголовью кровати. Пока Дилюк играючи разворачивал Джинн к себе спиной, то думал о том, что девушка впервые, будучи с ним, проявила себя настолько открыто. И пусть она ничего не просила вслух, выражение глаз компенсировало это с лихвой. Вела ли себя Джинн подобным образом, когда была наедине с Кэйей? Аккуратно направив себя рукой, Рагнвиндр толкнулся внутрь, заставив девушку непроизвольно сжаться.       Альбериху хватило этого небольшого перерыва, чтобы немного остудить пыл. Подхватив Джинн под колени, Кэйа заполнил ее собой, услышав как позади девушки Дилюк скрипнул зубами. Альберих мысленно осклабился, что теперь не он один прочувствовал, что это такое — балансировать на грани, просто находясь внутри. Кэйа начал задавать темп, не позволяя Джинн свести ноги, хотя она рефлекторно пыталась это сделать. Теперь девушка вцепилась в плечи Альбериха, нещадно полосуя их, когда он входил до упора. Боль, в целом, Кэйе нравилась, только вот Джинн одаривала ей весьма неумело, потому что это происходило ненарочно.       Восхитительное чувство тесноты, которое ощущалось еще ярче на резких толчках, вызывало у Рагнвиндра желание время от времени практиковать с девушкой и этот вид близости. Это было совершенно не так, как с Альберихом, и у Дилюка проснулся какой-то азарт, желание распробовать, как следует. Джинн так извивалась между ними двумя, что это распаляло Рагнвиндра еще сильнее. Его руки совершенно бессовестно гуляли по девичьей груди, оглаживали тело, двигались дальше. Когда Дилюк добрался ласками до разведенных ног, Джинн взвилась, запрокинув голову.       Девушка уже слабо понимала, что происходило и где она находилась. Пыталась подмахивать насколько могла, инстинктивно следуя за отголосками удовольствия. Кэйа немного притянул Джинн к себе, поймав ее губы своими. Девушка мокро шарила языком в поцелуе, иногда срываясь на стоны. Альберих и сам начал растворяться во всем происходящем. Кэйа не понимал, как умудрялся держаться Рагнвиндр, который находился на самой грани оргазма уже какое-то время. Пара десятков движений и Альберих покинул горячее нутро, откатившись на край кровати в намерении дойти до пика самостоятельно.       Неожиданно Дилюк, не отпуская от себя Джинн, дернулся вперед, ставя ее на колени в некотором отдалении от Кэйи, насколько это позволяла длина кровати. Резко двинул бедрами, что девушка беспомощно охнула. Рагнвиндру хотелось кончить, очень хотелось. Внутрь. Случай был весьма подходящим, но что более важно — безопасным. Одну руку Дилюк вновь запустил между девичьих ног, а другой привлек Джинн на себя: — Смотри на него, — приказал Рагнвиндр.       Девушка в ответ добралась до его руки, которой он ее удерживал, и потянула за запястье к шее. Дилюк решил, что это справедливый бартер.       Альберих наблюдал за ними, сдерживаясь из последних сил, на каких-то остатках своего упрямства.       Джинн, до самого своего оргазма, не отводила взгляд от Кэйи, но затем у нее закатились глаза, а тело выгнуло дугой. Изо рта вырывался какой-то скулеж из-за руки на горле.       Пока девушка пребывала в объятиях удовольствия, Рагнвиндр продолжал размашисто вбиваться в ее тело. Дилюк словно забыл про все свои угрызения совести, которые у него возникли после игрищ с цепями. Он, конечно, беспокоился о состоянии Джинн, но сейчас с ними был Альберих, который мог бы его остановить, если бы почуял опасность. Кончили они почти одновременно, не отрывая друг от друга взгляда. — Ты в порядке? — задал свой контрольный вопрос Рагнвиндр, после того как девушка, соскользнув с члена, легла на постель, даже не удосужившись отползти к подушкам. — Угу, — ответила Джинн, не открывая глаз. — Не засыпай, тебе нужно принять ванную, — Дилюк легонько пихнул девушку. — Утром, — пробормотала Джинн. — Из тебя… — Рагнвиндр тактично кашлянул, что в сложившейся ситуации выглядело донельзя комично, — течет. — Я знаю, — подала голос девушка, явно не собирающаяся шевелиться или продолжать разговор. — Оставь ее, — вмешался Кэйа. — Прямо как мамочка. — Тебе, кстати, тоже бы в ванную не помешало сходить. — Только если ты пойдешь со мной, Люк. — Мало было? — устало поинтересовался Дилюк. — Мне всегда мало.       Это не было флиртом или преувеличением. Альберих говорил, в кои то веки, совершенно серьезно. То, что имел он в виду совершенно не телесную близость, было ясно, как день. У Рагнвиндра внутри расцвело какое-то странное чувство в отношении Кэйи. Теплое чувство. Дилюк уже давно ничего подобного к нему не испытывал. — Сейчас вернусь, — бросил Рагнвиндр, поспешно покинув комнату.       Что изменилось? Альберих не перестал быть каэнрийским шпионом, Дилюк не перестал его ненавидеть за ложь. Рагнвиндру слабо верилось в то, что привлечение Джинн в их запутанные отношения сыграло какую-то ключевую роль. Так что же изменилось? Почему Дилюк снова захотел поверить Кэйе?       Вернулся Рагнвиндр в полном смятении, прихватив с собой теплую воду в небольшой шайке и полотенце. Альберих с очень печальным видом сидел на том же самом месте, где его оставили, и смотрел на спящую девушку, обратив внимание на Дилюка только когда тот обмакнул полотенце в воду. — Дай сюда, — почти потребовал Кэйа и Рагнвиндр хотел уж было огрызнуться, но передумал, боясь потревожить Джинн.       Наблюдать, как Альберих бережно принялся обтирать девушку, было весьма странно. Дилюк вообще не подозревал, что у Кэйи существует эта сторона личности. — Разбудишь, — тихо произнес Рагнвиндр. — Ее сейчас и прилетевший Ужас Бури не разбудит. Можешь говорить спокойно, — отозвался Альберих, не прекращая своего занятия. — Джинн тебе очень доверяет. — Это претензия? — ухмыльнулся Кэйа, но сразу же посерьезнел, тяжело вздохнув. — Тебе она доверяет куда больше, Люк. — С чего ты взял? — Дилюк нахмурился, не понимая — приукрашивал сейчас Альберих или нет. — Эти ваши игры, — Кэйа скользнул рукой к своей шее, показывая, — очень наглядно демонстрируют ее отношение. Джинн прекрасно все осознает. Могу предположить, что она тебе позволяла и куда большее. — Делаешь из меня какого-то тирана, — недовольно отозвался Рагнвиндр, чувствуя, как по спине пробежал холодок.       Альберих замолчал, а Дилюк ушел в свои мысли, переваривая информацию. Могла ли Джинн, при всем своем смущении и робости перед Рагнвиндром, доверять ему настолько, что не боялась умереть в его руках? Не то чтобы Дилюк намеренно хотел ее убить, но зная себя, он мог это сделать. Стоило ему чуть сильнее сжать пальцы, на долю секунды отпустить контроль, и даже Анемо способности не спасли бы девушку. Почему-то от этого осознания в груди Рагнвиндра заныло. — Вы просто идеальная пара, — фыркнул Кэйа. — Тебе не говорили, что у тебя отвратительные шутки? — отозвался Дилюк, поймав запущенное в него Альберихом влажное полотенце. — А это не было шуткой. Ее безрассудство отражается в тебе, а твое в ней. Только вот эта история совсем не про любовь. Разве ты не видишь, как отчаянно Джинн жаждет принести себя в жертву ради чужого счастья, или вседозволенность совсем застлала тебе глаза? — Ты ничего… — угрожающе заговорил Рагнвиндр, — не знаешь. Не нужно строить смехотворных предположений, основываясь на своем искаженном видении мира. — В чем дело, Люк? — с нотками веселья в голосе отозвался Кэйа, но взгляд его не выражал ничего, кроме жуткого холода. — Неужели я задел за больное? — Зачем ты это делаешь? — от того теплого чувства, что неожиданно посетило Дилюка некоторое время назад, не осталось и следа. — Зачем ты рушишь своими собственными руками все хорошее, что тебя окружает? Думаешь, что ненависть, которую ты так любишь пожинать, сможет заполнить пустоту внутри? — Какая тебе разница? Ты закрылся в своем собственном мирке, зациклившись на мести. Непрекращающиеся схватки с мнимыми врагами не очистят твою душу от сомнений, не принесут в нее новый смысл, не вернут никого к жизни. Теперь вечно будешь винить себя во всех смертных грехах? Не много ли на себя берешь, взваливая на себя ответственность за других людей с их собственными, не зависящими от тебя, решениями? — Замолчи… — очень тихо произнес Рагнвиндр, ощущая, что еще немного и он окончательно утратит контроль над собой. — Что, не нравится, когда лезут в душу, Люк? — не унимался Альберих, все больше и больше распаляясь. — Вот и мне не нравится, а ты постоянно этим занимаешься, но при этом тебе совершенно безразлично, что ты услышишь. Из-за этой иллюзии причастности, понимания, я и решил тогда все тебе рассказать. Доверился. И что получил в итоге? — Я любил тебя! А ты мне лгал! Лгал все это время! — Я никогда не лгал тебе.       Дилюк завыл в бессильной ярости, сжимая и разжимая кулаки: — Катись в Бездну, Кэйа, — бросил Рагнвиндр, стремительно покинув комнату из страха спалить все, поддавшись импульсному порыву.       Что это было? Больной приступ ревности от Альбериха? Зачем ему понадобилось бередить старые раны именно сейчас? Очередной спектакль ради того, чтобы потешить свое самолюбие? Дилюк слепо бродил по поместью, пока в его голове роились десятки вопросов, на которые у него не было ответов. Опомнился Рагнвиндр только когда стекло одного из окон на первом этаже, к которому он прислонился лбом, начало запотевать от дыхания. — Совсем не изменился, — хмыкнул Кэйа где-то неподалеку. — Бежишь, когда чувствуешь, что не справляешься с ситуацией. — Уйди, — устало произнес Дилюк, не отлипая от стекла. — И не подумаю. Говоришь, что любил, но единственный, кого ты мог любить — это ты сам. — Что ты несешь? — вспышка ярости давно прошла, оставив после себя только усталость, и Рагнвиндр повернулся. — Тебе было наплевать на все вокруг, когда ты решил сбежать в тот раз. Тебе было наплевать на тех, кому ты сделал больно. Ты бросил меня, сукин ты сын! Я тебе доверился, а ты просто взял и растоптал это доверие! — О каком, черт возьми, доверии ты говоришь? Все, что я знал о тебе оказалось построено на лжи. — Как знание о том, откуда я на самом деле родом могло изменить твое представление о том, кто я? Я не знал, что мне делать! Но я, в отличие от тебя, не сбежал. Остался здесь и защищал твой город. — Кувыркаясь с Джинн ты его защищал? Знаешь, как это выглядит с моей стороны? Что у тебя есть какой-то план и эта связь с ныне действующим магистром играет тебе на руку. — Да что ты вообще… — начал было Альберих, но затем глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем продолжить, — эта девушка собирала меня по кусочкам после твоего ухода. Как ты там выразился? «Кувыркаясь»? Тебя здесь не было три года, Люк. Ты не видел ничего из тех проблем, которые появились и в связи со смещением Эроха, и в связи с дипломатическим давлением от Фатуи… — Про Фатуи и проблемы, которые они могут учинить, я знаю побольше вашего, — фыркнул Дилюк, перебивая. — Пока ты играл роль прилежного рыцаря Ордо Фавониус, даже должность мою заполучил, я разбирался с реальными проблемами. — Упрямый слепец, — прошипел Кэйа, приблизившись к Рагнвиндру в твердом намерении съездить тому по физиономии.       Дилюк успел перехватить занесенную руку, но Альберих умудрился вывернуться и попасть по солнечному сплетению. За те несколько мгновений, пока Рагнвиндр корчился от боли и пытался поймать выбитое дыхание, Кэйа, схватив за шею, впечатал его в стену недалеко от окна. — Не видишь дальше своего носа, — куда спокойнее произнес Альберих, когда взгляд Дилюка вновь обрел осмысленность и начал полыхать гневом. — Обычным языком до тебя, видимо, не доходит.       Крик Рагнвиндра разнесся по первому этажу, когда Кэйа впился зубами ему в плечо, прокусив до крови. Не дав времени опомниться, Альберих приник кровавым поцелуем. — Зато язык насилия ты хорошо понимаешь, Люк, — выдохнул Кэйа, оторвавшись на пару мгновений.       Новый поцелуй не дал возможности Дилюку ответить. — Кто бы мог подумать, что тебя такое заводит, — усмехнулся Альберих, вновь оставив чужие губы, бедром ощущая усиливающееся возбуждение. — Кэйа… — почти простонал Рагнвиндр.       Почувствовав, что Альберих утратил бдительность, Дилюк скинул его руки, ударив наотмашь. — Я тебя ненавижу! — Рагнвиндр порадовался, что его Глаз Бога сейчас находился достаточно далеко, а иначе бы он не удержался от повторения их с Кэйей злополучной стычки.       Альберих тихо засмеялся, утирая кровь с разбитой губы: — Лжец, — Кэйа вновь потянулся за поцелуем, обхватывая ладонями чужое лицо.       На сей раз Дилюк не стал ему препятствовать, потому что Альберих отчасти был прав. У Рагнвиндра кружилась голова, будто он пребывал в алкогольном угаре. — Мы не такие уж разные, — прошептал Кэйа, заглядывая в алые глаза, которые затянуло поволокой. — Намеренно причиняем боль тем, кто нам не безразличен. — Я все еще иногда жалею, что не убил тебя, — хрипло ответил Дилюк. — Ты уже говорил, — усмехнулся Альберих, слизнув свою кровь с чужих губ.       Пока они добирались обратно до спальни, то было не очень понятно — пытались ли они отдаться страсти или друг друга покалечить? Ввалившись в комнату и обнаружив спящую Джинн на том же месте, на котором ее оставили, оба немного поумерили пыл. Альберих очнулся первым и, заломив Дилюку руку так, что тот охнул от боли, почти ласково стал нашептывать на ухо, прижавшись со спины: — Знаешь, Люк, — начал Кэйа, быстро пробежав языком по ушной раковине, — я не собираюсь сдерживаться. Ты прочувствуешь всю глубину моей привязанности.       Обычно… раньше, Альберих просил уступить ему по-другому. Сейчас просьбы не было вообще. Это было даже не угрозой, а спокойной постановкой перед фактом. Рагнвиндру такой Кэйа был куда больше по душе, чем бездарно отыгрывающий одному ему известную роль. Дилюку даже пикироваться с ним сейчас не хотелось, хотелось только слушать. Альберих отпустил чужую руку, но не позволил выбраться из своей хватки: — Хочешь узнать каково это? — продолжил шептать Кэйа, порождая в теле Рагнвиндра дрожь. — Не знать наверняка, чего именно ожидать в следующий момент. Томиться сладким незнанием.       Альберих грубовато потянул Дилюка за хвост на себя и вниз, чтоб тот вытянул шею, в которую Кэйа немедленно вцепился зубами, вызвав болезненный стон. Не дав времени опомниться, Альберих скользнул рукой к чужому члену. — Я мог бы развернуть тебя к зеркалу, — мурлыкал Кэйа, большим пальцем размазывая смазку по головке, — ведь оно так близко, а ты любишь смотреть. Но я, пожалуй, не стану потакать твоим привычкам.       Движения рукой постепенно ускорялись и Рагнвиндр прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. — Представляешь, что это моя глотка? — усмехнулся Альберих, сжимая член чуть сильнее, до рваного вздоха Дилюка. — Знаешь, я мог бы продемонстрировать насколько отточил свои умения в этой области с нашего последнего подобного — о, Архонты, как же это было давно — раза, но не стану. Заставлю твое сознание подкидывать различные фантазии. Помнится, тебе нравилось, когда я опускался перед тобой на колени. Ты смотрел таким горящим взглядом, что я удивлялся, как все окружающее от него не воспламенялось.       Кэйа наслаждался тяжелым дыханием Рагнвиндра, наслаждался тем, что Дилюк беззастенчиво откинул голову ему на плечо, подставляясь под новые укусы. Выдрать, как следует, его хотелось до черных кругов перед глазами, но Альберих никогда не был сторонником простых решений. А еще Кэйю подстегивало то, что Рагнвиндр очень внимательно слушал.       Обычно не в правилах Дилюка было вести себя совсем уж безынициативно, но нынешнее поведение Альбериха его очень интриговало. Хотелось посмотреть насколько далеко он сможет зайти, когда ощутит вседозволенность. Да и просто посмотреть хотелось тоже, но Кэйа стал таким словоохотливым, а из-за прикрытых глаз обострились остальные чувства. — Помнишь, как однажды нас чуть не поймали с поличным за этим развлечением? — Альберих перемежал свои речи с болезненными укусами и ласковыми прикосновениями языка к раздраженной после укусов коже. — На винограднике. Ты должен был идти на очередной урок по фехтованию, ты же так горел самосовершенствованием, а я утянул тебя с собой. Что-то не припомню, чтобы ты об этом пожалел, Люк.       Рагнвиндр помнил. И жалел тоже. Кэйа именно тогда и посеял в нем зерна нездоровой любви ко зрительному контакту. Дилюк что-то отвечал служанкам, находившимся поодаль, которые его потеряли, не выпуская из пальцев волосы Альбериха и толкаясь ему в рот глубже, чем тот принимал, что вызывало слезы, не отводя взгляда от этой картины и не позволяя этого сделать Кэйе. Было так забавно, что именно Альберих зачастую выступал инициатором, но и подставлялся, как правило, он же. Сначала доводил Рагнвиндра до белого каления, а потом подставлялся.       Легкий дурман подступающего удовольствия развеял Кэйа, неожиданно убрав свою руку. В несколько резких движений Альберих опрокинул Дилюка спиной на постель с другой стороны от спящей девушки. — Покорность тебе очень к лицу, Люк, — хмыкнул Кэйа очень серьезным тоном, ведя руками по своим отметкам на чужом теле. — Едва сдерживаюсь, чтоб не воспользоваться этим сверх меры. — Заботу проявляешь? — впервые за продолжительное время заговорил Рагнвиндр. — Я обещал, что ты кое-что прочувствуешь, — все так же серьезно говорил Альберих, устроившись между ног Дилюка, — но я не садист.       «В отличие от тебя», — договорил Кэйа уже про себя, смазывая пальцы. У Альбериха не было никаких претензий на этот счет, его все устраивало, но вести себя подобным образом ему никогда не доставляло удовольствия. От Рагнвиндра веяло жаром и Кэйю к этому жару неистово влекло.       Дилюк не ожидал, что та прохлада, с которой в него проникли пальцы Альбериха, будет успокаивающей. Ласковой. Но производила эта прохлада совершенно противоположный эффект. Когда Кэйа наклонился для поцелуя, Рагнвиндр прихватил зубами разбитую губу. — А знаешь, — начал Альберих, оторвавшись, — забудь про мои слова про покорность. Тебе к лицу кровь. Под цвет глаз и волос.       Больше Кэйа не разговаривал, не отвлекаясь от своего занятия. Легкая улыбка не сходила с лица Альбериха, но, в отличие от его привычной фирменной ухмылки, она выглядела искренней. Такой, какой ее помнил Дилюк. Думать и предаваться воспоминаниям мешали пальцы, которые раз за разом проходились, как надо. Но одних только их стало мало.       Когда Рагнвиндр сам стал подаваться ближе, Кэйа свободной рукой обхватил его член. Сначала Дилюк думал остановить его, но затем просто расслабился. Наблюдая за тем, как менялось чужое выражение лица, Альберих чуть сильнее надавил внутри, вызвав стон. Слишком тихий и короткий, чтобы этого было достаточно.       Рагнвиндр потерялся в ощущениях, когда пальцев стало четыре. Что-то беспомощно скулил, жмурился, сам активней подавался в чужую ладонь. Удовольствие накатило мягкой волной, заставляя Дилюка вцепиться в простынь. Мутным взглядом Рагнвиндр заметил, как Кэйа облизнул ту руку, которая была на члене, и по телу прошла еще одна приятная судорога.       Вынимая пальцы, Альберих думал, что давно уже Дилюк не подпускал его так близко. Дело было совсем не в физическом контакте. Что-то неуловимо изменилось, несмотря даже на то, что они успели сцепиться на первом этаже поместья. Нутро Рагнвиндра опалило своим жаром настолько, что Кэйа едва не застонал, толкнувшись внутрь, но алые глаза жгли куда сильнее. Словно раскаленные угли.       Альберих справедливо полагал, что после разрядки Дилюк стал чертовски чувствительным, поэтому двигался медленно, с оттяжкой, смакуя опаляющее удовольствие на грани боли. Намеренно не приникал корпусом вплотную, оставляя пространство. Рваное дыхание Рагнвиндра выдавало его состояние с головой, но Кэйе хотелось слышать стоны.       Двое молодых людей были настолько поглощены друг другом, что не заметили шевеление сбоку. Джинн что-то беспокоило сквозь сон. Не звуки или движения, которые были совсем рядом. Нечто другое выдернуло ее из мира грез. Когда девушка открыла глаза, то первым, что привлекло ее внимание была кровь. Многочисленные следы укусов, ссадины, царапины покрывали два тела так хаотично, что это даже завораживало. Дилюк застонал, подаваясь к Альбериху ближе, выгнув спину, упираясь лопатками в постель, а девушка силилась вспомнить слышала ли она вообще, как Рагнвиндр стонет.       Кэйа, не останавливаясь, перевел взгляд на Джинн, обратив на нее внимание. Алые глаза проследили путь его взгляда. Девушке внезапно стало неловко, будто она подсматривала в замочную скважину. Альберих загадочно улыбнулся, немного отстранившись от Дилюка, но не покидая его тело. Между ними произошел какой-то безмолвный диалог, после которого руки Рагнвиндра потянулись к ней. Джинн не успела как-то среагировать, когда Дилюк подтащил ее ближе, перекинув одну ее ногу через себя так, чтобы лицом она оказалась повернута к Кэйе. — Чт… — начала было девушка, но Альберих заткнул ее поцелуем.       Почти одновременно с этим Джинн ощутила раскаленный язык, которым Рагнвиндр так любил ее баловать. Она что-то протестующе замычала в поцелуй, попытавшись отстраниться, беспомощно взмахнула руками, но их сразу перехватил Кэйа. Дилюк же крепко держал ее за бедра, не позволяя слезть с себя, продолжая дарить ласку языком.       Внутренняя борьба девушки была проиграна сразу же, как она вспомнила, что сама собрала их вместе. Все происходило в точности так, как она и хотела — они оба были с ней в постели. Когда легкие начали гореть, Альберих наконец оторвался от нее, но рук не отпустил. Взгляд Джинн опустился вниз и она едва слышно ахнула. Кэйа плавно двигал бедрами, почти не выходя из тела Рагнвиндра, толкаясь глубоко внутрь, а с члена Дилюка натуральным образом текло ему же на живот. У девушки была такая гремучая смесь эмоций в глазах, когда она вновь посмотрела на Альбериха, что тот усмехнулся про себя, частично понимая, почему кое-кто так зациклен на том, чтобы видеть чужой взгляд.       Джинн почувствовала на языке горьковато-металлический вкус крови, когда Кэйа вновь приник поцелуем. Кажется, у него была разбита губа и это, должно быть, приносило ему боль, но девушка ничего не могла с собой поделать, пылко отвечая. Подступающую волну удовольствия не удавалось никак контролировать, потому что Рагнвиндр не ослаблял своей хватки, не позволяя Джинн двигать бедрами. Альберих сжалился, разрывая поцелуй, но руководствовался он эгоистичными побуждениями. Кэйе вдруг захотелось видеть ее лицо, когда Джинн будет пребывать в объятиях удовольствия. Альберих решил, что на один раз можно и поддаться тяге чужих пороков. Девушка вцепилась в его руки, прогнувшись вперед и зажмурившись, словно ей было нестерпимо больно, но затем Джинн откинулась назад, протяжно застонав, а лицо ее будто озарилось светом.       Когда девушка перестала вздрагивать, Дилюк позволил ей сползти с себя. Вид у него был донельзя довольный и Кэйа подтянул его к себе ближе, впиваясь укусом в плечо. Болезненный стон вырвался у Рагнвиндра, сразу после чего он зашипел: — А еще говорил, что не садист. — Захотелось стереть это выражение превосходства с твоего лица, Люк, — отозвался Альберих, толкнувшись куда ощутимей.       Джинн с интересом наблюдала за их перебранкой. Она ясно видела, что они оба лукавили, но продолжали вести между собой игру, делая вид будто никто и ничего не замечал. Внимание девушки вновь привлекли следы укусов и ссадины. Внезапное желание — добавить еще больше подобного, ошарашило Джинн на несколько долгих мгновений, но затем она подумала, что в любом случае можно будет воспользоваться ее исцеляющими способностями. Девушка робко потянулась к Дилюку, принявшись целовать его шею. Рагнвиндр запустил руку в ее волосы и в Джинн вскипела смесь каких-то непонятных чувств. Девушка с силой сжала зубы у основания шеи, заставив Дилюка вскрикнуть, а Кэйю захохотать: — Кажется, не только мне хочется поубавить твою спесь.       Джинн ощутила, как Альберих взял ее руку и потянул к себе. Девушке хотелось посмотреть, что тот собирался делать, но Рагнвиндр чуть сжал волосы, не пуская ее от себя. Кэйа, уместив девичью ладонь в своей, обхватил чужой член. Джинн, предоставив Альбериху возможность направлять ее, потянулась к Дилюку поцелуем и на сей раз он не противился. Если поначалу девушке казалось, что она вторгается в чужие отношения, то теперь она четко ощущала, что она на своем месте. Где и должна находиться. Рагнвиндр откинул голову, разрывая поцелуй и хрипловато застонал, пачкая сплетенные руки и свой живот. Кэйа смотрел на развернувшуюся перед ним картину, ощущал, как чужая температура, которая и так была велика, резко подскочила еще выше. Несколько рваных движений в этом пламени и Альберих не выдержал, кончая, загнавшись до предела.       Все трое некоторое время приходили в себя в тишине, отлипнув друг от друга. Первой ожила Джинн: — Вас обоих нужно исцелить. — Оставь, — отозвался Дилюк, попытавшись сесть, но ему в грудь уперлась рука Кэйи. — Я не позволял, — немного надменно произнес Альберих, ухмыльнувшись чужим нахмуренным бровям. Переведя взгляд на девушку, Кэйа схватил ее за руку, подтягивая к себе. — Иди-ка сюда.       Джинн, немного поколебавшись, подвинулась к Альбериху. Кэйа усадил ее на колени, обняв со спины: — Расслабь руку.       Он вновь вложил ладонь девушки в свою, только на сей раз поддел безымянным и средним пальцами те же самые у Джинн. Без какого-либо предупреждения он ввел их пальцы в Рагнвиндра. Тот хотел было дернуться, но Альберих погладил изнутри и Дилюк не стал сопротивляться. — Чувствуешь это? — спросил девушку Кэйа, надавив ее пальцами так, что Рагнвиндр рвано вздохнул. — Мужчинам такое нравится. — Когда-нибудь я убью тебя, Кэйа, — без угрозы в голосе сообщил Дилюк, ложась обратно. — Может нам всем суждено погибнуть вместе, кто знает? — совершенно серьезно отозвался Альберих.       Джинн была не уверена — шутили они или нет, но твердо решила, что пока она рядом с ними, такого исхода не произойдет.