Звезда в тёмном небе

Теперь Лёша проводил часы не в грязном подвале, а в белоснежной новой комнате, однако клетка продолжала оставаться клеткой, даже став золотой. Питался он неплохо — 4 раза в день ему приносили подносы с изысканными блюдами, но аппетита совсем не было. Половину тарелок уносили нетронутыми. С Макаровым не разговаривали: его редкие вопросы людям, убирающим комнату или приносящим еду, оставались без ответа. После того раза Гречкин не показывался. Было невыносимо скучно. Лёша пытался занять себя мыслями о прошлом и настоящем, но они разъедали душу изнутри. Безумно хотелось спрятаться, скрыться от этой боли, но как можно убежать от себя самого? Единственное утешение мальчик находил во сне, в котором он забывал обо всем происходящем. Когда он просыпался, он долгое время лежал, не двигаясь, с закрытыми глазами, боясь снова увидеть белоснежную комнату и почувствовать холод металла на ноге. Всё чаще ему начала сниться Лиза. Каждый сон был одинаков: сестра стояла в стеклянном аквариуме, который постепенно наполнялся водой. Девочка била по стенкам руками, беззвучно открывала рот в крике, но парень ничего не мог сделать. Он со стороны смотрел, как его сестра глотает воду и падает на дно без признаков жизни. Каждый раз он просыпался в холодном поту. «Это все из-за меня. Я виноват, что её больше нет», — постоянно думал брюнет. Теперь потеряться не выходило даже во сне; более того, парень совсем перестал спать, чтоб не видеть одну и ту же картину, стоящую перед глазами: беззащитное тело Лизы под толщей жидкости. Лёша начал сходить с ума. Раньше он не замечал грань между днём и ночью; теперь она стерлась между реальностью, воспоминаниями и сном. Нервное напряжение, истощение и недосыпание сделали его раздражительным, замкнутым. Он стал внезапно кричать на свои галлюцинации, появляющиеся все чаще, разбил пару ваз и предметов мебели. Участились резкие перепады настроения. Уборщики отказывались входить в комнату с сумасшедшим, еду тоже перестали заносить. «Посмотри, что с тобой стало. Лёш, мне это не нравится» — Ты думаешь, я могу контролировать это? «Но ведь это ненормально. Ты сам понимаешь, что меня нет» — Я не хочу понимать, не хочу! Я жил ради тебя, только ради тебя, а сейчас что прикажешь делать?! Я такой наивный, думал, что отомщу за тебя, а в итоге сам попал впросак. Что мне делать, Лиза? По щекам Лёши снова пролегли дорожки слез. Девчушка пожала плечами и посмотрела в окно. Её брат также уставился на зелень за стеклом. Внезапно его осенила идея. Он поднялся и с силой дёрнул ногой, срывая цепь с ноги и ломая кость. Парень вскрикнул, смотря на поврежденную стопу. — Я ведь тоже могу умереть. Если я спрыгну с этого окна, я точно не выживу. Лиз, ты понимаешь, что это может значить? Мы снова будем вместе! Парень подскочил и захромал к окну, вставая на подоконник. «Лёша, стой!» Он на секунду остановился и повернулся к пустой комнате. Малышка осторожно делала шаги к брату, подняв руки. «Ты должен жить, слышишь? Отомстить Гречкину, исполнить наши с тобой планы на жизнь. Если ты сдашься сейчас, значит моя смерть будет напрасной». — Но я не смогу отомстить Кириллу, — закричал Макаров, срывая голос. Он пошатнулся и чуть не упал навзничь. — Он играется со мной, он сделал это. Я не хочу жить у того, кто испортил мне жизнь. Если сейчас останусь и смирюсь, я буду винить себя всегда, каждую минуту. Лучше смерть, чем такое существование, — он отпустил косяк, балансируя на краю. Чуть наклонился назад, смотря на то, как его галлюцинация бежит к нему, но понимая, что ничего уже не изменить. Полет. Лёша чувствовал, как ветер струится по его коже, треплет волосы и укутывает его. Серое небо стремительно удалялось. Ужасная боль, которая, казалось, перемешала все органы внутри, и темнота. Громкая музыка разрывала барабанные перепонки. Кирилл зажмурился и потёр руками глаза. Открыв их, он понял, что находится в VIP-комнате одного из самых дорогих закрытых клубов Петербурга, а на нем лежит какая-то горячая брюнетка. Он скинул с себя ее ногу и поднялся, натягивая вещи. Видимо, он проспал всего пару часов, так как только начиналось утро. Что было до этого он не помнил, но, видимо, этот вечер был похож на сотни предыдущих. Он пообещал себе, что больше не будет так тратить время, но сейчас ему нужна была разгрузка. Голова разрывалась, но оставлять дорогущую машину тут не хотелось. Блондин завёл двигатель и помчался к себе, домой. Он боялся признавать это, но его мысли постоянно возвращались к нему. К Лёше. Это было глупо, это было смешно. Миллиардер возится с мальчиком — сиротой, который постоянно ему сопротивляется. Таких сосунков сотни, тысячи, но именно этот врезался в память. Макаров восхищал Гречкина. Он был безрассудным и смелым, у него была цель, к которой он шёл несмотря ни на что. Он не боялся Кирилла, хотя тот пытался его напугать. Он был харизматичным и искренним. Он был волевым и принципиальным, умным и решительным. Кирилл никогда не видел таких людей. Он крутился в высших кругах, общался с такими же испорченными и избалованными детками богачей, как и он сам. А Лёша был совершенно другим: чистым, наивным мальчиком с повышенным чувством справедливости. Гречкин не показывал этого, но он постоянно винил себя за тот несчастный случай. Оставаясь сам с собой он либо рыдал, либо напивался, чтоб заглушить голос совести. Возможно, он видел в Лёше шанс исправить ошибку, помочь тому, чью жизнь так внезапно испортил. Для всех окружающих сын прокурора был наглым, бессовестным мудаком, но на самом деле под этой оболочкой, созданной многочисленными проблемами и детскими травмами, скрывался совсем другой человек, который надеялся встретить кого-то, кто смог бы его обнаружить. И вот, как ему казалось, он его нашёл. Кирилл сильнее сжал руль, приближаясь к своему особняку. Припарковав машину, он сразу поднялся в комнату Леши, но никого не обнаружил. Гречкина не было только 4 дня, но мальчика не могли освободить. Он увидел лежащую цепь на кровати и понял, что что-то случилось. Кинулся к окну и увидел неправильно лежащего человека внизу в луже крови. Внутри все сжалось, а сердце затрепетало как птица в клетке. Информация слишком долго доходила до мозга, ноги стали ватными и не слушались, а дыхание с трудом вырывалось. — Егор! Звони в скорую! КТО-НИБУДЬ, ПОЗВОНИТЕ В СКОРУЮ! — кричал молодой человек, прыгая по лестнице с пролёта на пролёт. Через какие-то пару мгновений он уже стоял у тела Леши. Приложив пальцы к шее, почувствовал слабое биение, но парень абсолютно точно был в обмороке. У него был вывих плеча и куча гематом по всему телу. Глаза были закрыты, а из носа текла струйка тёмной крови. Кирилл заметил стопу мальчика, выкрученную под странным углом с множеством глубоких царапин и синяком. Гречкина лихорадило. Он хотел взять руками голову брюнета, но боялся сделать что-то хуже. — Пожалуйста, солнышко. Не уходи… Прости меня. Я не знал, что... — голос срывался, а из-за забитого от слез носа было невозможно дышать. Те мучительно долгие пять минут, которые ехала скорая, Кирилл сидел над телом еле дышущего мальчика и умолял простить его.