Звезда в тёмном небе

Капли дождя скатывались по лобовому стеклу красной машины, будто слезы застилая дорогу. Свет фар автомобилей и светофоров растекался по мокрому асфальту, окрашивая его в яркие пятна. Гречкин любил гонять на своей тачке и умел это делать. Ему нравилась скорость, нравился адреналин, наполняющий тело. Но никогда в жизни он не вжимал педаль газа с таким остервенением, ещё никогда ему не была важна каждая секунда настолько. Он проносился по полосе со скоростью в 160 км/ч, обгоняя другие машины и резко закручивая руль на поворотах. Про себя он считал секунды, понимая, что каждая может стать последней в жизни его любимого мальчика. Сумасшедшая гонка. Сумасшедшая ночь. Дорога обратно заняла у него около десяти минут, хотя до дома Бехтиева он ехал все тридцать. Остановившись, он вылетел с машины, хлопая дверью, и помчался в сторону своего дома. Всё плыло перед глазами, но он старался вычленить из этой авангардной картины невысокую фигуру подростка. Получилось. С противоположной стороны бежал какой-то человек, и, хотя расстояние было слишком большим, Гречкин понял, что это Макаров. Подросток был уже около особняка, растерянно остановившись перед колоннами. Их разделяло всего около двухсот метров. — Лёша! — Кирилл выкрикнул имя, собрав последний воздух в лёгких. Они горели, но парень не обращал внимания. Брюнет развернулся. Его огромные глаза, подернутые слезами, широко распахнулись. Мальчик постарался улыбнуться, но вышло криво. Он сделал шаг навстречу Гречкину. Неуверенно и неуклюже, будто не мог поверить, что это правда, что он видит блондина живым наяву. Выстрел. Его грохот оглушил миллионера. Тот замер, будто в кошмаре замечая пятно, расползающееся по футболке Макарова. Улыбка все ещё не сошла с его лица, но она уступала место удивлению. Он приложил руки к ранению и поднял их, изумленно осматривая кровавые следы. Снова поднял глаза на блондина, заискивающе ища поддержки и помощи. Покачнувшись, завалился лицом на асфальт. Только это наконец заставило Гречкина сдвинуться с места. Он подбежал к телу, падая около него на колени и трясущимися руками разворачивая к себе лицом. Леша ещё был в сознании. Он тяжело дышал, стараясь сфокусировать взгляд на лице Кирилла. Тот зажал его живот, надеясь остановить кровотечение. — Всё хорошо, все хорошо, ты выживёшь, — иступленно бормотал блондин, стараясь вытащить телефон из кармана штанов. — Кх... Кирилл, — выдавил Макаров, стараясь поймать его трясущиеся руки. Молодой человек застыл, когда холодные пальцы накрыли его ладонь. — Не надо. Просто... — Лёша замолк, закрывая глаза. Кирилла лихорадило. Он боялся представить себе такой конец. Однако мальчик снова заговорил. — Просто... Побудь со мной. — Конечно, милый. Всегда буду с тобой, — Гречкин дрожащей рукой, измазанной кровью мальчика, осторожно поправил тёмные пряди, спадающие на глаза. Лёша смотрел на тёмное небо, простирающееся над их головами, стараясь не думать о режущей боли, раздирающей все его тело. Он чувствовал, как вместе с вытекающей кровью его покидает жизнь, но пока он все ещё боролся. Медленно перевёл взгляд на такое близкое и перепуганное лицо блондина. Наверное, мальчик ещё никогда не видел его таким. Он грустно оглядывал черты, которые успел полюбить. Полюбить, как забавно. Видимо, не просто так говорят, что от ненависти до любви один шаг. Тонкие губы, перекусанные до крови и дрожащие, мокрый нос, подбородок, с которого падают на грудь солёные капли и, наконец, глаза. Прекрасные голубые глаза, которые были похожи на океан, который был главной мечтою Лёши. Такие светлые и лучистые, сейчас они блестели от слёз. — Твои глаза... Ты сам... — Макаров хрипел эти слова, стараясь не показывать парню, как ему плохо. Но, видимо, Гречкин все и так прекрасно понимал. — как звезда в тёмном небе. Ты... Как звезда сверкнул в моей жизни, убив меня и воскресив... Снова. Ты показал… Лёша уронил голову на бок, а из его рта потекла тонкая струйка крови. — Нет, нет, нет, нет, нет. Не умирай. Слышишь? Не смей умирать! — Кирилл стал шлепать мальчика по щекам, измазывая их кровавыми отпечатками. Он не хотел верить, что это все происходит, не мог понять, что творится. Его парализовало от страха и ужаса. Макаров не реагировал, с каждым мгновением теряя свой румянец. Кирилл наконец достал смартфон и взахлёб вызвал скорую. Отшвырнув айфон куда-то в траву, он подхватил обмякшее тело брюнета, прижимая его к себе, давясь рыданиями. Гречкин чувствовал, что Лёша не дышит, но не хотел верить до последнего. Он просидел с холодным мальчиком до самого приезда скорой, не желая отпускать его, даже когда врачи положили Макарова на носилки, накрыв белой тканью. Кирилл подскочил, садясь на своей кровати. Сердце бешено стучало внутри, готовое выпрыгнуть. Парень безумно огляделся, но в кровати он был один. Кошмар, какой ужасный кошмар. Он выбежал из своей комнаты, пробегая по всему этажу, распахивая двери. — Кирилл Сергеевич, что вы делаете? — Где Лёша? — Он... Вам снова приснился кошмар? — Да. Где Макаров? — Он... Его нет уже полгода. Кирилл отпрянул, натыкаясь спиной на холодную стену. Он съехал по ней вниз, обхватывая колени руками и стараясь сдерживать всхлипы. Это не кошмар. Это... Его воспоминания? Он действительно остался один. Через боль и ужас он стал вспоминать свою жизнь, стараясь отделить реальность от его желаний. За эти полгода изменилось слишком многое. Гречкин покрасился в свой натуральный темный цвет и подстригся. Он помнил, как Лёша говорил, что на самом деле парню не нравится его образ, но он боится себе в этом признаться, пытаясь подстроиться под ожидания окружающих. Больше он не боялся, он ненавидел свои светлые локоны, оправдывая себя своим стилем. Изменения, произошедшие с молодым человеком, отчетливо бросались в глаза. Он перестал общаться со своими дружками, продал свои машины, в том числе и Ламборгини, не вынося воспоминания о том вечере, когда не успел спасти самого дорогого для него человека. Деньги, которые давал ему отец, начал тратить на благотворительность, помогая детскому дому Лёши и Лизы и больным людям. Теперь его видели в простых дешёвых вещах, которые не привлекали внимания. Он возненавидел шоколадное мороженое, так напоминающее ему вкус губ брюнета. Все чаще Кирилла замечали в парке со сладкой ватой, чем в ночных клубах. Он ходил рядом с поребриком, вглядываясь в закатное небо, стараясь сдержать слезы. Всего полтора месяца перевернули его жизнь. Никто не понимал, что произошло, все строили теории, но миллионеру было все равно. О нем больше не говорили ни в высших кругах, ни по телевизору. Он перестал быть обсуждаемой звездой, смотреть свысока на окружающих, отчего все казались удивленными. Жизнь, казалось бы, нормализовалось. Данилин получил сеть Бехтиева, Сергей Юрьевич вернул всех своих клиентов, нормализовав бизнес, убийца Макарова был наказан, вот только Кирилл ненавидел такую жизнь. Жизнь без Лёши. Она казалась сухой и пресной, лишенной любых удовольствий. Теперь ему не приносили удовлетворения ни тусовки, ни девушки, ни деньги. Все существование утратило любой смысл. Оно казалось напрасным, ведь Гречкин понимал, что он просто испорченный и конченный человек, который никогда не сможет искупить все ужасные поступки. Он часто думал о суициде как о способе быть с Лешей, но никак не решался на этот шаг. Брюнет неуклюже поднялся и, извинившись перед Егором, побрел в свою комнату. Он распахнул дверь на балкон, выходя на свежий воздух. Небо цвета индиго светлело к горизонту. Яркие россыпи звёзд мигали, будто посмеиваясь над судьбой парня. Теперь молодой человек просыпался почти каждую ночь, выходя на этот балкон, стараясь найти ответы в этих миллиардах небесных светил, казавшихся такими далёкими. Он видел в них какое-то странное утешение и спокойствие. Почему-то он верил, что одна из этих звёзд — Лёша, этот светлый и яркий огонёк в непросветной мгле его жизни. Верил, что его слова про звезду были какой-то загадкой, которую молодой человек ещё должен будет разгадать. Верил, что звезды, сияющие над их головами в тот страшный вечер приняли его мальчика к себе. Верил, что брюнет смотрит оттуда, из недостижимой дали, даря парню свет своей любви. Кирилл будет жить. Будет жить, чтоб нести память о единственном светлом человеке в этом отвратительном, грязном мире, который так бессовестно поглотил Макарова. Он будет жить. Ради него.