Звезда в тёмном небе

Кирилл пытался унять лихорадочно бьющееся сердце. Оно выскакивало из груди, то поднимаясь до самого горла, то скатываясь куда-то в район ног. Прерывистое частое дыхание. Костяшки побелели от того, как сильно он сжимал поддатливую кожу руля. В голове будто отбойным молотком пульсировала мысль: «Убить. Лёша. Убить». Он выжимал из своей красной крошки всё, что только мог, проносясь по улицам яркой молнией. Перед глазами стояли картины его жизни после встречи Лёши: как они лежали в его кровати, вглядываясь в белизну потолка, как гуляли в парке, освещаемые закатными лучами, как он держал бесчувственного мальчика на руках, прося не оставлять его. Постарался отогнать мысли о том, что ситуация может повториться. Он даже вспомнил сцену из суда, когда Макаров, покрасневший от ненависти и обиды, кидался оскорблениями. Он поклялся, что когда все это закончится, он извинится за Лизу. Никогда не сможет это исправить, но постарается сделать все, чтоб максимально загладить свою вину. Осталось только успеть и спасти парня. Только успеть. Только спасти. Впереди уже был виден особняк Кирилла. Оставив машину, Гречкин ринулся к зданию. Ещё издалека он увидел маленькую черную фигурку, стоящую напротив входа. Он бежал немного криво, стараясь не упасть. Пару раз спотыкался, так как решил сократить путь, пробежав по газону, ступив в пару ямок. Ступни горели, во рту пересохло от страха и бега. — Лёша! Фигурка развернулась, но замерла. — Кирилл? Голос мальчика разнесся по тишине ночи, заставляя блондина с облегчением выдохнуть. Это он. Живой. Макаров неловко шагнул навстречу. Миллионер уже мог разглядеть черты его лица: покрасневший нос, сверкающие от слез глаза, опухшие губы. — Лёша! Прячься! До брюнета оставалось всего пару шагов. Тот растерянно замер, не понимая слов молодого человека. Выстрел. Время будто остановилось. Кирилл прыгнул вперёд, отталкивая мальчика. Макаров отлетел, падая на новый асфальт. Кирилл тоже оказался лежащим на дороге, с удивлением взглянув на намокающую ткань в районе бедра. За колоннами раздались звуки борьбы и пара вскриков. Гречкину показалось, что там есть Егор. Но сейчас это было абсолютно неважно. Он постарался встать на колени, даже не обращая внимания на боль в ноге. Все внимание было сконцентрировано на парне, лежащем неподалёку. Он испуганно упирался ногами в землю, пытаясь подняться. Его глаза бегали от лица Кирилла к его ране и потасовке за колоннами особняка. — Лёша, беги! — блондин постарался вложить в свои слова приказ и мольбу, но Макаров не шолохнулся. Через какие-то невероятно долгие мгновения он пополз. Вот только не от Гречкина, а к нему. — Ты че творишь? — завопил миллионер, перебирая руками и ногами, чтоб быстрее добраться до мальчика. Тот не ответил. — Ты ранен, — прошипел Лёша, когда наконец оказался около Кирилла. — А ты придурок. Почему ты не убегаешь? Беги отсюда! — Я тебя не брошу! — Да кому нахуй нужен твой героизм?! Тебя убить пытаются, понимаешь?! — Я все равно не уйду. Там Егор вроде их вырубил. Надо ментов вызывать. И скорую, — добавил брюнет, многозначительно оглядывая пропитавшуюся кровью штанину Гречкина. Сын прокурора обернулся на свой дом, действительно, увидев верзилу-охранника и двух лежащих в отключке качков. Снова перевёл взгляд на Макарова. Молодой человек радостно улыбался, хоть с беспокойством косился на ногу блондина. Кирилл упал на спину, тяжело дыша и корчась от боли, которую наконец начинал слишком явственно чувствовать. Он не мог поверить, что это конец. Всё произошло так сумбурно, что парень даже не понимал, что все это было. Но теперь, вглядываясь в яркие мигающие точки на безоблачном тёмном небе, он понимал, что это конец. Действительно, конец. Такой же ясный и притягивающий, как и этот небосклон. Он уже слышал визг сирен приближающейся скорой помощи и милиции, но продолжал лежать. Он чувствовал, что впереди их с Лешей ждёт только хорошее. Размеренные пенящиеся волны создавали атмосферу спокойствия и уюта. Они разбивались о скалы с характерным тихим звуком, и этот звук был единственным, что нарушало тишину, кроме редких криков чаек. Голубое небо светлело к горизонту, практически сливаясь с таким же голубым океаном. Солнце уже село, но темнота ещё не наступила. Тёплый ветер мягко пробегал по коже, принося с собой толпы мурашек. Для Лёши это был один из лучших вечеров его жизни. Он повернул голову, заинтересованно глядя на Гречкина. Тот завороженно смотрел на водную гладь, чуть заметно улыбаясь. Почувствовав на себе взор Макарова, он, наконец, перевёл взгляд на него и, нащупав тонкое запястье, осторожно обхватил его длинными пальцами. Брюнет удивлённо заморгал, когда Кирилл поднёс его ладонь к губам, нежно поцеловав. Щеки мгновенно вспыхнули. Он никак не мог привыкнуть к этому новому Кириллу, который, казалось бы, не имеет ничего общего с тем наглым мажором, каким он был в начале. Теперь миллионер стал заботливым, милым, чутким и производил впечатление действительно влюблённого человека. Лёша не переставал удивляться каким-нибудь действиям Гречкина наподобие этого мягкого поцелуя. Парень заметил смущение подростка, удовлетворённо поднимая уголки губ. Он делает шаг и оказывается прямо перед брюнетом, смотря на того сверху вниз. За те месяцы, которые прошли с их встречи, Макаров заметно подрос, но все равно был ниже сына прокурора. Мальчик прерывисто выдохнул, ощущая, как воздух между ними начинает трещать. Вроде бы прошло достаточно времени, чтоб их чувства устаканились, но с каждым проведённым вместе днем ребята влюблялись в друг друга ещё сильнее, открывая что-то новое. Сейчас они были совершенно одни, и в голове Лёши стали возникать горячие сцены, отчего мальчику стало жарко. Он хотел повторить все свои фантазии, но боялся разрушить этот невероятно волшебный момент. Поэтому Макаров просто вглядывался в голубые глаза напротив, так похожие на бескрайний океан за молодым человеком. Взгляд Кирилла был мягким, как и эти волны за его спиной, но обзорные искорки скорее напоминали острые скалы снизу. — Даже у океана, о котором я мечтал всю жизнь, я все равно смотрю на тебя, — шепчет Алексей. Гречкин прижимает его руку к своей груди, тепло улыбаясь. Макарова пробило смутное ощущение, будто все это с ним происходило, хотя он точно не мог этого сказать. — Чувствуешь? Брюнет отогнал чувство дежавю на задворки сознания, уделяя внимание ритмичному биению сердца под его ладонью. — Чего? — Оно бьётся из-за тебя. Для тебя. Вся моя жизнь посвящена тебе, Лёш, — серьёзность, сквозящая в словах Кирилла, заставила Макарова забеспокоится. Однако он не перебил парня, слушая его дальше. — Когда ты появился в ней, я почувствовал, что ты можешь стать для меня кем-то невероятно важным. И я не ошибся. Я безгранично виноват перед тобой за всю ту боль, которую причинил тебе. Я. Я виню себя за то, что был таким эгоистом, думая только о своих чувствах. Я никогда не смогу исправить все, что натворил, но обещаю, обещаю, слышишь, что постараюсь искупить свою вину. Ты никогда не сможешь простить меня, да я и сам не смогу это сделать, но я постараюсь сделать твою жизнь лучше. Я хочу уберечь тебя от всех проблем этого мира. Я хочу прожить с тобой каждую секунду своей жизни. Я хочу сделать тебя счастливым. Я хочу, чтоб о нашей истории говорили, как о истинной любви. Потому что я люблю тебя, Лёша Макаров. Люблю тебя безповоротно и бесконечно. Ты — самое лучшее, что случалось в моей жизни, и я благодарен ей за такой подарок. Миллионер замолчал, ожидал реакции брюнета, но тот не мог выдавить и слова. У него перехватило дыхание от таких слов; он даже не знал, что Гречкин может так красиво говорить. Они были знакомы уже четыре с половиной месяца, но впервые за это время прозвучали слова о любви, потому что это казалось очевидным. Мальчик испытывал совершенно подобные эмоции, но не мог связать их в какой-то подобающий ответ. Он просто шагнул навстречу парню и обнял его. Сжимал его так сильно, что, казалось, их тела слились воедино, а сердца забились в одном ритме. Оба боялись дышать, чтоб не разрушить этот момент. Они были настолько счастливы, что даже не могли найти слов, чтоб это описать. Просто стояли на краю обрыва, слушая шум прибоя и думая об одном и том же. Они оба думали о том, что хотели бы растянуть этот момент на всю жизнь, ведь сейчас они были действительно рады. Судьба вознаградила их за все те страдания, которые они испытали, подарив им друг друга. У них была впереди бесконечность, наполненная любовью, потрясающими моментами и воспоминаниями. У них была бесконечность для того, чтоб любить. У них была бесконечность, чтоб быть счастливыми.