Сила в другом

Сладковатый аромат покинул улицы Конохи. Дожди стали неотъемлемой частью каждого дня в Конохе. Сегодня в академии стояла волнительная атмосфера. Умино проводил открытый урок, а приглашенный гость немного опаздывал. Ирука нервно успокаивает класс и готовит публику к выступлению легендарного шиноби. Через открытые окна в комнату задувает осенний воздух, запах скорого дождя. Наконец, двери открываются и в класс въезжает Благородный зеленый зверь Конохи. Дети в недоумении вяло приветствуют джоунина и мысленно задаются вопросом: что здесь делает этот странный инвалид? Им обещали одного из сильнейших шиноби Конохи на их первом открытом уроке. Умино вскакивает с места и начинает представлять детям пришедшего. После слово берет сам Гай, рассказывая историю своей жизни, упоминая самые сложные, а оттого интересные бои: с Кисаме, с ниндзя звука, с Мадарой. Последнее особенно заинтересовывает ребят, и вот вместо хмурых лиц, у детей на лице отчетливо читается восхищение и уважение. После звонка они нагоняют Гая и сопровождающего его Ли и «облепливают» мастеров тайдзюцу со всех сторон. Они, перебивая друг друга, задают множество вопросов, и Майто с большим удовольствием отвечает на каждый. Но звенит звонок и часть детей стремится обратно в класс занять свои места до прихода учителя. Остальные, прощаясь, бегут по домам. Два мастера тайдзюцу неспеша идут по длинным коридорам академии, разговаривая между собой и радуясь, что все меняется. Что не обязательно быть похожим на всех, чтобы тебя признавали и уважали. Какаши роет носком ботинка маленькую ямку, кутаясь в теплое хаори. Холодает. Он уже час как ошивается около здания академии, ожидая друга. Про себя он думает, что, наверное, его также ждут, когда он и не думает торопится. Небольшой укол совести больно жалит где-то под ребрами, однако он не успевает продолжить и развить мысль. Уже за еще закрытыми дверями он слышит крики о силе юности. Через порядка тридцати секунд из здания выходят ученик и его учитель, на ходу продолжающие страстно кричать о последнем. Ли, завидев Хатаке, направляет коляску к нему, попутно махая и широко улыбаясь. Реакция Гая как всегда громкая, радостная и очень искренняя. Он выпрыгивает из коляски, опираясь на более здоровую ногу, и с размаху бьет по плечу своего лучшего друга. -Какаши, рад тебя видеть! Тебя тоже попросили прочитать лекцию этим чудным деткам? -Нет, оратор из меня не очень. -Брось! -перебивает Майто- это не так, ты же командир, у тебя получится! -Не интересно-Гай наконец садится обратно в кресло. -Гай-сенсей так понравился детям! Он вдохновил их пойти вслед за неугасающей силой юности! -все также страстно продолжил Ли. -Охотно верю, навык тайдзюцу очень важен. Это хорошо, что они это уже понимают. Как насчет соревнования? -спустя паузу проговаривает Хатаке. -Обижаешь?! Конечно, я согласен! Ли, отправляйся по делам, передавай привет сыну! -и после того, как младший покидает их, разворачивается к своему вечному сопернику- побегаем на руках вокруг Конохи? Заберемся на скалу Хокаге на перегонки? Или вступим в бой? Не жалей меня, Какаши. Я все еще силен! -Я не сомневаюсь в этом. Но как насчет соревнований по скоростному поеданию рамена у Теучи? -В этот раз я одержу победу! Будь уверен! Мужчины заходятся смехом. До раменной Какаши сопровождает друга, хотя тот постоянно вырывается и даже старается встать. Они долго обсуждают подрастающее поколение. Город снова накрывают грозовые тучи, только нога Какаши ступает за порог заведения Теучи. Атмосфера теплого угла с лучшим другом, когда за окном тарабанит ливень и бьют яркими вспышками молнии, непередаваема. На столе горой стоят уже больше пятнадцати пустых чашек рамена. Какаши оглаживает округлившийся живот и не верящими глазами смотрит, как Гай уминает последнюю тарелку. Однозначно, победа за ним. Хатаке облакачивается на выставленную руку и, наблюдая за победившем, не замечает, как уходит в себя ровно до того момента, пока над его лицом не начинает махать здоровенная мужская рука. Он, будто очнувшись ото сна, озирается по сторонам и все еще туманным взглядом смотрит перед собой. -Ты чего? -Гай кладет свою руку на плечо друга. -Все нормально, задумался. Гай, мне нужна твоя помощь-через пять минут молчания произносит Шестой. -Что? Не припомню, когда ты в последний раз обращался ко мне… -Это нет? -Конечно, да. Да, я помогу тебе мой лучший друг и вечный соперник! -с этими словами Гай хорошенько бьет в плечо спокойного Хатаке и притягивает его за шею, попутно растрепывая и без того нестриженные волосы. Идея пришла внезапно. Тобирама-сан рекомендовал использовать силу врат, однако не оговаривал какие именно. После первых врат у Какаши получилось, почти не прилагая усилий, контролировать чакру. А что, если открытие вторых врат-ключ к освоению техники? Врата Исцеления могли бы восстанавливать силы пользователя. Хатаке без проблем открывал лишь первые врата, научившись этому еще в детстве. Он мог отрыть всего четыре врат, но это стоило ему долгого лежания под присмотром ирьенина. Поэтому он нуждался в помощи лучшего друга, который был признанным мастером тайдзюцу. Когда Какаши закончил свой монолог, опустив истинную цель рвения научиться безболезненному открытию врат, улыбка на лице Гая становилась все шире. Под конец он снова стукнул Какаши по плечу и сам откатился от столика. Мужчины расплатились с хозяином раменной и двинулись в сторону скалы Хокаге. По пути Гай на пальцах объяснял теорию, Какаши же, с усилием толкая увязающую в грязи коляску, старался внимательно слушать. Получалось через раз, так что Какаши настраивался на продолжительное занятие. Они вышли на пустую площадку, окруженную лишь одиночными, но очень раскидистыми деревьями. Майто выскочил из коляски и принялся подробно рассказывать, а главное демонстрировать казанное ранее. Сначала у бывшего Хокаге было серьезное опасение по поводу целесообразности использования этой техники другом, но после искреннего заверения последнего, что тот без проблем может использовать как минимум первые трое врат, Какаши отступил и успокоился. Так началась многочасовая тренировка. Майто оказался очень требовательным и строгим учителем, не дававшим время на передышку и заставляющим, трудится в поте лица. Однако стоит признать, пользование вторыми, третьими и даже четвертыми вратами у Какаши вышло на совсем другой уровень. Хорошим подспорьем служило то, что бывший копирующий уже мог ими пользоваться, так что ему не нужно было проходить путь познания, как например Ли в начале тренировок с Гаем. Но и расслабляться не получалось. Эта техника выматывала, приходилось быть всегда крайне сосредоточенным, потому что на кону стояло твое здоровье. Одно неправильное движение могло стоить разрывом тканей, мышц, внутреннем кровотечением. Под вечер Какаши без сил рухнул близ одного из деревьев. Гай подкатил к нему на коляске. Молчание разбавлялось тяжелым дыханием тренировавшегося и шумом крон деревьев. Где-то вдалеке гремел гром, скоро ливень доберется и до Конохи. Тяжело вдыхать влажный воздух, в носу неприятно свербело. Какаши опустил взгляд на свои мозолистые, испещрённые маленькими ранками руки (последствия неправильного пользования техники по началу) и задумался. Он проделал такой нелегкий и долгий путь ради незнакомой куноичи, просто чтобы превзойти ее, быть на шаг, иди даже десяток впереди. Быть невидимым для нее. Но зачем? Зачем ему вообще пришла такая идея? Почему он не спал ночами и штудировал книги в поиске информации о ней и ее способностях? С какой целью разработал новую технику? Так усердно тренировался и даже освоил открытие первых четырех врат? Какаши по натуре был человеком ленивым (или хотел казаться таковым). Ему не льстила силы, новые техники. По-хорошему Хатаке не хотел становится сильнее. Чем сильнее он становился, тем быстрее он терял близких. Ему не хотелось становится Хокаге, быть героем войны, иметь громкую репутацию, им не движила месть, гордыня. Ничего. Он никогда не хотел ничего. Это все давалось ему просто так, без его непосредственного участия. Шаринган ему достался после трагического случая его первой миссии, как капитана. Хокаге он стал, потому что все, включая Пятую и Джираю, видели в нем того самого человека, способного взять все в свои руки и отстроить новую деревню, превратив ее в лучшее место. На войне Обито, отдав свои глаза, позволил ему сразу использовать завершенное сусано. Он страдал самостоятельно. Вскакивал посреди ночи и, как умалишённый, отмывал свои руки от крови девушки, любившей его всем сердцем. Он кричал во сне, сминал простыни и бился во время ночных кошмаров. Безуспешно старался делать вид, что все в норме, что он ментально здоров, что он не нуждается в помощи, и вроде все вокруг верили. Сам Какаши иногда начинал верить в свое вранье. Но стоило только наткнуться на очки Обито в «его» комнате в доме Какаши, которую он оставил нетронутой. Или, идя по улице, встретить девушку так похожую на его Рин, как Какаши снова погружался в пучину, название которой самобичевание. У него снова начинались припадки, учащались приступы гипервентиляции легких. Он снова видел кошмары. Но при всем этом, Какаши никогда не вставал на путь мести. От части он видел только в себе самом причину преследующего его горя. Служа в АНБУ он продолжал добавлять себе могилы на кладбище, которые обходил по вечерам. Люди умирают. Иногда очень страшно и трагично. Иногда это происходит на твоих глазах, и самое страшное-ты не можешь ничего сделать. Какаши терял близких, нес траур через всю жизнь, ломался, но не примыкал к чему-то запретному. Проще всего сорваться и начать мстить. Так уж устроен человеческий мозг, что мы всегда при желании найдем виноватого. Оправдаем себя, построим в голове кучу теорий, обязательно используя такие словосочетания «если бы…». Это несложно. Нужно лишь желание. Хатаке же нес все на своих плечах и даже самые близкие не знали, через что пришлось пройти тому ребенку. Так что Какаши никогда не стремился к силе. Его отец был легендарным шиноби, его учитель был Четвертым Хокаге и лучшим шиноби своего времени, его духовным наставником был Третий, его ученики получили огромную силу, сравнимую с силой бога. А Какаши ни к чему не стремился. Он лишь старался не потерять того, что имеет. Лучезарного Наруто, хмурого, но такого любимого Саске, нежную Сакуру, веселого Гая, надежного Ямато, странного, но уже родного Сая. Всех, кого он любил и оберегал. Так зачем ему сила сейчас? Вряд ли он сунется на поле боя. Теперь есть очень сильный Хокаге и его теневой, с равной ему силой. Коноха больше не нуждается так остро в Копирующем Ниндзя, который к тому же потерял шаринган и более не мог так назваться. Но Какаши читал, не спал, тренировался и изучал. Он не смог ответить на свой вопрос. Ни один ответ попросту не подходил. Можно было бы, наверное, списать хотя бы на любопытство, но разве это стоило потраченных усилий? Пока Хатаке находился в своих раздумьях, Майто изучал небо, покрывшееся россыпью звезд. С северо-запада дул сильный ветер, а Какаши не замечал этого, сидя вспотевшим и к тому же одетым едва ли по погоде. Он снял теплые вещи и оставил их около скалы, но в процессе тренировки они с Гаем ушли вглубь и вещи так и остались там. Гай снимает с себя теплый плед и накрывает им друга. Тот не отрывается от созерцания одной точки, все еще находясь далеко от настоящего. Однако дрожь проходит, и он больше не стучит зубами. Майто ежится от пронизывающего холода, но продолжает сидеть тихо. -Я не сказал зачем мне это-прервал тишину сидящий на мокрой траве. -Я не спросил-ответил колясочник. -Не хочешь знать? -А ты хочешь рассказать? -На самом деле нет. Но ты так помог, что я чувствую, что должен… -Не надо тогда, со временем ты все равно расскажешь, или это выйдет наружу. В любом случае я узнаю. Я рад, что помог тебе. И зная тебя, я понимаю, что это во благо чего бы не было. -Спасибо тебе-Какаши поворачивает на него голову и через маску улыбается. -Ты же мой лучший друг! Ты всегда можешь обратиться ко мне за любой помощью! Я отдам последнее, но помогу! И я знаю, что и ты сделаешь тоже самое для меня! Мужчины смотрят друг на друга и не выдерживают. Хатаке заключает друга в крепкие объятия, Гай одобрительно хлопает его по спине, продолжая выкрикивать всякое. Небо сгущается, Какаши провожает друга до дома, помогая тому приготовить ужин и уходит, только когда слышит приглушенные голоса за дверью. Это Ли с сыном пришли на ужин. Хатаке отказывается от приглашения и покидает дом друга. Дома у Хатаке все так же тихо, однако девушки в нем нет. На холодильнике хозяин дома обнаруживает записку. «Устраиваюсь на работу. Сегодня приду поздно. Целую, твоя Акира». Мужчина отодвигает магнит и кладет выпавшую записку на стол, чтобы она поняла, что он видел. В холодильнике он находит овощной суп и поджаренный хлеб. Есть особо не хочется, все-таки он не в сухую проиграл. Шиноби убирает остатки и прибирается за собой. Какаши проходит в спальную и ложится на кровать, не раздеваясь. Конечно, сон не идет, так что через какое-то время мужчина встает и, переодевшись, идет на тренировочную площадку. Все вновь повторяется. Открытие первых врат, концентрация чакры около сердца, маленькие порции в руки и ноги, сокрытие и рассеивание, и, наконец, открытие вторых и четвертых врат. Получается. И самое приятное, что он совершенно не чувствует усталости, просто главное концентрироваться и постоянно держать на задворках сознания эту цель. Но какой в этом пути смысл, если вдруг окажется, что запах и его сердцебиение все равно слышны? Шиноби, не рассеивая технику, идет вглубь леса. Он и вправду стал «невидимкой». Животные не чувствуют его присутствия, не слышат его. Наверное, Какаши впервые видит лесных жителей так близко, ведь те, лишь завидев человека, бежали врассыпную. Он бродит по опушке порядка часа, пока не натыкается на маленького олененка. Тот трется головой о камень, видимо его беспокоит что-то на шерсти. Какаши даже порывается подойти, но в последний момент отдергивает, потому что видит рядом взрослую особь. Та с нежностью касается своей головой подбежавшую светлую макушку. Хатаке с удовольствием наблюдает за развернувшиеся картиной, да так, что не замечает с каким хрустом наступает на сухие ветки близ одного из кустарников. Животные поднимают на него глаза, младший сразу пропадает из виду, мать же выходит вперед, заслоняя собой ребенка. Она явно настроена идти до конца и защищать свое дитя. Так что Какаши быстро отступает и бежит по веткам деревьев в сторону Конохи. У него все получилось. Яманака уже третий час объясняет все тонкости работы новому работнику. Дело в том, что она нуждается в большем свободном времени, и так удачно встретившаяся подруга Сакуры очень подходит. Акира с детским любопытством внимает всему, что говорит Ино. Та подробно рассказывает, как правильно продавать, спрашивать о предпочтениях, собирать букеты. Девочки засиживаются до глубокой ночи, однако инструктаж пройден, и Акира с завтрашнего дня новый продавец в цветочной лавке Яманака. Домой девушка берет шпаргалку с названиями и историей, и спешно идет вдоль темных улочек. Слух селянки режет любое еле слышимое колыхание, скрепёж приоткрытых форточек. Она все плотнее прижимает к себе тетрадку, глаза постоянно бегают от одного источника звука к другому. В какой-то момент она была готова шандарахнуть этой тетрадкой попавшегося, но им оказался такой знакомый мужчина с маской. Он перехватил ее руку и приподнял ее над головой. Акира открыла сначала правый, а потом и левый глаз, потому что в момент удара она зажмурилась. Ее лицо озарила улыбка и она прильнула к широкой спине шиноби. -Это ты! А я испугалась так! -Я, конечно. Подумал, что работу ты ищешь все равно примерно в этом районе, так что я знал, что найду тебя-он медленно опустил руку девушки. -Да, я начну работать с завтрашнего дня-Акира устраивается с левой стороны от Какаши и они вместе идут по направлению к дому. -Я рад за тебя, отличная новость. -После того случая с ливнем мы неплохо подружились, так что Ино с удовольствием приняла меня к себе. Вот, даже тетрадку уже дала. Начну потихоньку все учить, тут так много всего! И так интересно! Вот, например, ты знал, что недавно прошел период цветения такого цветка, как хиганбана. Очень мрачное, но красивое растение. Или… -мужчина теряет нить разговора, невольно погружаясь в свои мысли. У него попросту не получается поймать ее, ведь все, что она говорит, какое-то заученное, лишенное собственных эмоций. Какаши сам такой, потому его сложно заинтересовать такой манерой и подачей информации. Они доходят до дома и разбредаются по комнатам. Мужчина сразу ложиться спать, девушка же еще возится в ванной, но вскоре и она уходит под царство морфея. Завтра, послезавтра, и даже на следующий день все будет повторяться, как на уже записанной пластинке. Акира будет пропадать на работе, Какаши будет тренироваться и оттачивать свою новую технику, иногда заглядывая на работу, дабы быстро подписать отсчеты и перекинуть парочку миссий на все тех же «новеньких». Сай все больше чувствует свою власть, но вместе с тем и ответственность, так что он не вылезает из штаба и старается в первую очередь себе доказать, что он справиться. Все тянется одинаково, правда веселой морды Инузука не видать уже пару дней, но Тен-Тен и Шино это только в радость, потому что выше упомянутый постоянно отвлекает остальных и уж очень любит дурачиться и разыгрывать остальных. Еще его вечные незапланированные «встречи делового характера» с нынешнем Хокаге в компании Шикамару и Чоджи, где все понимают, что от «работы» там может лежать шляпа Хокаге на столе и что все просто находят повод провести вместе время, пока остальные работают. Так что по Кибе в штабе не скучают. А тот в свою очередь находится на секретном задании по приказу начальника. Он опросил Орочимару еще в первый день, это было несложно, все-таки бывший отступник не скрывался и жил у всех на виду в деревне. Но вот не задача, проанализировав все данные, даже такой гений, как Змеиный санин, не понял, что это за техника. Очевидно, запретная, очевидно одна из неизученных техник. Но большей информаций мужчина поделится не мог. Он так загорелся этой техникой, что предложил свою помощь в обмен на все данные расследования и Киба, недолго думая, согласился. Они вместе начали выяснять подробности. Возвращаться к Какаши с пустыми руками Инузука не хотел, а вот отличится и выяснить в чем дело, казалось отличной идеей. Он немыслимыми путями раздобыл останки тех шиноби и Орочимару начал свое исследование. Конечно, теперь это было известно всем и делалось на виду в чистых специально оборудованных помещениях с ассистентами и помощниками. Наруто так же был в курсе каждого шага санина, Киба исправно отсчитывался Хокаге, не забывая прихватить пакетик чего-нибудь вкусненького. Так в дружеской обстановке Удзумаки узнавал о последних новостях, и они вместе строили теории, что же напасть такая к ним стучится в дверь. Саске оставалось лишь закатывать глаза и через полчаса, а то и пятнадцать минут, покидать общество высоко эрудированных людей, у которых, как ему казалось, одна клетка мозга на двоих, и то Инузука выменял ее на ошейник для Акамару пару лет назад. Те не обижались, иногда просто не замечая Саске и то, как он уходит. Само дело пылилось на столе Ямато в штабе. Тот занимался другими делами и уже забыл о этом громком деле. Нет, не так. Просто если такой опытный шиноби, как Какаши не бьет тревогу, то и ему не стоит. Есть дела, требующие немедленного вмешательства, именно на них сейчас и переключился капитан АНБУ. Он решил отложить пока все, несвязанное с работой. В конце концов пойти в то заведение он сможет только с Какаши, да и странно это жить мыслью снова очутиться там, так что он отодвигает эту мысль на задний план. Дни проходят, один похожий на другой. Какаши в один из дней решает остаться дома, почитать книжки, которые давно забросил с изучением всех тех трудов. В конце концов он довел эту технику до совершенства и теперь она почти не вызывала у него трудностей. Он даже смекнул, как скрыть свой запах до ее применения. Достаточно просто вовремя вызвать парочку нинкенов, чей резкий запах способен отвлечь на какое-то время, пока шиноби готовится к технике. С каждым разом получалось все слаженнее и быстрее. Так что Какаши решил позволить себе отдохнуть. На работе пока было затишье, он видел макушку Кибы в резиденции Хокаге пока разговаривал с Саске, но раз тот не появлялся на глазах, значит рассказать тому было нечего. Акира, как всегда, ушла, убрав за собой и приготовив ароматный мисо суп с морепродуктами. И когда она только умудряется все успеть? Хатаке убирает дом, гладит вещи, встречает посылку с новыми масками, разработанными специально для него. Под вечер он сидит в кресле и по сотому кругу читает один из томов Жабьего Отшельника. Он слышит, как на цыпочках к нему крадется Акира, навыки шиноби не пропьешь, но решает подыграть и не отрывается от книги. Ее выдает даже запах, который Хатаке услышал, стоило девушке переступить порог дома. Сладковатый мускусный запах, с нотками свежести. Этот запах кажется таким знакомым и незнакомым одновременно. Какаши с удовольствием вдыхает аромат. Руки девушки сцепляются кольцом вокруг шеи мужчины, и одна ее щека прижимается к его щеке. Она радостно что-то говорит по типу, что сегодня был сложный день, как и вчера, если быть откровенным. Что ей попадались странные покупатели правда то же самое она рассказывала накануне. Что выручка сегодня небольшая и Ино наверняка расстроится, но и на это девушка сетовала пару дней назад. Какаши правда старается ее слушать. Получается с переменным успехом. Хрупкая рука девушки вложена в сильную руку мужчины. По мнению первой происходит какая-то магия. Вокруг их тел чувствуется какая-то невидимая глазу оболочка. Какаши же довольный тем, как прогрессирует его-Тобирамы техника, крепче сживает руку и ведет девушку в сторону леса. Они идут довольно долго и выходят к садам какого-то селения, где Какаши наконец понимает, что за запах исходил от Акиры. Цветет космея. Зарождаются чувства. Космея символизирует собой гармонию и искренность, что так важны для пары. Где-то на краешке сознания Какаши понимает, что не может подарить ей это. Они стоят в небольших кустах и наблюдают за стаей журавлей, что готовятся к дальнему перелету южнее, подальше от сырости и ветров. Благодаря технике, людям удалось подойти очень близко и сейчас все было буквально на ладони. Журавли копошились, хохлились, проверяли оперение. Самки обхаживали уже окрепших и почти самостоятельных детенышей. Вожак стоял чуть поодаль. Некоторые особо прожорливые стояли в пруду неподалеку, отчаянно пытаясь «заморить червячка» напоследок. Хатаке во все глаза наблюдал за этим. Краем глаза он смотрел на девушку, что очевидно была заинтересована первую минуту и уже скучающе смотревшая на это, как на что-то обыденное. Он решает не мучать ее и отводит в сторону на приличное расстояние и лишь потом рассеивает технику. -Я думала, что новая техника это что-то бум!клыц!пам! -жестикулируя, показывает девушка, на что шиноби лишь смеется. Какой реакции он хотел? Зачем показал ей это? Он так отчаянно пытается найти с ней какие-то мосты. Мужчина видит, что и она с таким же отчаянием пытается если не найти, то построить новые. Без умолку болтая обо всем на свете, все, что только успевает приходить в ее изумрудную голову. Они сидят на небольшой лужайке. Хатаке решил запечатать в пустой свиток парочку вещей для пикника, и удивил ее хотя бы легчайшей техникой распечатки. Вино разливается по бокалам, еда разложена по контейнерам и тарелкам, ноги, избавленные от носков и обуви, приятно щекочет мокрая от дождя трава, когда мягкое место удобно устроилось на широком покрывале. Только разговор все не идет. И молчать некомфортно. Недалеко цветут поля космеи. Их аромат наполняет воздух вокруг. Гармония и искренность. Первое Какаши не может дать априори, потому что он шиноби. Да, сейчас мирное время. Но люди умирают по самым разным причинам, а шиноби может погибнуть и на самой простой миссии, прикрывая спину товарища или идя до конца во имя миссии. А искренность… Хатаке просто не может. Кажется, стоит только поднять болезненную тему (и неважно какую именно), как все загрубевшие и зарубившиеся раны откроются разом, вернется тот прежний Какаши, что нещадно выполнял все приказы, не жалея ни себя, ни других. Он и думать об этом не хочет. Но кормить «завтраками» девушку хочется еще меньше. Какаши из тех мужчин, что всеми силами пытаются оберегать свою женщину, иногда срывая от нее что-то, что может навредить или просто огорчить ее. Так что он не расскажет. Точно не ей. Он поворачивает голову и вглядывается в каждую деталь ее лица. Она безупречно красива, ухожена. Рассказывает что-то про работу и, кажется, смешную старушку, что из раза в раз ходит к ним в магазин в одно и тоже время и берет один и тот же скромный букетик. Она рассказывает с такой легкостью и даже насмешкой, не подозревая, не задумываясь глубже. Это может быть убитая горем мать, чьей зарплаты хватает на самый простенький букет, который она изрядно носит на чью-то могилу. Это скрытная деревня воинов, смерть здесь поочередно стучит в каждые окна и не спрашивает разрешения войти. Она забирает и молодых, и старцев. Селянке, что не видит этой стороны жизни, не представляет каким трудом дается этот мир каждому шиноби, легко смеяться над чудаковатой женщиной. Легко болтать обо всем, легко спать по ночам и просыпаться тогда, когда зачастую одинокие и нужные лишь деревне по зову долга мужчины и женщины идут с миссий в свои пустые, тихие дома, где их никто не ждет и не встречает на пороге. Какаши морщится. Вроде бы мелочь, вроде бы она не виновата, что купается под солнечными лучами, копошась сначала в огороде, а теперь среди цветов. Нет, он не видит будущего. Он не хочет мучить ни в чем неповинную девушку. Он попробовал. Какаши ничего не обещал, он неоднократно повторял это в период их отношений. Почему сейчас его терзает совесть? Насколько усугубилась ситуация? Как далеко все зашло? Какаши переводит дух и решается. -Я думаю, что нам стоит расстаться-он внимательно смотрит на застывшую в изумлении девушку. -Это какая-то шутка? -наконец выдает Акира. Ее лицо начинает стремительно краснеть, а в глазах начинает скапливаться влага. -Нет. Акира-мягко начинает Какаши и протягивает свои руки к девушке, однако он встречает сопротивление, та яростно отбивается от рук мужчины. -Ты издеваешься? Что…что это значит? Расстаться? Нам? Но у нас же все ХО-РО-ШО. -Акира, послушай меня. Мы хотели лишь попробовать и прошу прощения, что позволил тебе думать что-то большое. Мы никогда не обсуждали будущее, и я честно не вижу его… -Со мной? А с кем ты его видишь, Какаши-в истерике кричит девушка, поднявшись на ноги и петляя около покрывала-что я сделала не так? Кто она? Это та прошмандовка, да? Та шлюха, что светила своей отвратительной фигурой на фестивале. Шавка, откликающаяся на какое-то ебланское прозвище. Или кто? Может какая-нибудь сучка, которую я даже не знаю? Скажи, Какаши, не молчи. С кем ты был в ночь перед фестивалем? Почему от тебя пахло помоями каких-то дешевых духов? Это она, да? Да, вот куда ты пропадаешь. А может она и не одна? Сегодня одна шлюха, завтра другая. Ваши эти посиделки с этими алкашами! Кто-то завидует нам, вот и подсовывает тебе в постель всякий мусор! А ты, не задумываясь жрешь, что дадут, да еще и с аппетитом. Ты слишком мягкий, вот они и пользуются тобой. Мне никто не нравился из твоего окружения. Мрази просто не хотят, чтобы мы были вместе-кричит прямо в лицо Какаши Акира. Тот не ведет даже ухом. Он удивлен, но терять лицо он не будет. Оправдываться и объяснять тем более, ни тогда, когда она ничего не соображает, находясь в неадекватном состоянии. Как там говорят, свое истинное лицо человек показывает либо когда пьян (а это дело девушка особо не любила), либо в ссоре. Так вот какого она мнения о нем. Ведь это ее мысли, она думала об этом. Ревность? Как-то мерзко для нее. Она обливает грязью ни в чем неповинных девушек, приплетая им романы с Какаши. Катана? Он ничего к ней не чувствует. Да, может первое время он недолюбливал ее, но потом ему стало попросту все равно. Да, он тренировался, чтобы быть невидимым для нее. Но это просто привычка шиноби иметь запасной козырь. Так, например, он начал чувствовать бьякуган Хинаты, когда она смотрела на него. Или понимать, куда и когда ударит Сакура. Или чувствовал применение техники Ино. По дыханию понимал Цунаде. По мимике Наруто. По движениям Саске. По взгляду Шикамару. Просто у него было много времени, и он делал это долго и скрупулёзно, а тут выучился за пару дней. Но значит ли это что-то большее? Ответ прост, как ясный день. А ревность к Шихо? Девушка просто помогла ему, а в ответ получила грязь в лицо. Она давно потеряла к нему интерес, и даже если это и было не совсем так, такой мужчина, как Какаши не изменил бы своей женщине. Просто, потому что он такой. И все. Он продолжал слушать все дерьмо, что лилось из ее рта и мысленно прикладывать руку ко лбу. И он с такой женщиной провел так много времени? Не увидел, не разгадал подвоха-ахахахах, а может и с Ино? А что? Стояли болтали как незнамо кто. Или Сакура? Фигурой не вышла, но кто знает, что она умеет…-она не успевает продолжить, как Хатаке кладет ей руку на рот, затыкая ее. Он все может стерпеть. Оскорбляй его, поливай грязью его, но не трожь его близких. Табу. Нельзя. -Замолчи. Ты и так сказала очень много. Я не вернусь сегодня и пока ты не съедешь. У меня есть еще одно место, где я могу переночевать. Ты можешь жить в квартире, пока ищешь себе новое место, я не буду тебя беспокоить. Если хочешь, всем скажем, что ты меня бросила. Не надо выносить сор из избы. Я никогда тебе не изменял и даже не думал об этом. Мы не сошлись характерами, мыслями, привычками. И мы с самого начала знали, что этот день возможно придет. Я не пел тебе под окнами и не говорил ни слова о любви. Как и ты. Мы просто попробовали. У нас не получилось-на руку Какаши тонкой струйкой полилась капля слезинки. Ее лицо покрылось красными пятнами, сопли смешивались с солеными слезами и стекали вниз. Какаши убрал руку. Она больше ничего не сказала. Видимо сама поняла, что переборщила. Она с ненавистью взглянула на мужчину и развернулась прочь, однако через пару шагов остановилась. -Ты для этого меня позвал? Обиделся, что я не визжала от восторга из-за этих куриц? -Нет, но честно я думал об этом. Конечно, я не обиделся, что за глупости. Это были маньчжурские журавли. -Да мне пофигу. Я не понимаю, что я должна была сделать. -Ты ничего не должна была. Я показал тебе над чем трудился некоторое время. -Честно, какая-то хрень. Можно и подальше за этими журавлями точно так же понаблюдать. -Не спорю. Можно. Акира утерла рукавом теплого кимоно лицо и развернулась в сторону квартиры Хатаке. Тот немного постоял, засунув руки в карманы брюк, кутаясь в хаори, и, собрав все в свиток, покинул полянку, уходя в противоположную сторону. По дороге до Конохи он размышлял. Нет, он не воспринял всерьез этот мусор, что она вывалила на него, пытаясь задеть и обидеть. Он думал обо всем проведенном вместе времени и анализировал. Странно, почему он не понял раньше. Не увидел очевидные намеки, не прекратил все намного раньше. Ведь их удерживал вместе лишь тот факт, что Акира переехала и идти ей особо было не к кому. Она позже призналась, что всегда хотела этого. Сбежать от нудной деревенской жизни. Потому и ухватилась за Какаши. А он слепой дурак и не придал этому значения. Ничего не поделаешь. Все решено. Обветшалый дом грустно встречает своего прежнего владельца. Сколько его не было здесь? Изредка заходила пожилая соседка с мужем, она убиралась, он чинил крышу и вставлял новые стекла взамен разбитых старых. Они присматривали за домом, хотя сами уже не могли похвастаться здоровьем. Взамен они пользовались им, как своим, заселяя там внуков и бесконечных родственников. Это была семья простых работяг и торговцев, так что жили они весело, не зная горя. Марафет они наводили как правило к приезду своих, а так в течении года обрабатывали большое поле позади дома, где взращивали различные породы овощей, фруктов, ягод, цветов себе на стол. Земля на участке была плодородная. Еще отец Какаши навез туда гору навоза и оплатил на несколько десятилетий вперед качественную обработку земли. Так что из года в год приезжали нанятые люди и удобряли землю. Так Сакумо хотел позаботиться о семейном гнездышке сына, подозревая, что он не увидит этих дней. Зарплаты такого шиноби, как старшего Хатаке, хватало на огромное количество времени. А те огородники, хорошо знакомые с прежним владельцем, добропорядочно исполняли свое дело. Да, Сакумо Хатаке умер, а его сын давно не приезжал сюда, но совесть простых рабочих не позволяла им свинтить и просто так забрать деньги за очередной год. Тем более там всегда была сгорбленная старушка или ворчливый дед, что радостно ждали их приезда по сроку. И плевать, что они здесь никто. Их труд хотя бы не пропадает даром, а по заверениям этих людей, младший Хатаке сам распорядился так. Как бы за домом не следил сосед, что в нем никто не жил на постоянной основе, было понятно сразу. Стояла осень. Краска местами уже отколупалась, а в углу перед домом лежала груда строительного мусора. Внуки съехали еще в июле, так что неудивительно, что дом в таком состоянии. Какаши стоит около калитки, не решаясь войти. У него было много вариантов. Можно было пойти к Ямато, Генме, Гаю, к кому-нибудь из АНБУ, к Наруто или Саске, в конце концов просто снять себе жилье, благо в деньгах Какаши никогда не нуждался, отработав огромное количество миссий, выслужившись на многих должностях, будучи сенсеем, капитаном, и, конечно, Хокаге. Денег было даже слишком много. Просто Какаши не видел смысла в них. Как они могли хоть на толику заменить то, что приходилось проходить каждому шиноби? Никак, собственно. Нет, Хатаке целенаправленно шел сюда, подумав об этом месте еще при разговоре с Акирой. Он хотел прийти в отцовский дом, наполненный воспоминаниями. Он проходил через ворота, оставляя за спиной площадку, где они с отцом впервые пробовали метать кунаи. Какаши был таком маленьким тогда, но все равно запомнил этот момент. Вот и место, где они с отцом сидели летом и пили чай, отдыхая от тренировок в тени раскидистой вишни. А это окно, через которое Обито с Рин наблюдали, как Какаши жарил рыбу. Тут они с Обито спорили и дело дошло до драки. В этом месте Рин пыталась признаться ему в своих чувствах, но струсила, и просто обняла ничего не понимающего Какаши, а потом схватила его ладошку и побежала в сторону поля, где они, ожидая вечно опаздывающего Учиху, плели венки. Точнее Нохара плела и любовалась Какаши, а тот искренне поддерживал беседу и не замечал ее взглядов, или делал вид, что не замечал. Все это и еще тысяча воспоминаний свалились на плечи Хатаке в миг, когда он ступил за порог участка. Ему здесь было хорошо. И плохо. Здесь он радовался с друзьями и говорил по душам с близкими, с семьей. Здесь он пережил бесчисленное количество приступов, плакал в подушку, нашел безжизненное тело отца… Он уходил и приходил в этот дом, прощаясь и здороваясь со звенящей пустотой. Иногда даже разговаривая сам с собой, чтобы одиночество, обострившееся особенно после смерти сенсея, не так больно било под ребра мальчишки. Хатаке захлопывает дверь и съезжает по стенке. Слезы душным комом давят, но заплакать сейчас, когда ты взрослый мужчина, совсем ни к лицу. Он все равно бы пришел в родной дом, сколько бы не бежал прочь. Из головы мигом вылетело все. Осталась та звенящая тишина одиночества. Он влажными глазами обводит интерьер дома, не давая им и шанса вылиться. Все поменялось. На стенах теперь чужие фотографии и детские каракули. Камин заставлен фигурками, наверняка с прибрежной деревни. Там же стоят фотографии счастливых детей. В доме сделан ремонт, простенький, но атмосфера здесь иная, семейная. В шкафах лежат чужие вещи, многие предметы интерьера заменены на новые. Хатаке встает и направляется к одной единственной важной комнате в этом доме. Приходится подняться на второй этаж и пройти в самую глубь. Вот она. Комната Обито Учихи. Все также заколочена. Соседи, как бы не нуждались в комнате, не открывали ее. Там время остановилось. Прошли десятилетия, а там все также на не заправленной кровати лежит его маска. На столе лежат разные принадлежности, начиная от ручки, заканчивая кунаями. В шкафу неряшливой стопкой лежат несколько вещей. Над кроватью в уголке отклеившихся обоев лежит фотокарточка с Рин. Наверное, там огромный слой пыли и куча паутины. Возможно, обои совсем отклеились и пожелтевшие лежат на полу. Вода в кувшине на прикроватной тумбе давно испарилась и покрылась жирным налетом, где осела пыль. Комната была заколочена и со стороны окна, так что даже солнечный свет не проникал вовнутрь. На двери висела табличка с корявым почерком деда: «Не входить! Старая заброшенная комната с мышеловками и ядами!». Видимо, подрастающие внуки интересовались одной единственной закрытой комнатой. Какаши позволил переделать даже собственную спальню. Комната отца также не была похожа на прежнюю (тут дело рук самого Какаши). Он кладет руку на старую дверь и, постояв немного, идет в свою спальню. По-видимому, теперь это детская комната. Здесь есть игрушки для любого возраста, одежда, разные вещи и изделия. Благо кровать не детская. Она просто огромная, на несколько человек. Он ложится на нее и прикрывает глаза, не замечая, как проваливается в сон. Трехцветный змей, поймав поток ветра, взмывает высоко в небо, так что маленький мальчик еле успевает ухватиться за стремительно ускользающую из рук веревочку. Он радостно вопит что-то идущему позади мужчине. Тот прибавляет шаг. Солнце одаривает их своими ласковыми лучами, ветерок колышет явно не по размеру зеленый шарф и развивает футболку и шортики ребенка. Он несется вперед, не разбирая дороги. Лицо еще не скрывает маска, эти глаза еще плакали только из-за разбитого стекла или из-за того, что отец не купил ему сюрикены, а эти губы еще не закусывались от боли. Мужчина благодаря своей реакции шиноби успевает ухватить мальчишку за шкирку в последний момент (а папа так умеет? Так быстро? Он же был очень далеко! Я тоже так хочу!). Какаши не успевает свалиться в яму, что появилась тут совсем неожиданно. Он с восторгом смотрит на отца и улыбается так искренне, во все десять или сколько у маленьких детей зубиков. Сакумо по-доброму смеется над разинувшим варежку сыном. Но на то это и ребенок. Через пару секунд Какаши сваливается с груды песка, на которую непонятно зачем залез и съезжает вниз. Все бы нечего, да только за видимым слоев песка, что остался от выкопанной ямы, есть еще бетонные блоки, что полностью скрыты от глаз. Ребенок проезжает по ним обеими коленками, а песок только усугубляет положение. Итог две кровоточащие коленки в грязи и шмыгающий нос. -Какаши, почему ты не плачешь? -осторожно спрашивает Сакумо, нежно обрабатывая поочередно раны. Благо у шиноби аптечка для первой помощи всегда под рукой. -А почему ты меня не ругаешь? Ведь я сам полез туда-шмыгая носом отвечает сын. -А что изменится? Ты ведь на собственном опыте все понял. -Вот и я о том же, что изменится, если я заплачу? -пропуская мимо ушей последнее проговаривает Какаши. -Иногда это нужно. Ты человек… -Нет, я шиноби! -перебивая говорит мальчик- и я стану достойным, чтобы ты мог мною гордится! И мама, чтобы и она гордилась мною с небес! -Какаши, мы уже гордимся тобой. Ты необычный ребенок и мы любим тебя. -Я стану самым крутым шиноби в своем поколении! Я недавно встречал дяденьку, он сказал, что у меня большое будущее! А я просто сказал свою фамилию! Как тебя ценя и уважают в нашей деревне! Я стану достойным тебя, папа! -Хорошо-смеясь говорит мужчина, заканчивая неприятные процедуры и начиная заматывать коленки тугим бинтом-главное хорошо кушай, побольше отдыхай, учись всему, что видишь, и найди себе верных товарищей, хорошо? -Только если не придется есть слишком жареное! Или сладкое! Лучше уж пресное! -Ну вот и все, Какаши. Закончим на сегодня? -Может мы сходим к маме? -с грустью говорит Какаши, когда большая ладонь заключает его крохотную ладошку. -Не сегодня, Какаши-севшим голосом отвечает Сакумо-может позже. Так и уходят прочь отец и сын. Каждый в своих раздумьях. Какаши будто смотрит на кинопленку этот сон. Только сейчас он понимает значение некоторых слов отца. Да, он многое понял на своем собственном опыте. Он стал достойным шиноби, тем дяденькой оказался Третий Хокаге, что стал дедушкой для многих поколений шиноби, но к Какаши относился по-особенному. Потому что уважал и понимал его отца. Это его идея о духе Огня в каждом. Он внимательно следил за жизнью рано осиротевшего мальчика, с опаской наблюдая за ним во время службы в АНБУ и историей с Корнем. Только сейчас Какаши стал уделять себе внимание. Он старался хорошо питаться, отдыхать, осваивать все новое. Нашел себе верных людей, кому мог открыться. Как долго до нас порой доходит… Какаши резко открывает глаза. Уже светает. Небо ясное, чистое, впервые за столько времени. В комнате холодно. Какаши проверяет окно, но то плотно закрыто и от него не дует. Лишь спустя несколько секунд он замечает причину. Выпал иней, цветет космея, осень плавно перетекает в зиму. А отопления здесь, наверное, нет. Сюда приезжают весной и летом, так что неудивительно. Хатаке кутается в хаори, он даже не раздевался. В дверь стучат, и по началу Какаши думает, что ему показалось. Ну кто знает об этом месте? Их всех уже нет в живых. Он давно уехал отсюда. Как только он вступил в АНБУ оставаться здесь уже не имело смысла. Как интересно, что вновь, находясь через столько лет на службе в АНБУ он вернулся сюда. Стук повторяется, и мужчина нехотя спускается вниз. Открывая дверь, он уже чувствует аромат домашней еды. На пороге оказывается соседка с полным подносом. Там и мисо суп с баклажанами, и онигири, и ароматная выпечка, и даже домашнее данго без сладкого сиропа поверх. -Дети сказали, что видели мужчину здесь только утром. Молчали, заразы, весь день-проходя во внутрь ни со зла сетовала старушка-я тут быстро смарганила чуть-чуть покушать, ах какая холодрыга! Сейчас скажу мужу, он отопит дом. Правда хватит только на первый этаж. Но воздух все равно поднимется, так что спи все равно на втором! Не хватало в таком возрасте с соплями лежать. Иш что удумал. У тебя работа, заботы. И разожги камин, да поскорее! -крикнула старушка, оставив поднос на столе в столовой комнате, сама уйдя на кухню. Какаши искренне улыбается. Вот какой может быть забота близких. Со стороны кухни соседка уже ругается на него, так что тот без раздумий принимается за камин. Женщина уходит и возвращается с чайником в руках. Он ставит все перед Какаши, попутно бормоча себе под нос всякое. Дом прогревается, видимо та уже сбегала к мужу, потому что камин еще даже не разгорелся. -Ты же не злишься, что мы все переделали? Мы просто не думали, даже-начинает искать слова старушка, но Какаши прерывает ее. -Я же сам разрешил, ничего такого. Делайте все, что душе угодно. А баклажаны с грядки, да? -переводит с неудобной темы бывший хозяин. Соседка ставит тарелку с дымящимся супом перед ним, выставляя также всяческие закрутки и салаты. -Конечно. Знал бы ты какой отменный урожай в этом году. Я тебе сейчас приготовлю. Всего и побольше! Дома готовь! Нечего по забегаловкам шастать! Вот соседка мужа своего не кормила, и что думаешь? Слег! -кудахчет о своем старушка, садясь напротив- а я говорила! Мужиков надо хорошо кормить! А он у нее еще и кузнец. Вот дура, да и только. Сейчас со всех больниц доконают их. То проверьте, это. А надо было хорошо кормить, да под подошву веточку чертополоха ложить! И дело в шляпе! Он ведь от сглаза помогает! Тут по деревне, недалеко, начала бабка какая-то ходить. Все с проклятиями говорит работает. Дурость какая. А ей еще и деньги платят, представляешь? А как у тебя с работой? А, Ками сама, я же с Шестым Хокаге разговариваю. Небось нос задрал, а? -Нет, что вы… -А то. Я-то помню тебя еще беззубым. Утрудись, не обижайся на старую. Почести на работе соберешь. Как кстати с ней? -Все хорошо. Работаем на благо деревни. -То-то. Я от сына такого прекрасного человека, царство ему небесное, другого и слышать не ожидала. Такие уж вы люди. А чего не ешь? Стесняешься, что ли? -Я не снимаю маску при людях. -Иш что выдумал. Я думала в детстве побалуется и дурость пройдет, а ты… А ведь я помню каким красавцем ты был. С годами только краше, конечно, стал. Знаю, знаю. Вы, мужики, как вино, с годами ценнее и благороднее. Если только дешевой самогонкой не окажетесь-смеясь произнесла пожилая-ты давай, ешь, я к своим пошла, у меня же внучка родилась, не могу оставить. Потом загляну! -Поздравляю-искренне произносит Хатаке. -Сам бы обзавелся семьей, мы мигом все уберем. Переезжай. Оставь прошлое в прошлом. Детки будут по дому бегать. Соседями настоящими будем! -Как-нибудь. -Ловлю на слове-с этими словами женщина уходит к себе, громко хлопнув дверью. Какаши проверяет наличие людей поблизости, но дом пуст, как и участок, около калитки лишь копошится соседка, кажется, она застряла подолом платья о забор. Хатаке складывает ладони и принимается за еду, сняв маску. Все оказывается таким вкусным, приготовленным с любовью. Какаши с удовольствием поглощает все принесенное соседкой. Она останется довольной. Он моет посуду и прибирается за собой. Бродя вдоль стеллажей, находит себе книгу на вечер, но быстро отказывается от той затеи, возвращаясь к библиотечным свиткам. Он еще многое не изучил, работа еще предстоит не из легких. Так что мужчина заваривает себе ароматный чай и погружается в изучение. Так проходит неделя. Старушка занесла множество продуктов, сам Какаши вышел в огород и вскопал поле на заготовку к следующему году, подсобил соседу с теплицей. Они вместе заменили участки крыши. Он познакомился с еще не уехавшими детишками и показал им парочку «фокусов». Огненный шар, водного и ледяного дракона, маленькую стенку из грязи. Детишки с удовольствием «повторили» последний «фокус», а потом получили от бабки и под ее ворчание пошли отмываться. Какаши старался защитить их, взяв всю вину на себя, но бабка и слышать ничего не хотела, бормоча себе под нос. Он готовил, убирался, помогал в городе, сидел с детьми, когда те уезжали по делам, по вечерам изучал архивные документы и свитки. Еще в первый день он отправил Паккуна ко всем, кто ждал его, что он пока не выйдет на работу и временно не будет заглядывать к Наруто, который сейчас пока и не нуждался в его помощи, хотя бы до той миссии с Родником, куда нынешний Хокаге уже включил негласно Какаши и Саске. От Акиры новостей не было. Дни пролетали один за другим. Наконец, после недели «спячки» Какаши решил выйти в деревню, пройтись по улочкам, может заглянуть на работу. На пути он встретил много знакомых, что не удивительно, однако многие смотрели на него прямо скажем со злостью. Неужели он вернулся в прежние года? Веселая мысль стала правдой, когда он встретил Ямато. Тот холодно интересовался его делами и в конце, не выдержав, разразился тирадой. Оказывается Акира в пух и прах разругавшись со всеми, покинула Коноху, успев пустить нелестные слухи о Хатаке. Ямато, забывшись, искренне ругал старшего, что тот сбежал предоставил все поле ей. Конечно, он не верил не единому слуху, так как знал все от первоисточника, но не все же знают Какаши так. Нашлись и те, кто несмотря на безмерное уважение и благодарность, не смогли не почесать языками и развить эти слухи. В неудобном положении оказались и Сакура с Ино. В общем запуталось все довольно крепко. По началу Какаши веселила вся эта ситуация, а точнее ее абсурдность, но когда даже Саске подошел и тихо высказал свое мнение об этой девице и о гуляющих по деревне слухах, Какаши стало не по себе. Она обвиняла его во всех грехах, жаловалась, а некоторым даже рассказала о последнем разговоре, при чем перевернув всю ситуацию. Она «приврала», что тот поднял на нее руку, при чем в разных источниках ситуация варьировалась от простой пощечины до удара в живот. Некоторые особые фантазеры додумали, что в животе мог быть и ребенок, и тогда они легко передавали такой вариант событий следующим, подкрепляя своей догадкой, выдавая ее за чистую правду. Конечно, спасибо Ками Сама, нашлись и те, кто крутил у виска перед акими сплетниками, не веря ни единому слову. И это были не только знакомые, товарищи, а тем более друзья и ученики, к слову парочка из двух последних категорий так и лезла надрать кому-нибудь зад за такую откровенную брехню, но и незнакомые Какаши люди, которые глубоко уважали своего бывшего Хокаге и не верили, что такой человек способен на это. День, проведенный в Конохе, был изматывающим. Столько гадостей пришлось услышать Хатаке.. Так он еще, вернувшись к себе домой, обнаружил, что та убита. Акира постаралась на славу, обработав все бьющиеся поверхности чем-то тяжелым. Какаши, хрустя осколками, прошел в свою спальню, и с удовольствием заметил, что его полка осталась нетронутой. Все было на своих местах, да еще и покрылось небольшим слоем пыли. Она просто не знала, как это все дорого ему. Иначе бы точно что-нибудь натворила. Он забрал все с нее и вышел из квартиры. Сегодня он снова ночует у отца. И ему там больше не одиноко. Он хорошо кушает, отдыхает, изучает все новое и у него есть верные и близкие ему люди. Все, как учил папа.