Покорители грозы

То, что мы называем мелочами, всего лишь

причины великих вещей; они - начало, зародыш,

и это отправная точка, которая, вообщем говоря,

решает всё будущее существования. Одно-

единственное чёрное пятнышко может

быть началом гангрены, бури, революции

(Анри-Фредерик Амиэль).

      Спустя года Катара предпологала, что ей следовало увидеть поворотный момент, когда мальчики решили научить Аанга бриться.       – Но я уже побрился, – возразил Аанг, – я бреюсь уже много лет!       – Та сотня не в счёт, – сказал Сокка.       Мальчики стояли у желоба с дымящейся водой в одной из общих купален Западного Храма Воздуха. Кто-то заблокировал точки входа и выхода текущей воды в желоб, так что она объединилась во вторичный канал и продолжила спуск в каналы сточных вод, ведущие в пропасть под храмом. Сокка, Аанг и Зуко стояли без рубашки перед старым пятнистым зеркалом. Пена покрывала челюсти Сокки и Зуко. Она покрывала всю голову Аанга.       – Лицо сложнее, – сказал Зуко. Он покосился на себя в зеркало. Он опустил кинжал вниз, осторожно натягивая кожу лица. – Ты должен быть точным.       – Что, по-твоему, ты делаешь? – спросила Катара. Зуко вздрогнул. На его подбородке выступила кровь. В зеркале она увидела, как он закатил глаза. Вздохнув, он одним движением запястья стряхнул пену с лезвия. Кровь текла по его горлу, когда он начал нагревать кончик ножа своим дыханием.       – Катара, ты не видела знака? – Сокка жестом указал на дверь. Он подошёл к ней, похожий на очень злого старика с белоснежной мыльной бородой, ткнул пальцем в гравюру в центре двери. У этого бизона есть рога. Это мальчик-бизон. Это комната для мальчиков. – Он указал рукой через коридор. – Комната для девочек вон там.       Катара оттолкнула его. «Аангу не нужно учиться бриться,» – сказала она Зуко, который на мгновение остановился, дуя на свой нож. Наконечник загорелся оранжевым светом. Он держал рот в крошечном кругу, его единственная здоровая бровь приподнята. Один чистый столб гладкой кожи тянулся от шрама до подбородка, где кровь хлынула из пены. «Ему двенадцать!» – сказала Катара, указывая на Аанга. Большие серые глаза Аанга по-совиныму мигали из-под маски из мыла и воды. Его плечи, казалось, опустились.       - Мне было двенадцать, когда я научился, – сказал Хару, присев рядом с модифицированным двухместным автомобилем Тео. Он брызнул маслом на оси.       – Не то что бы ты этим много пользовался, – сказал Тео.       – Ага, ты хочешь, чтобы Аанг вырос с гусеницей, свисающей с его губы? – спросил Сокка.       Катара отмахнулась от Сокки. Она указала на Зуко. «Ты учишь его?»       – Да, я учу, – сказал Зуко.       – Мужскому искусству, – сказал Сокка.       – Я нагрел воду-, – сказал Аанг. – Видишь?       Катара согнула ленту дымящейся воды. «Это очень хорошо, Аанг» Она позволила воде упасть. Зуко снова подул на свой нож. Кончик засветился красным. «И что ты делаешь с этим ножом?»       Он остановился. «Очищаю его, – он моргнул. – Этот порез не вылечит сам себя, знаете ли.»       – Исцелить, – Катара закатила глаза, – вы так бесите, – сказала она, согнув тонкую струю воды во вращающийся диск над её ладонью. «Стой… – она двинулась вперед, и он вздрогнул. «Стой, я сказала!» – она схватила его за здоровое ухо, но он уклонился, и она вместо этого он схватилась за его волосы. Он остановился, и она двинулась вверх, и на минуту они снова оказались под Ба Синг Се, он стал таким тихим. Она ощущала, как пар увлажняет его кожу и как тонкая струйка крови на его горле светилась, когда он глотал. «Как ты мог порезаться?» – спросила она, подливая воду к его подбородку. Она нюхала его мыло — юзу и что-то еще, может быть, кунжут — и смотрела на свечение волы. «Раньше ты брил всю кожу головы. Что случилось?»       – Я...       – Не говори; Ты всё испортишь!       Губы Зуко сжались. Она прищурилась, глядя на его подбородок, наблюдая, как вода снова соединяет повреждённую кожу. «Смотри внимательно, Аанг, – услышала она слова Сокки. – У тебя не всегда будет целитель, чтобы помочь с такими вещами. Я рекомендую покрыть эти небольшие порезы снегом»       – Или тиной, – сказал Хару,       – Или листьями, – сказал Дюк. Все повернулись к нему. Он пожал плечами. «Пипсквик показал мне.»       – Видишь? – сказал Сокка. – Совсем не молод!       – Вы закончили? – спросил Зуко.       – Я сказала тебе не разговаривать! – она посмотрела на его подбородок. Идеально. «Да, я закончила, – она ​​скрестила руки. – Ну? Разве ты не поблагодаришь меня?»       – Я думал, что мне не положено говорить.       Зарычав, Катара вскинула руки и повернулась на каблуках. «Урок второй мужских искусств, Аанг», – сказал Сокка. Катара почувствовала жгучий шлепок по своей спине. «Застёжка для полотенец».       Катара обернулась. Вода в корыте закручивалась вверх. Она развернулась, и Сокку накрыло одной большой волной. Остальные пригнулись, но не смогли избежать брызг. Сокка поднял свежее намокшее полотенце. Оно всё ещё сохраняло свою изгибающуюся, ломающуюся форму. Вода шумно капала на плитку внизу. «Моё полотенце ...»

***

      – Эй, смотри, саблезубый лев-лось, – сказал Сокка. Он лежал на животе, скрутив руки в необычную форму. Там, на стене, высотой в три полярных тигра, тень марионетки сбивчиво хромала по камням.       – Это больше похоже на дикую обезьяну, – сказала Тоф.       Сокка повернулся. «Ты так думаешь? Я вижу рога… – он остановился, нахмурился и скрестил руки. – Знаешь, каждый раз, когда ты так делаешь, становится немного менее смешно».       Остальные засмеялись. «До Ван Ши Тонг,» – сказала Катара.       – Кто такой Ван Ши Тонг? – спросил Тео.       – Дух знаний, – сказал Сокка, прежде чем сделать птицу из своих рук. Он изобразил сердитый взмах. «Сжимайтесь перед моим обширным интеллектом, жалкие людишки! И принесите мне ещё мышей! Мой огромный мозг требует маленьких пушистых закусок!»       – Я не уверен, что дух знаний действительно ел мышей, Сокка, – сказал Аанг.       – Да ну, Аанг, он же был гигантской совой. Что ещё он мог бы съесть? – его челюсть отвисла, и его марионетка из тени перестала хлопать. «Ты же не думаешь, что профессор Зей сейчас большая толстая сова?»       – Кто такая профессор Зей? – спросил Хару.       – Видимо, птичья еда, – сказал Тео.       В этот момент вошёл Зуко. Он нёс на плече толстый бугристый мешок.       – Время схватки, Огонёк, – сказала Тоф. Она щёлкнула пальцами. – Дай мне лунный персик.       – Лунные персики! – Сокка вскочил на ноги и вытащил мешок из хватки Зуко. Его кулак нырнул и выхватил фрукты. – Одна вещь о Нации Огня: много свежих фруктов.       – Мы стремимся угодить, – сказал Зуко, закатывая глаза. Он залез в мешок и достал два персика. Один протянул Тоф, и та нетерпеливо откусила кусок плода.       – Они такие пушистые! – сказала она, её рот был полон наджёванной белой мякоти.       – Словно вкусное маленькое фруктовое творение, – сказал Сокка. Он откусил три вкусных кусочка, прежде чем поднял персик. – Смотри! Я скорчил гримасу!       – Может, тебе стоит научить его бриться, – сказала Катара, прежде чем заглянуть в сумку. – Все получили?       – Нет, – хором ответили Хару, Тео, Дюк и Аанг. Аанг подплыл и залез в сумку. Он поднял персики и жонглировал ими с помощью магии воздуха, вращая их по кругу, прежде чем бросить их в ожидающие руки других на маленьких струях воздуха. Дюк промахнулся, и персик упал на стену позади него.       Аанг поморщился. «Мне жаль...»       – Он может взять мой, – сказали Зуко и Катара в унисон.       – Джинкс! – закричал Сокка. – Ни один из вас не может говорить, пока кто-то не произнесёт ваше имя!       Катара нахмурилась. «Кто…»       – Никаких разговоров!       – Оставь себе, Катара, – сказал Аанг, усмехнувшись, – Дюк может взять мой.       – Ой, Аанг, ты всё испортил…       – Эй, Огонёк, порежь мне несколько своих, – сказала Тоф, – я покончила с моими.       – Ты хуже петуха-свиньи, – сказал Зуко. Он вонзил нож в плод и взял один ломтик, – можешь взять этот.       У Катары отвисла челюсть. «Тоф! Это отвратительно! Это нож, которым он бреется!»       Тоф сунула фрукт в рот. «Меня это не беспокоит.»       – Он почищен, – сказал Зуко. – Он бы заржавел, если бы я его не чистил. Тоф потянулась к его лицу. «Ты бреешься? Правда?»       – Убери пальцы от моего лица!       – Я хочу увидеть! Там всё гладко, милый? – маг земли потянулась к нему, а он уклонился от неё. Короткие пальцы Тоф схватили его и неловко опустились, держа в одной руке нож, а в другой — персик. Он оттолкнулся от стены ногами. Тоф ползла за ним, смеясь, казалось, намереваясь схватить его. Зуко вытянул руки над головой, стараясь держать нож на безопасном расстоянии от неё, пока он отчаянно полз по полу. Она спустилась на него, вытянув руки-       – Тоф, я серьёзно, не надо! – Зуко закинул руку на левую половину лица в тот момент, когда руки Тоф попали туда.       – Эй, – сказала она. – Почему ты это скрываешь? Она медленно отстранилась. – Неужели мои руки такие грязные? Я имею ввиду, я знаю, я...       – Нет , – сказал Зуко, садясь, – просто... возьми его, – он протянул ей остаток своего лунного персика. – Можешь забирать.       – Я больше не голодна, – сказала Тоф. – Тогда отдай его, – сказал Зуко, вставая и выходя из комнаты.       Тоф уставилась в пол. На мгновение ей показалось, что она прислушивается к чему-то, чего не слышат остальные. «Что это было? – спросила она, расправив плечи, – Придурок не понимает шуток»       Тишина. Катара посмотрела на Сокку. Сокка сделал «ты девушка, скажи ей» лицо. Катара открыла рот, чтобы сказать-        – Может, просто его глаз болит, – сказал Дюк с набитым ртом, – похоже, он болит.       – Его глаз? – спросила Тоф. Остальные вздрогнули. – Что с его глазом?       Катара изо всех сил пыталась подобрать правильные слова. «Может, нам стоит»       – Кто-то сжег его, – сказал Дюк, – он весь грубый и чешуйчатый, как носорог комодо.       – Мы не знаем, что случилось, – сказала Катара, – может, несчастный случай.       – Нет, кто-то сделал это с ним, – сказал Хару. Он скривился. –Возьми кого-то, кто провел больше времени на тюремном корабле Народа Огня.       – Кто бы сделал что-то подобное? – спросила Тоф, её кулаки сжались, – кто просто просыпается и говорит:« Эй, я думаю, сегодня нанесу кому-нибудь шрам?»       Снова тишина. Лицо Аанга омрачилось, а его челюсть сжалась. «Азула,» – сказал он, касаясь на груди места, где сестра Зуко оставила свой след.       – Кто бы это ни сделал, это не наше дело, – сказал Сокка, – мы здесь, чтобы выиграть войну, а не сплетничать. Если Огонёк захочет нам рассказать, он это сделает.       – Не расстраивайся, Тоф, – сказал Аанг, пытаясь улыбнуться, – бьюсь об заклад, это больно, когда к нему прикасаются.       – Нет, – не задумываясь сказала Катара. Ей сразу захотелось, чтобы слова вернулись ей в рот, но они уже были произнесены. Остальные уставились на неё. Глаза Аанга казались особенно большими и проницательными.       Сокка нахмурился во время укуса. «Откуда ты знаешь?»       Её рот был открыт, закрыт. Её руки нашли бедра. «Кто тренировался в Хижине Исцеления, а? Ты или я?» Она почувствовала, как ноги уносят её из комнаты. «Я, наверное, могла бы наполнить океан вещами, которых, я уверена, ты не знаешь!» Она вылетела из комнаты-       -и врезалась прямо в Зуко. Он схватил её запястья. «Я спасу тебя от пиратов*¹, а затем отпущу их. Он посмотрел в какую-то точку где-то через её плечо. Она двинулась вправо, он двинулся влево. Она двинулась влево, он двинулся вправо. «Иди вперёд,» – сказала она, отступая в сторону и пропуская его. Она слышала, как он уносится прочь по коридору, его шаги странно тихие, но его дыхание неглубокое и шумное. Она повернулась, чтобы посмотреть, куда он уходит, и только тогда она поняла, что понятия не имеет, куда направляется.

***

      Той ночью пришла буря.       – Огонёк говорит, что сейчас сезон дождей, – сказала Тоф. Гром эхом разнёсся по купальной для девочек. Тоф сделала паузу, чтобы сосчитать: «Один Омашу, два Омашу, три Омашу». Очевидно, довольная тем, что молния была не слишком близко, она продолжила чистить зубы.       – Хочешь, я расчешу твои волосы? – спросила Катара.       Тоф покачала головой. «Я в порядке, – она ​​плюнула в корыто с холодной водой, – но я бы хотела, чтобы ты рассказала мне одну вещь».       Катара поморщилась. Она знала, что этот момент настанет. «О? Что?»       – Почему ты не рассказала мне о лице Огонька?       Катара переменулась с одной ноги на другую. «Ну… ты та, кто сказал мне, что внешность не имеет значения для тебя…»       – Он всё ещё видит?       – Хм? – Катара моргнула, – О, да. Он всё ещё может видеть этим глазом. Его зрение в порядке.       – Откуда ты знаешь? Ты спрашивала?       Она скрестила руки на груди. «Я дралась с ним, Тоф. Он прекрасно видит»       – Я слепа и дерусь нормально.       Лицо Катары вспыхнуло. Она вздохнула. «Верно, Тоф. Ты отличный боец. Мне очень жаль, – она ​​прислонилась к корыту, – в каком-то смысле вы похожи. Мы всегда забываем, что вы слепы, и большинство из нас даже уже не видит шрам Зуко. Это просто часть того, кем он является».       Над ними прокатился раскат грома. Катара услышала, как вдали дождь хлестал по верандам и балконам храма. Моё лицо? Я понимаю. Морщинистая кожа и её жёсткость под пальцами, странная нежность этого постоянного фиолетового синяка — как будто рана никогда не заживет, никогда. Может быть, ты сможешь освободиться от этого. «Он большой?» – спросила Тоф.       Катара встрепетнулась. Она обняла её. «Он идёт от его левого глаза до самого уха, а затем к его волосам. Это похоже на комету.»       – А он похож на?..       – Ой, Прости. Он имеет форму, эм... рыбьего хвоста.       Тоф сжала ладонь в кулак. «Однажды я получу этот маленький... » Она остановилась. Её лицо побледнело. «Мы не одни.»       – Тоф-       Но маг земли уже ворвалась в зал. Катара вытянула из корыта веревку с водой и последовала за ней. «Огонёк! У нас есть компания!» Тоф топнула ногой. Камни внизу поднимались вверх, вздымаясь через нечёткие промежутки времени, как сломанные зубы. Тоф ещё больше подняла их пальцами; древние кирпичи парили, прежде чем она перевернула руки и щёлкнула пальцами наружу - камни полетели назад в тень. Катара почувствовала движение над ними. Она хлестнула водой над головой Тофиса в темноту, но ничего не коснулась. Позади неё Сокка и остальные заняли свои места.       – Злоумышленники? – спросил Сокка, убирая волосы с глаз.       – Где Огонёк? – спросила Тоф.       – Покажи себя! – крикнул Аанг, рассекая воздух своим посохом. Ему ответили крошечные шары белого пламени. Катара подняла стену из воды и выбросила её волной; вода вернулась к ней тысячей ледяных игл. Широко раскрыв глаза, она развернулась и послала их высоко над головой, в то время как остальные пригнулись, чтобы их не коснуться. Она заморозила их в кубе, который кружил над головой.       – Итак, маги огня управляют воду? – спросил Сокка, хлопнув себя ладонью по лицу. Он поднял кулак. – Почему, Вселенная? Почему? Что мы с тобой сделали?       – Отступаем, – сказал Тео, – Дюк. В планере. Сейчас. – Катара услышала стук колес по камню позади неё . Через мгновение они остановились. «Э-э, ребята… – голос Тео дрожал, – я не могу сдвинуться с места».       – О, нет, – сказал Сокка. Его бумеранг с грохотом упал на землю. Посох Аанга упал. Конечности Катары сжались, и её вода заплескалась. Её кровь замерзла. О нет, пожалуйста, нет, только не это, только не это. Вспыхнула молния, и она увидела движущиеся фигуры в зале, увидела их ползающими по стенам, увидела приближающуюся фигуру, которая выглядела женской и несла в каждой руке искрящийся шар синих молний.       – Нет! – из последних сил Катара бросилась к Аангу. Она споткнулась, и её тело ударилось о землю. Камни. Она могла смотреть только вверх.       Поэтому она с полной ясностью увидела момент, когда Зуко упал с потолка, раскинув руки, открыв рот и крича. Он рухнул на женщину, обнажил мечи и скрестил их на её шее. Вдруг из стен, находящихся рядом с Зуко, появился огонь, и Аанг закричал: «Зуко! Позади тебя!»       Зуко поднял руку, и обратил воздух в огненный круг; он отбросил стрелы пламени, и огонь прошёлся по стали каждого меча. Женщина под ним выскочила, и он низко пригнулся, когда она выстрелила белым пламенем в его сторону. Зуко выглядел так, будто сражался с тенью — целой командой теней. Катара не могла видеть их лиц, только редкие проблески их чёрных очертаний, когда огонь освещал воздух. И они приближались.       – Мы не можем двигаться! – крикнула Катара, – они заколдовали нашу кровь!       – Ты — мастер магии воды! – он призвал огромные огненные плети и закрутил их над головой. Тонкие ледяные диски неслись по воздуху к группе; они с шипением рассыпались по каплям, когда он попятился, и огненные хлысты лизнули воздух. Он пошевелил руками, и кнуты превратились в колеса. Он водил ими по полу, они раскалывались и катились по стенам. Тени прыгали в воздухе, и он поднял огонь и послал огромную волну по коридору. Он низко присел. Катара почувствовала запах стекающего с него пота. Он тяжело дышал. «Расколдуй её обратно» .       – Он прав, Катара, – сказал Аанг, – Ты можешь это сделать.       Она поморщилась. «Ты тоже мастер магии воды, Аанг. Ты тоже можешь.»       – Меньше слов, больше дела! – сказал Сокка.       Катара закрыла глаза. Она представляла кровь внутри себя каналами Северного полюса, несущими жизнь через город, который был её телом. Это мои каналы. Это моя кровь. Она не может принадлежать никому другому, кроме меня. Внутри неё каналы поднимались, вздымались, она представляла себя стоящей на элегантном ледяном мосту, обхватывающей себя руками и разрывающей чужую хватку, как Аанг сломал Северный флот Огненного флота-       -и её тело снова принадлежало ей, и она перекатилась на ноги и превратила лужу в два рукава с водой, которые змеились по воздуху вместе с огненными хлыстами Зуко. Остальные подбадривали. Она кружилась — они кружились — и она двигалась высоко, а он — низко, и огонь струился по полу, а длинные ледяные копья пронзали воздух.       Тишина. Они выпрямились. Она осознала, что они дышат тандемом. Потом смех — сухой тихий смех, от которого у неё встали волосы на шее. В темноте она увидела два светящихся шара искрящегося света. «Очень хорошо, - сказал кто-то, - ты почти подходишь».       Рядом с ними сверкнула молния; Зуко двинулся и оказался перед ней, и поймал её — он поймал молнию — и его руки совершили что-то похожее на магию воды. Его руки сдвинулись, и он сделал выпад, и она поймала себя на том, что следит за ним - как при обучении Аанга, как при демонстрации Аангу — и голубая молния выстрельнула из его трясущихся рук, и она услышала, как его зубы скрипят, когда свет скользит по затемнённому коридору.       – Ого! – пробормотал Сокка.       Катара услышала шаги. Зуко двинулся и попятился, отталкивая её за себя. «Уведи Аанга отсюда»       – Ни за что, – сказал Аанг. Он протянул руки. – Я могу двигаться! – Он снова поднял свой посох в руки. Остальные поднялись вместе с ним. Все, кроме Тоф, приняли защитные позы.       – Всё в порядке, – сказала Тоф с улыбкой, – Это…       – Мой племянник, – сказал более старый голос. Из темноты его сильные и уверенные шаги превратились в широкоплечую фигуру. Катара сперва увидела бороду. Затем она увидела, что Зуко упал на колени. Она едва узнала старика. Всё его тело изменилось — он стал выше, держался прямее, а его брюшко исчезло. Под его глазами появились новые морщинки. Когда он посмотрел на Зуко, его глаза сузились.       – Зуко, – сказал он.       Зуко задрожал под этим взглядом. Он внезапно показался намного меньше, чем она помнила. В ужасе Катара смотрела, как он ещё больше опустился на колени, положив ладони на пол и позволив лбу коснуться камней. «Не ... » – он поймал себя на мысли. – «О... Отец, – сказал он. - Пожалуйста, прости меня. Я...Я твой верный сын.»       Что-то в лице старика немного растаяло. Он вздохнул. «О, младший, — сказал он, протянув руку Зуко. – Ты слишком много волнуешься.»       Зуко взял его за руку и вскочил на ноги. Внезапно старик оказался в объятьях подростка, и его испуганные глаза встретились с глазами Катары через плечо Зуко. Он слегка похлопал Зуко по спине. Зуко отстранился. Он держал старика за плечи. «Ты изменился,» – сказал Зуко.       Другой мужчина улыбнулся. «Как и ты.»       Сокка откашлялся. «Эээ, это очень трогательно, но что насчёт тех людей, которые пытаются нас убить?»       Дядя Зуко — или он был его отцом? — протянул руку. «Аватар Аанг,» – сказал он.       – Да?       – Я хотел бы познакомить вас с некоторыми из моих очень особенных друзей, – тени вышли из темноты пол дождь. У некоторых из них в ладонях светились огненные шары. Они сняли свои чёрные капюшоны и обнажили радужные лица: тёмные и светлые, мужские и женские, шелковистые волосы Нации Огня и тугие косы Племени Воды. Молния обнажила их улыбки. Гром расколол небо. «Это Покорители грозы.»