Я покажу тебе Стокгольм

      Что вы представляете себе, когда слышите слово «ночь»? Какие картинки рисует ваше подсознание? Может, нейронные импульсы тут же отправляют вас куда-нибудь в деревню к бабушке, где вы когда-то в глубоком детстве, не зная ни печалей, ни трудностей, сидели себе на сеновале и считали с друзьями, такими же детьми, как и вы, звёзды? Быть может, воображение предлагает вам очутиться в деревянном домике где-нибудь на побережье тихого моря или даже бескрайнего океана? А вы, сидя с кружкой тёплого чая в руках, укутавшись в плед, наблюдаете за тихим, едва различимым танцем тёмных волн, что ни в коем случае не хотят нарушить ваш покой, а только способствуют расслаблению? Может, вы просто представляете себе молочный, не совсем гладкий диск луны на небосводе и всё силитесь узнать, что же там, на её обратной стороне.       В любом случае, для каждого понятие и представление ночи хоть зачастую и не кардинально разное, но всё же и не такое, чтобы под копирку. Эмили часто задумывалась о том, что такое ночь для неё. Она видела этих снующих без особого дела по главным площадям города туристов с огромным количеством пакетов в руках или просто держащихся за руки влюблённых, которые, по своему обыкновению, чаще всего любили садиться где-то близ Эйфелевой башни на газоне, уже там устраивая пикники и фотографируясь. Завидовала ли она им? Трудно сказать.       Стараясь не обращать внимания на подобных туристов, хоть и в разгар различных каникул или праздников их было особенно много, Эми смотрела на тех, кто жил в Париже не первый год. Таких людей можно было узнать сразу. Они были лишены особой романтики в своём внешнем виде, нежели туристы. На них не было глупых улыбок, все они чётко знали, куда направлялись, оттого их походка была быстрой и уверенной, а взгляд не метался от одной достопримечательности к другой. Могла ли Эмили отнести себя к такой группе парижан? Вряд ли.       Она хоть и не так часто оглядывалась на достопримечательности центра, которые ей приелись ещё два года назад, когда её выгнали из университета, но точного и верного пути для себя не знала в этой стране никогда. Ведь даже в Париже Эмили оказалась не по собственному желанию. Будь её воля, она бы точно осталась в Лондоне, поступила бы в консерваторию, пусть и не одну из ведущих в Британии, но отучилась бы на совесть и работала бы в какой-нибудь из не особо богатых школ города учителем музыки. Потом, конечно, быть может, переквалифицировалась бы и стала преподавателем вокала или игры на фортепиано, всё-таки с детства обожала этот инструмент. А потом, кто знает, открыла бы свою школу музыкального искусства и набрала бы уже сама преподавателей. Да, такие мысли были сродни мечтам, причём уже совершенно не сбыточным, потому и вызывали на светлом лице улыбку, такую грустную и даже ностальгическую. Ведь жизнь — странная и порой такая сложная штука, которая не всегда будет идти так, как нужно её обладателю. Эми была в этом убеждена.       Отец Эмили, мистер Грэм Де Ванили, не считал музыку тем, что может обеспечить достойную жизнь для человека, потому и строго-настрого запретил Эми поступать туда, куда она хотела. Попытка подать документы без ведома папы оказалась провальной, после которой он, воспользовавшись, конечно же, своими связями, отправил Эмили учиться в Париж, преднамеренно разлучив с сестрой-близняшкой. Чёрт знает, для чего он это сделал: в воспитании ли была его цель, в собственных принципах и убеждениях ли или же вообще в эгоизме, как и, на самом-то деле, считала Эмили. Поступить было легко, а вот первую сессию сдать уже намного сложнее, ведь знала она только название факультета и кафедры. Отец повторял каждый день, словно мантру: «Факультет энергетики. Кафедра применения электроэнергии». Боялся, что дочь опозорится.       Мама же была во всём с отцом согласна и даже ни разу не попыталась и слова против сказать, на что Эмили, конечно же, была зла. До поры до времени она считала маму лучшей подружкой, пока не увидела это чёртово предательство. «Будущее за техническим прогрессом!» — твердила она слова отца. Какой же бред. — Парк Хаятт, будьте добры, — не глядя в сторону водителя, Эмили назвала адрес очередного отеля, в котором её уже ждали. Снова опоздание.       Даже не обращая внимания на явно пристальный и даже изучающий взгляд, пристегнулась. Всё же безопасность была превыше всего. Но, когда Эмили осознала, что они стояли уже секунд тридцать, всё-таки отвела взгляд от окна, в котором пестрили огни Лувра, и взглянула в глаза смуглого представителя противоположного пола. Испанец?       Ничего не говоря, Эми продолжила наблюдать за мужчиной, а точнее — за его реакцией. Хотя, честно говоря, мужчиной этого таксиста назвать было весьма сложно. Парень? Паренёк? Да, наверное, так. Слегка помятая от постоянного пребывания в машине футболка и, наверное, вареные джинсы не говорили об особом достатке. А то, как он беспардонно пялился в декольте её чёрной рубашки, заставило Эмили закатить глаза. И на что он надеется? — Мы едем? — В длинных пальчиках тут же появилась зеленоватая купюра, которая явно не только полностью оплачивала поездку, так ещё и чаевые неплохие собой представляла. — Сколько ты берёшь? — не без ехидства спросил он, но всё-таки завёл свою машину. К сожалению, сейчас Эмили было совершенно не до того, чтобы выбирать транспорт или водителя.       Мсье Коломбо и так уже ждал её двадцать минут, а на дороге пробки. И не объяснишь ведь, что целая ночь впереди. Дорожит каждой минутой, словно после отъезда Эми домой никогда её не увидит. На лице на мгновение появилась улыбка, а потом, услышав повторение такого глупого вопроса, Эмили всё же вернулась в не совсем приятную, с приторным запахом ельника, реальность. — Столько, сколько ты за полгода не получаешь, — со вздохом сострила Грэм Де Ванили, в очередной раз скосив глаза в сторону испанца. Да, у него даже акцент такой… испанский.       Хорошо, что после такого категоричного ответа этому таксисту не пришло ничего в голову. Всё же Эмили выглядела и вправду достаточно хорошо и ухоженно для какой-то там проститутки с трассы: шелковистые блондинистые волосы, что были аккуратно уложены в локоны, хорошая, не скатывающаяся косметика, да и плюс ко всему — духи от Шанель давали о себе знать ничуть не меньше. Да, наверное, она могла собой гордиться. Всё-таки не была одной из тех проституток, что отбивают свои колени перед каждой второй машиной.       Да… Она не такая. Уже.

***

      Воспоминания нахлынули холодным порывом ветра, словно отрезвляя её сознание.       Ночь. Такая противная, холодная октябрьская ночь. Сыро. Может, в этом виноват был водоём, что находился неподалёку — всё же они стояли на мосту. А может, и в самом деле скоро должен был начаться дождь. Конечно же, все молились, чтобы этого не произошло, и Эмили не была исключением. Никому ведь не хотелось ждать своего часа под дождём, ведь тогда пребывание в машине было бы спасением не только от пронизывающего насквозь ветра, от которого мини-юбки, рубашки, в тайне застёгнутые на последние пуговицы, и нарочито расстёгнутые кожанки не спасали, но и от дождя, а именно — от луж, которые на каблуках было просто невозможно преодолеть. А считать машину спасением было чревато. Чревато огорчиться от собственных иллюзий.       Ведь каждое такое «спасение» оборачивалось головной болью. В прямом смысле, ведь все эти проезжающие мужчины чаще всего любили хватать за волосы и тянуть с такой силой, что хотелось просто взвыть.       Но думать о таком было нельзя. Эмили уяснила эту простую истину для себя сразу, ведь каждый такой раз, когда она представляла эти ужасы, прокручивала у себя в голове всё то, что происходило с ней такими ночами, оно тут же повторялось. Как и сейчас. Новый клиент. — Я хочу вон ту блондиночку, — как нож по сердцу. Она всё слышала. Хитрый прищур этого мужика, который думал, видимо, что всё может купить на этой планете, заставил сглотнуть и сжать кулаки, впиваясь в собственную кожу ногтями, которыми она хотела бы расцарапать ему глотку. Не сейчас. Снова.       Сколько унижений: всё тот же взгляд, который пристально изучал её трясущиеся уже давно лишь от одного холода руки, что пытались как можно скорее расстегнуть положенные три пуговицы, пока «босс» (так его все называли) не увидел. Ноги вмиг стали ватными, впрочем, как и всегда. Наверное, она никогда не избавится от этой привычки. Но ей не было страшно, каждый шаг был просто пронизан чувством ненависти ко всему: к людям, её окружающим, её работе, к ней самой…       Дверь машины не закрывалась — единственное условие, которое гарантировало сохранность «бабочек». Такое противное слово. И кто его придумал?       И вот он — очередной час унижений и непроизвольных слёз. Хозяин машины снова отпускал какие-то пошлые шуточки или просто унизительные словечки, которые Эмили уже научилась пропускать мимо ушей. Ремень звонко брякнул, а ширинка заскрипела. Вялый бугорок заставил недовольно сжать губы, за что Эми тут же получила звонкую пощёчину и очередной шквал оскорблений. Привыкла.       Клиенты раз на раз не приходились: какие-то были более лояльными и могли даже воды предложить, помочь подтереть размазавшийся по лицу макияж, специально стояли подольше, выжидая, пока спутница придёт в себя и ещё немножко погреется. С такими даже поговорить было можно на отвлечённые темы. Поговаривали, одну так даже увезли на свободу, и после этого «босс» усилил охрану. Собственно, поэтому и вовсю запрещал закрывать двери, то и дело наблюдая за процессом одним глазом. Как унизительно. Кто-то из клиентов был менее разговорчивым, и хорошо, если они просто молчали весь процесс, а не шептали какие-то пошлости, считая, что девушка тоже получает удовольствие от этих мерзких ласк. И почему проституток считают шлюхами?.. Этим вопросом задавалась здесь каждая.       А бывали и такие кадры, как этот. Такие мужики раздражали больше остальных своим мнением о том, что они здесь цари и боги. И ведь слова против не скажешь. Но ни одна не признает, что это правда.       Не признавала и Эмили, лишь проглатывая очередную порцию унижений и приступая к стимуляции вялого отростка руками. Противно. Мерзко. Но хоть этот совсем импотентом не оказался и таки показал своё возбуждение. Не слишком большое, и на том спасибо. А что было дальше, Эмили даже не смогла сначала осознать. Её голову просто грубо нагнули руки этого придурка, что она еле-еле успела открыть рот вовремя — ещё одной пощечины не хотелось. — Тупая шлюха, — почему-то именно эти слова отпечатались на корке мозга. Незначительные, с одной стороны, их следовало бы пропустить мимо ушей и выполнять свою работу дальше, но, именно услышав их, Эмили задумалась, причём всерьёз.       Будучи подростком, она часто могла сказать подобную фразу на какую-то из девчонок, которая, откровенно говоря, раздражала её: увела парня, пришла в такой же рубашке, что-то сказала за спиной — важно не было. Эти слова были такими привычными для Эмили, что, однажды сказав их настолько громко, что услышал отец из соседней комнаты, она не заметила этого. Осознание ругательства, сказанного в присутствии строгого родителя, пришло только тогда, когда он принялся кричать на неё, читая морали о том, что она такой и станет, если не прекратит так выражаться. И снова слёзы. Слова отца всегда ранили в самое сердце. В истерике Эми кричала ему, что никогда не станет «тупой шлюхой». Конечно… Интересно, узнав бы сейчас о её положении, что сказал бы отец? «Я же говорил?» Или бы просто молчал?       Ответа на этот вопрос не было, да и не появилось бы никогда. После отчисления из университета во время второй сессии Эмили оборвала все контакты с родными, даже перестала общаться с сестрой. Ночевала в хостелах, никому свой адрес не говорила… Может, зря? Может, вместо ночной смены в одном из центральных баров она бы вернулась домой? Может, не клюнула бы, как последняя восемнадцатилетняя дура, на предложение о лёгком заработке? Может, читала бы то, что подписывала на радостях о лучшей жизни? А теперь всё. Жёлтые огни фар, яркий макияж и вечные клиенты. И так уже три месяца.       Часто мучал вопрос о том, что лучше: ублажать случайных мужчин на трассе или сдохнуть? Честно? Эмили не знала ответа на него. Хоть с каждым днём жизнь становилась всё омерзительнее и противнее, а этот вопрос о смысле бытия она задавала себе всё чаще и чаще, всё равно в последний момент она хваталась за спасительную веточку и соглашалась на все условия, лишь бы сохранить своё ничтожное существование. Часто наблюдая за проезжающими мимо неё машинами, Грэм Де Ванили порывалась бежать прямо под них. Так умерли две девушки. Но какой смысл в такой смерти, если после неё ожидает ад? Никакого. Лучше ад на Земле. Он может ещё перемениться. Сильно ли верила Эми в Бога? Сложно сказать после всего такого. Но каждую ночь шептала наизусть «Отче наш». И не только она. Помогало мало, но сжимать крест в руке было хоть какой-то отдушиной.       Так или иначе Эмили старалась верить в то, что после чёрной полосы всегда будет следовать белая. А когда — лишь вопрос времени. Она знала, что нужно стараться для того, чтобы набрести на эту белую полосу как можно раньше, но всё никак не могла взять себя в руки. Первое время пыталась бежать, получая увечья, а потом… Забоялась. Как последняя трусиха поступила.       Боялась и сейчас слово против вставить. Точнее — даже не могла. Хоть орган этого клиента и был мал, но руки силы не теряли. Больно. Затылок. Снова потекли предательски слёзы. Не от боли. От унижения, когда его руки потянулись к рубашке, расстегнув ещё одну пуговицу и подняв чашки бюстгальтера. Щипки. Какие унизительные. Хотелось вскрикнуть, но раздалось лишь возмущённое мычание, которое только раззадорило этого морального урода. Слёзы потекли сильнее, что лишь понравилось ублюдку. Самое ужасное в подобной ситуации — осознание того, что, если будешь работать быстрее и лучше, качественнее даже, наверное, скорее избавишься от унижения и боли.       Сложно поначалу было пересилить себя, но с каждым разом Эмили работала всё тщательней, чуть ли не заставляя вскрикивать особо впечатлительных клиентов. Как, например, этого. Язык очерчивал одну и ту же венку слишком долго для того, чтобы он не кончил так быстро. И снова проглотить. Противно, до жути мерзко. Резкая боль в голове. Он поднял её за волосы и заставил смотреть в глаза. Чёрт, сперма же осталась на губах. И снова унижение. Старания отвести взгляд привели к пощёчине, а слизывая белёсых капелек — к поглаживанию щеки. Параллельно пора застёгивать рубашку и выходить из машины после.       И так по кругу. Каждый день.       Вернее, ночь.

***

      Огни. Они-то, такие яркие и манящие, и напомнили Эмили о тех злосчастных временах. Фары, вывески магазинов, светофоры — всё горело разными красками. И всё же осознавать, что такой страшный этап в жизни завершён, было приятно. Пройдя через огонь и воду, Эмили добралась до звёзд. Пусть и не до таких, о которых думала в детстве, но на то мечты в десять лет и зовутся мечтами. Они несбыточны и слишком наивны. В этом мире нужно уметь выживать, вертеться, и всё это Эми умела. Да, она победила и гордо могла это сказать. Самой себе, но тем не менее… Всё-таки зарабатывала на вызовах она получше, чем некоторые в офисах или на стройках, а это уже о чём-то да говорит.       Хорошо, что таксист буквально мастерски успел проскочить все пробки, и уже в половину одиннадцатого Эмили была у порога дорогого и престижного отеля. Она снова ловила на себе завистливые взгляды тех девушек, которым приходилось драить полы или стоять на стойке регистрации, зарабатывая жалкие центы. Естественно, они понимали, зачем здесь она, а от этого на лице появлялась улыбка. Каждая дурнушка мечтает о тех деньгах, которые без особого труда получает Эми. Но не каждая обладает длинными пшеничными волосами, стройными ногами, милым лицом и великолепной фигурой, увы. На личике заиграла ухмылка. И не жаль даже.       Посмотревшись в зеркало лифта, Де Ванили поправила прическу, убрав один из локонов за ухо. Да, так определённо лучше. Каждый раз, стоя в лифте и ожидая звоночка о том, что он приехал на нужный этаж, она словно надевала маску, обличая своё второе «я». Теперь она Розали — одна из элитных протитуток-одиночек. Всё же псевдоним был нужен, ведь не очень хотелось, чтобы очередной неадекватный клиент узнал о ней всю информацию. Хотя тот, к кому она ехала сейчас, был не просто «очередным клиентом».       Паоло Коломбо был известен в узких кругах. Причём настолько узких, что об его известности знала лишь пара-тройка человек, если не брать во внимание подчинённых. Тот самый представитель такой социальной группы, люди, входящие в которую, знали друг друга лично и старались не светиться на публике. Хозяин одного из популярных борделей — вот, кто такой Паоло. И с ним у Эмили были особые отношения. Ведь никто иной, как мсье Коломбо, помог бедняжке выбраться из того сутенёрского ада. Проехав мимо той точки на трассе несколько раз и выбрав одну лишь Эми к себе в машину, мужчина всерьёз предложил ей сбежать. Точнее — он предложил выкупить её. Та, разумеется, согласилась и даже приняла условия, что она должна будет отработать в его борделе. Почему? Во-первых, это была настоящая работа, за которую Эмили получала деньги, а во-вторых, её документы были при ней, и никто, кроме заплативших отдельную стоимость клиентов, не имел права на её избиение. Так Эми и проработала под псевдонимом Розали, который дал ей сам Паоло.       Звонок в дверь. И снова сердце ушло в пятки. Она всё ещё опоздала.       Щелчок. — Ты опоздала, Рози, — ехидная, но такая добрая усмешка заиграла на его губах, что Эми даже улыбнулась, а потом, опустив глаза в пол, таки решилась на ответ. — Вычти это из моей зарплаты… Вычтите… — Да, их отношения уже давно переросли в нечто большее, чем обычные отношения проститутки и клиента. Наверное, они могли бы зваться друзьями. Да, друзьями, которые трахаются, и один из друзей платит. Да, именно так. — Если бы я знал, что ты будешь так сильно опаздывать, я бы не отпустил тебя из борделя, — проговорил он, уже закрыв дверь изнутри, пропуская Эмили вперёд. — У меня каждое твоё опоздание вычиталось. — Так вычтите, мсье. — Заигрывая, она потянула его за галстук, наматывая предмет гардероба на два пальца, а потом звонко засмеялась. С ним она отдыхала, чувствуя его глупую влюблённость. Влюбиться в проститутку… Вроде бы взрослый мужчина, а мозгов-то… В общем, ей же на руку. Тогда в чём проблема?       И тем не менее она прошла дальше, поставив сумочку на одно из кожаных кресел, изучая интерьер очередного номера-люкс. В принципе, всего было по минимуму, но, как и всегда, номер был обустроен со вкусом: два кожаных чёрных кресла, на одном из которых уже красовалась новенькая сумочка, небольшой телевизор возле стены, мини-холодильник в углу, что, вероятно, до недавнего времени содержал в себе бутылку дорогого красного вина, бокалы с которым и бутылка от которого уже находились на журнальном столике рядом с обделанным кожей диваном. А возле противоположной стены располагалась огромная кровать, которая только изначально, устланная белым постельным бельём, выглядела столь невинно. Безо всяких сомнений, гвоздём программы этой ночью станет непосредственно она. Выхода на балкон не было. Тем и лучше — меньше слышимость. — Я вычитал тогда, когда не мог тебя тронуть, детка. — Мужчина тут же оказался сзади, передавая тепло от своих больших рук бёдрам Эми, а затем и талии, и аккуратной груди третьего размера. Да, Эмили не приходилось комплексовать по поводу фигуры никогда. — А теперь ты вся моя, и я могу сделать нечто другое.       Он словно мурлыкал прямо в уши, заставляя Эмили нежиться в его таких откровенных и непристойных объятиях. Она буквально плыла, уже не раз подкатывая глаза. Именно с этим мужчиной она могла отдохнуть и была так рада, что он всё же разрешил ей без отработок уйти в «свободное плавание». Ведь такое решение было выгодно им обоим: она, наработав личную базу клиентов, могла спокойно получать в разы больше, а он, следуя своим принципам не пользоваться услугами собственных проституток, спать с ней. Идеально ведь. — Сделайте же, — пошло шепнула она, поддаваясь страсти и касаясь бёдрами уже увеличившегося члена. Третьего за сегодня. — Не так быстро. — Шлепок по ягодице заставил очнуться и надуть губки. Да, ей совершенно не хотелось секса. Пусть все его ласки и были приятны, но, видимо, переиграла. Или недоиграла. Чёрт. Уловил же, зараза. — Я же вижу, что ты сыта по горло. — И отошёл. Просто отошёл, оставив стоять посреди комнаты. Эмили даже несколько возмущённо развернулась и увидела, как Паоло уже направлялся к ней с двумя бокалами вина, один из которых протянул. Его влюблённые мотивы такие глупые. Но она приняла эти правила вновь. — С каких пор тебе важно желание девушки? — ловко парировала Эмили, облизывая губы. А в его глазах бегали чёртики. — С тех самых, когда этой девушкой стала ты, — какие громкие слова.       И на эти громкие слова у Эми просто-напросто не нашлось ответа. Она лишь молча отпила вина, посмаковав терпкий вкус напитка на губах. Да, приятное. Не поскупился. Как и на комплименты. И всё же придурок. Влюбиться в ту, для которой секс с ним — работа. Но против ролевых игр Эмили никогда не выступала. Хочет, чтобы была та самая, такая пресловутая искра? Она будет. А потом Грэм Де Ванили и оскар получит с главной ролью девушки по вызову Розали. Хотя, честно говоря, она всё же где-то в глубине души была рада тому, что мсье Коломбо так нежен с ней. Несмотря на все рабочие моменты, иногда хотелось и расслабления, а в периоды исступления — даже чувствовать себя любимой и нужной. Осознание фальши придёт потом.       И всё же одним вином она сыта не будет. Чуть замявшись на месте, Эмили таки нырнула в сумочку, достав оттуда сигарету. Добротой нужно уметь пользоваться, потому, захлопав глазками самого невинного котёнка, Эми взглянула на Паоло. — Можно?       На это мужчина лишь закатил глаза и сложил руки перед собой. Было видно, что он пребывал в самом настоящем замешательстве, но отказать таки не сумел, неохотно, но кивнув ей. — Когда ты уже слезешь с этой дури? — Покачал головой так же строго, словно отец, застукавший дочь за просмотром порно-диска. — Ну, Паоло, вы же мне не наставник и не учитель… Вам не предлагаю. — И снова такой лёгкий смех и сразу затяжка. Расслабление настигло её мгновенно, что Эми даже глаза закатила. Пусть она покупала эту траву без рецепта и подвергала себя опасности, но в такие моменты было плевать. Да, она знала, что это неправильно, что такое грозит сроком и может навредить её здоровью. Но, увы, привычка. Попробовав раз, не остановишься. Практически всегда. — Расслабилась? А теперь выброси, иначе трахну, как последнюю… — А я не такая, мсье? — Усмехнулась, но всё-таки потушила сигарету, отправляя в урну. Насчёт уборщиц не боялась — вряд ли они будут рыться в мусоре. Хотя… Чёрт знает этих…       Зачем разжигала его эмоции — совсем неясно. Почему он терпел все эти закидоны — аналогично. Но, как бы там ни было, они нашли друг друга, чему, вероятно, в глубине души были рады оба. По крайней мере, Эмили и вправду надеялась на то, что все его слова не пустой звук. Кто знает, вдруг она станет мадам Коломбо? Да, даже такие бесстыжие мысли могли посетить её светлую головушку в опьянённом после затяжки такой сигареты состоянии. И всё же она приходила в себя время от времени, осознавая, какой бред себе напридумывала в такие моменты «тумана».       А всё и вправду было так, словно в непроглядном тумане. Она уже не помнила и половины его комплиментов к тому моменту, когда они выпили по бокалу, который, кстати, Эми тоже не припоминала, как осушила. Но разве всё это было важно? К нему она приходила не для того, чтобы анализировать ситуацию и следить за контрацепцией, совершенно нет. С ним она хотела отдыхать, веселиться и просто заниматься сексом. Без обязательств и головомойки. Она знала, что Паоло позаботится обо всём сам, так в чём же проблема?       А проблемы и не было. Принимать поцелуи было дико приятно. Интересно, Паоло был настолько нежен только с ней? Эми всегда хотела спросить его об этом, но всё никак не успевала. Всё всегда происходило слишком быстро: его поцелуи, ласки, засосы, что так аккуратно, но заполняли область шеи и груди, и эти еле слышные комментарии. — Кого ты любишь? — Его дыхание обжигало сильнее любого огня. Эмили даже вздрогнула перед тем, как ответить. — Вас, — такая простая и весьма короткая ложь уже не казалась ложью. Наверное, только после сигарет она понимала, что по-настоящему нуждается в этом мужчине, в его взгляде, словах, заботе и ласке. Она ведь прекрасно осознавала, что, когда собирается к нему, идёт отнюдь не на работу, не на ту рутинную гадость, на которую ходит обычно. Только вот признаться в влюблённости в собственного некогда шефа было страшно. Но вот почему, если ему-то смелости хватило?       Пошлые стоны и шлепки тел друг о друга не заставили себя долго ждать — она снова не заметила, как оказалась нагой перед ним. Но как же ей было наплевать. Может, это та самая любовь, о которой пишут в книгах? Ну в тех самых, которые она не читала уже года два из-за нехватки времени и желания… Может… Та любовь, которая заставляет выкрикивать имя партнёра в забытии, зарываться в его волосы своими пальцами и молить о «большем». Ведь давно сказки все забыты. Чувства приходят через секс? Так ли оно на самом деле? Являются ли звёздочки от оргазма в глазах гонцами или вестниками истинного счастья? Кто бы ей на этот вопрос ответил…

***

— Тебе понравилось? — Мирное расчёсывание блондинистых волос прервал тихий бас. — Почему вы всегда спрашиваете, если знаете мой ответ? — Усмешка была уже автоматической. Ей снова было наплевать.       Глубокий вздох послышался где-то за спиной, но она не оторвалась. Они выпьют вина снова, посмотрят эротическое кино по телевизору, потрахаются опять — классика ведь жанра. Зачем сейчас что-то выяснять?       Поцелуй сухих губ прямо в шею заставил вздрогнуть, но она всё же выгнулась навстречу ласке. Несмотря на всё, как бы ни был добр мсье Коломбо, не стоит забывать, что она на работе. — Потому что ты умеешь врать. — А теперь вздохнула уже Эмили. И снова его после алкоголя и секса пробило на откровения. Чёрт… — Мсье, вы столько сделали для меня… Как я могу вам врать?       «Спокойно. Даже не моргая», — твердило подсознание, издевательски ухмыляясь то ли над героем-любовником, то ли над собственной хозяйкой. Но, кажется, он распознал и эту ложь. Что ж, Эмили тоже человек, и она тоже может уставать. Врать в глаза двум клиентам, а потом приходить на допрос к третьему — уже слишком.       А очередь вздохов не прекращалась. И опять со стороны мужчины. Эмили уже была готова к мозговому штурму, но… — Что ты делаешь завтра вечером? — но мсье почему-то решил сменить тему. Неужели устал от подобных трепаний нервов и головомоек сам? На него не похоже. Он же пьян, верно? Не может быть такого, чтобы он-то и не опрокинул в течение дня бокал-другой. Это прослеживалось, даже когда Эмили работала в борделе. — А у вас есть на меня планы? Завтра же воскресенье, — немного капризно захныкала она. Всё-таки хотелось отдохнуть. — Я ведь не машина для сплошного секса… — У меня есть друг, — вкрадчиво, практически как для маленького ребёнка принялся объяснять Паоло, глядя своими карими глазами в её зелёные, — и ему нужна девушка. Завтра. Он платит столько, сколько и я. — И что же именно он хочет? — услышав о такой стоимости, Эми аж присвистнула. Это Паоло платит из любви к ней, а кто-то там… Ну нет, Эми и без двойного гонорара переживёт недельку-другую. — Классика, — на округлившиеся глаза Эми, партнер лишь покивал. — Не больше.       В голову сразу же постучался образ старого седого мужчины-импотента, который девушку лет двадцать не видел. Может, ещё и гея. Чёрт, ну нет. У этого сорокалетнего ведь только такие друзья и бывают. Эмили чуть ли не захныкала от осознания всей сути проблемы. Отказать же будет неудобно… — Как ты расхвалил меня перед ним? — На её лице появилась заговорщицкая улыбка. Ладно, будь, что будет. — Признавайся. — Он попросил дать контакты прекрасной бабочки. — В ответ послышался лишь смех, а саму Эмили чуть ли не передёрнуло от обращения. Но она сдержалась и наигранно засмеялась. Хорошо, что фальши пьяный мсье Коломбо не заметил.       Что ж, раз уж такое дело, Эмили всерьёз задумалась над тем, чтобы расширить свою базу. Хотелось всё же узнать об этом мужчине побольше просто для общего развития, но она не хотела вызвать ревность у этого дурачка, который, было видно, либо проспорил её номер, либо ещё что-то сделал, в чём Эми разбираться совсем не хотела. Узнает всё на месте и сама. Деньги ведь не пахнут.