Коньяк и сигары

POV       Прошло несколько часов, прежде чем я смогла найти укромный закуток на большой и, по моему мнению, пустынной фабрике. За стенами начинала бушевать метель, неосознанно я прижалась теснее к тёплой трубе. Куртка потерялась ещё на подходе к строению, а через рваные дыры джинсов виднелись царапины: преодоление заборов оказалось делом сложным. Но хоть твари не успели меня покусать…       Место, где я успела пригреться, было настолько пыльным и укромным углом, что я боялась забыть выход отсюда. Собственно, оказалась я тут не случайно. Оборотни из деревни давно преследовали меня по следу, пока я не придумала, как скрыть свой запах, и ушла через реку в противоположном направлении от своего пути. Я совершенно случайно забрела сюда в поисках места для ночлега, и мне повезло. Наверное.       Укрывшись сырыми тряпками, сваленными в кучу рядом, я как могла прижалась к теплу и начала погружаться в дрёму, слушая отдалённый неприятный скрежет внутри фабрики. Так прошло несколько часов полусна-полуяви. Неожиданно какое-то неправильное ощущение пробудило меня.       «Что это? Что-то мокрое на моей ноге…»       Стряхнув остатки сна, я инстинктивно отпрянула от источника влаги, пытаясь протереть глаза. Шея затекла от лежания на жёстком полу, и плечи со спиной тут же сковала ноющая боль. Через секунду зрение пришло в норму, что было ещё хуже. Над моей ногой навис омерзительный оборотень, капая вязкой слюной на смуглую кожу, перепачканную в грязи и пыли, и явно примеривался, выбирая более лакомый кусочек свежего мяса.       Я глухо взвизгнула и отдёрнула конечность, но было поздно. Тварь вцепилась в голень, будто лишь ждала моего пробуждения. Горло содрогнулось в крике, и я ударила оборотня в морду второй ногой, на долю секунды ослабляя хватку монстра. К несчастью для меня, этого хватило лишь на то, что я смогла нащупать руками свой рюкзак, где было оружие, но не достать его. Оправившаяся тварь мерзко захрюкала и резко дёрнула мою ногу на себя, видимо, пытаясь куда-то утащить. Сил было не достаточно, поэтому оборотень издал мерзкое клокотание, призывая собратьев на помощь. Откуда-то сверху донёсся топот когтистых конечностей, и вскоре к нашей милой компании присоединились ещё трое омерзительных существ.       Понятно, что это был конец моему временному выживанию, и я уже была готова к тому, что меня растерзают здесь. Или где-то чуть дальше, не важно. Сопротивление было бесполезным и могло только усугубить дело. А если и умирать, то быстро.       Уроды же вцепились в разные части моего синего от ушибов тела и с мерзкой небрежностью потащили меня куда-то. Это были и коридоры, и выгрызенные тварями ходы, и непонятные помещения. Я видела всё вокруг, пока не ударилась головой об одну из труб, потеряв сознание.

* * *

      Очнулась девушка в тепле и сухости, пытаясь понять, что произошло. Рядом, судя по звукам, работала какая-то паровая машина, через веки пробивался тусклый оранжево-красный свет. Голова чужачки раскалывалась, а на ногах, плечах и спине расползалось невыносимое жжение от укусов. С губ сорвался стон, а глаза зажмурились, будто пытаясь сдержать боль. Именно в этот момент дверь небольшой комнатки распахнулась, ударившись о стену и явив на пороге фигуру хозяина завода в тёмной широкополой шляпе и бежевом кожаном плаще.       — О, уже очнулась? — донёсся низкий мужской голос до жертвы. — Не ожидал увидеть в этом прóклятом месте женщину. Дай угадаю, ты не местная, да? — продолжал он говорить, расхаживая по комнате и отбрасывая длинную тень. Девушка, уже открывшая глаза, через боль приподнялась на локте. Неприятным открытием оказалось то, что из одежды на ней остались только майка и трусики-шортики. — Будь ты из деревни неподалёку, ты бы не стала сюда соваться… — хрипло заметил незнакомец и закурил сигару, приблизившись к чужестранке.       — М-м-м-мх… Ты прав, — нехотя выговорила та, держась за ушиб на голове. В его чёрных очках, за которыми не было видно глаз, она видела своё отражение, бледное и не очень опрятное.       Мужчина же хмыкнул, видимо теряя интерес к этой теме. Зато переключился на другую. Более болезненную. Во всех смыслах.       — Круто, конечно, мои ребята тебя изуродовали, — он недовольно цыкнул, бесцеремонно наклонившись к ранам на ногах. — Какие глубокие укусы. Жаль только, что на их зубах столько заразы, и скоро они загниют от заражения. Тебе крупно повезло, что я не хочу, чтобы ты сдохла в ближайшую неделю, так что придётся промывать, — оценивающе сказал неизвестный, проводя шершавой рукой по поражённой коже, отчего девушка дёрнулась, вскрикнув.       Он встал из-за стула и вальяжно двинулся к столу, что стоял у самой малоосвещённой стены комнаты. В его руках тут же оказался какой-то предмет, который мужчина покрутил в руках, с довольной ухмылкой разглядывая у лампы.       — Знаешь, это Grande Campagne 1811 года… Так жаль тратить на тебя эту баламудь, — мужчина откупорил пробку лёгким движением и подошёл к лежавшей. — Но пока ничего другого нет, так что придётся довольствоваться этим.       — Только не говори, что ты… — Не успела она договорить, как на открытые, лишь немного покрытые спёкшейся кровью, раны полился коньяк. Девушка зашипела от боли и согнулась втрое, обхватывая ноги руками.       — Неужели так больно? Потерпи ещё, — будто насмехаясь, проговорил мерзавец и, бесцеремонно задрав майку, вылил остатки алкоголя на руки, спину, плечи. Подопытная закричала, корчась от адского жжения.       Сколько продолжалось эта ужасная боль — она не могла сказать. И всё это время мучитель сверлил её взглядом сквозь тёмные очки, наглядно описывающие его чёрную душу.       — Лучше? Прости, куколка, но это были обязательные меры. Мне ещё тебя допрашивать, а у тебя раны бы не заживали и гноились, делая столь милое тельце живым трупом. Давай помогу…       Он, тихо бряцая висящими на шее подвесками, порылся всё в том же столе, ища что-то более пригодное для лечения ран, и нашёл. В его руках были странные на вид, потрёпанные временем бинты. Мужчина аккуратно замотал каждую из ран, будто заглаживая прошлую «неудачу».       — Язык проглотила? Вроде оборотни тебе его не откусывали… — небрежно бросил неизвестный, видимо огорчаясь, что его труды не были вознаграждены.       — Спасибо… — хрипло отозвалась та, впервые за долгое время поднимая янтарный взгляд. — Меня зовут Илина Энеску или просто Илинка, — представилась девушка, расправляя изуродованные плечи.       — Лорд Карл Хайзенберг или просто Карл, — величественно ответил ей мужчина и отложил тлеющую сигару в пепельницу. — Ну что же, ты вроде более-менее пришла в себя, поэтому стоит приступить к вопросам, — невозмутимо проговорил он, вновь усаживаясь напротив Илины.       — Это уже допрос?.. — кротко спросила девушка, глупо смотря на ботинки Хайзенберга. Поняв, что задала ненужный вопрос, она прикусила язык и вздохнула.       — Если ты мне добровольно расскажешь всю информацию сейчас, то и к насильному допросу не придётся прибегать. Ты же не хочешь вновь почувствовать это липкое дыхание смерти на макушке, да, куколка?       — Зря надеешься, я не боюсь смерти, — прищурилась Энеску, нервно перебирая пальцами. Ей бы хоть толику той уверенности, которой она пыталась сейчас прикрыться. На самом деле внутри её буквально колотило от страха. — Что тебе от меня нужно?       Карл, изогнув губы в усмешке, откинулся на спинку стула. Совершенно спокойная и расслабленная поза. Он чувствовал себя хозяином положения, и не сказать, что безосновательно. Ему противопоставлялась ослабленная полуголая девица, облитая коньяком. Смешно.       — Первый вопрос: что ты забыла у меня на фабрике?       Илина вздохнула. Вспоминать о том кошмаре не хотелось. Она постаралась, чтобы голос звучал ровно:       — Оборотни напали на деревню, где я временно остановилась. Мне пришлось бежать, чтобы не скончаться где-то в сугробе, смотря в последние секунды жизни на то, как твари отгрызают мне ногу, — она скосила взгляд на укусы. — Так я и забрела на твою территорию, никакого злого умысла.       Мужчина приподнял уголок губ.       — Интересно… Не думал, что кто-то может скрыться от этих ублюдков. Теперь мне стало интересно, что же ты за баба такая.       Фыркнув, калека пробормотала:       — Смотря кто тут ещё баба…       Хайзенберг недобро оскалился. Борзевшая девчонка ему была не нужна, о чём он ей и сообщил притворно-весёлым голосом.       — Следующий вопрос: как ты связана с Матерью Мирандой и какие у неё планы на тебя? — Карл уже распробовал характер Илины и решил приступить к более колким вопросам, поэтому предпочёл вновь закурить, покидая железный стул и прохаживаясь по комнатке.       Этот вопрос поставил в ступор молодую девушку, заставляя задуматься. Матерь Миранда? Кого он имеет в виду? Ах, да! Та самая правительница, которой поклоняются все местные…       Как только это воспоминание коснулось разума Илинки, девушка вспомнила леденящую душу картину. Поле и высокая женщина с ледяными руками, скованными на шее Энеску. Темнеющий мир вокруг и неприятный неразборчивый шёпот, словно ночной мороз пробежавший вдоль позвоночника.       — Оглохла что ли? — рявкнул Карл, поворачиваясь к допрашиваемой лицом.       Сглотнув комок в горле, Илина хотела было рассказать всё как есть, но что-то её удержало. Может, та еле заметная нетерпеливость в выражении лица этого мужчины? Или его нервное прикуривание сигары?       — Я… Я не могу сказать… Не уверена… — она отвела взгляд в сторону и сжала в бессилии кулачки.       — Что ж, посмотрим, как ты держишь язык за зубами. Завтра поговорим по-другому, раз по-хорошему ты не хочешь, куколка. Можешь расслабиться. Пока что. Но даю слово, если ты не скажешь мне всё, что знаешь, будет хуже только тебе… — прошипел Хайзенберг, возвышаясь над девушкой крепким телом. — Отдыхай, — он провёл рукой по её раненой ноге и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Звякнул ключ в скважине.       «Вот же ублюдок, уж лучше ты замучаешь на расспросах, чем меня расчленит какая-то Мать Миранда. Хер тебе, Карл».       Последние мысли подняли дух Илинки, и она с тяжёлой душой перевернулась на бок, протяжно постанывая от боли в ранах.