Записки между делом

      В огромном зале толпился народ. Люди в черных плащах тихо перешёптывались между собой, поглядывая на широкие двери позади. В полумраке освещалась лишь небольшая сцена, на которой покоилась чёрная плита. Та не отражала огонь свечей стоящих вокруг неё. Камень, из которого была сделана плита, будто поглощал в тебя весь свет, что попадал на его грани. Воск свечей в высоких канделябрах капал прямо на дорогой красный ковёр. Светловолосый юноша, стоящий на сцене, единственный их всех в зале кто не был одет в чёрную мантию, не обращал никакого внимания на мерное постукивание капель воска о ворс ковра. Он замер с лёгкой счастливой улыбкой на губах и тоже смотрел на двери в конце зала, но в отличие от других, своего взгляда не прятал. Он ждал. Ждали и остальные.       Тяжёлые деревянные двери распахнулись. После их скрипа люди в зале как по сигналу резко замолкли. Лица их все до единого вмиг оказались повёрнуты к сцене, и в этой ужасающей тишине, словно раскаты грома, зазвучали удары каблуков о плитку зала. Высокая фигура в чёрной накидке шла к сцене. Под большим капюшоном нельзя было разглядеть очертаний лица, но вот бледные тонкие руки выскользнули из-под тёмной шелковистой ткани и сорвали ткань с головы. Цвет накидки тут же обернулся алым, будто выворачиваясь наизнанку, а взору собравшихся открылось красивое женское лицо. Прямой нос, идеальной формы губы и глаза с густыми тёмными ресницами. Чёрные блестящие волосы упали на плечи крупными волнами, спускаясь до пояса. Кожа женщины была до того бледной, а черты лица прекрасными, что она казалась высеченной из мрамора статуей. И в глазах, как и на камне плиты, не было бликов и отражений.       — Госпожа, — улыбка белокурого юноши на сцене стала ещё счастливей.       Он упал перед ней на одно колено и покорно опустил голову.       — Поднимись, Флориан, — тихо сказала она, и острый нос чуть наморщился, а накрашенные тёмно-красной помадой губы скривились.       Флориан тут же встал и рукава его лёгкой белой рубашки заколыхались.       — Они здесь, Госпожа, всё готово.       Женщина ничего не ответила. Она перевела свой взгляд на стоящих у невысокой сцены людей. Из первого ряда вышло два человека, один из них держал на руках ребёнка, девочку восьми лет, одетую в белое с красными лентами платьице. Малышка мирно спала прижимаясь мягкой щекой к плечу обтянутому чёрной тканью. Люди поднялись на сцену и скинули глубокие капюшоны. Мужчина передал спящую девочку белокурому юноше и тот с неподдельной заботой и лаской прижал её к себе. Хрупкая женщина остановилась рядом с мужчиной. Она взволнованно поджимала губы, следя большими карими глазами, как чужой человек качает её ребёнка на своих руках.       — Ей не будет больно? — Спросила она, переводя взор на Госпожу.       Та тоже посмотрела на ребёнка в руках своего слуги.       — Я никогда не делаю им больно, — ответила она.       Женщина кивнула, хотя по ней было заметно, что ответ её ни капли не успокоил. Она вцепилась в руку стоящего рядом мужчины, своего мужа. Тот, судя по всему наоборот, вовсе не волновался за судьбу дочери.       — Госпожа, — слегка неуверенно и слишком уж приторно сказал он, — я надеюсь, после этого…       — Да, — перебила его женщина, — он умрёт. Всё, что принадлежало ему, станет твоим.       Мужчину её ответ обрадовал, и оба супруга спустились со сцены.       — Она будет замечательной, — улыбался Флориан, всё качая девочку в руках и разглядывая её лицо. Девочка и вправду была симпатичной, очень похожей на мать. Впервые за вечер Госпожа улыбнулась. Она прошла вдоль высокой чёрной плиты, ведя по ней рукой. Вслед за острыми ногтями по ровной поверхности камня пробежал блик и тут же исчез, стоило женщине поднять руку.       Флориан уложил девочку на плиту. Он сделал это очень аккуратно, стараясь не касаться поверхности камня.       — Хорошо, — сказала женщина. — Начнём. Она глубоко вздохнула, одной рукой скользнула под шею девочки и приподняла её. Маленькая головка запрокинулась, темные волосы, убранные в пару хвостиков, мягко заскользили по гладкому камню. Будто из воздуха в правой руке женщины появился нож. Его лезвие блеснуло, отражая огонь свечей, и плавно проехалось по открытому горлу девочки. Маленькое тельце забилось в судорогах, но дитя не проснулось, глаза были всё ещё закрыты. Тем временем кровь тёмным ручьём стекала по тонкой шее на плиту, и как только касалась поверхности камня, тут же исчезала в нём. Госпожа ещё немного приподняла голову ребёнка, чтобы не замарать белый воротничок платья.       Воздух в зале будто потяжелел. Женщина в первом ряду громко всхлипнула и заплакала. Дождь забарабанил по высоким витражным окнам и огоньки на концах свечей затрепетали. Кровь всё лилась из рассечённой маленькой шеи. Госпожа смотрела на умирающую девочку с любовью, так же смотрят на новорождённых детей измученные родами матери, впервые взявшие в руки своё чадо. Спустя несколько долгих минут тело девочки обмякло, и голова от тяжести завалилась на бок. Госпожа убрала руку с тонкой шеи и впилась внимательным взглядом в похожую теперь на простую сломанную куколку девочку.       Флориан вытер вспотевшие ладони о штаны. Каждый раз, он волновался как в первый. Каждый раз боялся, что его Госпожа не успеет, и они потеряют ещё одного ребёнка, но вот женщина резко вскинула вперёд левую руку и ухватила нечто в воздухе прямо над телом девочки. Душа. Флориан не сразу научился их видеть. Люди в зале так вообще не понимают что происходит, а в тонких пальцах женщины сейчас поблёскивала крупица бледно-жёлтого цвета. Мраморное лицо Госпожи было напряжено, прядь тёмных волос прилипла ко лбу. Она положила крохотную звёздочку души себе на ладонь и резанула по ней ножом. Раздался звон. Резкий, до того громкий и отвратительный, что люди в зале сложились пополам закрывая руками уши. Флориан только улыбнулся. Иронично, Бог не дал людям способности видеть души, но оставил возможность слышать их оглушающий звон.       Осторожно подцепив одну половину ногтями, Госпожа отдала её камню. Тот с довольным чавканьем поглотил пожертвованный ему кусок, при этом жадно впитывая капающую с рассечённой женской ладони кровь. Госпожу это не смущало, наоборот, она сильней сжала руку, утапливая уцелевшую часть души в своей крови и проливая её на плиту. Подождав пока достаточное количество не пролилось на камень, она легко похлопала его по ребру как нашкодившего пса. Камень слегка недовольно завибрировал и выдал ей другую крупицу, она была похожа на ту желтоватую, но мерцала насыщенным красным оттенком. Госпожа бережно обхватила пальцами обе сверкающие половинки и приложила друг к другу.       — Идеально, — восхищённо прошептала она, разглядывая парящую над своей зажившей ладонью душу. Красные и жёлтые блики играли на точёном бледном лице. Флориан снова счастливо улыбался, смотря на свою Госпожу.       Несколько секунд и вот светящаяся двумя цветами крупица уже внутри девочки, а рана на шее затянулась, оставив в напоминание лишь белую полосу. Женщина положила руки на хрупкие детские плечи и ласково прошептала на ушко.       — Просыпайся, моя хорошая.       Глаза девочки распахнулись. Такие же желтые с красным как у Госпожи, и тоже без бликов. Девочка села на камне, оглядывая сначала Флориана, затем даму позади себя. Тут из толпы, расталкивая безликие фигуры в мантиях, вышла плачущая женщина.       — Агата!       Девочка посмотрела на мать.       — Агата, милая! Ты жива?! — Она подбежала к краю сцены и потянула руки к чёрной плите.       Девочка брезгливо поджала под себя ноги и подвинулась ближе к Госпоже, та положила руку ей на плечо.       — Не жива. — Коротко ответила девочка. — И не мертва. Я больше не Агата. Я тот, кто видит.       И без того большие глаза её матери расширились от ужаса и она снова заплакала. Флориан быстро подошёл к девочке и подхватил на руки, вновь прижимая к себе.       — Ну, зачем ты так? Агата очень милое имя, — тихо сказал он, поглаживая её по голове.       Флориан унёс Агату со сцены, тихо выйдя в незаметную окутанную мраком дверь. Плачущая у сцены женщина громко всхлипывала и срывающимся голосом спрашивала у Госпожи:       — Умерла! Она всё-таки умерла! Что ты с ней сделала? Что с ней случилось? Что с ней случилось после смерти?       Госпожа застыла, словно статуя, и смотрела на сломленную женщину у себя под ногами.       — Хочешь знать, что случилось с ней после смерти? — Тихо спросила она в ответ, но каждый в зале её услышал. — А что случится с тобой, когда ты умрёшь?       Женщина в алом вскинула голову, обращаясь уже ко всем.       — Кто мне ответит, что случится с вами после смерти?       Зал молчал.       — Уходите, — сказала Смерть.

***

      Флориан сидел в мягком бархатном кресле у камина, на его коленях устроилась Агата и потягивала чай из маленькой фарфоровой кружки с росписью.       — Может всё же добавить пару ложек сахара?       Агата отрицательно помотала головой, и юноша немного расстроенно вздохнул. В комнату зашла Госпожа, тут же скидывая с себя алую накидку прямо на пол. Её идеальную фигуру облегало чёрное платье в пол. Флориан поднял на неё взгляд своих светлых глаз.       — Разошлись?       — Да, — устало и недовольно ответила Смерть, подходя к дубовому столу у противоположной к камину стены.       На столе стояла бутылка хорошего французского вина, Флориан любил угождать своей Госпоже. Она вынула пробку и налила немного в бокал.       — Зачем они приходят каждый раз? Все равно ничего не видят.       — Да, но хотят увидеть, — пожал плечами юноша.       — Стоит сделать обряд закрытым.       Смерть не обернулась в сторону кресел у камина, так и стояла спиной к ним, но Флориан всё равно чувствовал взгляд полихромных глаз без бликов.       — Если, вам так будет угодно, — покорно согласился он. — И всё же я, как и раньше, считаю, что вам было бы неплохо появляться на публике, особенно во время столь устрашающего в её глазах ритуала.       Госпожа промолчала, но чувство пристального взгляда на коже пропало, и Флориан чуть улыбнулся.       — Агата тоже не любит сладкое, — сказал он, переводя тему. — Так и получается, что сладкоежкой у нас был только Вито.       Смерть, наконец, обернулась. Её слуга по сути своей тоже был всего лишь глупым человеком, пусть и прожившим несколько веков. Он наивно считал этих детей детьми Смерти, что на деле было правдой лишь наполовину.       — Им вообще не нужно есть, зачем им любить или не любить сладкое?       — Вы же любите красное вино, — с улыбкой заметил Флориан.       Смерть опять промолчала.       Агата допила чай и легонько схватила юношу за рубашку, наклоняя его к себе, и что-то тихо прошептала на ушко. Флориан внимательно её выслушал и ответил:       — Хорошо, подожди меня в коридоре. Я поговорю с Госпожой и уложу тебя спать.       Девочка послушно кивнула и вышла из комнаты. Смерть проводила её взглядом. Все эти дети безмерно любили Флориана, а он так же сильно любил их в ответ, и если его чувства Смерть могла понять, то почему сшитые из двух душ, искусственно созданные существа так преданы человеку, она не знала.       Юноша поднялся из кресла и подошёл к Госпоже. За все эти века его взгляд оставался таким же нежным, да и внешне он ничуть не изменился. Зато изменилась она. Флориан не знал, замечает ли сама Смерть метаморфозы в своей внешности. Высокая, кажется, она стала ещё выше с их первой встречи, к тому же всегда на каблуках, ведь не любит быть ниже, чем её покорный слуга. Он взял её свободную от бокала руку в свои ладони и поднёс к губам, целуя.       — Когда я увижу вас в следующий раз?       Красивое лицо исказила гримаса отвращения, но юноше было всё равно. Он знал, что этот вопрос не понравится его Госпоже, только иначе не мог. Та всегда пропадала на долгие годы после обряда, а он оставался один с новым ребёнком, растил его и ждал, когда дитя заберёт Госпожа. Она видела в них орудие, он видел в них их детей.       — Когда мне это потребуется, — ответила Смерть.       Она не вырвала руку, это уже было хорошо. Выражение на её мраморном лице изменилось. Устало вздохнув, Госпожа с жалостью посмотрела на своего слугу, и проведя большим пальцем по пухлым губам юноши, она устроила ладонь у него на щеке.       — Совсем как щенок. Тебе не надоело?       — Ни капли, — ответил Флориан, смотря в красные с жёлтым глаза без бликов. Краски в них горели, будто подсвеченные изнутри.       — Я чувствовала это. — Медленно проговорила Госпожа. — Когда она спросила, все захотели знать. "Что случится после смерти?" Сколько ты живёшь, Флориан? Пять веков, шесть? Возможно, что ты, так же как и эти смертные, никогда не узнаешь ответ, на сей вопрос.       Флориан улыбнулся, поглаживая её ладонь на своей щеке.       — Боюсь, вы заблуждаетесь, моя Госпожа, ведь моя жизнь чётко поделилась на до и после встречи с вами. Я знаю ответ: после Смерти случается любовь.       — Льстец, — вздохнула она всё с такой же жалостью в голосе.       Пусть будет жалость. Ведь жалость можно заслужить, и Флориан служил, несколько веков, преданно и беспрекословно исполняя всё, что пожелает его Госпожа. Жалость можно заслужить. Заслужить любовь невозможно.       Смерть убрала руку со щеки юноши и одним глотком допила вино.       — Уложи дитя спать и приходи ко мне в спальню. Узнаем, что случается после смерти.