don't call me

- Чайльд, прекращай заниматься ерундой. - Какой ерундой? На невинный тон не повелись. Посмотрели с толикой укоризны. Устало вздохнули. - Этой ерундой. Палочки для еды не предназначены для того, чтобы ими чесали голову или… - пауза несколько затянулась, - зачем ты кладешь палочку на нос? - Проверяю равновесие. Сколько она сможет балансировать на моём носу и не упасть. - Что за глупости. Это неуважительное отношение к церемонии ужина. Не веди себя как несносный мальчишка. - Как скажешь, папочка. Рука в чёрной перчатке медленно опустила пиалу с чаем. - Если тебе нравится называть меня «папочкой», то я абсолютно не против. За столом воцарилась гробовая тишина. Казалось, можно было услышать, как на другом конце гавани добропорядочная девица уронила нефритовую шпильку. А потом раздался оглушающий кашель Паймон. Эта маленькая девчушка очень невовремя решила съесть за один присест миндальный тофу. Подавившись, несчастное создание безуспешно пыталось восстановить дыхание, колотя по столу крохотной ладошкой. Её спутница – Люмин, которая обычно отличалась тактичностью, в немом шоке поочередно переводила взгляд на всех участников поздней трапезы. На лице её застыло странное выражение непонимания, возмущения и, Чайльд не брался утверждать точно, но, возможно, желание… стереть себе память? Он полностью разделял желание девушки. В общем, ничего не предвещало беды, как оно всегда и бывает. Кто бы мог подумать (уж явно не Чайльд и нет, Люмин, не потому что я якобы не умею думать, тут совершенно другое) что обычный ужин в Глазурном павильоне обернется… Эм. Этим? «Этим» в смысле скоропостижной кончиной Паймон от застрявшего в горле тофу. Вечер пятницы* обещал стать знойным даже после скрывшегося солнца за Облачным морем. Такие деньки были частым явлением в гавани Ли Юэ. Не спасала здесь и близость к воде: царил абсолютный штиль. Гладь моря напоминала ровную поверхность зеркала, и горизонт заваливался, граница между небесами полностью стиралась. Плывущие корабли, казалось, свободно парили, улетая куда-то к первым ярким звёздам. Чайльд лениво запирал свой кабинет, прежде чем выйти на улицу. Ключ пару раз мазнул замок, и парень бессильно выругался. Неделя выдалась неприятной. Одни бумажки, скопившиеся за дни, когда Чайльд прыгал горной ланью по горам Ли Юэ в поисках артефакта. Он прочитал столько отчётов, что даже от самого действия "читать" мутило. Однако стоило ему переступить порог здания банка, как он тут же повернул назад. Зашёл обратно, натыкаясь на заинтересованный взгляд Екатерины, и сообщил, что не сделает ни шагу наружу, пока не прибудет отряд с крио-навыками для созданий мороженого. Екатерине пришлось какое-то время выслушивать разглагольствования босса, односложно отвечая нечто в духе: «Не думаю, что использовать застрельщиков в качестве передвижных кондиционеров – оптимальный вариант». «Даже если и так, такое называется «злоупотребление служебными полномочиями». «Да, к сожалению, Достопочтенный Предвестник, я тоже не понимаю, почему в расходной статье бюджета Северного банка нет ни слова об автомате со льдом». Чайльду очень сильно не хотелось выползать на улицу. Екатерине же наоборот, очень хотелось, чтобы Чайльд уже куда-нибудь делся. Да и рабочий день подходил к концу. Не мог же он ночевать в банке! Наверное. Он не проверял. Отсутствие душевой стало последним аргументом в пользу того, что не стоит здесь спать. Поэтому Тарталье пришлось покинуть банк. Выйти прямиком на каменные мощенные дороги гавани, которые впитали полуденную жару и не думали остывать: парню казалось, будто он ступает по раскаленным углям. Фонари на улицах пылали, заливая красное дерево зданий рыжим светом - гавань Ли Юэ по вечерам напоминала фантасмагоричный огненный мир. Бредя по дороге, окружённой пламенем уличных ламп, Чайльд решил забрести за охлажденным напитком в местную забегаловку. Какое же было его удивление, когда он приподняв ткань, существующую здесь как замена дверям, увидел Путешественницу среди покупателей. Видок у Люмин был примерно такой же потрёпанный как и у него. - О, это ты, - одновременно устало протянули они, а потом синхронно вздохнули. Не лучшее... состояние для встречи. Обычно по-щегольски застёгнутый пиджак Чайльда сейчас висел на его плече: бордовая рубашка неприятно смялась и липла к телу. На лбу проступила испарина, из-за чего рыжие пряди странно торчали. Чайльд абсолютно равнодушно провёл пятернёй по ним, откидывая чёлку в сторону. Но решил всё-таки поддержать свой великолепный образ, улыбнувшись. Утомлённые карие глаза Люмин проследили за его провальной попыткой казаться крутым, после чего девушка выдала: - Выглядишь затрахано. - Чувствую себя примерно так же, - отгибая ворот рубашки, сообщил Чайльд. - Понимаю, - Люмин агрессивно обмахнулась веером из бамбука. - У меня была идея на миллион моры нанять Застрельщиков в качестве личных кондиционеров. - Великолепная идея. Что же тебя остановило? - То, что это не входит в расходную часть бюджета и мне грозит трибунал. - Всё равно не вижу достойных причин отказываться от этого. Они вместе вышли из маленькой закусочной с прохладительными напитками. Обычно Путешественница всегда с опаской относилась к присутствию Тартальи рядом, её скованные движения и пристальное внимание на себе Чайльд считал даже забавным. Но в знойный вечер, когда головы гудели от тяжести, сознание покрывал парной туман, думать становилось непосильной задачей. Люмин ослабила привычную бдительность, а Тарталья больше напоминал по состоянию гидро-слайм, чем человека, на этом они и порешали. Молчаливое перемирие Чайльд предложил скрепить ужином за его счёт. Летающая рядом с Путешественницей Паймон активно поддержала затею. Выступая авангардом, она крайне нетерпеливо подгоняла процессию. При виде пухлого отъетого личика у Тартальи зародились нехорошие подозрения. Когда же они встретили в павильоне отдыхающего за крайним столиком Чжун Ли, Чайльд мысленно заказал панихиду своему кошельку. - О-о-о, Господин Гео… Чжун Ли! – завопила Паймон, явно радуясь компании. Чжун Ли как и всегда выглядел безупречно, в отличие от присутствующих. Зацепившись взглядом за плотно застёгнутый ворот рубашки мужчины, Чайльд пробурчал под нос недовольное: "...как ещё не сварился заживо". - Приятно встретить вас после долгого отсутствия, дорогие друзья, - Чжун Ли взмахом руки предложил присоединиться к столу. Все трое обессилено попадали на стулья в изнеможении. Люмин не переставала обмахиваться веером так яростно, что владеющему клинками Предвестнику даже стало завидно: научись девушка обращаться с кинжалами, никто не выживет. Отголоски порывов воздуха долетали до него, охлаждая кожу, поэтому он подсел поближе к ней, не обращая внимания на предупредительный прищур. Чей - этого Чайльд так и не уловил - лишь почувствовав на себе внимание всего-то на мгновение. Святые Архонты, как же жарко было в Ли Юэ. Казалось бы, за те два года, что Предвестник находился на службе в регионе контрактов и торговли, он мог бы привыкнуть. Бесконечный зной, перебивающийся редкими неделями сносной погоды и проливными стенами дождей. Постоянная влажность, усугубляющая чрезмерное тепло до невыносимого состояния. Палящее солнце почти круглые сутки: в родной Снежной световой день начинался гораздо позже и заканчивался раньше, чем в Ли Юэ. Люди здесь вставали в полпятого утра, когда небо уже озарилось предрассветной золотистой дымкой, и ложились поздно – в глубоких сумерках, часов в одиннадцать. Само время работало на предприимчивых жителей. Они усердно трудились, будто бы стараясь успеть сделать все свои жизненные дела за один день: мельтешили, задорно зазывали купить товар, спорили и торговались на улицах, собирали урожай, отправлялись в плаванье, выхаживали детей, готовили, строили – их было невыносимо много везде. Гавань напоминала в такие часы гнездо геовишапов. Шум стоял такой, что через стены банка слышно было отдалённые выкрики из порта. Да, Тарталья любил хаос. Движение. Порывы. Но не когда на улицах от камней чуть ли не пар идёт. Он тяжело переносил местный климат, предпочитая прятаться в жаркие дни в стенах Северного банка. А Чжун Ли в своём тёмном камзоле одним видом вызывал у Чайльда тепловой удар. Он отвернулся от мужчины, подзывая хозяйку для заказа. С Чжун Ли они встречались последний раз полмесяца назад накануне того, как Царица личным распоряжением не отправила его на границу с Мондштатом добывать древний артефакт. При иных обстоятельствах парень бы громко обрадовался присутствию друга, но сил хватало лишь на то, чтобы, сдержавшись, не отнять у Люмин веер. Чайльд, подперев щёку рукой, медленно приходил в себя каждый раз, когда порыв слабого ветерка от взмахов девушки касался его кожи. Принесли воду с кусочками льда и листьями мяты, и владелец гидро стихии нетерпеливо схватил стакан. Как же… Расфокусировано Чайльд провёл взглядом по помещению, зацепившись за внимание янтарных глаз. Глоток вышел глубоким, будто за один раз Предвестник собирался утолить жажду, мучавшую его не первый год. Ледяная вода обожгла горло, перехватило на миг дыхание. И взор Чжун Ли опустился на дрогнувший кадык бледной шеи. Как же иногда невыносимо в Ли Юэ. Чайльд принял расслабленный вид человека, которому всё осточертело и опустил взор к себе в тарелку. Там вроде как были какие-то рулетики из рыбы и зелени. Или из говядины? Из-за раздражённой льдом глотки он так и не понял – сразу же подхватил рукой за скользкие края и закинул себе в рот. Жевалось местное угощение плохо, оседая налётом на языке. - Закуску из окуня и тофу следует есть палочками. Рис имеет клейкую консистенцию, скрепляя начинку, поэтому кусочки не будут разваливаться. У тебя не должно возникнуть затруднений. Сказав это, Чжун Ли принялся разливать чай по пиалам спутников и с привычной ему дотошностью рассуждать о фарфоре столетней давности. Люмин как и Паймон слушали Архонта с интересом, но не переставая с поразительной скоростью уплетать еду. Они будто бы загипнотизированные лисички не могли оторваться от чарующей змеи, что монотонным глубоким голосом вещала о былых временах. Смотрели во все глаза на чёткие движения Чжун Ли, чья закованная в перчатку рука вращала пиалу против часовой стрелки, размешивая осадок, внимали каждому слову об обжиге песка, как если бы сами планировали создавать изящные вазы. - Как можно столько всего помнить! Даже если живёшь шесть тысяч лет, нереально! – пробурчала Паймон слева от Чайльда. – Голова ведь взорвётся! - Да, Паймон, не все как ты обнуляются каждые сутки, - Люмин с неодобрением проследила за пропавшей порцией сладкого хвороста из теста в пасти подруги. - Я не обнуляюсь! Просто не считаю нужным запоминать каждый чих мухи, как господин Чжун Ли! На этот камень в свой огород Чжун Ли благоразумно промолчал. А Чайльд громко фыркнул. Но особого значения словам Паймон не придал, занимаясь едой. Он несколько лениво попытался подцепить рулет палочками, но они, перекрутившись, чуть не выскользнули из его пальцев. Рулет шмякнулся обратно в тарелку. Тарталья попробовал снова – он не привык сдаваться после первой неудачи (и вообще не привык) – снова терпя сокрушительное поражение. После пятой провальной попытки, наблюдающая за данной экзекуцией Люмин, недовольно вздохнула. Она повернулась к Чжун Ли и изрекла: - Господин Чжун Ли, мы окружены неисправимыми недотёпами. Убивший палочками в кашу один из роллов Тарталья поднял голову вместе с вылизывающей тарелку Паймон, чтобы громко возмутиться. Обстановка за столом наконец начала разряжаться. Вечерняя прохлада добралась до павильона, даруя посетителям покой от дневных мучений. Хозяйка зажгла резные фонари, и на тёплый свет слетелись первые ночные мотыльки. Они неосторожно бились о стекло, обжигая крылья и планируя вниз. Один из мотыльков приземлился прямо на руку Гео Архонта, и тот с интересом всмотрелся в изнемогающее насекомое. - Распространённый вид ночных бабочек, - произнёс мужчина, аккуратно перекладывая мотылька на открытую ладонь. – Из-за сизого окраса их прозвали железными лепестками рабочие из деревни Миньюнь. Наверняка, Люмин, ты там бывала. К сожалению, добыча руды в шахтах близ деревни приостановлена. Власти Цисин пытались решить проблему с монстрами, но из-за близости к Драконьему хребту, регион стал крайне нестабилен. - «Железные лепестки»? Странное название! - Почему же? Пожалуйста, всмотритесь повнимательней, Паймон. Разве крылья мотылька не напоминают отблески белого железа? Чжун Ли опустил раскрытую ладонь перед спутниками. В его руке мотылёк, беспокойно шевеля по началу подрагивающими крыльями, постепенно утихал. Будто бы пригрелся и нашёл безопасное место. При виде маленького создания на лице Гео Архонта промелькнула тень улыбки. Она была настолько же неуловимой, как и жизнь бабочки, которую безграмотные шахтёры обозвали куском металла. Но, как и Чжун Ли замечал каждое божье творенье, рождённое в Ли Юэ, так и Чайльд пожирал глазами всё, что связано с самим Чжун Ли. Улыбка смягчала чёткие черты лица, придавала глазам феникса особую теплоту – такую, какую бы хотел видеть Предвестник при взоре на него самого. Ту, которую он бы никогда в свой адрес не получил. По прибытию в Ли Юэ Чайльд не смог обучиться правильному владению столовыми приборами. Не смог привыкнуть к климату. Не смог влиться в ритм жизни восточных людей. Но зато мастерски овладел навыком игнорировать собственные чувства, которые никому не сдались - ни ему самому, ни тем более Чжун Ли. Да, это самое нужное умение, как считал сам Тарталья, он бы без него пропал окончательно. - Похоже больше на те чёрные ягоды, что мы видели в ущелье Дадаупа, а злая Люмин не дала мне их попробовать. Сказала, что они, наверное, ядовитые. Но она ведь точно не знала! Может, они вкусные были! - Что ж ты так? – обвиняющим тоном обратился Чайльд к девушке. – Паймон, в следующий раз не слушай Люмин, она много ерунды болтает, ешь на здоровье. Ягоды вообще полезные. - Спасибо! Мотылёк, тяжело ворочая крыльями, наконец упорхнул с ладони консультанта вновь биться о нагретое стекло. «Вот придурок», - глупо подумал Тарталья, смотря ему вслед. Почему придурок – то ли потому что следовал своим инстинктам, то ли из-за того, что упорхнул с заботливой ладони Чжун Ли – этого парень домысливать не стал. Он с остервенением всадил палочки в ролл, пытаясь поднести его ко рту и запихнуть уже в себя еду, однако и в это раз вынужден был с огорчением наблюдать за упавшей закуской. Люмин мстительно хмыкнула. - Знаете, господин Чжун Ли, существует хорошая поговорка. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь, и как Чайльд проигрывает двум деревянным палочкам. - Действительно, забавная поговорка, - в голосе Чжун Ли Тарталья услышал добрую усмешку. Ему стало лень поднимать голову от раскуреченного блюда. - Тебе нужно сохранять разумный баланс. Ты слишком сильно сжимаешь палочки. Дай мне свою руку. Я покажу. Ага. Сейчас. Парень с остервенением почесал голову палочкой, а потом беззаботно улыбнулся: - Да умею я держать баланс! Смотри! И он положил одну из палочек себе на нос. - Фурак! – резюмировала Паймон, поедая тофу. - Чайльд, прекращай заниматься ерундой. - Какой ерундой? Иногда подзуживать Чжун Ли было полезно для сохранения тонуса. В свои перепады игривого настроения Тарталья специально притворялся дурачком, то ли пытаясь разрушить каменную невозмутимость Гео Архонта, то ли не в силах больше сдерживать свою хаотичную натуру. - Этой ерундой, - терпеливо ответил мужчина. - Палочки для еды не предназначены для того, чтобы ими чесали голову или… - пауза несколько затянулась, - зачем ты кладешь палочку на нос? - Проверяю равновесие. Сколько она сможет балансировать на моём носу и не упасть. - Что за глупости. Это неуважительное отношение к церемонии ужина. Не веди себя как несносный мальчишка. Серьёзно? Он что, назвал его "несносным мальчишкой"? Пф-ф-ф. Иногда Чжун Ли своими стариковским замашками крайне веселил парня. Когда-то консультант обратился к нему "молодой человек", и Чайльд некрасиво ржал на всю улицу ещё полчаса. Даже не скрывая издевательской ухмылки, Тарталья задорно посмотрел на мужчину напротив. Чжун Ли вопросительно приподнял брови. А потом Чайльд выдал, пародируя покорно-заискивающий тон: - Как скажешь, папочка. Рука в чёрной перчатке медленно опустила пиалу с чаем. Он рассердился? Стоило ожидать, ведь он ненавидит фамильярность (хотя Тарталья буквально олицетворение этого слова, но они по-прежнему общаются), наверное, не нужно было говорить, хотя нет, забавно же получилось! К тому же... Последующие размышления Чайльда выбил из головы прямой взгляд Чжун Ли. И его спокойный ответ: - Если тебе нравится называть меня «папочкой», то я абсолютно не против. Многострадальная палочка упала со вздёрнутого носа Чайльда на столешницу, после на пол, закатившись под стол. Бабам. Непонятно, что грохнуло в помещении так сильно – звук от деревянной палочки, ударившейся по плиткам, или же взорвавшейся пиро-слайм, откуда-то взявшийся в груди Предвестника. - Упс, - тупо сказал Тарталья посреди кашля умирающей Паймон и полез под стол. Стоило ему скрыться от взора жёлтых глаз, как лицо его, хранившее последние остатки невозмутимости, мгновенно обожгло предательским жаром. Он глупо уставился на каменные плиты пола, бесконечно прокручивая в голове эту… неосторожную фразу Чжун Ли. Что за… Чайльд закусил губу и попытался мимически изобразить выражение спокойствия. Но у него не получилось. Он попытался ещё раз: расслабил мышцы лица, натянул лёгкую полуулыбку и уверенно посмотрел вперёд – на колени Гео Архонта. По ощущениям Предвестник с ужасом понимал, что выглядит его маска довольно жалко. Улыбка странно кривилась. Уголок губ дрожал. Челюсть была слишком напряжена. Брови сошлись на переносице, выделяя морщинку. Что же делать? Беря палочку в руки, Чайльд хмуро перевёл взгляд с неё на идеально вычищенные ботинки Чжун Ли. Идею о том, что можно было бы попробовать всадить палочку в кожаный носок, он решительно отбросил. Тем временем над ним, в надстоловье, Паймон с жадностью заливала чай в себя, сопровождаемая несколько обеспокоенным голосом Чжун Ли: - Не стоит глотать блюда целиком, Паймон, это вредно для здоровья. Вам следует больше следить за ритуалом приёма пищи. Сначала стоит приготовить свой желудок, испив тонизирующий чай, либо воду. Лишь после следует принимать пищу, тщательно прожёвывая для достижения настоящего насыщения. К тому же я заметил, что вы злоупотребляйте жареным. Это губительно для организма. Необходимо включать в свой рацион больший спектр свежих овощей и фруктов. Здесь готовят неплохую закуску из лотосов и цветов пятилистника, крайне рекомендую попробовать для ускорения пищеварения. - Да я бы… да вы что… - Нельзя также говорить с набитым ртом. Вы рискуете опять подавиться. - Неужели? Если бы не кое-кто, кто говорит всякие… пошлы… - Паймон, хватит! – раздался голос Люмин. - Но ты же сама слышала! – обиженно пропищала Паймон. - Всё, что я слышала – это как давишься пищей из-за собственного обжорства. - Ко-о-онечно! И всё, больше мы ничего не слышали! И гадкий Предвестник Фатуи тоже ничего не слышал, поэтому уже минут пять сидит под столом! Вот же… Тарталья как-то грустно вздохнул, понимая, что его поведение выглядит самым подозрительным. Но вылезать из-под стола он не… - Чайльд? На него смотрели вопросительно, приподняв скатерть и заглядывая во временное убежище. Несколько обескуражено Чайльд похлопал ресницами, прежде чем сообразить состроить вымученную улыбку. Он приподнял палочку, как бы демонстрируя, что только её нашёл (и нет, не всё время пребывал в ужасе при мысли, что нужно будет вылезти и показаться на глаза Чжун Ли). А потом ему пришлось принять нормальное положение и почувствовать на себе лишнее внимание. - Мда, - произнёс он, стараясь смотреть на вечернее небо, - неловко вышло… В смысле с палочками, - добавил поспешно. Сидящую по правую руку Люмин, Тарталья стратегически старался не задеть взором, чтобы не прочитать в её глазах… очевидное. Из разряда: «Серьёзно? Как можно так убого притворяться?» Или же: «Хорошая мина при плохой игре должна быть хотя бы не настолько бордовой, как твоя рожа». Либо: «Лучше бы оставался под столом, сохранил бы последние остатки самоуважения». Конечно, Люмин ничего бы такого не подумала (наверное). Неприятные мысли подкидывал бушующий вихрь эмоций в сердце парня, которые он стоически пытался игнорировать. Но горячие подобно пылающему цветку щёки замаскировать под непринуждённым видом всё равно не получалось. Грёбанный Чжун Ли. Знает обо всём на свете, всегда слишком много думает и анализирует, но вот фильтровать всякое… не умеет. Говорит очевидную чушь с совершенно спокойным видом. Будто в этом нет ничего такого. Хотя оно есть. Но только для Тартальи. Не для Чжун Ли. Он ведь даже не понял, что сказал. Или вкладывал в свои слова другой, менторский подтекст. Вроде «если хочешь воспринимать меня как родительскую фигуру, которая может наставлять тебя на истинный путь, то пожалуйста», а не… То, что подумали все собравшиеся. На бесстрастном лице Чжун Ли ни намёка на стыдливость. В его золотистых глазах некая обеспокоенность за кишечно-полосной тракт летающей Паймон, которая явно не внимает его мудрым советом о приёме пищи и продолжает с аппетитом всей роты застрельщиков Фатуи наварачивать жаренного цыплёнка. В его движениях нет нервозности или поспешной скованности от осознания сказанного. В его последующих словах о важности соблюдений традиций трапезы в Ли Юэ при обращении к Чайльду лишь типичная для Архонта педантичность. Чжун Ли всё равно. Чайльд давно это знает, но по-прежнему иногда он… чувствует сомнение. Например, как сейчас, когда они решили вместе с Путешественницей зайти в павильон и отужинать. Встретить Люмин для Чайльда было большой удачей. После произошедшего конфликта и помощи девушки с Тевкром, он считал ее кем-то… вроде друга? Даже если сама Люмин его таковым никогда бы не назвала. Они не виделись давно и пускай их темпераменты довольно сильно различались, определенное взаимопонимание всё же было. Этот ужин планировался как непринуждённый и приятельский. Но он получился неловким и скомканным. Старательно выдавливая из себя ухмылочку, Чайльд пытался всеми силами спасти приятную атмосферу. Поэтому он в своей излюбленной манере подкалывал Люмин, у которой явно выработался иммунитет на все его шуточки, потому что она сидела с лицом, даже более каменным, чем у Чжун Ли. Странные смешки Паймон Предвестник мужественно игнорировал. Как и самого Чжун Ли. Если Чайльд пересечётся с ним взглядом он кончится на месте как человек. Краем зрения он видел, как мужчина отточенными движениями наливал чай и подцепил палочками кусок сахарного янтаря. Сам Чайльд так и не попробовал местный деликатес, который заказал для всех (разумеется, на деньги Предвестника) Чжун Ли – притрагиваться к столовым приборам больше не особо-то и хотелось. Он, подперев щёку рукой, занимался тем, что переговаривался с Люмин о подземельях в Яшмовом лесу. - Там много геовишапов, - заметила девушка, болезненно морщась. - Да-да, они такие быстрые и крутящиеся! – подхватила Паймон. – Бегать от них проблематично! - Особенно таким летающим консервам как ты. - Паймон не консерва! - Это так, - Тарталья кивнул, соглашаясь, - консервы хотя бы полезные в путешествиях. Поддерживать Люмин в её подколах маленькой подруги было довольно забавно: Путешественница явно оживлялась, а Паймон смешно пищала. Конечно, извинившись перед обиженной, Чайльд пообещал заказать ей ещё парочку вкусных блюд. Этим он вместе с Люмин получил карт-бланш задирать Паймон и дальше. Летающей девчушке приоритетно было выжать как можно больше еды из Предвестника – а он пусть развлекается и посмеивается над ней. Чайльд правда смеялся. Но с нервным подтекстом. Потому что в мозгах у него до сих пор звучало «если тебе нравится называть меня «папочкой», то я абсолютно не против» бесконечное количество раз. Глубоким баритоном Чжун Ли. Чтоб он… Не думай об этом, приказал себе Чайльд, однако с пониманием, что разнарядка не прокручивать слова Чжун Ли как минимум ни к чему не приведёт. Но Чайльду удалось добиться кое-каких успехов в отвлечении себя от крамольных мыслей. Благодаря Люмин, которая, видимо, поняла, насколько отчаянно парень цеплялся за её внимание и великодушно решила протянуть руку утопающему. Она поддерживала все темы, предложенные Тартальей, хотя обычно не стала бы этого делать, предпочитая отмалчиваться. На удивление обычно обожающей порассуждать об истории того или другого Чжун Ли молчал, за что Чайльд возносил хвалу Селестии. Он надеялся, что боги услышал его мольбы и ничего… экстраординарного за их короткий ужин больше не случиться. Как же. - Вы не попробовали сахарный янтарь, - вдруг вклинился голос Чжун Ли в паузу между обсуждением конструкции стражей руин. - Ох, точно! – Люмин подцепила палочками закуску и наслаждением откусила. – Действительно, очень вкусно! - Кусочки яблока в толстом слое муки заливают растопленным сахаром – традиционное лакомство зажиточных торговцев, что брали с собой закуску в долгие плаванья. Рецепт стал так популярен, что в один момент в плодовых садах близ гавани полностью исчезли яблоки. Их скупали большими партиями за высокую цену, готовили сахарный янтарь и вывозили в Инадзуму, где рецепт стал крайне популярен. Каждый второй житель Ли Юэ по вечерам у своей печи занимался готовкой нового блюда. Тогда, - в тоне Чжун Ли промелькнула улыбка, - казалось, что весь Тейват пахнет яблоками и сахаром. Теперь же закуска считается деликатесом и падаётся в Глазурном павильоне в эксклюзивном варианте. Чайльд, ты обязан это попробовать. Широким взмахом руки Чжун Ли указал на кусочки сахарного янтаря, что лежали в глубокой хрустальной миске. Чайльд даже не посмотрел в сторону приглашающего жеста. Он как-то скованно отмахнулся и, продолжая смотреть только на Люмин, пробурчал нечто вроде: - Ага. Или же: - Не хочу, может, потом. Сразу же возвращая диалог в привычное русло: - По моим наблюдениям стражи активируются, если движущийся объект в поле видимости обладает массой небольшого зверя, вроде взрослой особи лисы. На птиц, например, они не реагируют. Однажды страж пришёл в движение из-за того, что рядом с ним упала ветка дерева, значит… - Чайльд. Да блядь. Улыбнувшись, парень обратил своё внимание на Чжун Ли. - Да? На выдавленное радушное выражение лица Тартальи Гео Архонт лишь нахмурился. Чуть опустил голову, рассматривая юношу по другую сторону стола, будто подозревая в чём-то. Чайльд старательно держал свою маску, поэтому отзеркалил движения мужчины и так же прищурился. Чего это Чжун Ли на него так пялится? Что ему нужно? - Я… слушаю? – неуверенно то ли спросил, то ли резюмировал Чайльд, всё ещё играя в странные гляделки с Чжун Ли. - Хорошо. Пожалуйста, попробуй блюдо. - Спасибо за предложение, но я не голоден! - Я заказал его специально для тебя. Чайльд хотел брякнуть, что заказал-то, может, и Чжун Ли, а вот оплачивать счет придётся ему, однако вовремя прикусил язык. - М-м-м, пожалуй, откажусь. Повисла тишина. Люмин рядом громко хлюпнула чаем, создавая соответствующий обстановке аккомпанемент. - Я имею ввиду, спасибо, признателен, но я не хочу сладкое и… - Всего лишь кусочек. - И… и-и-и мои палочки! Они грязные. - Я позову хозяйку… - Не стоит тревожить по пустякам занятую женщину. У неё сейчас много клиентов, разве не видишь, как она бегает по помещению? - Возьми мои, - Люмин совсем не помогала! Парень под столом показал ей средний палец, на что девушка непонимающе приподняла брови. Невинный вид блондиночки не позволил Предвестнику обмануться: он-то помнил, как пару месяцев назад она вломила ему в Золотой палате. - Исключено, - отрезал Чжун Ли, даже не дав возможности Тарталье самому отказаться от предложения. – Невежливо предлагать человеку брать использованные столовые приборы. - Слышала? Грубиянка! – усмехнулся в лицо Люмин парень. Он как-то пропустил момент, когда тёмная фигура поднялась со своего места, направляясь куда-то к проходу, где и сидел Тарталья. Чайльд краем сознания подумал, что Чжун Ли собирается выйти в уборную или же пошёл к хозяйке за палочками. Переубеждать бы мужчину Тарталья не стал: гиблое дело, доказывать свою правоту богу, живущему более шести тысяч лет. Даже почувствовал облегчение из-за того, что сковывающее присутствие Чжун Ли пропадает на какое-то время. Напряжённая линия плеч расслабилась, и Чайльд вальяжно откинулся на стуле. Он планировал побесить Люмин ещё, поэтому на её недовольство пакостливо показал язык. В ту же секунду пропустив из виду переключение внимания девушки в пространство куда-то над ним, а потом ощутив мягкое прикосновение на своём подбородке. Его лицо развернули влево, приподняли, и обескураженный взгляд Чайльда столкнулся с прямым взором горящих глаз. - Ты как котёнок, - заметил спокойно Чжун Ли, смотря на него сверху вниз. А? Чайльд со священным ужасом осознал, что до сих пор кончик языка виднелся из полуоткрытых губ. И что он позволяет Чжун Ли дотрагиваться до своего лица. - На самом деле невежливо передавать использованные столовые приборы из рук в руки, - вдруг как ни в чём не бывало принялся вещать уроки этикета Чжун Ли, - однако… Его рука с зажатыми палочками подцепила сахарный янтарь и поднесла закуску к уже плотно закрытому рту Чайльда. Приторная нуга коснулась губ. Чайльду до боли захотелось облизнуться. Или провалиться под пол. Он рвано вздохнул, пряча взгляд в сторону от пристально следящего за ним Чжун Ли. - Чайльд. Давление на губы стало чуть сильнее. Он же не думает, что… Он же не… Горячая волна стыда прилила к лицу. - Это, правда, очень вкусно. Не упрямься. "Упрямься"? Смыслы смешались. Нужно что-либо сделать. От ощущения поддерживающих пальцев на подбородке в голове закоротило. Следует ли вскочить и призвать водяные клинки? Следует ли ударить? Это... Неприемлемо? В тайне желать бога или же бросаться с оружием на него? Что из этого хуже? Только для того, чтобы быстрее закончить данный фарс, парень осторожно приоткрыл рот. Плотно зажмурившись в попытке успокоиться. Маленький кусочек яблока в сахаре, стоило ему опуститься на тёплый язык, почти без следа растворился. Чайльд громко сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как фрукт камнем проваливается в глотку. Будто награждая его за покорность длинные пальцы, закованные плотной тканью перчатки, невесомо провели по подбородку вниз, по шее до кадыка – тут же исчезая. Но оставляя своё присутствие. - Считается жестом доброй воли предложить человеку отведать угощение из собственных рук, - мерные шаги Чжун Ли постепенно отдалялись, - в некоторых... обстоятельствах. Например, при свадебной церемонии жених с невестой пробуют рисовые шарики: каждый из них кладёт шарик будущему супругу в рот. Они так же используют позолоченные палочки, сделанные специально в период новолуния. На эту пространную реплику все участники событий сконфуженно молчали. А мужчина продолжил, не замечая состояние всех присутствующих: - Традиция пришла из глубины веков. В суровые времена люди ни в ком и ни в чём не были уверены – шла война, предательство сопровождало смерть. Частыми случаями стали отравления прямо после свадьбы – когда супруги уже вступили в законный брак, а значит один из них получал приданное и право на часть наследства. Даже если в браке они и провели всего несколько минут. Чжун Ли усмехнулся собственным словам. Видимо, данный факт казался ему особенно забавным. - Чтобы избежать смертей хотя бы во время церемонии свадьбы, был придуман данный обряд. Кормление супругов друг друга едой из одной миски гарантирует, что блюдо не отравлено. В последующем это стало символом оказанного доверия и готовности разделить все невзгоды с выбранным спутником. Чем дальше продолжал говорить Чжун Ли, тем больше пунцовели уши Чайльда. Он смотрел строго вниз, на свои острые колени, чувствуя вырывающийся жар из каждой грёбанной клеточки своего тела. Какие… нахуй супруги? Что он, блядь, несёт? Вместе со стыдом в Чайльде просыпалась безумная ярость. За то, что он позволил этой ситуации произойти. За свою глупость. За то, что ведётся на каждое действие Чжун Ли, воспринимая любой его поступок за провокацию. За то, что не отбросил решительно руку Архонта. За взгляды Люмин и Паймон, ставшими свидетельницами его позора. За этот спектакль, в котором он опять главный клоун. В комедии ситуаций, где один герой всё воспринимает не так, как оно есть на самом деле, обманывается, попадает в дурацкие ситуации. Чайльд ненавидел жалость, но то, что он испытал к себе сейчас, к этому рыжему влюблённому идиоту, была именно она. Он буквально видел свою напряжённую фигуру как сторонний наблюдатель, как зритель, что с неудовольствием вынужден досиживать клишированный спектакль. И ему, зрителю, жаль того несчастного актёришку, что из последних сил старается сохранить остатки достоинства, когда уже и ребёнку понятно, насколько провальная эта затея. В сторону Люмин и Паймон он смотреть вообще не хотел. Он хотел съебаться куда-нибудь на Драконий хребет, чтобы спрыгнуть с шипа Небесной Стужи, влететь вниз головой в льдину и уйти под воду. Наверное, только таким нетривиальным способом Тарталья мог бы остыть. На самом деле он понимал. Чжун Ли не виноват. Если и виноват, то лишь в том, что иногда не осознаёт определённых социальных тонкостей. Злость на себя самого накрывала Чайльда с головой, подобно смертоносной лавине. В каком-то затмении для него самого, Чайльд с улыбкой достал кошелёк, где монет было раза в три больше положенного. Он аккуратно высыпал деньги в деревянный сундучок для оплаты и неторопливо начал подниматься. Не к чему спешить. Стеклянный взгляд Тартальи был обращён строго вниз, но на лице держалась вымученное добродушное выражение. - Куда ты? «Ох, да заткнись», - раздражённо огрызнулся про себя Предвестник. - Уже поздно, мне пора, - прибавив в голос оттенок сожаления, произнёс парень. Он повернулся к Путешественнице, специально смотря несколько выше уровня её карих глаз. - Приятно было поболтать, надеюсь, пересечёмся ещё в ближайшее время! - Э-э-э, взаимно, - откликнулась Паймон. - Товарищи, я откланиваюсь! Он ещё и отсалютовал по-дурацки, ну великолепно, ничего лучше придумать не мог? Главное, что сейчас… - Погоди, я пойду с тобой, - консультант отложил столовые приборы. - Пока-пока, у меня нет времени, я тут вспомнил о парочке документов, что оставил... Дырявая моя голова! - Мне в ту же сторону. Чайльд помахал рукой и рысью поскакал к выходу. - Чайльд? - звук отодвигающегося стула перемешался с беспокойством в голове Чжун Ли. Но дослушать, что же там от него в очередной раз хотел Гео Архонт, не получилось: Тарталья выскочил наружу, в вечернюю прохладу гавани, и, огибая Глазурный павильон, двинулся быстрым шагом по плохо освещённым закоулкам. Буквально сбегая. Иногда отступление – лучший вариант. Потому что других не остаётся.