Как клякса на белой рубашке

Паймон просыпается от холода, залезшего под кожу и подмораживающего пальцы. Она с трудом разлепляет глаза, оглядываясь. Вокруг густая тьма, и лишь около нее лежит лампа, освещающая теплым светом обстановку на пару метров вокруг. Сонный мозг феи тяжело воспринимает визуальную информацию, а состояние близко к простуде, когда лоб горячий, и все тело ломит. Она не сразу соображает, что находится не в палатке, которую заботливо поставил её напарник и бард-бродяжка, а в каком-то лагере. И судя по витающим снежинкам, на Драконьем Хребте. Она слышит, как хищно воет Хребет, издеваясь сквозящими ветрами над феей, пугая своей снежной неизвестностью. Вдалеке она видит ещё один огонек, который постепенно приближается, навевая страх неизвестного. Паймон дрожит, хотя даже не знает от чего больше — от страха, или от холода. А может и от всего сразу. Она боязливо отползает назад, ручками касаясь соломы под собой.  — Кто идёт?! — не смело спрашивает она, неотрывно смотря на огонек. Неизвестный молчаливо продолжает идти, и в темноте угрожающе светятся голубые глаза, пристально смотрящие в самую душу феечки. Когда он подходит ближе, Паймон в ужасе различает в неизвестном Альбедо, а в руках у него сияет фиолетовой опасностью тот самый проклятый меч.  — Скажи, что это сон, — молит Паймон. Альбедо смотрит на нее сверху вниз с надменной брезгливостью, не произнося ни звука.  — Чего же ты молчишь? — надрывается она, роняя горячие слезы. — Где Итэр и Венти?  — Не плачь, малышка, — ласково отвечает Альбедо, сжимая рукоять проклятого клинка. Паймон с непониманием всматривается в глаза Альбедо, которые выражают абсолютное ничего. Как яркий полуночный нефрит они мрачно мерцают, притягивая к себе, очаровывая своей жуткой красотой.  — Скажи лучше, что тебе известно об этом… Венти? — спокойно спрашивает Альбедо, смотря на Паймон немигающим взглядом. Паймон недоверчиво косится на него. До неё доходит, что Альбедо не в курсе о настоящей личности барда. Она поджимает губы, чувствуя себя некомфортно под пристальным вниманием Альбедо.  — Ничего. Я не интересовалась его жизнью, — сухо говорит Паймон, сдерживая истерику. Ради Итэра, которого она больше не увидит. Альбедо фыркает, присаживаясь на колени перед феей. Он ласково проводит ладонью по её белоснежным волосам, и фея замирает в напряженном ожидании. Альбедо резко, до боли, сжимает её локоны, наклоняясь, и тихо спрашивает на ушко:  — Не прикидывайся, что не знаешь. Если ты расскажешь, я обещаю тебе быструю смерть, — рычит он. Фея всхлипывает, и из глаз вновь текут горькие слезы. Она не боится боли, она боится за Итэра. Ведь для нее в этом мире нет ничего важнее, чем он. У неё ничего нет, кроме него.  — Правда не знаю, Альбедо, мне больно, отпусти, — ревёт она, слабо толкая алхимика тонкими руками. И без того сильная головная боль усиливается из-за нытья феи. Альбедо отпускает её волосы, ударив её тыльной стороной ладони по щеке.  — Немедленно прекрати этот цирк. Он чувствует — что-то тут не чисто. И отсутствие информации от Паймон может очень плохо сказаться на его дальнейших действиях. Он с отвращением смотрит на рыдающую Паймон, пытаясь сохранять остаток разума.  — Я позволю тебе увидеть его в последний раз. Но только при условии, что ты скажешь кто такой этот бард, — пробует он, наклоняя голову в бок, будто что-то высматривая в испуганном лице Паймон. Паймон мнется, ломая руки. Она ведь даже не попрощалась с ним, а нагло легла спать. Но она же не знала, что такое случится. Не подозревала.  — Время идёт, малышка Паймон, — торопит он, глядя на фею.  Паймон поднимает на него глаза, полные горькой печали. От такого у Альбедо сжимается сердце. Он делает сдержанный нервный вздох, отгоняя от себя жалость к фее. — Я не знаю. Этими словами Паймон подписывает себе приговор. Легко скользит по острию ножа, как на коньках, и в конце концов коньки ломаются.  — Быть настолько преданной — глупость на грани фантастики.  — Разве тебе это не знакомо? — внезапно спрашивает Паймон, вскидывая к нему голову. Альбедо агрессивно сжимает челюсти. Ненависть вскипает в нем, выходя за рамки разумного, выливаясь за края. Она не может так дерзить ему. Как и ожидалось, он ничего не добился от нее. Со стороны Альбедо глупо было предполагать, что она что-то скажет. Паймон всхлипывает, смиренно уставившись на Альбедо, который заносит проклятый меч над головой беззащитной девочки. В одно мгновение потухла ещё одна жизнь, навсегда оставшись в промерзшей ядовитой земле, напитав её алой кровью.

***

 — Итэр, — Венти находит измотанного путешественника около Храма Сокола. Итэр всю ночь искал Паймон. Он обшарил все кусты и деревья, безжалостно вспорол нескольким спящим хиличурлам животы, но так и не нашёл спутницу. На лице запекшаяся кровь, порваны штаны и шарф, но ему нет до этого дела. Венти тяжело смотреть на Итэра, когда тот в таком состоянии. Более того, он чувствует свою вину за произошедшее. Может, если бы он не поддался своим эгоистичным желаниям, то и Паймон спала бы счастливая в целости и сохранности под боком у Итэра. Но теперь он не уверен в том, жива ли она. Итэр изнеможен, он больше не может идти. От бессилия хочется выть. Он даже не удосужился сходить умыться, сидя прямо так, с чужой запекшейся кровью на лице. Венти присаживается рядом с ним. Итэр даже не смотрит в его сторону, залипая в одну точку перед собой.  — Нашёл что-нибудь? — с угасающей надеждой спрашивает он. Венти отрицательно качает головой.  — Я думаю, ее уже нет, — с трудом отвечает Венти после некоторого молчания. Итэр прячет лицо в ладони, размазывая кровь еще больше. Он пытается подавить всхлип, но дрожащие плечи выдают его. Он старается держаться, старается быть сильным. За маской дружелюбного и открытого парня скрывалась бесконечная тоска по родной крови, а теперь еще и верная спутница пропала, оставляя Итэра с дырой в груди, через которую сквозняком проходят переживания встречающихся на его пути людей, и даже Венти. Бард виновато поджимает губы. Он садится рядом, неловко обнимая путешественника за плечи в порыве утешить, но Итэр напряжен словно струна, готовая вот-вот порваться, если кто решит сыграть на ней. И она рвется. Путешественник в бешенстве отталкивает барда, и тот падает на землю с глухим «ох».  — О Боги, — Итэр всплескивает руками, обращаясь к небу. — за что я получил такое наказание?! Неужели я мало в своей жизни страдал?! — надрывно кричит он, срывая голос до хрипа. — неужели я видел мало смертей, и неужели я сам мало убивал? Венти смотрит на него с глубокой скорбью в бирюзовых глазах и с осознанием, что не может ему помочь.  — Я просто хотел жить счастливо с сестренкой Люмин, — тихо добавляет Итэр, склонив голову. Но Боги не услышат его печальный крик.  — Мы сами творцы своего счастья, — мягко говорит Венти, поднимаясь с земли. — готов ли ты бороться за счастье?  — Сейчас я борюсь не за свое счастье, а за счастье твоего народа, — гневно бросает Итэр. — я иду на эшафот, а ты — мой палач. Этот чертов мир требует жертв, и неважно каких — своих или чужих. Ты все знал, но ты до последнего тянул, — Итэр вдруг внезапно усмехается, смотря прямо в глаза Венти. Венти молчит, удерживая секундный зрительный контакт. С его лба катится холодный пот, а тело будто окаменело. Время остановилось, вокруг леденящая душу тишина. Он мог многое ожидать от Итэра, но не такого.  — Ты во многом не прав, — спокойно отвечает Барбатос, сжимая руки в кулаки. — имею ли я право рассказывать тебе больше, чем нужно? Итэр, если было бы все так просто…  — Что ты имеешь в виду? — Итэр щурится, пытаясь найти ответ в лице Венти. Вместо ответа он видит лишь отстраненное выражение лица Венти, которое потеряло весь озорной облик, опасно потускнев. Венти вновь молчит, складывая руки на груди. Итэр вздыхает.  — Ты не ответишь… — говорит себе Итэр печальную правду. Он отворачивается от Венти, не желая его больше видеть  — Чужеземец, поймавший ветер, — мягко произносит Венти, останавливая Итэра. — это часть твоего пути, и я не могу вмешиваться в твою судьбу. Темная ночь уносит этот разговор в глухую чащу леса, скрывая ее между деревьями, вешая занавес в этом трагичном акте. Итэр вернулся к палатке, но так и не смог заснуть. Мысли в голове путаются пчелиным роем и из-за этого усталость только усиливается. Итэр не может сконцентрироваться и не знает что делать. В такие моменты ему всегда помогала Паймон, но теперь её нет рядом. Итэр чувствует себя потерявшимся в большом мире ребенком, и за каждым углом его ждет неминуемая гибель. Он каждый раз ощущает удар судьбы все острее, сколько бы раз он не переживал подобное чувство. Он должен был привыкнуть, должен был понять. Но Люмин всегда была лучше приспособлена к суровым условиям. И он видел в ней опору. Но теперь ему кажется, что он падает в пропасть. Окружающая темнота поглощает его разум, отравляет тело и убивает дух. Итэр отключается под рассветные лучи, которые ласково обнимают его, успокаивая. «Была бы тут Паймон. Она всегда находит верное решение» — думает Итэр, смотря в ночное небо.  — А ведь Венти в чем-то прав, — говорит Итэр сам себе, тяжело вздыхая.  — Ох, — звучит сбоку. Итэр поворачивает голову и видит в темноте пару светящихся косичек. — так ты согласен помочь? Итэр смотрит на неунывающего, и, как оказалось, упрямого барда с некоторым раздражением.  — Значит, ничего кроме песни ты предложить не можешь… — вздыхает Итэр.  — К сожалению.

***

Альбедо душит хриплый крик девушки, вонзая проклятый меч в её сердце. Он решил начать с малого — зачистить небольшой лагерь у подножья, чтобы меч набрался сил. Альбедо приятно кидает в жар и он чувствует, как мощь древнего существа течёт в его жилах, затуманивая рассудок, заставляя совершать ужасные вещи. Он больше себя не контролирует. Сбоку он слышит звяканье железных коготков. На его лице дрогнула нервная улыбка, когда ледяное копье пролетело рядом с его виском, заставляя поежиться.  — Сестра Розария, — оборачивается Альбедо с наглой ухмылкой. — теряете хватку. На лице у сестры церкви только пламенный гнев, и она за считанные секунды оказывается около Альбедо, холодит его кости одним своим присутствием. Он не дает ей быть за спиной и использует элементальный цветок, поднимаясь выше. В голубых глазах Альбедо пляшут черти, когда он делает атаку в падении, но Розария успевает отбежать, отделавшись легким порезом. Она ещё никогда не видела алхимика в таком виде. Не сказать, что его вид застал её врасплох, но иметь дело с тем, кто владеет столь могущественным артефактом, самую малость безрассудно. Она случайно увидела его в лагере у подножья, и хотела лишь удостоверить себя, что все в порядке. Но стоило ей подойти ближе, как темная энергия, исходящая от Альбедо заставила её усомниться в том, что эта драка будет успешной для неё. Сомнение — вещь непривычная для Розарии. Непозволительная. Она хватает копье крепче, нападая первой, но Альбедо удается перехватить её. Острое лезвие проклятого меча задевает бедро Розарии, порвав сетчатые колготки, и она ловким движением копья выбивает его из рук Альбедо. Холодный пот выступает на лбу алхимика, и он бросается к клинку, но получает холодный удар ледяного лезвия в скулу. Он падает навзничь на залитую кровью землю. В глазах темнеет. Терять связь с мечом во время битвы нельзя.  — Альбедо, довольно, сдавайся, — глухим хриплым голосом говорит Розария, наступив на проклятый меч. Альбедо стирает со скулы кровь, сдержанно улыбаясь. Ярость в один миг вспыхивает в нем от осознания, что она возомнила себя победительницей, что он, даже ни секунды не размышляя, создает взрыв стихий, откидывая выскочку лепестками камня. Взрыв оглушает её, и пока в глазах лишь белый свет, Альбедо вскакивает с земли, преодолевая темноту в глазах и успевает схватить меч. Он совсем забыл о ней как о помехе, ведь все внимание было сосредоточено на путешественнике и его болтливой и прожорливой спутнице. Розария смахивает на отвлекающий манёвр, она лишь тянет время. Ветер усиливается… Он не ждёт пока Розария оклемается и вонзает лезвие точно в сердце. Наступает ногой на живот, чувствует как жизнь покидает тело сестры церкви.  — Опрометчиво поступать не в вашем стиле, сестра, — ядовито выплевывает он в лицо умирающей. Последняя эмоция на её мертвецком лице — отвращение. Меч угрожающе светится в руках Альбедо, притягивая к себе взгляд, который даже дрожит от его силы, и Альбедо идёт прямиком в Мондштадт с уверенностью психически нездорового. Славный, свободный город, который принял его как родного неприятен Альбедо до дрожи. Люди были глупы во все времена, но эта свойственная жителям беспечность вызывает жалость. Но, быть может, он просто мало времени провел в самом городе, среди беспечных людей, так и не проникнувшись отвоеванной кровью независимостью.

***

Венти совершает ритуал на главной площади перед Собором, окутывая ветрами всю Мондштадтскую землю, заставляя всех в городе попрятаться по домам. Аура вокруг него светится ярким пламенем, белыми перьями развиваясь по усилившемуся ветру. Путешественник ежится от холода, оглядываясь по сторонам. Видимость похожа на ту, которая была во время битвы с Двалином. Итэр видит, что Венти расходует всю накопившуюся у него энергию, и шанса на повтор ритуала нет. А значит, колебаний быть не может. Косички барда перестают светиться и он чуть ли не падает, совсем обессилев. Итэр помогает ему стоять, поддерживая плечом.  — Итэр, у нас гости, — устало говорит Венти, и Итэр видит, как внизу, сквозь пыльную пелену ветра, проглядывается яркое фиолетовое свечение. Итэр помогает Венти дойти до входа в подземные тоннели и срывается вниз, расправляя крылья планера. Ветра любезно подталкивают его, направляя к фонтану у самого входа в Мондштадт. Внутри Итэра холодеет по мере приближения к свечению, что буквально завораживает своей таинственной угрозой. Итэр уже где-то видел такое свечение…  — А я думал, что после потери малышки Паймон ты опустишь руки, — издевательски произносит Альбедо, становясь на лестнице напротив ворот.  — Так это ты ее убил, — с ненавистью шипит Итэр, сжимая меч. Он видит в руках Альбедо проклятый клинок, который тот отдал ему.  — Почему же ты так решил? Я сделал вывод, основываясь на том, что её рядом с тобой нет, — Альбедо прищуривается, смотря на Итэра. Итэр теряется, поджимая губы. Он встает в позу, готовясь ударить, но Альбедо всё так же смотрит на него, видимо, не собираясь сражаться.  — А где же твой бард? Неужели сегодня никто не сыграет на твоих поминках? — холодно говорит он, осматриваясь. Итэр вскипает и бросается на Альбедо, но тот ловко уворачивается, поставив путешественнику подножку. Итэр прокатывается колесом по лестнице, ударяясь головой об угол квадратной клумбы. Вспышка боли разносится по телу электричеством. Итэр тяжело дышит, пытаясь собраться. Перед глазами мутнеет, но он преодолевает нарастающую боль, поднимаясь на ноги. Альбедо расплывается, как отражение в озере.  — Ты сражаешься нечестно! — рычит Итэр, наставляя на него меч.  — Оглянись! Вокруг тебя — сплошная ложь и бесчестье, а ты замечаешь только это! — смеется Альбедо поднимая руку к небу. Итэр понимает, что этот пустой бой может привести к плачевным последствиям и стоит просто придерживаться плана. Он срывается с места, фактически убегая от Альбедо. Альбедо хмурится, но следом срывается в погоню. Его физические способности оставляют желать лучшего, но азарт погони прибавляет сил. Ветра сдувают парней, никому из них не помогая, а видимость становится только хуже. Пыль застилает глаза и Альбедо едва видит, как впереди развивается растрепанная коса путешественника, но тот больше преуспел в физическом плане, нежели Альбедо, и алхимик теряет Итэра из виду по пути на площадь перед Собором Барбатоса. Он поднимается по лестнице, тяжело дыша и осматриваясь.  — Потерял? — кричит Итэр, стоя около входа в запутанные тоннели.  — Неужели ты решил заманить меня в ловушку? — Альбедо вопросительно поднимает одну бровь.  — Но ты же не можешь упустить меня, — Итэр скалит улыбку. В медовых глазах Итэра, на самом дне, теплится огонек. Альбедо не может не согласиться, вновь пытаясь догнать Итэра, который вмиг пропал в темноте мондштадтских тоннелей. Ни секунды не думая он прыгает за ним, вдыхая сырой затхлый воздух. Он видит как голубой огонек стремительно несется впереди и порывается бежать за ним, надеясь не потерять. Не потеряться. Сердце Итэра бешено стучит от ужаса, настигающего его. Он следует за ним по пятам, Итэр слышит тяжелые вздохи, стук каблуков по скользкому камню и всплеск воды. Итэр слышит все это эхом, но стоит ему замедлиться и он непременно получит удар в спину, поэтому только бежать. Голова будто раскалывается от боли, мерзко пульсируя в висках, но Итэр силой заставляет себя бежать все дальше и дальше, не останавливаясь. Он стремительно пробегает отрезок с винными бочками, задерживая дыхание. Воздуха критически не хватает даже на то, чтобы просто не свалиться посередине пути, а тут еще и это. Пробегая, он прислушивается к звукам сзади, но они будто совсем утихли, остановились. Он добегает до другого конца, захлопывая за собой дверь и наконец-то дает себе отдохнуть, опираясь на скользкую стену и глотая воздух. Перед глазами маячат кровавые пятна, Итэр почти скулит от боли. В легкие будто воткнули иголки, дышать стало тяжелее. Итэр смотрит в маленькое окошко, но не замечает движение. Будто Альбедо вообще передумал его догонять, увидев такого рода препятствие. Итэр отходит от двери, как вдруг ее вышибает каменный лепесток и дверь разлетается в труху и щепки, а в коридоре зловеще блестят глаза и клинок Альбедо. Сердце пропускает удар, и Итэр вновь бросается бежать, так и не отдышавшись. «Неужели на него не подействовало?» — нервно думает Итэр, пробегая по коридору. Он заворачивает в огромный пыточный зал и, используя заклинание, освещает его сотней маленьких огоньков. Тяжело дышит, его почти тошнит от таких нагрузок. Он направляет лезвие меча в пустоту темного коридора. Он слышит легкий стук каблуков, которые с каждой секундой все ближе и ближе, и от этого мучительного ожидания у Итэра только сильнее болит голова и напрягаются мышцы. В темноте сверкает меч, и Итэр запоздало реагирует, но отбивает нападение из темноты. Лязг железа эхом разносится по каменному залу, клинки вхолостую и со свистом режут воздух. Никто из них не собирается сдаваться, но их силы практически равны, и каждый дерется с особой жестокостью, не уступая сопернику. Но если Итэр практически выбился из сил, то Альбедо будто и не устал вовсе. Его стиль боя элегантнее и собраннее, нежели у Итэра, который от бессилия и злости махает мечом в разные стороны, стараясь хотя бы задеть противника. И он поплатился за это — Альбедо одним движением выбивает меч из рук путешественника. Альбедо наставляет на него острие клинка, смиряя взглядом голубых глаз. Итэр скалится как пес, сжимая руки в кулаки и делая шаг назад. В зале тяжелым колпаком повисло молчание. Головная боль Итэра только усиливается, и он протягивает руку к виску, сжимая светлые волосы в руке, стараясь сохранить сознание. Альбедо резко делает шаг, почти протыкая концом меча оголенный живот Итэра, но путешественник вышибает меч из рук Альбедо, стремительно делая разворот, и за это движение он вновь получает усиленную пульсирующую боль. В глазах Итэра сияет искра. По лбу Альбедо стекает холодный пот и он бросается к мечу, но не успевает его поднять — Итэр сбивает его с ног своим весом, перехватывая поперек талии и они валятся на грязный каменный пол, где начинается нелепая возня — в попытке перебороть друг друга они катаются по полу, собирая вековую пыль на себя. Альбедо хоть и впитал силу меча, но без него в руках он слаб. Альбедо рычит, пытаясь толкнуть Итэра ногами, и в итоге ударом колена разбивает Итэру губу, что, кажется, разожгло в путешественнике еще больший гнев. Уже конкретно запыхавшийся Итэр не планирует сдаваться — он собирает все силы и с рыком прижимает руки алхимика к полу, усаживаясь на него верхом. Кровь из разбитой губы по каплям стекает с подбородка, пачкая уже и так не белый плащ в своей крови. Его золотые глаза пристально вглядываются в глаза Альбедо, буквально прожигая в нем дыру. Они оба устали — всплеск адреналина прошел, а Итэр уже и вовсе одной ногой в обмороке — перед глазами пляшут цветные огоньки, пропадая в темных пятнах вместе с лицом Альбедо.  — А я ведь так и не нашел времени нарисовать твой портрет, — Альбедо улыбается уголками губ. Итэр непонимающе моргает, стараясь избавиться от темноты в глазах. Голос Альбедо где-то далеко, его заглушает бешеный пульс.  — Замолчи! — хрипло рычит он, наконец услышав слова алхимика.  — Я знал, что ты остановишь меня, — продолжает говорить он, не обращая внимание ни на рычание Итэра, ни на то, что он все сильнее, до болезненных синяков, сжимает руки алхимика. — даже без своей спутницы, — на его губах проскальзывает издевательская улыбка. Итэр не может стерпеть такого нахальства в свою сторону и с размаху огрел кулаком Альбедо по лицу. Альбедо шипит, стискивая зубы и чувствуя как из носа полилась теплая кровь, стекая по щеке на вымощенный камнем пол. На входе в зал появляются два огонька, мерцая голубым светом из темноты тоннеля. Итэр всматривается в фигуру и узнает в ней Венти. Барбатос медленно подходит ближе, оценивая обстановку и Итэр сталкивается с его непонимающим взглядом. Как будто Венти все это время ждал момента, чтобы появиться, но момент не настал и Венти появился вхолостую. «Неужели он думал, что я уже его убил?» — всплывает в усталом разуме Итэра.  — Почему он еще жив? — голос Венти эхом раздается по залу, и от самого барда веет холодком. Итэр не находит ответ на вопрос, глупо пялясь на Венти. Альбедо их гляделки не интересны, и как только он почувствовал, что хватка Итэра ослабела, то рывком сбросил с себя парня, срываясь к сияющему во тьме мечу. Но не успевает его схватить — оскверненный клинок перед самым его носом взлетает в воздух над самой головой, и взбесившийся Альбедо оборачивается на барда, встречаясь взглядом с такими же глубокими глазами. И так обессилевший Венти использует последние остатки сил и меч, пролетев над Альбедо журавлем, прилетает в руки Итэру. И вот — теперь Альбедо не только выглядит как загнанный в тупик пес, но еще и ощущает себя им.  — Однажды я уничтожил Дурина, а теперь и ты должен быть уничтожен, как плод его темной энергии, — произносит Венти. «Я догадывался, что этот бард не так прост» — думает Альбедо.  — Выставляешь себя добродушным, хотя на самом деле ты не лучше меня, — Альбедо указывает рукой в сторону Итэра. — заставляешь его делать работу за тебя. А ведь ты же не хотел вмешиваться в дела Мондштадта. Изголодался по крови, Барбатос? — он вопросительно поднимает одну бровь. Альбедо хочет сделать шаг вперед, но Итэр наставляет на него порочный меч. От повисшего в зале напряжения кажется, что сам воздух потрескивает. Альбедо аккуратно останавливается, не желая провоцировать нервного паренька. Венти же смеется, смеется наигранно, искусственно.  — Рыбак рыбака, господин Альбедо, — сухо отвечает Венти, складывая руки на груди. Итэр стоит в замешательстве, не зная что делать. Да и в больную голову ничего не приходит. И ведь никто из них не является ему полноценным соратником, отчего ситуация становится только запутаннее. Он все же решает сосредоточиться на Альбедо, чтобы не пропустить момент, когда тот решит напасть, но Альбедо стоит, как будто чего-то ждет. Он косо смотрит на проклятый меч, его рука чуть дрогнула в сторону Итэра. Альбедо резко подбегает к Венти, подхватывая с пола меч, который обронил Итэр, и ударяя кулаком Венти по животу, заставляя барда сложиться пополам, осев на холодный пол. Итэр вздрагивает и пытается подбежать к Венти, но Альбедо наставляет на Венти меч.  — Альбедо… не делай глупостей, — просит Итэр, вспоминая печальную историю Архонта Соли.  — Сила, вырывающаяся из Архонта в момент его смерти, — задумчиво произносит Альбедо, глядя на Венти. — разрушительна. Итэр сглатывает, понимая что Альбедо как раз этого и добивался. Он хотел уничтожить Мондштадт, но Итэр не знал каким способом. Путешественник смотрит на Венти, который совсем ослаб, и понимает, что он очень даже похож на Архонта Соли. По телу пробегают мурашки. Итэр помнит застывших в соли людей, которые самолично лишили своего Архонта жизни. Альбедо не ждет, пока Итэр придумает, что сделать, и замахивается на Венти. У Итэра металлический привкус дежавю и знакомая дрожь. Сахароза Бросает в жар. Итэр накапливает в руке ветер настолько быстро, насколько позволяет его нестабильное состояние, и в последний момент, когда лезвие клинка почти касается шеи Венти, он направляет его в Альбедо. Сердце стучит как ненормальное, пульсируя в висках. Альбедо не успел. Его откинуло к стене, где висит скелет. «Какая ирония» Итэр подходит к нему со сверкающим в полутьме клинком. Альбедо чувствует, что смотрит в эти медовые глаза, полные ярости вперемешку с горечью, в последний раз. Он поступил опрометчиво, решив, что сможет одолеть столь могущественного путешественника, что сможет его сломать. Несмотря на проделанную Альбедо работу, он не справился. И все же, в глубине души он безмерно рад такому исходу, рад тому, что погибнет от рук Итэра. Альбедо замечает, что глаза Итэра блестят. Алхимик улыбается ему, закрывая глаза.  — Спасибо, — тихо шепчет алхимик. Итэр с силой вонзает клинок в его грудь, и острие проходит насквозь, воткнувшись в пол. Он оставляет меч в теле Альбедо, отходя назад. Итэр не в силах оторвать взгляд от бьющегося в мелкой конвульсии тела Альбедо. На глаза наворачиваются горькие слезы, скатываются по щекам, падая на пол. Он падает на колени, закрывая лицо руками и надрывно крича. Он не хотел убивать. Зал наполняется железным запахом свежей крови. Голубые глаза с застывшей благодарностью смотрят в потолок, начиная медленно затухать. Когда-то живые, хоть и не особо эмоциональные, они перестали сверкать, скрыв пропитанное ядом тело во тьме. На плечо путешественника ложится холодная ладонь Венти, а потом он и вовсе обнимает Итэра со спины. Венти слабо держится за шею Итэра, едва не падая.  — Идем.

***

Наверху уже утих ветер, вернув нормальную видимость. Солнце в зените пригревает теплыми лучами, успокаивая нервы, смиряя головную боль. Итэр выходит с Венти на руках через запасной ход, оказываясь за пределами города, у стены. Венти невесомый, весьма худой, и даже в какой-то мере хрупкий. Как перышко. Итэр боится сломать его пополам, пока несет. И все же, Анемо Архонт безумно красивый в своей нежной гибкости. Итэр почему-то раньше даже не замечал, что волосы Венти веют мягкой прохладой, да и сам он легкий как ветерок. Над головой поют птицы, да и жизнь жителей в стенах города идет своим чередом. Никто даже не подозревает, что город лишился лучшего алхимика. Никто не в курсе, что ненавистный ему город в итоге стал для него персональной гробницей. Итэр аккуратно опускает барда на пригретую зенитным солнцем траву, присаживаясь рядом. На душе кошки скребут не зажившие старые раны в придачу с новыми. Дерут до крови, до мяса.  — Он был мне другом, — после длительного молчания вдруг говорит Итэр.  — Он давно перестал быть твоим другом. Его разум был необратимо отравлен, и для него это лучший исход, — Венти печально констатирует факт, поджимая колени к себе. У Итэра не осталось сил, чтобы плакать. Он еле заметно кивает, наблюдая за сверкающей водной гладью Сидрового озера. Это даже в каком-то смысле успокаивает, расслабляет уставший от драк и лжи разум. Итэр залипает. Он всю ночь не спал, и сонливость камнем тянет его прилечь на мягкую молодую травку, заснуть крепким сном, и чтобы все случившееся за последние несколько дней обернулось лишь кошмаром, никогда не существовавшим наяву. Он закрывает замученные глаза, прикорнув на плече Венти, который издает забавное «м-м?». Заметив, что Итэр заснул, Венти мягко улыбается, поглаживая рукой непослушные, немного грязноватые пшеничные пряди.

***

Может ты и уйдешь, как и полагается странствующему в поисках путешественнику, но знай, что несмотря на потайную жестокость приветливого на первый взгляд Тейвата, всегда есть место, где тебя обязательно примут, и где даже по прошествии тысячелетий в твою честь будет звучать баллада, подобная оде.