Я заварю тебе ромашковый чай

Понять себя, удивительно и необычайно. Понять что хочешь грандиозно. Некоторые люди не любят ответ: -Возможно! Те самые которые не любят неопределенность, даже малейшую. А в ответ я недолюбливаю их. Считаю что неопределенность это и есть дополнение к характеру и личности. Сегодня он хочет одно, но не знает выбирать ли это ему, а завтра хочет выбрать уже точно другое. Неясно. Непонятно. Яблоки. С яблоками тоже самое, не поймёшь какие они точно, то продавец говорит что они сладкие, то его сосед по палатке говорит что у него кислятина. Кому верить? "Кому ты доверял больше всего?" "Себе, в самую первую очередь себе" "А я?" "Потом ты". Я видел как Макар после встал, мне показалось он обижен. Но я был уверен что я не виноват, я доверяю себе. Как и своей бабушке. Которой нет в живых. Мне не мешало думать как бы она сказала или поступила. Мне было все равно на ответ других когда мне уже высказала бабушка. Она никогда мне не говорила умных слов или цитат, мне даже нечего написать умного сейчас. Но у меня есть одно точно, что будет веять в облаках и держаться на ветру как шёпот. "Мой папа помогал мне, тогда ещё была война и мы голодали. Свои войска он вел прямо, не отступая ни на шаг, а рядом я, такая же как они, верящая в чудо. Мы шли и буквально нас "стреляло"воздухом, он как звон был в ушах, и мне на самый громкий звон пришлось обернуться и закрыть уши. Я закрывая уши смотрела вправо и видела как солдаты одни за другим падали. Сзади, когда звон в ушах не так сильно меня беспокоил я решилась побежать к отцу, он стоял напротив очага, ему надо было занести гранаты под два танка. На пятом шагу я замираю после крика, он говорил уходить. Одно мгновенье и танк заполнило дымом, а отца не было видно, я никого не различала. Мы их перебили, но не всех. Кто-то лежал живой среди мертвых в этой тухляти и не смел бровью повести. Так мы отца и после похоронили, тело не нашли, зато отдали долг свой. А после мы и нашли тоже кого-то, не помню, среди мертвых русского нашего же, и в глазах немцев ему сразу в лоб пулю, церемониться не стали. Да и на своих потом наши кричали матом, не поделили что-то, может это тоже фашисты слышали. Чтоб чужие боялись-своих посильнее бей. Вот и все тут." Я прокручивал это в голове долгие годы чтобы не забыть. Видел в этом ценность. Берег как мог. Макару пока не рассказывал ничего, ни про кого, молчание самое ценное качество умного. Спросит скажу, не спросит даже заикаться не буду. Я если честно, последнее время смотрю на Илью и вижу какого то другого человека. Он как-то поменялся, не так кардинально но заметно. Я вспоминал в нем свой идеал. Он такой же рассудительный, знает все по-немногу в разных отраслях науки, мне нравится его характер, не слишком дотошный и не слишком отстранённый. Не понимаю как у него это получается. Да ещё его и терпеть не надо, хотя я точно не знаю,может я его ещё до конца не знаю. Все что я знаю о своем идеале это Макар. Он со мной проводил довольно много времени. Какой бы ценности не несли эти моменты, я многое не сохраню. Прям как люди которые смотрят с тобой на закат. Но про закат позже. А сейчас я думаю что мне очень понравилась та палитра цветов в гуаши. Даже они яркие, но только не я. Самое интересное когда я хотел написать картину а кисточек нет,поэтому я отправил Илюшу в магазин за ними. "Илья!", на это он ответил что-то между "мгм" или "мх" "Пошли в магазин, вместе?", "Для чего?", "Кисточки. Я забыл про них", "Я могу один добежать, я почти одет".Он плавно поднимался с места опирая руки на ляшки. "Спасибо" После своего "спасибо", я задумался. Почему именно спасибо? Мне рассказывали что спасибо это -спаси Бог, но это я принимать не хочу даже если это реальная версия. Мне не нравится все что связано с Богом. Классика. Мне не нравится этот движ потому что я не понимаю их правила,даже сейчас я грешу, я слушаю музыку, хотя должен читать молитвы.Даже если бы я хотел стать христианином, я бы не совершил этого, разве что за деньги... Но это уже как минимум два греха. Приблизилась ночь, а я до сих пор рисовал, как раньше я сидел и что-то выводил, хотел быть лучше других но знал что каждый второй впереди. Потом стало не то что все равно, а даже все равно с тремя восклицательными знаками. Я не понял того момента когда мне все начало надоедать. Но мне все ещё неприятно от самого себя, мне кажется на все что я кому-то должен, что не дожал. Уже неважно, я изменил мнение. И вправду я понял что ненавижу многих. Скучные такие и неженки. Удивительно как они ещё держаться на плаву, и как живут а может и выживают. Я знал что есть человек которого точно уважал по полной с самого детства. Жаль умер. Оптимист. А чего грустить, лучше смеяться чем задыхаться. Я не люблю ставить лишние диагнозы но меня из врачей не выслушивает, так что скажу сам что возможно я какой-то психованный. Беря все прошлые болезни которые есть, я смахиваю на психа. Либо я люблю преувеличивать. А вообще, если смотреть с другой стороны я нормальный. Моя привычка пропала, как же мне его жалко. Сколько раз я уже пожалел Илью? Достаточно для того что он часто переживает. Не понимаю почему такая к нему ненависть, скорее всего это мое сегодняшнее настроение. Это все оно. Я скинул все на настроение и мне хорошо. Я даже не беспокоюсь о том что говорю и думаю. Жалость самая плохая часть. Я сегодня видел как ревела подруга. Мои попытки успокоить не оказались успешными, потому что я тупой. Зато подошла другая подруга, у нее получилось лучше успокоить. После я увидел как ревёт прохожий, к нему я даже не подошёл, но мне было в душе его жаль. Такой немощный. Взгляд был задержан на мне этими красными опухшими глазами. Рыдающая страна коснулась его дна прощального людского ручья. Думаю, то самое чем можно его описать. Вздохи отрывистые, я слышал из соседней комнаты, прошел в коридор,повернул голову влево вправо, дошел до кухни и услышал тяжести капель слез падающих на стол. "Илюша?Ты что тут сидишь один?", я прикинулся тупым, это самое выгодное положение. Смахнул его густоту волос вверх, на секунду я увидел красные как у того прохожего. Волосы опять свалились на его лицо. Налил воды в стакан который был меньше чем обычно. Поставил его на стол. Потянул Макара на себя, как задумывалось он встал, но его голова опущена. Такое ощущение ему было стыдно. Я забыл про стакан и повел в комнату на кровать, он ревел и я не мог оставить его. Усадил. Сел сам. Обнял плечами и не знал куда деть руки пока он не повалил свою голову мне на плечо. Я примастил их на его лопатки и волосы. "Я в порядке" Так я говорил когда был не в самом лучшем состоянии.Не передать все что чувствовал внутри Макар. "Не говори так", "Прости", это все я сказал разом. "Хочешь помолчать или поговорить?" "И то... И другое..." "Тогда шутка, почему цыган не зовут на спортивные мероприятия?" "Почему?", он слегка заикнулся но уже заметно успокаивался. "Потому что они всегда берут золото" Мне стало легче когда я услышал смешок, дальше я молча его держал. Через минут 10 он рукой упёрся в кровать другой мне в грудину. Немного вытянулся и посмотрел на меня. После упёрся как рукой, лбом в грудину. Тяжело вздохнул, очевидно хотел что-то сказать но не решился. Опять выпрямился и посмотрел на меня. Я думал почему так, пока он не сказал: --Я такой жалкий... И опять заревел но только ещё громче. "Нет, нет, нет, нет...", я готов был повторить ему это тысячу раз но не стал. "Хочешь есть или пить?", он скорее не замотал головой, а провел по моей футболке своим лбом оставляя некоторые складки. Я дождался пока он успокоился. Это было трудно, до этого я говорил все хорошее что вспомнил. Не любил эту жалость и слащавость, но в тот момент я был готов заплатить за весь лексический набор хороших слов. Я чувствовал что он засыпал, поднялся и увидел всего одну упавшую слезу место тысячи.Радовало. Достал плед из шкафа пока Илюша сидел в "пространстве" как это обычно бывает. Откинул простынь. "Ложись", я пытался быть максимально аккуратным. "Я хочу с тобой", "Замечательно, давай". Слово медведь он завалился, я нависший сверху укрыл пледом. Хотел принести ромашковый чай, но услышал тихое: "Постой". Я лег рядом, ничего не сделав больше. Он только закинул руку на меня, для него это было самое выгодное положение в то время как я лежал на боку. Я почувствовал себя лучше, это чувство которое как... умиротворение?В этот момент я осознал мир. Вспомнил про то что сделал. Меня поражает то, что я до сих пор не засыпаю. Я все ещё смотрю на него. Больше не хочу видеть его таким. После этой мысли меня толкнуло. Я уснул и кажется мне приснился не менее приятный сон. Утром конечно же я повернулся спасаясь от своей затекшей шеи. Потянулся, спина издала хруст. Вытянул ноги и понял что зря. Судорога схватила ногу. Пришлось делать все как обычно чтоб избавиться от неё. Макар открыл глаза, так медленно потянул свою руку к моей. Вороны за окном закаркали и полетели. Илья смотел на меня пронзительно, как будто вырывая из моей головы вчерашний день. Поднес свою уже правую руку к одеялу и закрыл лицо. Левую пытался отдернуть из моей, сначала я ее легко держал, а потом отпустил. "Не хочешь поговорить?", я пытался быть максимально аккуратным, как всегда. "Я в порядке", он отвечал лениво, также завернувшись в одеяло. "Давай вставай, юнга", он угукнул. "Неси меня", я бы мог, но он тяжёлый. "Принеси мне печеньки с кухни!", вытащил лицо из под одеяло и улыбнулся."И тарелку убери!", "Сам убирай!", я конечно возмутился, "Я посуду мыл уже". Он выглядил как ребёнок, "А тарелку убрать вместе с этим?". Что за прихоти "Твоя, ты и убирай", по-моему мнению это ответ подходит. Печенья. Вкусные приготовленные поэтапно кондитерские изделия. Они бывают разные. Вкусные, невкусные, круглые, квадратные, с начинкой и без, они такие разные, а я выбираю только с шоколадом. Я выбрал именно эти, не другие. Я никогда не выберу те самые скучные невкусные, я выберу с шоколадом снаружи и рассыпном внутри. Везде есть свой идеал, даже в людях.