Быт и нравы Великой Империи

Дарт Марр не любил сюрпризы. Потому что все преподносимые ему сюрпризы никогда не доставляли радости и часто имели катастрофические последствия. Предсказуемое течение будней вне государственной и орденской деятельности советника вполне устраивало. Об этих своих предпочтениях он вспомнил, когда стоял на пороге собственной спальни и отрешённо смотрел на незнакомую тви’леку. Тви’лека с невыразимым ужасом смотрела в ответ, зачем-то сжав в руках вешалку с тёмным платьем. — Господин, — первой сориентировалась она, согнувшись в поклоне. Улыбки, несмотря на старания, не получилось. Вообще сложилось впечатление, что он зашёл в чужую комнату, где его абсолютно не рады были видеть. Марр шумно вдохнул. Потом выдохнул. Потом снова вдохнул. Тви’леке дыхательные упражнения лорда не помогли, так как из-за усилившегося воздействия платью в её руках теперь требовалась повторная глажка. От сведённых плеч тоненькая фигурка стала в два раза меньше, и казалось, что если девушка ещё чуть-чуть съёжится, то дематериализуется вообще. Ситх сделал два шага в сторону, освобождая выход. — Комнаты твоей госпожи на три двери правее. Наверное, девушка была профессиональной камеристкой, поскольку без лишних слов телепортировалась в указанном направлении. Задавать вопросов когда, где и зачем, повелитель не стал. Точнее, стал, но не ей. — Нокс! Она подпрыгнула перед стеллажом, занимающим целую стену её кабинета, едва не выронив из рук увесистую каменную табличку. Потом повернулась и ехидно уточнила: — Я чем-то прогневала тебя, повелитель? — Незнакомой женщиной в моих покоях. Сложные вычисления, происходившие в голове советницы, наглядно отображались на лице, потому что его выражения стали меняться каждые полсекунды. Наконец, Нокс выдала понимающее. — Ты, должно быть, познакомился с Поа. — Мне нет дела до имени. Я хочу знать, что она там забыла. — Это моя служанка, — невинно пояснила повелительница. — Здесь у меня не так много времени, чтобы самостоятельно за собой ухаживать, а Поа очень талантливая девушка. Марр зашёл за её спину, ласково, но неотвратимо положил ладони на плечи. Нокс злобно заурчала, но плитой в ответ бить не стала. Значит, дело точно было нечисто. — Ты послала её, чтобы узнать, понравится ли она мне? — открытым текстом спросил повелитель, приглаживая пальцами растрепавшиеся прядки косы и нарочно задевая напряжённо-стальную шею. — Хотела посмотреть на мою реакцию? — Вовсе нет. — Ложь. — Она случайно подвернулась! — Ложь. — И если будешь заглядываться, то её я сожгу заживо, а тебе ночью выколю глаза. Ещё очень расстроюсь, ведь придётся подбирать новую. Но вот это, пожалуй, было правдой. Чувство захлопывающейся ловушки порождал тот факт, что, имея прозрачные намерения, разумная (и достаточно ревнивая) женщина с великой вероятностью привезла бы кого-то менее привлекательного. Пожилую даму. Дурнушку. Забрачку. К забракам лорд Марр питал особую ненависть после того, как в юности, у Кадомая, один мастер-джедай сломала ему четыре ребра. Рогами. С тех пор рога невольно вызвали у Марра стойкий физический дискомфорт, о чём Нокс была осведомлена. Затем пришла в голову мысль, что с разумностью он, конечно, погорячился. — Ставь в известность, когда собираешься расширять персонал, — сдавшись, посоветовал повелитель. Нокс задрала глаза к потолку, будто несносная ученица, которой наставник в очередной раз выговаривает прописную истину. — Хорошо. Вообще столь юные и робкие особы и без предупреждения Тёмного лорда ситхов не казались ему достойными внимания, но откровенные провокации Марру нравились ещё меньше. Поэтому он совершенно ровным тоном произнёс: — Хорошо. Неприятно оставаться без права голоса в собственном доме. — Знаю, — машинально рассмеялась Нокс, глядя, как повелитель отправился к выходу. Но после секундной паузы вдруг хлопнула табличкой по столу и решительно зашагала следом. — Стой. В каком смысле?