Быт и нравы Великой Империи

Чистокровный старик семенил рядом. Он не отрывал глаз от пола, будто так мог оградить себя от недовольства повелителя. С его стороны опрометчиво было думать, что Гневу Императора есть какое-то дело до жизни обычного слуги, но тот давно перестал объяснять очевидные истины. — Разве приказ Владыки был недостаточно ясен? — с долей раздражения спросил Скордж. Слуга едва поспевал за его быстрыми шагами. Ситха это не заботило. — Только Ческар имеет право приближаться к покоям джедая. Никто больше. Даже по её приказу. — Это Паллен. Я не знаю, как он туда пробрался, — пролепетал чистокровный. — Многие желают поглядеть на неё. Ходят слухи… — Язык тебе не для того, чтобы разносить слухи. — Конечно, милорд, — слуга отчетливо понял угрозу. У Скорджа тоже не было права беспокоить бывшего рыцаря-джедая Тао, но он мог оправдать себя. Иногда ему удавалось мельком увидеть её, когда Ческар сопровождал ученицу к Императору, якобы чтобы следить за прогрессом. Скордж подозревал, что Вишейту требуется поддерживать контроль. Остальные сломались быстро, но Тао Владыка держал при себе. Несмотря на все манипуляции, он не был уверен, что девушка не вырвется из его хватки. В том, что что-то идёт не так, Император никогда бы не признался. Старик поклонился и исчез в многочисленных коридорах ещё до того, как они приблизились к комнатам Тао. На полной ситхов станции старый служитель больше всего боялся джедая, и не без причины. Гнев вошёл в покои. Они были богато убраны, словно декор и дорогие ткани могли замаскировать стены тюремной камеры. Чтобы пройти дальше, ему пришлось переступить через лежащего на полу Паллена. Чистокровный ученик тяжело дышал, у рта натекла лужица крови. Скордж невозмутимо переключился на владелицу комнаты. — Послушник. В горящих тьмой глазах прочиталось столько насмешки, сколько она не выразила бы голосом. «Послушник». На всей станции не было мастера-ситха, способного пережить бой с ней, а Ческар требовал именовать джедая именно так. Может, он думал, что проживёт дольше, если укажет Тао её место. Ческар жил, потому что она так хотела. Потому что её пока забавляли попытки нацепить поводок. Он был идиотом, если думал обратное. — Как ты выносишь их? — джедай развернула ладонь в сторону жертвы. — Если Владыке служат лучшие, то что же из себя представляет остальной Орден? Вопрос лорд оставил без ответа. Её указательный палец согнулся, и Паллен захрипел. Тао ни на миг не разорвала зрительного контакта. На её лице не дрогнул ни один мускул. Скорджа посетило неприятное чувство, что оставлять её во власти Вишейта сродни дать слабоумному коды от разрушителя планет. Он не представлял, как повлиять на положение, и терпение впервые за многие годы было на пределе. Чтобы не выдавать мрачных мыслей, он вежливо уточнил: — Ученик Паллен причинил тебе неудобства? — Да. Он спрятал трусость и слабость под напускной самоуверенностью. Пришлось немного поработать, чтобы её содрать и добраться до сути, верно, Паллен? Паллен издал глухой булькающий звук, будто вправду пытался ответить. — Он зря потратил моё время, приняв приглашение, — добавила она ледяным тоном. — Поэтому я его убила. Скордж не успел обернуться, чтобы удостовериться в том, что ученик скончался. Хруст шеи и глухой удар не оставили простора для сомнений. Тао поднялась и разгладила полы накидки. На ней не было брони, только тканевый костюм, создававший ложное впечатление уязвимости. — Вы цепляетесь за эмоции, чтобы придать сил, лорд Гнев. Но это не могущество. Это обман. Если ты слаб сам по себе, правда быстро всплывет наружу. Такие, как Паллен ещё отвратительнее. Им кажется, что завоевать внимание могущественной женщины или тем более овладеть ею, — достижение. Но это лишь показывает, насколько жалки их попытки убедить себя в том, что они не слабы. Наружу рвалась привычная усмешка, но Скордж усилием воли сдержал её. Джедай рассуждала о силе, слабости, тёмной стороне так, точно годы провела в Ордене. Она постигала её от силы неделю и была ближе к ребенку, чем к женщине. Впрочем, Тао показалась гораздо разумнее, чем он предполагал. Влияние Императора не лишило вдумчивости и желания анализировать происходящее. Для мудрости очевидно было рано. — Ческар говорит, ты ничего не чувствуешь, — она в несколько шагов оказалась рядом и остановилась прямо перед ним. — Жаль. — Не стоит. Я не принимаю участия в твоем обучении, послушник. — Вдвойне жаль! Поединок с тобой был сложен, — джедай лукаво приподняла уголки губ. Взгляд стал мягче, словно влияние тёмной стороны ослабло. — Ты другой. В отличие от Паллена, у тебя бы получилось заслужить моё расположение. … и также не избавило от обезоруживающей прямоты. Скорджу даже стало любопытно, как она ведет себя в других обстоятельствах. Какие ещё суждения занимают мысли. Почему Сила выбрала её. — Я предложу Ческару подготовить для тебя медитационный зал, — Ситх отступил на шаг, когда она потянулась, чтобы дотронуться до нагрудника. — Дисциплина разума способствует контролю. Испытующий взгляд погас. Тао мгновенно потеряла к гостю интерес, как к наскучившей игрушке. Непредсказуемость и жестокость — смертельно опасное сочетание. Её безумие не имело ничего общего с осознанным владением тёмной стороной Силы. — Вели кому-нибудь здесь убрать или займись сам, — джедай, уходя, махнула на труп Паллена. — Ненавижу беспорядок.