16
19 июня 2016 г., 16:12
Достопочтенная миссис Блэк, к сожалению, я вынужден сообщить Вам, что мисс МакКиннон, приходящаяся матерью вашим внукам, скончалась сегодня утром. Ей потребовалась экстренная госпитализация, в связи со стремительно резвившимися осложнениями. Потеряв много крови и жизненно важной магии она, тем не менее, произвела на свет двух здоровых, но недоношенных до рекомендуемого срока детей: девочку и мальчика. Благодаря последним разработкам наших колдомедиков и зельеваров, детей удастся выходить за достаточно короткий срок.
Ваш сын, С.О. Блэк, присутствовал при родах, появившись в госпитале Св. Мунго, как только был извещен о критической ситуации. Я не могу гарантировать, что он находится в добром здравии, так как его психологическое состояние на момент смерти мисс МакКиннон было крайне плачевным.
В настоящее время дети находятся в госпитале Св. Мунго под присмотром ближайших родственников мисс МакКиннон — ее отца и матери. Ваш сын, находясь под влиянием сильного стресса, покинул госпиталь, так и не дождавшись возможности должным образом проститься с мисс МакКиннон и принять участие в первых минутах жизни своих детей.
Я настоятельно рекомендую Вам связаться с директором школы чародейства и волшебства Хогвартс А. Дамблдором, для выяснения местоположения вашего сына.
С уважением, преданный вам, О. С. Гринграсс.
Письмо застигло Вальбургу врасплох. Она как раз давала последние указания домовикам на счет обеда, когда ее сова мягко приземлилась на каменный подоконник за стеклом. Быстро выпроводив эльфов, она отворила тяжелую раму. Её тут же обдало морозным воздухом, отчего гладкая белизна кожи на шее покрылась мурашками. Недовольно поджав губы и отбросив тяжелые пряди вьющихся смоляных волос за спину, женщина отвязала письмо от лапки промерзшей птицы и, вновь вызвав домовика щелчком пальцев, приказала ему накормить ее.
Отправителем значился Освальд Гринграсс, в прошлом ее однокурсник, а в настоящем — главный колдомедик госпиталя Св. Мунго. Отношения их были прохладными, скорее приятельскими, чем дружескими, но она ценила его помощь. Она понимала, что не напиши он ей сейчас, она узнала бы обо всем в Ежедневном пророке, сплетнях или от Дамблдора. То есть самой последней и не в самой приятной форме.
Сев в массивное кресло у окна она пробежала письмо глазами. Потом еще раз, более внимательно вчитываясь в детали. Сделала глубокий вдох и отвела взгляд от листа пергамента, белеющего на фоне темных юбок ее платья. За окном кружились снежинки, равномерно покрывая все пространство улицы. Где-то в глубинах Блэк-холла сновали домовики, позвякивая столовыми приборами. В своем кабинете занимался документами Орион. А здесь, в гостиной, жизнь будто остановилась.
Расфокусированным взглядом Вальбурга смотрела в окно, думая о том декабрьском дне, когда появился на свет ее старший сын. Она вспоминала, как внезапно всё её нутро сковало спазмом. Сначала легким, словно ребенок сильно толкнулся где-то внутри, а потом сразу несколькими гораздо более сильными, ощутимыми. На ее невозмутимом лице, с надменно приподнятым подбородком, вдруг появилось совсем не характерное ей выражение. Страх и беспомощность. До этого она испытывала подобные эмоции только в детстве, когда в 4 года ее впервые посадили на лошадь.
Она прижала руки к своему животу, не в состоянии оторвать от него взгляда и одними губами произнесла: «Орион…». Муж в тот момент увлеченно читал какую-то занимательную статью в Ежедневном пророке и совершенно не обращал на нее внимания.
— Орион! — Вальбурга попыталась вернуть голосу стальные нотки, но у нее не получилось.
Тогда он взглянул на нее и сразу все понял. Началась суета, колдомедики трансгрессировали прямо в поместье, в кратчайшие сроки им удалось подготовить все необходимое. Потом многочасовые роды, боль, и еще больший страх от невозможности контролировать свое тело.
Мысли о грязнокровке МакКиннон, которые она ежедневно старалась выкинуть из головы, непроизвольно лезли в голову. Она представляла совсем еще юную девушку, которой не посчастливилось перебить эту тупую боль во всем теле прикосновением к собственному долгожданному ребенку. Детям… Это ощущение не сравнимо ни с чем и затмевает любые муки. А она наверняка умерла в алом зареве боли и слез, так и не увидев ни их, ни ее непутевого сына. Где-то в душе, по-матерински, ей было жаль девчонку.
Миссис Блэк встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли, отчего ее пышные волосы вновь разметались по плечам. Нет. Она не будет думать об этом. Блэки не знают жалости. Сейчас нужно сфокусироваться на поисках сына. Если ее люди найдут его первыми, может быть удастся вернуть его в семью. Эти магглы… МакКинноны, пусть сами воспитывают своих недоношенных детей, это не ее дело. Она попытается, нет, она сможет направить сына в нужное русло, пока он так нестабилен.
Смяв пергамент в руке, она посмотрела на него в последний раз и выбросила в потрескивающее пламя камина.
Женщина не успела сделать и пары шагов в сторону столовой, как вдруг на весь дом разнесся звон оповещающего заклинания, возвещающий о том, что кто-то пришел. Перед ней тут же материализовался домовик и осведомился, намерена ли миссис Блэк принимать гостей. Подумав о том, что это может быть Сириус, она отпустила домовика, ответив, что откроет сама, чем немало его удивила. Стараясь откровенно не бежать, она стремительно прошагала на первый этаж к самой входной двери, оставляя после себя густой шлейф парфюма.
— Я так и знала, что ты вернешься, негодный… — Закончить фразу ей не дал внимательный взгляд Альбуса Дамблдора, стоящего на пороге. Его шляпу покрывала россыпь снежинок, застревающих так же и в густой бороде, перехваченной лентой.
— Судя по началу вашей фразы, вы уже всё знаете и юный мистер Блэк здесь не появлялся, — заявил директор, бескомпромиссно шагая вперед, и вынуждая Вальбургу отступать вглубь дома. — Об этом я и хотел с вами поговорить, если позволите.
Все, что она думает об этом человеке и сложившейся ситуации, было написано у нее на лице, но беспокойство за сына пересилило раздражение и гнев, поэтому Вальбурга лишь кивнула и, не оборачиваясь, стала подниматься обратно в гостиную.
***
Заскочив на завтрак, и быстро схватив пирожок с мясом, избегая направленного на него опустошенного взгляда Генри, Ремус Люпин вышел из большого зала. Ему хотелось как можно скорее добраться до кабинета Дамблдора. Директора еще не было за столом преподавателей, поэтому он решил, что успеет попросить его как можно раньше воспользоваться каминной сетью. Портреты, движущиеся лестницы, ступеньки – все это мелькало перед его глазами почти со скоростью света. Единственной целью гриффиндорца этим утром было как можно скорее добраться до МакКиннонов и узнать последние новости о детях и Сириусе. В спальню мальчиков он заходить не стал, потому что это породило бы кучу новых вопросов от Джеймса и Питера, если Сириуса там не окажется. А объяснять друзьям, что с ним происходит, совершенно не хотелось. Дамблдор встретил его в темно-синем халате со звездами, которые медленно перемещались по его поверхности. Директор не выглядел удивленным или недовольным, напротив, увидев горящие глаза Люпина, он лишь отошел в сторону, пропуская его к камину. Ремус благодарно улыбнулся, уже стоя внутри, а потом исчез в изумрудном пламени. На подходе к знакомой палате он услышал разрывающийся детский плач. Открыв дверь, он увидел Маргарет МакКиннон, укачивающую плачущего ребенка. Тонкие пряди выбились из пучка на голове, который она в спешке завязала утром. На звук открывшейся двери, женщина повернулась, и Ремус сразу увидел насколько уставшей она выглядит. - Ремус, я так рада, что ты снова нас посетил, - женщина пыталась говорить громче, иначе он не услышал бы её из-за плача. – Ты один? - Угу, - смущенно улыбнулся парень, понимая, что она рассчитывала увидеть с ним Блэка. Быстро повесив куртку на вешалку в углу комнаты, Ремус повернулся к женщине. – Сириус был здесь вчера? - Да. Он все рассказал нам. - Миссис МакКиннон поудобнее перехватила пищащий сверток и заходила по комнате, покачиваясь. – Мы с Барри так благодарны тебе… - Миссис МакКиннон, можно я?.. – Он протянул вперед руки, показывая, что хотел бы подержать ребенка. На лице женщины отразилась благодарность. – Вы так устали, позвольте мне вам помочь. - Не уверена, что это поможет, но можно попробовать, - согласилась Маргарет, аккуратно передавая сверток. Как только ребенок перекочевал с рук на руки, МакКиннон тут же начала поправлять свои волосы и халат, криво подвязанный поясом в утренней спешке. На секунду Ремус замер, сраженный таким знакомым взглядом серых глаз. Адара… Легко покачивая ее, он стал ходить по комнате, подражая миссис МакКиннон. Девочка вдруг замолчала, недовольно покряхтывая и разглядывая Люпина. Он с облегчением широко улыбнулся, стараясь не причинять ей неудобств. - Невероятно, - выдохнула присевшая на краешек кровати Маргарет. – Она плакала больше часа, не переставая. Мы с Барри вызывали колдомедика, опасаясь, что у нее что-то болит. Но он заверил нас, что со здоровьем девочки все в порядке. Я ждала Сириуса, надеясь, что она как-то среагирует на него, перестанет плакать, а тут ты. - А как ведет себя Эридан? – Поинтересовался Ремус, все еще не в состоянии оторвать взгляда от Адары. – Он тоже часто капризничает? - Нет, Эридан совсем не плачет, только беспокоится, когда плачет Адара. Это так интересно наблюдать… - МакКиннон поправила одеяльце, расшитое птицами, в кроватке мирно лежащего мальчика. - Скажи, ты раньше пробовал ухаживать за детьми? У тебя есть сестры или братья? - К сожалению нет, миссис МакКиннон, - вздохнул Ремус, понимая, что в семье Люпинов больше нет детей только из-за него. Родители так беспокоились о его безопасности и здоровье, что и не думали о возможности завести второго ребенка. – Эти двойняшки первые дети, которых я держу на руках в своей жизни. - Значит, у тебя определенно есть к этому талант, Ремус. Адара девочка с характером, мы с Барри не в силах ее успокоить. Чаще всего она успокаивается лишь тогда, когда сама захочет. А ты, скорее всего, станешь хорошим отцом. - Спасибо, - снова улыбнулся гриффиндорец, общение с детьми явно шло ему на пользу. Держа девочку на руках, он совсем забыл обо всех своих проблемах. - Я думаю, что её характер достоин семейства Блэк. Они все такие... - Темпераментные? - Предположила Маргарет. - Можно и так сказать, - усмехнулся Люпин. - Быстро загораются и так же быстро остывают. Но своим пламенем могут сжечь всё дотла. - Я очень испугалась Сириуса, когда увидела его в первый раз. - Женщина теребила пояс халата и улыбалась, вспоминая. - Он произвел на меня впечатление совершенно неуправляемого человека. Выражение лица было таким, словно он готов убить меня прямо на пороге, лишь бы добраться до Марлин. А потом он закричал, и моя девочка вылетела из дома пулей, ничего уже не могло её удержать. И тут этот дикий человек в мгновение ока превратился в сгусток нежности. Он стал таким беззащитным на вид, будто ждал от моей дочери казни. В тот момент мне еще было тяжело ему поверить, но сердце внутри сжималось от того, как они с Марлин смотрели друг на друга. Ремус ловил каждое слово, поглаживая малышку у себя на руках. Он видел, как тяжело женщине даются слова о дочери в прошедшем времени, но ее переживания захлестывали изнутри, смешиваясь с его собственными. Она утерла глаза маленьким платочком, украдкой вытащив его из кармана халата. Люпин хотел высказать ей слова сочувствия и поддержки, но тут в палату зашел мистер МакКиннон. - О, Ремус, ты очень кстати, - Барри протянул руку и гриффиндорец пожал её, осторожно придерживая Адару. - Я принес отличные новости. Мне сообщили, что дети идут на поправку очень быстро и, если мы с Маргарет готовы, мы можем забрать их домой. Конечно, нам выдадут запас нужных зелий на первое время, но уже сегодня мы можем уехать. Я попросил возможности воспользоваться камином, чтобы связаться с Дамблдором. Нужно, чтобы Сириусу передали, где нас искать. Если тебе не сложно, ты можешь помочь нам с вещами. - Мне не сложно мистер МакКиннон, спасибо, - Ремус бережно уложил Адару в кроватку, которой такое положение дел совсем не понравилось. Она сморщилась и завозилась, но передумала плакать. Через пару часов Люпин уже заносил вещи в комнату, отведенную в доме МакКиннонов для детей. Когда-то она служила гостевой, но Маргарет наняла бригаду ремонтников, пока они находились в госпитале, чтобы они ее обновили. Барри предлагал сделать все с помощью магии, но женщина отказалась. Она не доверяла трансфигурированным вещам и предпочитала все делать по старинке. Маргарет находилась в гостиной, уложив детей на диван, пока Ремус собирал кроватки в детской. Барри готовил на кухне нехитрый завтрак: сэндвичи и кофе. Эридан удивленно разглядывал своими васильковыми глазками новую обстановку вокруг, а Адара, зажмурившись, вновь приготовилась плакать. Женщина подхватила малышку на руки и начала успокаивающе покачивать, но, как и в прошлый раз, это не помогло. Внезапно детский плач перекрыл звук двигателя мотоцикла, и женщина выглянула в окно. Снимая шлем с растрепавшихся на ветру темных волос, и пристраивая его на сидении, Сириус заглушал шумный двигатель. На секунду он замер, смотря в окно спальни Марлин на втором этаже, тяжело вздохнул и уверенно направился к крыльцу. Миссис МакКиннон тут же зашагала к двери, чтобы открыть. - Сириус, мы тебя заждались, - устало улыбнулась Маргарет. - Особенно Адара. Блэк с нежностью опустил глаза на пищащую малышку, и с готовностью протянул к ней руки. Адара на несколько секунд замолчала, разглядывая печальное лицо своего отца, обрамленное черными прядями, а затем вновь зажмурилась и заплакала. Блэк прижал малышку к себе поближе, покачивая, но ничего не изменилось, девочка продолжала плакать, набирая громкость. - Ремус, отвлекись ненадолго, ты нам нужен! - Вдруг прокричала миссис МакКиннон, оглянувшись куда-то за спину Сириуса. Блэк недоуменно обернулся, глядя как из соседней двери выходит Люпин. - Здравствуй, Сириус... - Поздоровался парень и опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал себя лишним в этом доме с приходом Блэка. - Мальчики, ну что вы как не родные! - Всплеснула руками Маргарет. - Сириус, передай Адару Ремусу. - Что? - Еще больше удивился Блэк. Только пришел, а у него уже забирают собственную дочь. - Зачем? - Увидишь! Ну же! - Поторопила МакКиннон не в силах выносить плачь, сравнимый с ультразвуком. - Ладно-ладно, - Сириус подошел поближе к Ремусу и аккуратно передал ему свою дочь. Девочка несколько раз моргнула, ворочаясь в пеленках, и затихла. Барри, стоящий в дверном проеме кухни, хохотнул, разглядывая мальчишек. Удивление на лице Блэка стоило запечатлеть на память. - Это невероятно! - Улыбнулась миссис МакКиннон. - Снова сработало. Как у тебя это выходит? Ремус лишь пожал плечами, внимательно следя за эмоциями, пробегающими на лице Сириуса. Удивление сменилось улыбкой, но глаза выдавали его, оставаясь печальными. Блэк подошел к дивану, на котором лежал Эридан и взял его на руки. Малыш оставался спокойным, как и всегда. - Ремус любезно согласился помочь нам с вещами, Сириус. Через пару дней дети совсем окрепнут, поэтому необходимость находиться в Мунго пропала. - Проговорила женщина. Она обернулась к Люпину, все еще покачивающему Адару. - Как обстоят дела с кроватками? - Я уже все закончил, - ответил гриффиндорец. - Если вы хотите, я могу ее уложить. - Это было бы замечательно, - устало вздохнула женщина. - Мы с Барри совсем ничего не ели с утра, поэтому скоро сядем за стол. Вас обоих я тоже хотела бы видеть в столовой. - Если позволите, я ненадолго схожу в комнату Марлин. Она открыта? - Тихо спросил Сириус. - Конечно, мой дорогой. Уложите детей, - она обвила их взглядом. - И я вас жду. Без лишних слов парни удалились в сторону детской. Ремус ловко справился с укладыванием, совсем не побеспокоив малышку. Он опустил Адару на матрасик и укрыл одеяльцем. Девочка смотрела на него не отрываясь. С опаской Люпин сделал шаг назад, пропадая из ее поля зрения. Прислушался. Сириус, который уже гладил Эдриана по головке, укутывая, поглядывал на него боковым зрением. Две секунды... три... пять... и снова крик. Блэк еле заметно усмехнулся, наблюдая, как Ремус вновь подхватывает на руки Адару: "Ну что ты? Я никуда не ухожу, тебе нужно поспать". - Я ненадолго, - говорит он и исчезает за дверью. Слышатся только его неторопливые шаги по лестнице. Успокоив Адару и дождавшись, пока она заснет, Ремус зашел в столовую, где тихо переговариваясь завтракали МакКинноны. Хотя, если посмотреть на циферблат напольных весов, скорее обедали. Сириуса с ними не было. - Ремус, - Барри отложил свой сэндвич на тарелку. - Пожалуйста, сходи, проверь, как там Сириус. Он до сих пор не спустился... - Хорошо, сейчас. - Люпин быстро пробежался по лестнице вверх и прислушался к звукам за закрытой дверью. Тишина. Может он там заснул? - Сириус?***
Всполох растрепанных светлых волос в оконном проеме... Влажные синие глаза, покрасневшие и припухшие... - МАРЛИН! - Крик обжигает глотку, раскатываясь по двору, и уносится в небо. Россыпь вышитых бабочек на футболке, скрывающей пока еще плоский животик... Теплые маленькие ладошки в волосах... Гладят. Любят. Я здесь... я с тобой... я так счастлив... - Сириус? - Голова Рема появляется в дверном проеме, но я его не вижу. - Ты в порядке? Он заходит, озираясь по сторонам. Он здесь впервые. Все эти вещи не вызывают в нем боли воспоминаний, лишь сочувствие. Молчу, сжимая подоконник. Ноги подкашиваются от бессилия совладать с самим собой. Смотрю в окно, как парализованный. Всюду снег, а я вспоминаю лето. - Сириус, - тихий бархатный голос совсем рядом. Опускаю дрожащие руки, пытаясь справиться с собой. Сжимаю и разжимаю пальцы. - Ты... ты плачешь? Рука взлетает вверх, молниеносно касаясь слипшихся от влаги ресниц. Смотрю на нее и не могу поверить. Да, действительно плачу. Только после его слов начинаю чувствовать, как капли слез, прочерчивая влажные дорожки, теряются в щетине на подбородке. Ремус ничего больше не говорит, просто стоит рядом и смотрит вниз, как и я. Осунувшийся, бледный, синяки под глазами. Я вижу его боковым зрением, чувствую его запах. Такой свежий и привычный. Даже ощущаю его тепло. Пытаюсь сконцентрироваться на этих эмоциях, вернуться в реальность, но раз за разом ничего не выходит. Снова забываюсь, не замечая времени. А потом вдруг чувствую его шероховатую и горячую ладонь в своей. Медленное, осторожное прикосновение. Вздрагиваю от неожиданности, но не оборачиваюсь. Он боится, что я выдерну свою руку. Своим собачьим слухом улавливаю, как колотится его сердце. - Сириус... - Такой нежный голос. Муни никогда раньше не говорил таким голосом, даже тогда, в чулане. - Ты справишься. Все будет хорошо... Порывисто сжимаю его ладонь, поглаживая пальцы, и закрываю глаза.***
После обеда с МакКиннонами, я вновь захожу в детскую. Целую в лобик Эридана, а потом протягиваю руку к Адаре, нежно поглаживая ее щечку. - Обещай мне больше не расстраивать бабушку с дедушкой, - говорю, смотря в ее прозрачные серые глаза. - И будь ласкова с папой, ему сейчас этого очень не хватает. Я приду, как только смогу. Береги брата, красавица. Снова отхожу на несколько шагов назад, проверяя, станет ли она плакать. Жду пару минут и с легким сердцем выхожу из комнаты. На пороге меня уже ждет Сириус, спешно трансфигурируя дополнительный шлем из горшка с фиалкой. - Что ж, нам пора ехать. - Улыбаюсь Маргарет, и настороженно смотрю на пытающегося быть более бодрым Блэка. Он старается не грустить так явно при МакКиннонах, чтобы еще больше не усугублять их горе. Я уверен, что они делают при нас то же самое. - Если вы не против, я навещу детей завтра. - Ремус, ты нам жизненно необходим, - Барри переводит взгляд с меня на Сириуса и обратно. От этого мне становится не по себе. Он, словно Дамблдор, читает мысли. - Без тебя мы не справимся с юной мисс Блэк. - Вы уверены, что хотите, чтобы я дал детям свою фамилию? - Эту тему они уже обсуждали за столом, но Сириус все равно беспокоится из-за их решения. - Абсолютно. - Утвердительно кивнул Барри. - У нас нет причин не доверять тебе. Да и Марлин точно этого хотела, я знаю. Сириус улыбнулся, а у меня вновь появилось желание коснуться его руки. По очереди обнявшись с родителями Марлин, мы вышли из дома прямо под вечернее небо, разгорающееся звездами. Сириус протянул мне шлем, затем надел свой, и сел на мотоцикл. Я никогда раньше на нем не катался. Да что там, я никогда раньше вообще на мотоциклах не сидел. Неловко натянув шлем на голову, я поежился от студеного зимнего ветра и сел позади него. Блэк пробормотал что-то сквозь зубы, и тут же стало тепло. Невербальное согревающее. Только сейчас до меня дошло, что нужно за что-то держаться, иначе меня просто снесет с мотоцикла воздушным потоком. Пока я размышлял на эту тему, Сириус нетерпеливо оглянулся в пол оборота. - Муни, ты там заснул? Хватайся уже. - Блэк включил зажигание, оглашая двор шумным звуком двигателя. Я неумело положил руки на его бока и схватился за толстую кожаную куртку. - Нет, так дело не пойдет, - подает голос Блэк, из-за шлема он звучит приглушенно. Он схватил меня за руки и передвинул их к себе на живот, отчего мне пришлось буквально лечь грудью на его спину. - Воот... Сложи пальцы в замок. А теперь голову отклони чуть в бок, и не забывай ее держать в таком положении, иначе ты врежешься в мой шлем своим на повороте и при торможении. - Никогда не думал, что есть целая наука о сидении на мотоцикле. - Науки нет, но если не будешь соблюдать правила, мне придется отскребать тебя от земли, когда ты упадешь с высоты нескольких десятков метров. - Я почувствовал в его голосе улыбку. - Тебе не страшно? - Нет, - поспешно ответил я, хотя страшно, конечно, было. - Тогда держись, - мотоцикл выкатывается со двора, притормаживает, выравнивая курс, а потом едет по улице, разгоняясь и, наконец-то, взмывает в воздух. Мне хочется кричать. Сначала от пронизывающего страха, а потом от восторга. Наши с Сириусом ноги кажутся спичками по сравнению с раскинувшимся под нами городом. Я стараюсь больше смотреть вверх, чем вниз, рассматривая рисунок звезд на небе, а Сириус лишь вовсю прибавляет газу. Все происходит так быстро, что я не успеваю опомниться. Вот показались величественные и темные башни Хогвартса, Сириус делает круг, а потом выруливает в воздухе и направляет мотоцикл к небольшой полянке, на которой расположены сараи Хагрида. Мы приземляемся, ощутимо стукнувшись колесами о землю, и я мысленно благодарю Блэка за инструктаж по поводу положения головы. Не предупреди он меня, я бы точно получил сотрясение мозга. Какое-то время просто сидим, приходя в себя. Я нехотя разжимаю руки и отпускаю его. Меня заполняет чувство удовлетворения и какой-то детской радости. - Сириус, - я слезаю с мотоцикла, как только чувствую, что смогу твердо стоять на ногах. - Это всегда так? - Как? - Он снимает шлем и его темные волосы рассыпаются по плечам. Глаза в темноте сверкают. - Невероятно?.. Не знаю, как сказать. Это совсем не то, что на метле или маггловском автомобиле. Нечто особенное. - Да, Муни, это всегда так. - Сириус встает и подходит совсем близко, помогая мне снять свой шлем, в котором я, похоже, застрял. - Знаешь, я хотел сказать тебе... - М?.. - Спасибо за сегодняшний день. - Я смотрю в его глаза, в темноте ставшие черными, как у его матери. Это немного пугает. - За то, что ты помогаешь с детьми... Я чувствую себя пропущенным через мясорубку, а ты справляешься так, как я бы не смог. Меня охватывает смущение, и я с трудом подавляю желание посмотреть на его губы. - То, что ты сказал в тот день в чулане... понимаешь, я... мы с тобой... - Нет, - я резко прерываю его, понимая, что еще пару секунд, и он произнесет нечто, что потом трудно будет обратить вспять. - Не нужно, не сейчас... Он лишь печально кивает и на пару секунд прижимает меня к себе свободной рукой, окутывая знакомым запахом одеколона и сигарет.
Примечания:
