7
28 ноября 2015 г., 08:06
- Представляешь, Софи, у них будет двойня! – Беззаботный и звенящий голос незнакомой девушки с Хаффлпаффа обрушил на меня ледяную волну чувств, которых я не желал. Вторая девушка с того же факультета защебетала что-то восторженно-изумленное в ответ, а мои ноги уже уносили меня как можно дальше от них. Я с трудом подавлял желание зажать уши руками и зажмуриться. Коридор плыл перед глазами, застланными злостью.
Не слышать. Не видеть. Не чувствовать.
У моего брата скоро будут дети. Так быстро. Так невозможно быстро все стало слишком серьезно! Его связь с этой гриффиндорской грязнокровкой из интрижки выросла в большую семью. С двумя детьми. Сам того не желая, он станет дядей, подумать только!
Будто вчера его старший брат ушел из дома посреди ночи, причинив самый большой урон из возможных всей семье Блэков. Даже изгнание из рода Андромеды не было столь оглушительным и разрушающим.
В ту ночь мертвое море в душе начало расти. Оно сковывало движения, путало мысли и запирало внутри слова, крики ярости, которые я не мог себе позволить. Сириус ушел. Умер дядя Альфард. Грязнокровка забеременела. Эти три события наносили глубокие неизлечимые раны.
Только Сириус мог так спокойно сконцентрироваться на себе, наплевать на всех! Чертов эгоист! Не думать о своем настоящем доме, о том, что мать из слишком вспыльчивой и категоричной женщины, становится по-настоящему сумасшедшей от горя. Не только от того, что наследник рода посмел так поступить со своей чистокровной семьей, с традициями, а потому что старший сын, безусловно, самый любимый, посмел так поступить со своей матерью. И никто не поможет ей в этом горе, никто не подаст руки.
Отец, как всегда, отстраненный, был возмущен, зол, но сдержан. Он принял этот удар судьбы стойко, будто зная, с самого рождения старшего сына, что так и должно случиться. Я же служил страховкой, примером идеального наследника, тем, кто всегда восстановит спокойствие матери. Но сейчас ей не до меня. Она не примет моей помощи, лишь оттолкнет. Ей сложно поверить, пережить. Лишь через некоторое время она спохватится и вспомнит о том, что не все так плохо, что она еще может восстановить репутацию семьи с моей помощью. Но сейчас, хоть она этого никогда и не признает, она все еще ждет, что Сириус вернется.
Когда мы только узнали, что девушка Сириуса беременна, Вальбурга торжествовала, думала, что ветреный и бесшабашный сын прибежит, испугавшись ответственности, попросит помощи, дабы избавится от ненужного наследника. Так уж и быть, она простит его, но он еще должен постараться, чтобы заслужить прощение. Этого не произошло. Брат летал на крыльях возможности создания своей собственной семьи, так не похожей на нашу. Этим он нанес ей второй удар. Я на такой исход и не рассчитывал.
А сегодня выясняется, что он станет отцом дважды. От этой информации внутри слишком противоречиво. Мать узнает сегодня же. Донесут. Это станет третьим ударом. Отец лишь пожмет плечами. А я… Я зол, но к этой злости примешивается зависть. Еще одна ледяная волна, отбирающая у меня кусочек жизненной энергии. Да, зависть. Потому что он свободен. На его плечах не лежит груз ответственности. Он счастлив. У него есть свой дом и семья, которая всегда будет за него в любых ситуациях. У него будут дети. Слишком рано, согласен. Но это дети, которые никогда не узнают того сурового и скупого на любовь воспитания, которого нам с братом хватило с лихвой. Эти дети смогут заводить любых друзей, комфортно чувствовать себя в мире магглов. Они уже не будут изгоями, если поступят куда-то помимо Слизерина, как это было с его братом. Не будут даже, если и вовсе родятся без магического дара. Нет, Регулус любил свой факультет, он был горд своим положением, но учиться где-то помимо Слизерина – это тоже выбор, которого лишены многие в семье.
Пока Регулус шел по коридорам, погрузившись в мысли и не разбирая дороги, не здороваясь с другими слизеринцами, которые уже знали, уже начали смотреть на него с пренебрежением, он чуть было не сшиб с ног Северуса. Старшеклассник так же не смотрел по сторонам, уткнувшись длинным носом в книгу.
- Что, спешишь порадовать мамочку увеличением грязнокровных внуков? - Спросил Снейп, поднимая свои черные глаза и будто приковывая взглядом к месту. Несмотря на вопрос, в его тоне не было издевки или злобы, если долго жить с Северусом в одной гостиной, можно привыкнуть к его манере общения.
- Отвали, - Регулус замер в опустевшем коридоре и усилием воли смог отвести взгляд серых глаз в сторону. – Это не твое дело.
- Пойдем отсюда, - Снейп схватил младшего Блэка за мантию на плече и буквально потащил его в сторону лестниц, ведущих к совятне. Рег даже не делал попыток избавиться от холодных пальцев, сдавивших плечо. В его состоянии он мог только перебирать ногами. Поднявшись наверх, он все же отцепил от себя руку Северуса и отошел к окну, отдышаться и вдохнуть холодного осеннего воздуха.
- Успокойся и перестань разводить сырость! – Прикрикнул Снейп. Блэк прикоснулся рукой к глазам и с изумлением заметил, что они и правда на мокром месте. – Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы твой брат увидел твои сопли? Хочешь, чтобы каждый в Слизерине видел, чего стоит наследник семьи Блэков?! У Сириуса хватило яиц, чтобы отказаться от всего и уйти в неизвестность, а ты развел нюни из-за парочки детишек! Посмотри на себя! Если бы я не знал, что передо мной Регулус Блэк, я бы подумал, что ты Хаффлпаффская первокурсница.
- Какое тебе дело до моей семьи?! До меня? Я что, просил тебя следить за моей репутацией? – Серая бледность, которую Рег приобрел за месяцы после ухода Сириуса, начала сдаваться, уступая место лихорадочным красным пятнам на щеках и блеску в глазах.
- Ты прав, мне нет никакого дела до тебя и всей этой грязи. – Спокойный голос и бесстрастное лицо Снейпа еще больше выводили Блэка из себя.
- Тогда какого… - Регулус подавился словами на вдохе, когда Северус отошел от противоположной стены и быстрым шагом преодолел расстояние между ними. И взгляд черных глаз снова его обездвижил.
- Мне знакомо твое состояние. Я знаю, что ты чувствуешь.
- У тебя тоже есть полоумный брат, разрушающий семьи и плодящийся как кролик? И где же он, что-то я его не замечаю! – Безумным взглядом, достойным своей матери, он обвел грязную и продуваемую всеми ветрами совятню. Голос, как и руки, дрожал. Но Регулус уже не мог различить от холода или от злости его трясет.
- Я. Сказал. Успокойся. – Северус закатил глаза и вздохнул. – Когда ты так ведешь себя, я жалею, что пыльная шляпа не отправила тебя вслед за братом. – Это было самым настоящим оскорблением.
Регулус выдержал, сделал глубокий вдох, выдохнул и, наконец, ответил: - Спокоен. Что ты от меня хочешь?
- Я скажу тебе кое-что. Ты выслушаешь меня и не будешь перебивать. Я хочу, чтобы ты ничего мне не отвечал. Сейчас ты не можешь отвечать за свои слова и поступки. Ты должен все обдумать. Это займет не один день. Может, даже не одну неделю. Согласен?
- Да. – Нехотя сказал Блэк, поднимая руки, чтобы убрать растрепавшиеся на ветру отросшие волосы и накинуть сверху капюшон мантии. – Говори.
- У тебя есть брат, к которому я, ты и сам знаешь, не испытываю ни малейшей симпатии. Но речь сейчас не обо мне и не о нем. Речь о тебе. Как бы он не поступил, кого бы он ни выбрал, - Северус осекся и на мгновение опустил глаза, будто собственные слова причиняли ему боль только ему известным смыслом, - ты любишь его. И я думаю, что ты и сам не догадываешься насколько сильно. Как и не догадываешься, что и он так же сильно любит тебя. Несмотря на это, вы по разную сторону баррикад. Но не повторяй моей ошибки, не вмешивайся сейчас в его жизнь, не отбирай у него семью, не лезь к его друзьям. Сейчас для тебя это практически невозможно, тебе наверняка хочется поубивать их всех и чтобы его уход оказался сном, чтобы все вернулось назад. Но это время нужно пережить. Если у тебя хватит на это сил, ты сможешь сохранить с ним отношения. Ты не потеряешь его навсегда, в отличие от всей семьи. Пережди эту бурю.
Северус бросил быстрый взгляд на его дрожащие руки и вышел из совятни.
А Регулус так и остался стоять, в его голове было столько вопросов, которые появились после слов Снейпа, но он поверил ему. Почувствовал с первых слов, что ему можно доверять, в нем тоже живет мертвое море. Он увидел его в черных глазах слизеринца. Тень той боли, которую он испытывал в разговоре. Он говорил не о Сириусе. Он говорил о человеке, которого потерял, благодаря своей любви и глупости. И которого больше никогда не вернет. Он говорил об Эванс.
