У озера

Так прошла еще одна неделя. Чимин благополучно промучился с трехдневной течкой, и чуть, оклемавшись, решил прогуляться, чтобы не создавать лишних хлопот в доме. Многие и так очень бурно реагировали на молодого парня. Погода с каждым днем становилась хуже, дожди мучали, но даже это не остановило парня. Взяв зонт, он сел под большим деревом рядом с прудом, наблюдая за грозовыми тучами. Он мог снова заболеть и очень сильно, но так не хотелось сейчас находится в душном доме, где так много ароматов альф. Сверкнула яркая вспышка света и загремел гром. От такого внезапного звука кусты рядом с омегой зашуршали, и оттуда выпрыгнул все тот же фиолетовый кот. Если честно, вопросы по этому недоразумению душат, наверное, ни одного человека. Ушастик тихо поворчал на колючие ветки кустарника и удивлённо посмотрел на сидящего у берега омегу, склонив голову на один бок. Неожиданная встреча, однако. Кот, не долго думая, приластился к чужим рукам. И, стоило Чимину на секунду прикрыть глаза, наглаживая мягкую шёрстку кота, как он превратился в парня. Мужчину. Чонгука. Альфа довольно улыбнулся, отлеживаясь на коленях младшего. — Вот так встреча! Давно не виделись. Я успел соскучиться. У омеги чуть дар речи не пропал. Это было настолько странно и неожиданно, что казалось каким-то миражом. Рука продолжала лежать на чужой голове, впутываясь пальчиками в фиолетовые волосы. — Ты... но... как? — Чимин отвернул голову, чувствуя сильный прилив крови к своим щекам. Мало того, что он находится в непозволительной близости с альфой, так и прошедшая течка дает о себе, капая незаметным возбуждением. Омегу словно окутал густой туман из крепкого феромона альфы. — Прости! — зажав нос рукой, Пак резко отскочил, прижимая колени к груди. Ему неуютно и страшно. Чонгук удивлённо смотрит на парня, стоя перед ним на четвереньках и хмыкает, принюхиваясь к собственному телу; до него доходит, не сразу, но доходит. — У тебя недавно была течка... — Чонгук присаживается в позу лотоса в метре от омеги, поубавляя жар собственного феромона и продолжает улыбаться. Он ведь действительно соскучился по нему. — Я до конца освоил технику трансформации. Теперь я могу принимать облик любого животного. Скажи, прикольно. Младший лишь отстраненно посмотрел на Чонгука, поражаясь его быстрой смене настроения и подобного. Так просто, так глупо, так вкусно... Чимин схватился за живот, закатывая глаза от сильной боли. Внутри было так, словно рассыпались тысячи иголок. Такой боли он давно не ощущал. Его лицо резко покраснело, на лице выступила испарина, стало невыносимо душно, пускай на улице и было не прохладно, а холодно. Его сладковатый аромат становился все сильнее, окутывая плотным облаком. Чонгук, хоть и любит дурачком прикинуться, сейчас это делать не стал, видя ужасное состояние младшего. И возможно, ему плохо из-за него, ведь пока его не было рядом, все было хорошо. Ну, по крайней мере, на вид хорошо. Альфа поднимется на ноги, осматриваясь по сторонам. Чимин оказался очень легким, и лучшим решением было отнести его домой, и явно не в его, иначе пойдет миллион разных, абсолютно не нужных вопросов. Также за ними мог образоваться хвост, что очень даже возможно. Поэтому было принято решение принести парня в дом мага. Впервые он готов благодарить погоду и свой насморк за отсутствие обоняния. Честно сказать, Чонгук побрезговал укладывать его в свою постель. Насморк не вечный, а впитавшийся запах - вполне. Он укутал его в мягкий плед, прося не шуметь, и стал рыться в своих закромах, то и дело звеня полупустыми скляночками и баночками. Лекарство нашлось не сразу. Чон начал колдовать и смешивать разные травы в небольшой кружке. — Выпей до дна. — Чонгук протянул получившееся снадобие в чужие руки. — Тебе станет лучше, и ты сразу же уснешь. Я добавил снотворное. — А ты не тронешь меня? — с некой опаской в голосе спрашивает младший, но сразу же залпом выпивает содержимое, слегка морщась. В голове было пусто, хотелось только унять боль, и не важно, каким способом. Пускай со стороны он выглядел глупо, но ему так было легче. Проще жилось, не замечай он разных очевидных вещей. Чимин уснул очень быстро, сжимая в руках чужой плед на каждый сильный раскат грома. И знал бы Чонгук, что он стал героем первого мокрого сна парня.

...

Ранним утром, когда все живое только-только стало просыпаться, дождь стих. Чонгук провел всю ночь, сидя рядом с тем самым креслом, на котором и уснул вчера вечером омега. На улице прохладно, но очень свежо. Чонгук потирает ладонью свою щеку и выглядывает из окна, задумчиво кусая губу. — Может, пойти ягод собрать... думаю, Чимину было бы приятно проснуться и сразу же сьёсть что-нибудь вкусненькое. Давно я ничего не готовил... Все последующее утро альфа оттаптывал дорожки в лесу, собирая ягоды, готовил завтрак и заваривал свежий чай. Чонгуку не нужно много есть, как обычным людям. Ему и сон впринципе не нужен. Просто несколько раз в месяц он впадает в спячку на несколько дней. В этом вся его природа. Чимин проснулся еще не скоро, но явно ощущал некий дискомфорт, особенно в нижней части. Кое-как встав, он полностью осознал всю проблему и решил убежать, потому что было слишком стыдно. Но он не успел и шага сделать за порог, как врезался в чужую грудь. Было стыдно поднимать глаза, будто он натворил ужасную вещь. Хотя именно так он себя и чувствовал. Ненормально так реагировать на чужой запах. Чонгук смотрит на опустившего голову парня и хмыкает, чуть закатив глаза. — И куда это мы собрались, не позавтракав? — спрашивает он, наклонившись к чужой мордашке чуть ближе. — Вернись на свое место. Я ради тебя по лесу в пять утра ягодки собирал, потому что, проснувшись, ты по-любому будешь голоден. — Альфа аккуратно хватает длинными пальцами за худые чужие плечи и разворачивает, тихонько подталкивая к креслу. Неприятно, когда твой труд не ценят от слова совсем. — Твой парень потерпит. Объяснишь ему, что лечился у королевского лекаря. — Но... Чонгук, — омега пытался выбраться, заходясь дрожью от каждого касания к своему телу. Сейчас он - одна большая эрогенная зона. Он резко сел на кресло, недовольно морщась от неприятных ощущений. Внизу все засохло, принося самые неприятные чувства, и хотелось избавиться от этого, как можно быстрее. Что самое странное, так это фраза про какого-то парня, но сейчас не до этого, слишком стыдно, чтобы что-нибудь соображать. Завернувшись в теплый плед, Чимин опустил взгляд в пол, буквально багровея. Ему срочно нужно в душ. Чонгук целую минуту смотрит на раскрасневшегося парня, думая о своем и, наконец, опомнился, уловив в голове обрывки мыслей омеги. Чимину действительно сейчас не помешает парочка водных процедур. — Я принесу тебе чистые вещи. — Чонгук быстро скрылся в собственную спальню. Шмотки альфы будут Паку не по размеру, но кто такой Чон, если он не в силах сделать размер чуть поменьше своими сверхсилами. Душ находился на улице, представляя собой очень странную конструкция из бочки. Чонгук такими делами не часто занимается, но летом это особенно приятно делать в жаркую погоду. Он отдал Чимину мягкую хлопковую темную рубашку, того же цвета широкие штаны и свежее полотенце. — Вперёд. Потом не забудь поесть. Договорились? Омега угукнул и улетел в импровизированную ванную, не обращая внимания на сильный холод; это было на последнем месте.

...

Ягоды и прочая еда уплетались за обе щеки, и все же Чимин чувствовал себя не очень. Пристальный взгляд со стороны альфы раз за разом прогонял мурашки по всему телу. На лбу выступила испарина. Но самое главное, это то, что блондин не был этой ночью дома, а значит все уже подняли шумиху. Ох, и не сладко же ему придется от матери. — Чонгук, мне нужно домой, мама будет очень сильно волноваться. — Комкая пальчикам чужую кофту, омега опустил свой взгляд, снова окутывая себя ярким ароматом. Ему неловко. — Что ж, поговорить нам с тобой так и не удалось. Надеюсь, получится в следущий раз в более подходящей обстановке. — Чонгук немного расстроенно толкает языком щеку и вздыхает. — Думаю, твоя матушка будет не сильно сердиться, если ты скажешь, что был у одного лекаря. Она поймет, о ком ты говоришь. — Кстати, зачем ты тогда приходил, ведь ты же не любишь людные места, — Чимин поднял взгляд на Чона. Конечно же он знает об этом, он понял сразу, и очень сильно удивился, когда альфа прощался с его матерью на пороге дома его хозяев. Гук усмехнулся, зарываясь ладонью в копну собственных волос. Врать все равно Чон не умеет, поэтому стоит признаться. — Хотел узнать, что за парень был в твоей спальне, когда я пришел в прошлый раз. Он заставил меня почувствовать себя плохо, потому что он так аккуратно с тобой обходился. — Задумчиво тянет тот предложение последнее, а после осекается, фыркнув. — Ты вроде домой спешил. — Да... спешил... — слишком грустно вторит Чимин, и встает с места, желая побороть в себе сильное желание сделать одну очень глупую вещь. — До встречи. — Кидает тот.

...

Да, Чимину досталось очень хорошо, и теперь он заперт дома на долгих две недели. Только вот скучать ему не дают, нагружая работой до такой степени, что он отключался, не успевая доходить до постели. Открыв кое-как глаза, омега невольно вдохнул воздух поглубже, не понимая, почему перед глазами так темно. И этот запах. Осязание пришло не сразу, но картина, развернувшаяся перед его глазами немного пугала: на его постели без всякого зазрения совести спал Джун, очень нежно обнимая младшего за талию. — Джун, — тихо позвал того парень. Старший спал, изредка хмурясь во сне. Ничего не помогало, а потом в памяти всплыли моменты прошлой ночи, когда Чимин не смог подняться на лестницу, засыпая на ходу. Видимо, Джун помог и решил остаться этой ночью с ним.

...

Эти две недели, как не странно, у Чонгука прошли словно в тумане. Около пяти дней он провел в спячке, восстанавливая в своем организме баланс бодрости. Затем около двух дней он потратил исключительно на заказы, потому что денег не было даже на кусок хлеба, благо, что Чонгуку этого куска хватало на долго. Затем он гонял глупых детей по озеру, убирал за ними мусор, восстанавливал поломанные веточки кустарников и выжженные участки травы. Чонгук не любил детей, всем своим сердцем их ненавидел, потому что сколько лет он живёт - дети всегда показывали себя убийцами всего красивого. День так на тринадцатый, Гуку стало одиноко. Чимина он больше не видел на озере, да и сам в город не ходил. Как он там? Все ли у него хорошо? В ночь с тринадцатого дня на четырнадцатый, Чонгук всё-таки решил напомнить о себе, тихим шагом передвигаясь по главной улице городишка. На голове была темная накидка, в руках походная сумка. Он быстро забрался на нужное здание, перелез через ограждение балкона и постучал в окошко, отчётливо видя фигуру на кровати. Должно быть, Чимин только стал готовиться ко сну. Омега медленно раскладывал постель, изредка утыкаясь лицом в подушку, на которой этой ночью спал его друг. Все-таки он очень приятно пахнет. А сердце забилось чаще, вспоминая легкие касания к телу во время сна. Чимин буквально порхал. Услышав стук, он не сразу повернулся, думая, что соседские дети снова шалят, но, когда звук повторился, обернулся, падая на кровать. В ночной мгле он смог увидеть лишь яркие глаза мужчины, буквально прожигающие его. Чонгук не мог не услышать мысли Чимина. Получается, он был прав насчёт того парня. Они с Чимином встречаются. Улыбка сразу спала на нет, а лёгкий огонек радости в глазах стих. Значит, ведение обмануло его, и это не его суженый. В планах было бросить все и вернуться домой, но Чон немного опоздал. Окно изнутри щелкнуло, и появилась небольшая щелочка, откуда на альфу смотрел он. Чон на мгновение забыл все слова, но прокашлявшись, все же заговорил, опуская голову вниз. — Я тут мимо проходил... решил пожелать доброй ночи. Ну, доброй ночи. Я пойду. — Чонгук? Подожди! Там же, ночь... и... Я не могу тебя пустить просто так. На улице снова началась сильная гроза. Ветка дерева стали неприятно бить по окнам, намереваясь скинуть альфу к чертям на съедение. Схватив старшего за руку, Чимин затащил его в свою комнут, заранее выключив свет, чтобы никто ничего не увидел. В полном мраке он видел лишь его глаза, красивые лиловые глаза, которые смотрели на него с болью. — Что-то случилось? — Чимин, мне не пятьдесят лет, что со мной может случиться. — Ворчит альфа. В комнате чувствуется чужой запах. Чонгук это чувствует, и будучи альфой, от этого злится только больше. — Почему ты не сказал, что у тебя есть парень? А если и есть, зачем возишься со мной? Я думал, что нравлюсь тебе, но все было ради забавы? — тараторит тот без остановки. Чонгук чувствует такое впервые в жизни. Да, он в любовных делах не новичок, но все же. Такие чувства... нет, раньше такого не было. Чимин тихо охает, хватая парня за руку. — У меня нет парня, и никогда не было! — восклицает тот, и точно так же резко оттергивает чужую руку. Да, он сам не понимает своих мыслей, но что он может сделать. Чимин никогда не задумывался о подобном, для него отношения - что-то неведомо заоблачное, недосягаемое. Чужой, густой аромат снова окутал его, и омега распахнул глаза, жадно вдыхая его. — А твои мысли говорят об обратном. Тот парень. Ты часто думаешь о нем. А ещё он заботится о тебе. — Чонгук скрещивает руки на груди, сдерживая себя из последних сил; давно его так на эмоции не выводили. — Знаешь, я не в праве тебя отчитывать за подобное, но мне так обидно. Возможно, просто напридумывал себе всякого и верю в этот выдуманный мир, как глупый... — Он мой друг, мы с ним вместе с самого детства, и он и его брат самые близкие для меня люди. — Настала тишина, каждый обдумывал чужие слова, сказанные только что вслух, и каждый думал о том, чтобы сказать. Чимин чуть выдохнул, сжал свои кулаки, сделал небольшой шаг вперед и быстро мазнул губами по чужой, чуть щетинистой щеке, оставляя слегка целомудренный поцелуй. Чонгук реагирует на это двояко. Он поднимает на парня немного задумчивый взгляд и аккуратно прикасается к горящей щеке. Кажется, до него только что все дошло. — Получается, вы не вместе? И я вполне могу стать твоим парнем. Но как ты объяснишь его поведение с тобой? Ты ему нравишься. Хочешь, я сделаю так, что он забудет об этих чувствах? Я не из тех, кто готов делиться своим. Прими к сведению. Омега готов выть волком. Неужели, после того, что он сделал Чон все еще сомневается. — Я ничего не хочу. Как же ты не поймешь. Знаешь что, иди ты, куда подальше, раз не в состоянии понять такие простые вещи. — Чимин впервые разозлился. Он старается, переступает через себя, а Чонгук все портит. Омега присаживается на край собственной постели, старясь усмерить свое неугомонное сердце. — Теперь я всегда буду рядом с тобой. Всегда-всегда. Даже, если ты не будешь знать об этом. — С улыбкой на лице урчит альфа, крепко сжимая ремешок сумки. Чимину пора бы уже привыкнуть к этому придурковатому магу. — До встречи, Чимин. Завтра ночью твои ноги будут болеть, но ты будешь счастлив!