У озера

Домашний арест благополучно закончился, и Чимин уже сорок минут не покидал улицу, развалившись на мягком лужке рядом с озером. Летнее солнышко приятно щекотало молодое личико, ветер игрался с волосами, а лебеди тихо ворковали между собой, влюбленно переплетая шеи. И если любовь, то только, как у лебедей - одна и на всю жизнь. Парень отдыхал от суеты и сильной нагрузки, каждый раз ища перед глазами образ альфы. Когда Чонгук действительно нужен - его рядом нет, а когда не нужен - постоянно мелькает перед глазами. Закон подлости. На самом деле, Чонгук был немного занят, практикуя новые заклинания дома. Как только за окном стало вечереть, альфа стал собираться на ночную прогулку, ведь он по секрету сделал Чимину небольшое предсказание на эту ночь. Мужчина надевает накидку, прячет фиолетовую голову в черный капюшон и спешно выдвигается к дорожке вдоль озера, чтобы войти в город не через ворота, а через сад. — Меня караулишь? Не стыдно пугать людей, а? — Чонгук скрестил руки на своей груди и довольно улыбнулся. Как омега и лежал, так и лежал, лишь дернулся на зов чужого голоса. — И тебе привет, — парень старался сказать это как можно безразличнее, но дрогнувший от счастья голос мог его выдать. Тихо простонав, омега накрыл лицо рукой, пряча взгляд от любопытного солнышка. Честно говоря, Чимин все еще в обиде на Чона, и так просто с ним разговаривать не собирается. Чонгук очень хорошо чувствует старания омеги и решает ему поддаться, хотя, на самом деле, он прекрасно знал, что Чимин рад его видеть не меньше самого альфы. — Все ещё дуешься? — Гук падает на мягкую траву рядом с младшим и обнимает свои колени, легко улыбаясь. — Если будешь много дуться и хмуриться, то у тебя вырастит большой живот. Вот такой. — Парень выпячивает свой живот и кладет туда сумку, тихо посмеиваясь. — Готов этой ночью попотеть? — Слишком резкие переходы, — как бы невзначай хихикнул омега, поднимая свои глаза точно на мужчину. В голове звучит последняя фраза, внушая некое странное чувство опаски и интереса в юное тело. Чимин зажмурился и снова открыл глаза. — Ты же не собираешься ничего такого делать? — Каждый думает в меру своей испорченности! — заявил Чонгук, смеясь. — Я имел в виду, что у тебя будут болеть ноги после прогулки по крышам. А счастлив ты будешь, потому что мы проведем вместе всю ночь. — Чонгук посмотрел на омегу горящими глазами и поднялся на ноги. — Вперёд! Скоро начнут летать мотыльки! Поймаем парочку и посадим в банку. Это очень красиво.

...

Прогулка выдалась на славу, ноги гудели от долгой ходьбы, а приятное чувство удовлетворенности оседало где-то на кончике языка. Чимин развалился на чужих коленях, болтая ножками на легком летнем ветре. На склоне рядом с городом всегда живописно, нет ни одной живой души, и невероятные закаты. Перекатывая в руках чужие пальцы, омега поднес руку альфы и медленно провел по своей щеке, аккуратно чмокая. — Послезавтра будет большой фестиваль на площади в центре, я хочу, чтобы мы туда пошли вместе. Люди будут в разных нарядах и костюмах, и ты сольешся с местными. — Зовёшь меня на свидание? — смеётся альфа, легонько цепляя большим пальцем пухлые губки младшего. Проводит чуть шершавой подушечкой по нежной коже, чуть надавливая, чтобы в полной мере ощутить их мягкость. — Я подумаю над твоим предложением. Думаю, будет весело. — Чонгук медленно поворачивает лицо Чимина к себе и очень легко касается его губ своими, задерживаясь на долю секунды. — Это так, чисто бонус сегодняшней прогулки. Дальше будет больше. — Мужчина прижимается к чужой спине и прикрывает глаза, нежно сжимая маленькое тело в объятиях под покровом темной ночи и звездного неба. И знал бы он, как сильно стучало чужое сердце, отдавая легкой болью.

...

Как и было обещано, в доме никого не было на день фестиваля, Чимин заканчивал уборку, бегая по всему дому. — Чимин? — омега остановился, выглядывая со второго этажа. Внизу стоял Джун, держа в руке небольшой букет сирени. — Можно тебя на пару минут? Парень глубоко вздохнул, разгладил на себе одежду и поправил волосы, быстро спускаясь на нижний этаж. В воздухе чувствовалась большая неловкость, что было заметно и по резкии движениям старшего альфы. Он немного дрожал, все время перебирая букет в руках. — Что-то случилось? И Джун вдохнул побольше воздуха. — Чимин, я... я давно хотел сказать, — он снова переложил букет в руках, — ты... ты замечательный омега, ты очень красивый, и... ты мне нравишься. Уже очень давно. Я хотел тебя пригласить на этот фестиваль, вроде как свидание. — Мин протянул букет парню и взял за одну руку, подходя еще ближе. Омега чуть не потерял дар речи, но гордо выстоял и прочистил горло. — Джун, ты мой самый хороший друг, я правда тебя люблю, — на этой фразе глаза альфы заблестели, — но... мне нравится другой, и мы с ним, вроде как, вместе. Джун замер на месте. Он давно подозревал что-то подобное, но никак не мог это воспринять всерьез. Хотелось закричать, забрать Чимина к себе и никуда не пускать, присвоив себе, но он не такой, совершенно не такой. Он хочет любить, но отпустит, потому что ценит его и чувства к нему. — Я тебя понял, прости... Парень сделал шаг вперед и медленно наклонился к лицу опешевшего омеги, оставляя легкий поцелуй на чужих устах. Это было последнее, что он сделает, навсегда запирая приятное чувство влюбленности в своем сердце.

...

По мере приближения вечера Чонгук становился буйным. Его всего распирало от счастья и того факта, что они с Чимином сегодня снова будут вместе. Он сможет держать омегу за руки, чувствовать его нежный аромат и целовать мягкие губы. На главной площади играла громкая музыка, танцевали люди, пахло вкусной едой. Празднование в самом разгаре. И сейчас, поправляя на голове темный капюшон своей накидки, Чонгук ждёт Чимина у двери его дома, держа в руках странное растение, по виду напоминающего цветок. Альфа очень сильно надеялся на то, что ему понравится, особенно, если засушить и добавить в пищу. Накидку парень всё-таки решил не снимать, стесняясь своей необычной внешности. Народу было столько, что не протолкнуться, все сновали туда сюда. Чимин долго блуждал по площади, выискивая глазами того, о ком думал последние сутки. Но больше всего его пугало и гложило чувство предательства. Он переживал. Выйдя на небольшую улочку, младший присел в тенек, разглядывая каждого. Чонгука не было видно. В голове прыгали тысячи вопросов, на которые абсолютно не было ответов, а что самое главное, Чимин чувствовал себя использованным. Его губ коснулся не любимый человек, забирая сладости момента близости; и если для кого-то это сущий пустяк, то для Пака совершенно нет. Он мог понять измену в порыве страсти, когда два тела единились под натиском первобытной задачи, но не поцелуй. Он происходит только тогда, когда между людьми происходят самые настоящие чувства, и если измена была таковой, то сердце твоего возлюбленного больше не твое. Мысли роем вились в голове, болью отдавая в висках, но омега не мог отпустить ее просто так, обгладывая до самых косточек. Чонгук ждал долго. Очень долго, пока не решил оставить эту затею. Возможно, Чимин уже давно был на площади, поедая вкусное яблоко в карамели или вовсе танцуя под музыку. Вот она - проблема связи. Мужчина отлипает от каменной стены и идёт к центру, внимательно осматривая каждого мимо проходящего. Чимина найти получилось не сразу, но все же получилось. Чонгук разглядел задумчивую мордашку ещё за несколько десятков метров. — Я уже думал, что не смогу тебя найти. — Запыхавшись от бега, заявляет Чон, в буквальном смысле обнимая юношу и поднимая на руки. — Я простоял под твоим домом так долго, а ты, оказывается, все это время был тут. — А? — парень не сразу понял, что произошло, но когда в нос ударил такой яркий аромат его альфы, он уткнулся тому в шею и не отпускал. Чимин не был из робких, хотя иногда хотелось закричать, ударить и просто поплакать у кого-нибудь на шее. — Скоро начнутся фейерверки, нам нужно в центр, пошли... — и он продолжил так-же стоять на месте, уткнувшись мордочкой в чужую шею. Не хотелось ничего, лишь наслаждаться запахом Чонгука. Мужчина заглянул в чужие глаза, улыбнулся и медленно провел по мягкой щечке своей ладонью, чуь задевая пухлые губы. — Успеем. Не торопись. — Чонгук проводит длинными пальцами по волосам омеги, и в ту же секунду на его голове появляется венок из самых красивых и ароматных цветов. Мужчина довольно кивает, оценивая свою работу и, наконец, берет Чимина за руку, отправляясь в центр, чтобы посмотреть на фейерверки. — Тебе очень к лицу фиолетовый цвет. Это, кстати, фуксия. Нравится? — Да, это очень мило, — омега дико смущался, надеясь на то, что это и не так видно. Тихо смахнув упавший лепесток рукой, младший прижался к чужой руке, довольно любуясь профилем любимого человека. Внутри все бушевало. Чимин долго решался на данный поступок, соединял все «за» и «за», сгорая со стыда от одной мысли. Он боялся, но, пересилив внутренний крик, остановился, выдохнул и приятнул Чонгука за ворот его накидки, неумело целуя. Ему нужно чувство достатка внимания парня. Альфа широко распахнул глаза, удивлённо таращась на младшего, и склонил голову чуть ниже для большего удобства. На самом деле, он сам планировал этим вечером перейти на новый уровень их общения, однако, этот маленький смущённый парнишка его снова опередил. Мужчина легко спускается руками по чужой талии, прижимая к себе трепещущее тело, и сделал шаг в сторону, прячась в тени старого сарайчика от взглядов посторонних, забирая инициативу поцелуя на себя. Он желанно целует губы, проходясь по ним с нежностью и небольшим напором, компенсируя всю ту неопытность Пака. Прозвучали первые взрывы фейерверков, народ зашумел пуще прежнего, веселье в самом разгаре, но им, если честно, было плевать на все, когда тела так жарко прижимались друг к другу, на контрасте с кирпичной стеной небольшого дома. Они получили то, что давно хотели. Схватив Чонгука за шею, Чимин прижался всем своим небольшим телом к крепкому альфе, проникая языком в чужой рот. Завязалась самая настоящая борьба за власть, дикий танец, агония двух сердец, поглощенных любовью друг к другу. Пак не слышал ничего: ни громких хлопков салютов, ни ликования толпы, ничего; лишь чужое дыхание и свое бешенное сердце. Внутри все бушевало, желание накрывало с головой. Хотелось кричать, хотелось прижаться ещё сильнее, растворяясь в нем, отдавая себя без остатка. Лишь на мгновение они оторвались друг от друга, переводя сбитое дыхание. Говорить не хотелось. Мысли были в хаосе. Но оба знали, что это далеко не конец. Глупо улыбаясь, альфа облизнул распухшие губы и растерянно потер затылок, оглянувшись по сторонам. Чимин очень приятный и симпатичный омега, с ним до жути классно проводить время, совершенно не важно чем занимаясь. Если честно, то Чонгук сейчас очень счастлив, поэтому он без зазрения совести на обозрение всем берет Чимина за руку и ведёт к палаткам с угощениями. Нужно так много всего попробовать, узнать и увидеть, ведь Чон не так часто бывает на подобного рода городских мероприятиях. Они вместе танцуют, пробуют дешёвые сладости, дурачатся; все, как у самых обычных парочек на свиданиях, безусловно мило. Время постепенно переваливало за полночь, и маг агрессивно стал настраивать Чимина на то, чтобы он остался с ним на всю ночь. — Давай. Будет весело. Твоя матушка мне не преграда, уж тем более люди, на которых вы работаете. И вообще, может, пора бы освободить вашу семью от этого рабства? Мне не составит труда это сделать. Что скажешь? — Нет, так нельзя. К тому же, нам негде жить, а свою работу я люблю, и хозяева у нас очень добрые. Я не чувствую себя прислугой. — В руках у парня было очень много разных вещей — начиная от небольшого цветочка, заканчивая вкусным яблоком в импровизированной карамели из нектара полевых цветов. Чимин давно так не отдыхал, но не вернуться домой он не мог, мама будет очень сильно переживать. — Чонгук... — омега замер на месте, — возможно, еще очень рано, я не могу так просто пойти. Я... Боюсь и переживаю. Я не готов. — И чего же ты именно боишься? — естественно, Чонгук ответом не был удовлетворен. Он надеялся, что Чимин с радостью примит его предложение о помощи, однако, судьба решила этот спор иначе. — Не всю же жизнь тебе жить с родителями, затрачивая большую часть дня на работу по чужому дому. Я надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что я переберусь жить в город. Такого никогда не случится. — Мужчина стойко выдерживал все напоры судьбы и старался упрятать свое ужасное настроение, также и агрессию, ведь он очень вспыльчив. Любое действие близкого против него самого равносильно сильной ссоре. — Думаю, тебе пора. Мама переживать будет. — Делая акцент на слове «мама», маг отвел взгляд в сторону, отходя на шаг. Он сделал это, словно показывая какую-то неприязнь к младшему, и это его очень сильно огорчило. — Знаешь что, даже если я тебя и люблю, я не побегу за тобой по одному щелчку пальца. Не смогу так изменить свою жизнь. Я привык к этому... Чимин тихо выдохнул. Не думал он, что сегодняшний вечер обернется так; видимо, сейчас произошла их первая ссора. Младший поднял глаза на альфу, но, не заметив никакой отдачи, сделал такой же шаг назад, обнимая себя от небольшого ночного холода. — Я тебя понял, Чимин. — Сухо ответил мужчина, натягивая капюшон накидки на голову. Видимо, Чон просто поторопился. Хотел как лучше, но... получилось как всегда. — Надеюсь, мы ещё встретимся, но позже. Думаю, нам обоим надо побыть наедине, — он ушел, мгновенно сливаясь с темной тенью высоких домов. И никто никогда не узнает, как далеко холодный ветер унес с собой соленые слезы молодого омеги.