Красные глаза

      Убить Цукасу. Такое обычное задание. Она ведь должна убивать нечисть на благо общества и человечества, правда ведь? Всю свою жизнь она то и делала, что убивала, значит в этот раз все выйдет. Просто нужно его усыпить, не смотреть на его восхитительные мутные глаза, вспороть живот, а потом подождать пару минут и он исчезнет в гуще черной жидкости, оставляя после себя лишь печальную пустоту.        Пустоту.       А разве Яширо не станет после этого тоже пустой? Нэнэ вздохнула, путаясь волосами в постели. Уже давно нужно было засыпать, но мысли, которые она старалась контролировать не хотели выходить из головы. Ей хотелось спрятаться в самый укромный уголок подсознания и тихонько пострадать там. Нэнэ подняла замотанную левую руку, стараясь в темноте разглядеть ее. Серый силуэт своей руки она смогла заметить, после этого вернула ее обратно на белоснежный покров множеств красных одеял. Это действительно не сон. Яширо действительно придется убить Цукасу.

      «Ты не спишь.» — мысленно потянулся к ней Цукаса, а сердце Нэнэ вновь пропустило удар. Ну хотя бы бьется на этом спасибо.

      «Просто думаю о одном придурке, которого хотела бы увидеть в спальне» — проворчала Яширо, явно не задумываясь о последствиях.

      «Неужели соскучилась по мне? » — шутливо промурлыкал Цукаса, но Яширо лишь улыбнулась.

«Ты на каком то важном совете?» — если он скажет, что действительно на важной беседе, то ему не сладко придётся, Нэнэ не собиралась так рано ложиться спать.

      «Да, на очень важном.» — твердо сказал Цукаса, даже не думая, какая идея в голове Нэнэ зацвела.

      «Я даже не замечала насколько красив твой голос.» — прошептала в мыслях Яширо.

«Ты многое еще не успела заметить. Я весь восхитительный» — парировал ее Цукаса.

      И тогда Яширо, уверенная в том, что её «такой занятой» собеседник следит за ее мыслями и за всей головой, она послала ему картинку: она с растрепанными пепельными волосами, которые он держит в кулаке, нависая над ней. А она с горящими красными глазами еще и прижатая к стене, вздергивая подбородком и открывая ему пространство для укуса в шею, а ее ноги невзначай сжали его торс, еще больше прижимаясь к его члену, хоть и Цукаса был в штанах. Платье сползло вниз, оголяя полностью правую грудь, заверещавшей клубничкой стал нежный шепот его имени, которое повторялось словно молитва.

      «О господи.» —прошептал Цукаса, а голос его вздрогнул.

       «Мне это послышалось? Призрак взмолился к Богу?» — засмеялась Яширо в одеяло.

«Ты ходишь по очень тонкому льду, рыбка.» — вновь строго сказал Цукаса.

«Да? У тебя возникли маленькие проблемки?» — игриво прошептала Нэнэ.

«Иди спать.» — зло фыркнул Цукаса.

      Яширо была уверена, что его "маленькие" проблемы не такие маленькие. По крайней мере, Нэнэ надеялась на это. В то время способность Цукасы дала о себе знать, когда девушка в голове попыталась оскорбить "достоинство" принца целого загробного мира, то в нее полетела подушка. Ох Цукаса! Как по мальчишески! Видимо мстит, за то, что его "маленькие" проблемки встали. На этот раз Цукаса укрыл ее одеялом с головой. Вот черт вредный! Почувствовав свою голову более расслабленно, она поняла, что призрак ее покинул.       Спать безумно хотелось, но успокоить бушующее сердце не получалось от слова совсем. Сон кружил в вихре безумных мыслей про будущее, запутываясь в каждой петле рассудка, постоянно сжимаясь и ломаясь напополам, когда в голову Нэнэ нечего не шло. Она простонала, моля всех там Аидов и прочих богов, которым не было до неё дела, дать такой роскошный подарок, как здоровый и человеческий сон. Она о много просить что-ли? Видимо да, в голове Яширо представила, как Бог показал ей средний палец и пошел дальше спать на своих пресвятых и мягких облаках. Тогда Нэнэ решила заняться подготовкой к конечной её пребыванию в таком роскошном месте, как Загробный мир. Её встретил холодный пол, сначала девушка поёжилась и даже передумала выходить из под одеяла в такую холодрыгу, но желание закончить все красиво бушевало в душе сильнее, чем крутиться в постели в попытках уснуть. Накинув тяжелую махровую ткань поверх короткой ночной рубашки, Яширо зажгла свечу, которая спокойно себе существовала на тумбочки возле кровати с балдахином.       Ну и старческий вкус у Цукасы! Нэнэ вовсе не была избалованной или неблагодарной девушкой, но хотелось хоть немного придраться к тому, кого должна зарезать. Или не зарежет..? Нэнэ лишь глухо пожала плечами, зажигая свечку. После той предвестницы, принц отправил к ней служанку с баночкой его крови, конечно было мало, но Яширо все допила. На самом деле Яширо пугала ее зависимость крови буквально врага, но что поделать? Нет, конечно она могла выпить кровь и Аманэ, но может кровь нельзя смешивать, как алкоголь? Поэтому все же придерживаясь верности к королевской крови, девушка не желала перескакивать на чью-то еще.       Вспомнив о Ханако, Яширо напряглась, ставя на туалетный стол свечку и смотря на свое отражения. Время реализовывать план, раз сон к ней не идет. Не в ее возможностях сидеть и ждать сложа руки чуда. Она нашла листок, стала что-то убедительно черкать и писать. Аманэ должен понять человеческий язык, ведь так? Потоом Яширо воспользовалась расческой и руками, чтобы создать на голове что-то на подобие укладки небрежное, переложенное на бок. Она начала кусать губы, с целью создать оттенки на ее губах, а потом убрала руки в чашки лифчика, поправляя грудь в попытках создать декольте и засовывая туда смятую бумажку. Смертоносное оружие против мужчин, а особенно для Ханако старалась, чьё внимание доставалось, как полагала Нэнэ, туалету и швабре. Порадуем мальчика очень хитрым умыслом.        Глаза девушки скользнули вниз по зеркалу и ради приличия Нэнэ чуть прикрыла бедра, нет, она что-ли проститутка, чтобы уж так "баловать мальчиков", она просто уверенная в себе хитрая женщина. Охотница встала, тихонько проводя по стене и в сотый раз проклиная Цукасу о том, что не мог поставить нормальную дверь вместо этой стены. К чему такая скрытность? Больше всего Яширо волновали возможные охранники, но к счастью там был только один спящий и явно пьяный работник по должности ее охранять. И Нэнэ невольно вспомнила о охраннике из школы и сжалась, или ей везет на нахлебников, которые даже не собираются исполнять свою работу, или это её проклятие за шутки про "достоинство" Цукасы. Она надеялась на первое, не хотелось быть проклятой наследником самого ада. А кому бы хотелось? Теперь оставалось найти чердак в целом замке, возможно, ли это? Нет.       Пепельноволосая прошлась вперед по коридору, все время задерживая взгляд то на картинах или на кровавых следах. Плечи хрупкой девушки вздымались, при ее легкой походки, а волосы качались из стороны в сторону. Где же может находиться чердак? К счастью к ней шла невзрачная горничная, у которой дрожали руки и она не могла найти в себе силы совладать с шваброй. Она шептала что-то под нос, а глаза направлены были на дорогу.       У горничной был нос, похожий на картошку, кривые зубы и огромный горб и Нэнэ сразу вспомнила про полукровок гоблинов и эльфов, невзрачные и противные существа, которых использовали в рабах и имели необыкновенную любовь к лести и власти. Нэнэ тронула ее плечо, а та сразу зажмурилась, будто не веря, что благословенная обратилась к ней, а потом как только поняла, то сразу сжалась в стенку и еще сильнее задрожала, вызвав ухмылку у Яширо.       — Я ничего не знаю, Ваше Благородие,—заикаясь ответила она, а потом ее большие черные глаза угрожая зажглись,— Подождите, а что вы тут делаете?       — Ищу Ханако, мне его Высочество дал распоряжение,— промурлыкала Нэнэ, дотрагиваясь к ее плечу и нежно выводя узоры по её форме.— Милая, не знаешь где он?       Должно быть это сильно удивило служанку, что она сначала подозрительно оглядела Нэнэ, не скрывая свой взор, который останавливался и на груди, и на оголенных ляжках. Видимо, подумала для каких таких распоряжений им потребовался старший брат близнец, потому что ее щеки залило румянцем, а потом служанка и вовсе уронила швабру с грохотом на пол.       — В-ваше Благородие,—начала служанка, пряча свой взгляд под ноги,— Нет, Святая Богиня!— Перебила саму себя она.— Туалетный призрак находить в левой стороне коридора,—её рука вздёрнулась, чуть заметно дрожа и указывая направления,— там посередине дверца, вот там и живет этот...как...       — Его зовут Аманэ,— слишком настойчиво сказала Нэнэ. Ей было неприятно слушать такое отношения к брату принца Ада, пусть хоть и непризнанного самим братом.— Будьте вежливы пожалуйста. Яширо оценивающе взглянула на служанку, у которой после грубого высказывания уже были глаза на мокром месте. Ну и что нашло на Нэнэ? Хоть и она нагрубила ей, но почувствовала гордость и расслабилась, смотря как горничная попросила прощений еще сильнее заикаясь, а потом и вовсе откланялась и убежала в другую сторону. Время идти к Ханако. Ту самую дверцу она нашла без проблем. Она была единственной во всем коридоре, Нэнэ, конечно не стала проверять стены в поисках входа в комнаты, мало ли тут такой "отель". Перед тем, как постучать, девушка еще раз провела руками по волосами еще сильнее взлохматив их. Теперь с глухим стуком сердца, она открыла дверь. Комната была действительно очень маленькая, ну это ведь "чердак", хоть и не находился на крыше замка. Там был небольшой диванчик, наверное, раньше этой комнатой пользовались слуги замка и проводили здесь перерывы за чашкой чая,но теперь тут расположился туалетный призрак, прикрывая глаза правым локтем. Освещение было отвратительным, ну конечно! Работала одна лампочка и её вид был настолько жалким, что Яширо посочувствовала этому предмету. Кроме диванчика был стол, пошарпанный такой, еще там были какие-то надписи на древнем языке, Яширо могла поклясться, что столик даже шатался при обычном вздохе. Вдруг Аманэ вздрогнул при звуке открытия дверцы, он сразу привстал и его глаза удивленно скользнули про телу Нэнэ, да так, что ей стало как-то неудобно.       — Тебе тоже не спиться? — Спросила Яширо под его взглядом, но не жалея, что пришла. — Можно войти?       — Ты жива,— выдохнул Ханако, все еще не спуская с неё глаз.— Ты и вправду Святая Богиня,— прошептал он.       — Аманэ, —мягко сказала Яширо, закрывая правой рукой дверь, и переходя на шепот.— Выслушай меня, пожалуйста. Теперь взгляд Аманэ скользнул на ее грудь и тогда Яширо сделала ближе на шаг к нему, рукой заставляя сесть обратно на диван. У Ханако даже челюсть чуть не отвалилась, когда на глазах Яширо появились слезы. Ох актриса-то! И по-джентельменски, все таки предпочел смотреть в её красные, наполненные солью, глаза. Аманэ выглядел таким замученным, а еще, казалось, он так много хотел сказать её, но чего-то рот даже не открывался.       — Помоги мне, Аманэ, — прошептала Яширо, взяв его ладони в свои руки, а еще убедительно закрыла глаза, словно сдерживая слезы, — Пожалуйста. Слёзы блёсточками покоились на коротких темных ресницах, будто так и просили "Вытри меня, Аманэ" , из-за чего лицо молодой девушки становились ещё бледнее, а Яширо еще прекрасней. У Ханако сжалось сердце и резкое желание защитить её сдавливало горло, его янтарные, но, черт возьми, такие незнакомые глаза наполнились сочувствием, а не жалостью (!) к ней, за что она будет благодарна ему всю жизнь. Совесть зло уколола юную вертихвостку, но она не выходила с роли, потом попросит прощение, если выживет.       — Яширо, я с-сделаю все, что ты попросишь только не плачь,— прошептал Ханако, чуть подавшись вперед, освобождаясь от плена её ладоней и убирая слезы с глаз долой. В его глазах мелькнула боль.       — Даже,если это будет сумасшествие? — как-то горько бросила смешок Яширо.       — Даже,—простодушно ответил Ханако, не задумываясь, что в этой игре он лишь пешка Нэнэ.       Она отошла от Ханако и , повернувшись спиной, достала листок бумаги, который был смят в "три погибели" и превратился в квадратик размером не больше трех сантиметров. Вновь повернулась к Аманэ, а тот сразу заулыбался и заблестел счастьем, как щенок ждущий свою хозяйку. Совесть все еще больно кольнула, но Нэнэ прогнала её к Аиду. Нельзя давать заднюю в такой-то момент. Холодный взгляд Яширо, будто привёл в чувства Аманэ, который запутался в лабиринте чувств к этой восхитительной бестии, но он вновь смотрел на неё так влюбленно и по-мальчишески. К счастью для самой себя, Яширо любила поступками, а не красочными и такими милыми словами, а именно они были единственные, чем располагался туалетный мальчик. Он не более, чем пешка, которую она будет использовать наживкой. Демонстративно, Нэнэ взяла его ладони и во внутрь положила эту богом проклятую бумажку, ее глаза горели, а янтарные удивленно моргали.       — Прочти после моего ухода. — Она замешкалась.— Вы же призраки не спите, верно?       — Н-нет,—Аманэ отрицательно покивал головой, а в кулаке сжал бумажку, направив свой взор на неё. Он так сильно рябел перед, что это не могло не стать пищей для её внутреннего Эго. Её губы чуть коснулась улыбка, но она померкла, а сердце еще сильнее забилось, услышав хриплый голос и громкий треск дверцы Аманэ об стенку.       — А меня пригласить не захотели? — Было видно , как Цукаса пытался держаться расслабленно и как обычно веселее, но желваки, гулящие по его челюсти, выдавали его явно не добрый тон. — На выход,— он угрожающе посмотрел на Нэнэ , кивнув на "пробитый" им путь.       Кстати, двери больше у Аманэ не было. После монолога Цукасы, деревяшка сорвалась с петель, с громким грохотом упав на пол, а Цукаса оценивающе сам себе закивал, мол "Какой я все же молодец". Паршивец. Его взгляд прошелся по такому открытому одеянию Нэнэ, что у него даже поднялись брови в немом вопросе или мате, почему то Яширо не очень хотелось думать об этом.       — Да прикройся ты, женщина, — Сказал Цукаса, лишая своего старшего брата тряпочки, которое он использовал, возможно, как одеяло, и бросил на Нэнэ, а та вспыхнула, вспоминая все проклятия.       — Ты рушишь мне дом! — Крикнул Ханако.       После этих слов на пол свалился тот ели-ели стоявший стол, а Аманэ открыл рот. Так сказать приводи девочек к свою небольшую берлогу. Единственной живучей мебелью оказался диван и то Ханако с подозрением стал поглядывать на Цукасу. Мало ли еще сломает и это.... Но принц всё еще молча смотреть на Нэнэ, а та лишь по-бунтарски скинула себя эту несчастную тряпочку.       — Ты мешаешь нам,— упрямо сказала Нэнэ, находя в себе огромную силу противостоять парню.       — Слышал, Аманэ?—Он взглянул на брата,— Нэнэ хочет, чтобы я полностью разрушил твой шалашик.       Нэнэ вновь вспыхнула, когда сильная мужская рука схватила ее за оголенное плечо, которое было защищено лишь тонкой бретелькой лифчика, еще бы надёжный доспех! Его ладонь оставила красный след, а потом он поволок ее в коридор. Яширо шикнула, когда он еще сильнее сжал часть её тела, а большим пальце дотронулся к ключицам.       — Отпусти меня, сейчас же! — Прокричала Нэнэ и оттолкнула его от себя, Цукаса не подался, лишь еще дальше поволок по коридору. — Слышишь меня? Отпусти, идиота кусок!       — Что? Не успела развлечься с ним? — Он резко обернулся, сжимаясь янтарными глазами в её лицо. Теперь там не было ни веселых ноток или хотя бы просто равнодушных черт. — Так хочется продолжить?        — Да! — Зло крикнула Яширо, равняясь с ним злыми глазами.—Не представляешь как сильно хочется! Только вот! — Она закатила глаза.— Ты помешал.       Лицо Цукасы вытянулось в гневе, а теперь он вовсе не церемонился, просто взял ее подбородок в руки и прижал к стенке. Пепельные волосы сразу стали послушными, распластались по стене, а в глаза был виден вызов Цукасе. Её руки ногтями впились в захват Цукасы, а сама она пыталась освободить лицо, мысленно удивляясь такой силе.        — Ты больше не подойдешь к нему, — Его глаза хищно прошлись по лицу Нэнэ, захватывая и утаскивая в самый жуткий и страшный уголок тьмы.              — Почему ты так глупо себя ведёшь? — Дерзко спросила Яширо, все еще не страшась его, даже наоборот подкармливала его гнев, чтобы еще сильнее развлечься. Цукаса глухо рассмеялся, не убирая свой взгляд от неё.       — Ты снова решила поиграть в дурочку? — Он крепче сжал подборок, заставляя её смотреть на него. Только на него. — Причина проста. Я схожу с ума из-за тебя. Разве это не очевидно?       Сходит с ума. Что-то внутри приятно заболело, оставляя приятное покалывания и чувство собственной значимости. Самое страшное, что перед ним она была вовсе обнаженной. Нет, она была одета ,хоть и в это легкую рубашку ,речь вообще о другом. Он слышал её мысли, сердцебиение, читал эмоции, что та пыталась всеми силами скрыть, залезал в самое сердце, вёл нечестную игру против неё и её чувств. А она просто проигрывала ему, смотря в прямом эфире, как все рушиться. Нет, нет, нельзя. Цукаса отпустил её подбородок, а на своих плечах она заметила синяк от его рук.        Он выглядел абсолютно другим, не таким как обычно, рукой он провел вдоль макушки, убирая челку назад, движение вышло очень нервным, что Нэнэ невольно сглотнула, не представляя как ему съязвить или ответить... Клянусь, она заплакала, бы если бы ее глаза не скользили по зажатым мужских губам. Казалось, ещё чуть-чуть и она просто исчезнет под землей, сжигая все мосты отступления и становясь пленницей собственных эмоций. Захотелось дотронуться к Цукасе, просто почувствовать, услышать хоть что-то, кроме глухого и ноющего стука несчастного женского сердца. Яширо держалась, глядела в его лицо и молчала. Теперь тишина стала их общим врагом, никто не собирался делать шаг вперед или назад. Если молчание с Аманэ было похожее на танец звуков, то молчание с Цукасой определенно было похоже на громкую и стремительную бомбу, которая либо взорвет все, либо подтолкнет с необыкновенной силой. Цукаса еще раз обвел ее взглядом, а её взгляд закричал в панике: "Ты мне тоже нужен". А потом призрак просто развернулся глухим звуком обуви и ушел. Нэнэ даже не знала, что главный её враг вовсе не нечисть ,а собственная гордость. Они разошлись по противоположным сторонам, кто-то давясь слезами из-за своей никчемности, а кто-то нашёл утеху в другом.

Ну, соври мне, пожалуйста, Просто соври,

Что ты любишь меня, что не можешь одна!

Ну, соври мне, пожалуйста, Просто соври,

Что ждала меня, стоя в слезах у окна...

Ты соври мне, что любишь, Что веришь в любовь...

Ты соври мне, что счастлива вместе со мной!

***

      Яширо успела погрузиться в сон, успокоив сердце и душу,неумело пытаясь вести с ними переговоры. Сердце хотелось вырвать из груди и положить конец всем эмоциям и чувствам, навсегда спрятав их в одном из страшных и мрачных шкафов, что хранила Нэнэ, всеми силами скрывая. Отдых был так быстр, что сразу же, едва почувствовав себя свободнее и лучше, Нэнэ разбудила служанка, даже три. Они попросили прощение, пробурчав извинения под нос, а сами сказали, что Его Величество отправил их, чтобы подготовить её к церемонии. А потом добавили: "Разрешите, пожалуйста, привести Вас в порядок."       Нэнэ кивнула, мысленно все ещё летая в сладком сне. К счастью, в загробном мире Яширо не докучала способность превращение в рыбку, нужно будет разобраться с этим уже в лагере, справившись с заданием. Вы бы видели ее глупую улыбку, когда она погрузила руки в теплую воду. А когда полностью погрузила все тело в теплую жидкость, она едва сдерживала стон, хотя он все таки сорвался, когда служанка стала мыть голову Яширо. Потом выбор стоял между мылом. Но девушка не задумываясь выбрала самое простенькое.        — Ваша Светлость, отличный выбор. Это мыло содержит сироп розы, гибискуса и лаванды, и его аромат столь же насыщен, что и сами цветы. В состав мыла входит масло бергамота, обладающее расслабляющим эффектом. Кстати многие знатные мужчины от него без ума. — Говорила самая младшая из горничных, улыбаясь как-то весело.       — Ясно,—глухо отозвалась Нэнэ, смотря на разводы собственного отражения в воде, подобрав к себе колени, дотрагиваясь к ним подбородком.       Через некоторое время с водными процедурами были покончено, а Нэнэ глухо зевнула, все еще недовольная тем, что прервали её сон. Ну подумаешь коронация! Велика честь! Вновь противные и такие вредные воспоминания о ссоре между Цукасой и Яширо проскользнули ей в голову. Она так старалась прогнать их и не портить себе настроение, но видимо это была её головная боль на несколько дней, а может даже лет. Теперь, сидя за туалетным столиком с ровной спиной и поднятой головой к зеркалу, ноги стали дергаться туда-сюда, терпя неприятные движения расческой . Кое-как прикрытая полотенцем, девушка выслушивала сплетни о каких-то там суккубов, а иногда даже выслушивала комплименты про себя.       Ловкие руки служанки скользнули и умело стали расчесывать локоны с концов, постепенно поднимаясь к корням, потом она разделила волосы на две части и сделала ровный прямой пробор. Другая перехватила, продолжая работу предыдущей. Служанка с одной стороны сделала высокую простую косичку, зафиксировав заплетенные пряди эластичной черной лентой, пока третья выполняла два предыдущих шага на другой стороне. Скрутив две косички между собой, первая нечисть закрепила их невидимками и запихнула концы внутрь. Самая младшая вытянула две передние прядки к лицу Нэнэ, закрутив их в небольшие локоны. Настало время, посмотреть какое платье ей нужно надеть.       Яширо страшилась того, что нрав Бога Ада может сказаться на том, в чём ей идти на коронацию. Она была готова ко всему, например к прозрачному платью ( тогда бы Яширо обмоталась одеялом и пошла туда в нём, лишь бы какая то ткань) к нижнему белью или даже обычной тряпочке, но рот открылся в невольном изумлении. На рукавах красовалась черная вышивка. Платье разделялось отдельно на лиф и юбку и делалось очень пышным с множеством складок и драпировок, сзади присутствовал шлейф. Под платьем была особая нижняя рубашку (камиза) она выглядывала из разрезов рукавов и в вырезах на груди. Этот самый вырез тоже имел большую глубину, желая показать насколько красива его обладательница. По форме он был круглый. Само платье было алого цвета, как и глаза Яширо. Ткань струилась в руках, рассыпаясь на множество красочных блёсточек и показывая ту, которая его носит величественной и такой гордой личностью. Нэнэ открыла рот в изумлении. Зеркало отражалось совсем не девочку, что совсем недавно рыдала в одиночестве, разрывая абсолютно все связки и жалея себя, а королеву, взгляд которой не то, чтобы резал, а убивал. Служанки довольные своей работой протянули ей маленькую черную коробочку с восхитительной розочкой, которая мгновенно зацепила внимание Нэнэ.       — Это Вам, Святая Богиня, от самого кронпринца,— протянула служанка, пытаясь спрятать зависть в глазах.       Нэнэ открыла коробку, разворачивая ее ленту и розу. Красные глаза округлились при виде маленькой аккуратной тиары черного цвета. Она была такой красивой и простой, что у Нэнэ захватил дух, а горло больно жгло.       — Позвольте,— младшая служанка увидев как Яширо молча кивнула , взяла украшение и положила на голову Нэнэ.— Вы восхитительны.       — Спасибо,—прошептала охотница, удивленная таким вниманием со стороны обслуживающего персонала и Цукасы. Она вновь взглянула на служанок, а они все закивали, будто подталкивая ее к выходу. Пора.       С глухим стуком сердца и твердо стоящими ногами, чувствуя нарастающее волненье, она направилась вперед, к залу. Юбки мешали и Нэнэ умело взяла в обхват их, не останавливая шаг. А потом хрупкие руки девушки со всей силой раскрыли огромные, размером с восьми метров дверь, а голос диктора, который раздавался эхом по залу, объявил статус охотницы.       — Святая Богиня, именуемая Яширо Нэнэ, прибыла,— девушка гордо выпрямилась и с вызовом взглянула на каждого, чьи глаза с восхищением были направлены на неё.       — Это она! — Затрепетала какая-то дьяволица, прикрываясь лицо ладошкой.        —О Аид! — затрепетал другой бок.       — Неужели с пророчества? — чуть громче выкрикивал кто-то из толпы. Сотня глаз были направлены лишь на восхитительную диковинку вечера , они смотрели так, будто на новенького экзотического зверька в зоопарке, который появился совсем недавно и не успел наскучить публике. Надо дать должное Яширо, она не замешкалась и даже не оскалилась, просто прошла вперед, встречая восседавшего на троне Аида. Золотой трон, который своей роскошностью только раздражал, Бог держал одной костяшкой руки, сжимая перила. Взгляд его был расслабленный, а губы разошлись в улыбку, та самая корона размером с двух голов Нэнэ в высоту с диамантом покоилась на его дорогой, (но не мозгами) голове. Аид даже помыл голову, вот конечно повод!       — Прекрасный вечер, благодарю за платье, Ваше Величество, — Яширо, подняла край юбок и коротко махнула головой, что вызвало вспышки сплетен и угрюмых:"Как она посмела." Видимо, гостям не очень понравилось проявления благодарность их Святой Богини, ну и пошли они к чертям, у неё другая вера, более весома и важная, чем минет Аиду или мытье пола лицом, выражая свое почтение к нему.       — Не очень - то ты благодарна мне, — прошептал Его Высочество, заставляя всех затихнуть и закрыть рты. — Поклонись ниже.       Яширо вспыхнула. Он не имел право заставлять её кланяться, особенно, когда она являлась какой-то там Святой Богиней, за которой Аид так долго путешествовал в поисках. Она ему нужна, поэтому все еще Яширо ходит с головой, а не насильно порабощена им.       — Прощу прощение, Ваше Величество, но я не обязуюсь кланяться ниже. Не помню, чтобы я была вашей подчиненной. — Сказала Нэнэ, поднимая голову прямо к трону, а Аид даже удивленно открыл рот, как она могла грубить Богу Аду?! Но видимо гнев сменился на милость и он рассмеялся.       — У моего наследника хороший вкус, — прошептал тот, показывая вновь желтые зубы, а потом Яширо вздернулась, к её плечу дотронулась чья-то рука, Цук...Цукаса? Нет, она сразу узнала Аманэ по его светлым и таким "живым" глазам.       — Это сумасшествие, Нэнэ,— янтарные глаза была расширены как в анекдоте " Нет, я не сова". — Нас казнят!       Видимо этот паникер прочитал записку, приготовленную Яширо, и смотря по тому, как он дергался, то можно прийти к тому, что Аманэ нервничал очень сильно. Нэнэ заключила его в объятия. Просто так. Без слов и без эмоций. Ей было очень жаль, что она так коварно использует его такую хрупкую и ранимую душу. А Аманэ лишь удивленно воскликнул, рябея и краснея перед ней. Паника отступила, а он лишь положил ей голову на плечо, наслаждаясь тем самым мылом, которое так сильно рекламировала самая младшая служанка.       — Ты готов на сумасшествие? — прошептала Яширо, гладя старшего Юги по затылку, вызывая сотню мурашек по его мертвой коже. Будет очень трудно, если тот откажется.       — Не нравиться мне все это,—буркнул тихонько Аманэ в шею Нэнэ. — Я с тобой до самого конца.       Яширо улыбнулась, погружаясь в этот хаос. Скоро произойдет неизбежное, остались небольшие штрихи и все будет готово. Открылись дверь, вся публика стали вздыхать и ахать, при виде его. Цукасы Юги. Его вальяжная походка, заставляла застыть при его величии. Яширо тоже не была исключением, она сжала руку Аманэ, а глаза расширились хищно разглядывая его образ. Черная рубашка скользила в его теле, прилипая к нему, как вторая кожа. Пресс был виден абсолютно всем, а Яширо подавила в себе желание дотронуться к нему. Больно надо. Рубашка перетекала различными узорами вниз , которые были оттенками красного и заканчивались бардовыми. А брюки с дорогим ремнём украшал похожий на тот цветок, который был на подаренной черной коробки Нэнэ, а именно роза. Он был сам розой. Такой красивой, что никакой хитрый вор не мог бы не попытаться украсть ее у самого дорогого сада. Такую розу не чистят от шипов, она исчезнет в невзрачном потоке букета из цветов, а наоборот гордятся ими. Только вот не все могли бы второй раз взять её, после того как пострадают из-за неё. Но Яширо была готова просто вцепиться в эту проклятую розу, задевая ее руками и ладонями, впиваясь и получая наслаждения от кровавых ран и стекающей крови по частям её тела. Горло больно жгло, а она поняла, что рот у неё был открыт. Она невольно повернулась к Аманэ, что тоже был обворожён красотой его младшего брата. Еще бы. Глаза вновь наткнулись на Цукасу. Его плечи скрывал длинный красный плащ, вшитым золотом в ткань ,а зря... Такие плечи нельзя скрывать, они были большими и гордыми, как и сам владелец. Теперь Нэнэ поняла, их наряд были чем-то схожи, а это значило лишь одно.       У Святой Богини и Его Высочества был парный наряд, что подтверждали слова Его Величества о вкусе кронпринца. Слухи мгновенно расползлись, а в центре внимание, кроме Цукасы была теперь и Яширо, что невольно зажмурилась, слыша о том, какие детишки у них выйдут, если этот союз одобрит какой-то там прародитель. У неё есть Киара, пусть даже в каком-то будущем, но была ведь.       — Ты опоздал,— поставил перед фактом опоздавшего Аид.       — Я корону искал, — небрежно ухмыльнулся Цукаса.       — Нашел? — Казалось, что Аид знал ответ, но спросил ради приличия.       — Нет,—пожал плечами кронпринц, будто вовсе не он скоро станет владельцем всего Ада.       — Я не сомневался в этом,— пробурчал Аида, явно не удивляясь такому бесстрастию к церемонии от лица его наследника, — Мы все рады,что ты хотя бы пришел.       — Не обижайтесь на меня, Ваше Величество, — лениво протянул виновник торжества, вглядываясь в лицо того, кого, должно быть тоже терпеть не мог, — Я здесь, а значит церемония все еще не сорвана.       — Мы все так рады этому. — Со сарказмом пробурчал Аид. Оркестр заиграл, добавляя настроения торжества, нечисть вся стала тише воды и земли, все время глядя на Цукаса, как будто он уже их Бог, но Яширо не очень понравился направленный взгляд дьяволиц, что казалось бы съедят бедного призрака. Да и вообще, находясь в толпе, она толком ничего не видела, только закатывала глаза и не удивлялась равнодушию Цукасы. Он бы не был самим собой, если не пришел бы без короны на свою же коронацию. Зал был наполненный светом, а от золотого цвета не было убоя, все лилось золотистым и серебряным, начиная от нарядов гостей, заканчивая столиками, посудой. Нэнэ была настолько увлечена Цукасой, что не заметила какие вкусности были расположены на одном из столов с угощениями. Вряд ли конечно то был компот красного цвета, но Нэнэ бы хотелось попробовать. Облизав сухие губы, она растолкнула рукой передних зрителей, а за собой поволокла Ханако, одна женщина шикнула, а Нэнэ лишь тяжело вздохнула, оценивающе глядя на неё.       — Вы бы прикрылись чем-то,—а потом Нэнэ перешла на шепот,— Цукасоньке нравятся более одетые девушки,— а потом Яширо высокомерно подняла голову, даже не стесняясь такого ласкового как "Цукасонька". Соперница была устранена.        Цукаса стоял на одном колене, но дерзко поднял голову, когда Аид причитал обрядный текст (который Яширо пропустила мимо ушей) ,а потом прыснул в кулак от смеха. Яширо подняла брови, отчего, извините, Его Величеству стало так смешно?       Через секунду её сердце сжалось, а она увидела тот самый ключ на подвеске. Он блестел, как диамант, вовлекая и кружась со восторженными криками в вальсе. Нэнэ задержала дыхание, видя как Бог Ада надел его на шею Цукасы. Все стали поздравлять, выкрикивая "Да здравствуй, величайший Темный Король!". Аид кивнул и разрешил встать на ноги Цукасе, когда теперь официальный наследователь трона встал, то лишь удостоил всех честью ухмылки. Теперь начался настоящий бал. Аманэ схватил Нэнэ за руку и потянул к одному скромному уголку, когда нечисть пошла плясать под громкие звуки оркестра. Яширо лишь устало вздохнула, а Ханако будто волнующийся щенок стал тревожиться о ней.       — Жарко? — Начал Ханако, все еще держа ту за руку, — Принести чего-то?       — Да,— кротко ответила Нэнэ.— Желательно верёвку с мылом.       — Зачем тебе мыло? — с наивностью ребенка спросил старший брат Цукасы.       — Да так, человеческая шутка просто,— с небрежностью бросила Нэнэ.       Дальше Аманэ не докучал, а пошел за поисками напитков, чтобы утолить жажду своей спутницы. Нэнэ стала разглядывать королевский зал, в котором еще не успела толком побывать. Стены украшали светлые обои бежевого цвета, а пол блестел от чистоты, что Нэнэ даже боялась испачкать. Огромная люстра посередине зала и сотня балкончиков наверху с королевскими ложами, ведь комнатка зала была, так сказать, даже трёхэтажная. Кстати, люстра не очень уверяла Яширо в своей стойкости. Постоянно шаталась, пока нечисть кружилась в вальсе, улыбаясь своими клыками и исчезала в паре друг-друга. Бальные платья закружились, постоянно сменяя друг дружку, а Яширо все так же стояла, любуясь чувством праздника, не жалея, что пришла. Правда все держались подальше от неё, боясь что её "благословение" вовсе не благословение. А Нэнэ расплылась в улыбке, когда встретилась взглядом с каким-то демоном, что сразу пожелал убрать свой взор от неё. Вот так и им надо. Только очевидно один не пугался встретиться с ей глазами.       — С каких пор я "Цукасонька"? — Сразу, не тая вопрос, подошел к ней Цукаса... Вот из-за чего он смеялся! Подлец. Нэнэ лишь провела своим взглядом по рубашке, пересекая зону пресса и прочие интересующие её места, будто раздумывала, что сказать.       — Скажи спасибо, что не придурок, урод,—Нэнэ стала загибать пальцы, считая,— Мерзавец, подлец...Мне продолжать?       — Искренне восхищен твоей способностью оскорблять меня,—ухмыльнулся Цукаса, а янтарные глаза то загорелись!       — Хорошо, я буду твоим "Цукасонькой".       — Велика честь, мертвяк! — Нэнэ демонстративно поклонилась в небольшом реверансе.       — Хочешь потанцевать? — Цукаса кивнул голову на середину зала, где резвилась нечисть, исчезая в танце друг друга.       — А может хочу. — Загадочно ответила Яширо, а в голове зацвела мысль о том, как сплетутся их тела в страстном, беспощадном танце, как она будет держать его за столь красивые и сексуальные плечи, а его руки скользнут по талии, задерживая ее в перевороте. Но Цукаса лишь улыбнулся так, по гадкому.       — Хоти, я не танцую.— Прошептал он, беря с подноса служанки, которая только что пролетела сквозь толпу и, стреляя глазками, предлагала алкоголь, вино.       — А я танцую,— не пойми откуда взялся Аманэ с пустыми руками, а Яширо мягко улыбнулась, — Нэнэ, представляешь весь лимонад был с водкой! Какой кошмар!       — Кто выпустил крысу с чердака? — Нахмурив брови, Цукаса отпил часть вина.       — И тебя с престолом, братец,— он вновь направился к Нэнэ.— Так что, я могу пригласить вас, Святая Богиня, на танец?       — С удовольствием,—промурлыкал Нэнэ, давая в руку Ханако свою ладошку.       Когда руки Ханако по-хозяйски легли на талию Нэнэ, то она перекинула голову назад, смотря на хмурого Цукасу. Вот бы ему ещё язык показать! Он стоял все ещё в углу такой одинокий, серьезный, величественный волк одиночка прямо, а потом его губы расслабились в полуулыбке , когда к нему подошла какая-то дьяволица, то и дело хлопая ресницами и кривя мордашку.       — Ой! Ваше Высочество, памягите мне позалуста сплавится с болью между маих ножичек! — тихо перекривляла её Нэнэ, а щеки её покраснели то ли от злости, то ли от громкого заливистого смеха в голове. — Что ты сказала,Нэнэ? — прошептал Ханако, защищая её своим телом от столкновении с другими, ведь сейчас самое главное для него - она. Она, у которой все мысли были совершенно о его младшем брате.

      «Рыбка, вообще-то это девушка родственница Аида.» — Хриплый голос, будто улыбался.

      «Не повезло ей с родственничком. В семье не без урода.» — Грубо фыркнула Нэнэ, когда Ханако обвил ее руками, а еще невинно спрашивая:"Можно вот так?" .

      «Скажи ему, чтобы держал подальше от тебя руки.» — Теперь хриплый голос сменился раскатом молнии.

      «На это это и танец, может, мне даже нравится.» — Улыбнулась Нэнэ, смотря на Цукасу в том угле, где и оставила. Он закатил глаза, давясь вином, а потом содержимое бокала кончилось и Цукаса, сухо кивнув в ответ на улыбающуюся дьяволицу, убрал бокал на поднос, сложив руки на грудь и угрюмо проводил взглядом по Нэнэ.

«Приятно тебе будет, когда я тебя отшлепаю.» — и Цукаса закусил губу, улыбаясь, должно быть сам себе.

      «Так чего ты ждешь?» —А потом Яширо, закрыла глаза, будто положила звонок по телефону.

      Теперь она не обращала внимание на Цукасу, а полностью сконцентрировалась на танце с Аманэ. В то время, когдя Яширо говорила с Цукасой очень неожиданным способом, оказывается Ханако шутил и рассказывал ей про что-то там, но Нэнэ лениво вслушивалась в его бесконечный монолог. Интереса не вызывало, если честно. Руки Ханако бережно вводили по талии Нэнэ, а приставные шаги делались плавными и скользящими, вызывая восхищение своей грацией у зрителей, которые освободили довольно много места для Святой Богини, но определенно точно не для туалетного мальчика, при виде его все фыркали и плевались. Нет, он определенно точно не заслуживал такого отношения к себе. Это ведь добрый, милый Ханако, который держал её на руках, успокаивая очередную псевдо-истерику. Яширо покорена им в танце, продолжала двигаться в такт музыки, постоянно то прижимаясь к нему, то путалась в собственном ритме падая на его руки, а пышный подол ее платье поднимался вверх, заканчивая столь прекрасную экспозицию. Их танец был чувственен, нежен и звонок. В танце Аманэ хотел передать всю ту боль, что он испытывает, когда та общается с Цукасой, гнев и ревность, которая находилась в самой глубине его чуткой души, лишая возможности на спасения.       Его движение были осторожны и он не позволял себе лишнего, говоря этим: " Ты выше меня, ты стоишь больше меня и ты мне нужна", он не мог выдержать все те всплески быстрых и энергичный движений Нэнэ, хоть и со всех сил старался поспевать за ними. Их дуэт был скучен, публике было все равно наблюдать на их такую мягкую и нежную любовь в танце. А Ханако, видя ,что совсем не может справиться движениями Яширо, когда та крутилась в очередном вращение, держа партнера за руку, затормозил ее рукой.       — Я не успеваю, — почти умоляю прошептал Ханако, представая перед ней абсолютно слабым.       — Так успевай,— грубо ответила Нэнэ, которая вновь вздёрнула юбками в танце, словив вздох восхищения. И вновь они отстранились от друг друга, лицо Ханако наполнилось обидой и грустью, но он продолжал, вытягивая руки для переворота и сдерживая Нэнэ, чтобы, не дай Аид, она не упала. Вновь она прижалась к нему телом, медленно расправив ручку и стала падать вниз, делая это частью танца, а Аманэ держа ее за спину, продолжал, так сказать, её импровизацию. Музыка сменилась, теперь громкий и звонкий бас сменился дерзким и жестким звуком скрипки и пианино в дуэте.       Яширо оттолкнулась от Ханако, проворачиваясь красивым хрупким тельцем, а когда вернулась вновь к партнеру, то осеклась. Буквально за минуту поменялись! Вместо Аманэ стоял Цукаса с его вальяжной ухмылкой. Яширо зло шикнула, когда тот своенравно взял ту за ладонь и прокрутил подле себя так грубо и бесцеремонно, что Нэнэ сначало опешила.       — Ты же не танцуешь! — Сморщила она нос, когда Цукаса закатил глаза, спуская мужскую ладонь чуть ниже дозволенного.       — Просто Ханако так плохо танцевал, что я испугался за твою репутацию,— сморщил он мордашку, когда его, извините, лапища наступила на ногу Нэнэ.       — Аккуратно, мертвяк! — Прошипела Нэнэ, но даже не искала взглядом Аманэ, которого Цукаса так своенравно выбил из игры. Нэнэ вновь выгнулась, по его инциативе, под него.       Вот в чем была отличия между братьев. Ханако действовал так, как хотела охотница, стелясь перед ней, из-за чего так быстро наскучил абсолютно всем, поэтому каждый присутствующий считал его жалким и недостойным собственного брата, а Цукаса... Он был огнем, что так быстро разжигался и ни разу не тушился, желая быть единственным и неповторимым. Он был равен с ней и он считал её равной к самому себе, когда Аманэ принижал себя, когда был подле неё считал себя недостойным её. Цукаса успевал за каждым движением Яширо, а та еще сильнее цвела в его руках, распуская свои цветы во время танца. Но только было одно но, Его Высочество от слова совсем не умел танцевать, постоянно наступал на ноги, то и дело неумело вращал ее и делал фраппе (резкое движение ногой с акцентом "от себя").       — Ты что-ли танцевать не умеешь? — зло пробурчала Нэнэ, чуть не упав из-за него на пол. — Если я шмякнусь на пол, то моя репутация вовсе наверх не пойдет.       — Я пытаюсь,— зло буркнул Цукаса, явно путаясь в ногах.       — Ах,—протянуто вздохнула она. — Вот почему ты не танцуешь.— А красные глаза так заблестели, будто разгадали величайшую загадку всех времен,— Его Высочество не умеет танцевать классический парный танец! Вот умора то! — Раздалась смехом Яширо да таким звонким ,таким живым!       — Этот туалетный призрак лишь лапал тебя, а не танцевал,— Цукаса вновь выполнил неумелый переворот.       — А ты хочешь инвалидом меня сделать! — Она выкрикнула "Ауч", когда Цукаса вновь наступил на её ногу.       — Лучше бы молчала и помогала,— он затих.— Танцую, как дебил, а тебе не нравится. На лице Яширо растянулась улыбка, а сама девушка едва ли не сдерживала смех. Она нежно обхватила ладошки Цукаса со всей страстью взглянув в его медовые и такие милые ей глаза.       — Повторяй за мной,— прощебетала Нэнэ, разворачиваясь в порыве танца к нему спиной. Цукаса лишь грубо вздёрнул лицом в то время, когда Нэнэ прижалась лопатками к его груди и запустила свои руки в его непослушные черные пряди. Он взглянул на неё, придерживая за талию и так грубо, но аккуратно введя под громкую скрипку. Этот танец был быстр, страстен и бесконечен. Вот они отстранились от друг друга, мысленно договариваясь о парном движении, и глядя на друг-друга, выполняли движения "па де буре" (мелкие движения, переступания с ноги на ногу), встретившись руками, он стал кружить Яширо, крепко держа и смотря в её глаза, а в его выражении лица читалось: "На что я, блядь, подписался". Яширо улыбнулась, проводя под эффектом танца ладошкой по его лицу и задерживаясь на пухлых губах, когда его руки запутывались в её волосах.       — Я влюблена в тебя,— прошептала она в ухо Цукасы, чтобы слышал только он и он, выполняя еще одно движения танца, в котором была поглощена как и в своих чувствах. Лицо Цукасы преобразилось, он смотрел на неё с округленными янтарными глазами. Потом улыбнулся, не скрывая свой смех.       — Да неужели? — Он закусил губу, прижимая к себе Яширо, когда та вновь под ритм музыки обмякла в его руках.       — Я как то уже остыл , знаешь там цветы завяли помидоры тоже, или как вы там, смертные, говорите?       — Я вообще-то Аманэ, который сзади тебя, говорила,— не растерялась ответила Нэнэ, продолжая свой танец, и не прерывалась, продолжая сплетаться телом с Цукасой.       — Достала,— он резко сжал её запястья,— Аманэ то, Аманэ сё, голова у тебя помешана на нем, идиотка       — Ой,— прикрикнула Яширо, которой нравились нотки опасности и грубости в танце. — Так я ведь, не в твоём вкусе.       — Я Аманэ ревную, больно ты мне нужна,— но его движения говорили обратное. Его рука скользнула вниз, на талию, проворачивая к себе на опасное расстояние. Между его и её губами оставались лишь сантиметры. Глухой стук сердца вновь раздался в голове, когда музыка прекратилась, а Яширо тяжело вздымала грудью из-за быстрого танца. Это был её самый ужасный танец, но он того стоил. — Идём,— быстро кинул Цукаса, хватая девушку за ладонь и так равнодушно проваливая вон из зала, под аплодисменты гостей, которым так понравился их танец, а Аид даже протянул жалкое "Почему так быстро то?" .