Черепаха никогда не умрет

Про нее говорили, что выжила из ума. Принимает всерьез сказки, мифы, легенды и мусорный трэш из инета. И толкует по-своему песни, откроет, бывалоча, рот у динамика в рынке, стоит. После расскажет свои слова. И не так, как Кобзон пропел, нет, словно слушала песню ветра. Посвист стрел у нее и взахлеб на мустангах погнали, топоча по степи или прерии, вот же бредовый бред. «Я люблю тебя, жизнь», — она громко кричала в пространство и смеялась кому-то невидимому в ответ. И грозила пальцем зеленому зайцу с липкой обертки десерта, без ГМО и сотни опасных Е, заяц скалил вампирьи клыки, заползал спайдерменом по стенке торгового центра. Ровно до четырех часов. Потом ветер менялся, ронял всех на серую твердую землю, уносил в океан запах летних дождей, пластик, мусор и тех, кто готов. Нестареющая старуха бродила по городам и весям, запевала со всеми, а прозой вещала только с одним. Говорят, что видали ее в сотнях мест одновременно, в инсте и вкашке, смелый выложил ролик в тик-токе, вот это был писк. Кто-то все-таки врал, а может подспудно мечтал о легендах, чтоб была и у нас вот такая блуждающая мечта. Цвет китайских нелепых очков ее был всегда разным, от тончайшего спила опала и палисандра стволов, до зеркалок Сталлоне, как в том фильме, ну помните, этот, где он был еще молод, прекрасен и по-полицейски суров. Разговоры в тиши, на скамейке под старой липой заводила она только с теми, кто видел горб. Слушай, девочка, я расскажу тебе сказку. Про слонов, на которых земля. Нет, ты не уходи, видишь? Не туда смотри, панцирь мой смят, ты пощупай, следы от их мощных колонн, я же помню, как треснула пятая справа пластина, третий слон покачнулся, и стала большая беда. Ну! Спитак же, а может это то был Кракатау. Три да пять — две восьмерки легли на бочок, лентой Мебиуса землю обняли. Ты же знаешь, что круг она? Миска беды и добра, горки радости, вены воды, чтоб питать и богов, и людей равной порцией боли. Предки были, конечно, дики, отвечает она, но неглупые парни суда проводили по Нилу, океаном считали моря, а до звезд дотянуться сумели хотя бы на картах. Рисовали коняшек и луки, медведиц с детьми и богов, набросали намеков, оставили трупы врагов. Нет, не сгинули, просто свои пирамиды растащили на хижины, продали в мирный музей. Ра — не солнце, корабль — сгнил, сгорел в вязанках костров. Тростник ярко пылал, искры рыжим хвостом проложили дорогу на небо колдунам и монахам. Повязали тем дымом народец, к земле приковали цепью дом-церковь, вплоть до могильных плит. Запретили летать и мечтать, под замок посадили книги, запустили плотву в пруды и сказали — кит. Может даже по три связали, поставили сверху блюдце — вот модель мирозданья, сиди и шагу прочь не шагни. Ох, упряма ты, девочка, странница скажет привычно. Твои бледные новые сказки тусклее моих. Я даю тебе шанс — станет сразу кругом заграница, да не в гаджете, а в круге первом круговорота потерь. Ты читала ту книжку, что король написал? Как войну объявить своим страхам? Про оно или нечто с той стороны, где дверь? Он же знал заклинание силы: никогда не умрет черепаха. Он почти согласился сменить меня, я, та, что рядом с ним, ждет. Ты тоже поверь. Я-то видела, как он сидел на краю, в океан сунув ноги и руки. Конечно возможно! Я миску земли опущу ради тех, кто потом пойдет словом в народ. И расскажет, покажет, ничего не боясь, станет магом и клоуном станет опасным. Или тенью раздавленной бабочки, что мезозой объявила прекрасным, смеясь. Да что спорить с тобой, это просто метафора, бабка. Три слона, три кита — метафизика, вера и материализм. Вот же — умные люди всю инфу собрали, не чета тебе, с мозгом кристально ясным. И на том, и на этом рассказано сайте, как устроен наш мир. Хочешь, снимки из космоса. Если приблизить — увидишь вплоть до дома и номера на стене. Старой липы узор теневой, крыльями машет ворон, мы стоим, и какая-то тень с горбом, что печально качает главой. У меня так-то вышка и техникум, бабка, не дура, поняла я, о чем ты твердишь — это просто жиза. Так зачем мне менять свое шило на твое мыло? Дашь мне вечность проблем? Может правда я стану бессмертной вот с этим горбом, нет, спасибо — это просто беда. Лучше я мотыльком пролечу за полвека весь простейший набор человеческих трендов. Полюблю, разлюблю, и слезами полмира залью, как у всех. Может быть расскажу все секреты подругам, пробежимся с покупками, по бутылке вина и по клубам в отрыв. Если скажешь, что слезы и есть тот безбрежный соленый простор, где плывет черепаха, я обижусь, ну что за тупой примитив. Да, ты тоже права. Только как же болят у метафоры ласты! Вечность там, за спиной, впереди еще трижды по столько. И слоны продавили мне спину до самого живота. А все время бояться за вас, за личинок, скажешь просто? И вечно трещит голова. Три слона, три столпа все ругаются, спорят. Души, деньги и вера. Притворяются Змеем Горынычем иногда. Веселят меня старую, звонят детям по скайпу и пургу злую гонят, аж до звезд долетает их ругань, те шалят, разлетаются, и тогда вокруг пустота. Ты подумай, я не тороплю и не каждому предлагаю разыграть эту карту с легендой и крыльями за спиной. Нарисованный мир плывет, настоящий — летает. Как найдешь свой источник сил, сразу станешь мной.